Магическая битва в России/Волхвы отчизны

Дождь. Легкий туман. Фонарный свет. Через щелку в плотно занавешенных шторах созерцал улицу зрелый взгляд. Легкая седина, ослабленный галстук, гранёный стакан с остатками желтоватого пойла на дне. Рабочий стол, полный официальных бумаг, освещаемый светом винтажной лампы, смиренно ждал своего хозяина. Сделав последний глоток, мужчина закатал рукава и наконец вернулся к делу. В руку его возвратился необычный инструмент: будто обычная перьевая ручка, но источавшая серебристое свечение у кончика пера. Но только поднеся инструмент после макания в такую же мистическую чернильницу, рука остановилось в сантиметре от желтоватого листа. Брови нахмурились, а пальцы левой длани забарабанили по столу. Напряженное мгновение, и письменный инструмент вернулся в лежачее положение. Хозяин стола откинулся в кресле, утомленно закрывая лицо руками. В следующую минуту во рту его зажглась сигарета, заклубился дым. Гладя на листок, озаглавленный столь омерзительными и отталкивающими мужчину словами. Не форма, дефиниции, а содержание угнетало его. Бренно поднявшись с потертого кожаного кресла вновь, седовласый подошел к окну. Бросив последний взгляд на затянутый туманом и поливаемый небесными слезами город, он резко обернулся. Теперь намеренье наконец обрело твердость. Рука устремилась к перу, но... внезапно замерла, так и не коснувшись инструмента. По телу пробежала дрожь. Голова сумрачно повернулась направо к окну, глаза в последний раз расширились, узрев прощальную причину, и мужчина рухнул на пол. Сигарета потухла, а сердце сделало свой финальный удар, затихнув навек.

...

Ноги кипели от напряжения. Бежать на предельной скорости, еще и преодолевая десятки ступенек было весьма нелегкой задачей даже для моего тренированного и усиленного скверной тела, но цель стоила того. Наконец добравшись до пятнадцатого этажа, я выскочил в коридор. Двери сразу трех номеров хрустели от бешеных ударов проклятий. Стая слизистых гарпий второго уровня яростно стремилась уничтожить постояльцев. Но мой клинок мигом выпорхнул из сая, напитываясь проклятой энергией. Присед, напитка, рывок. Две твари на высокой скорости сорвались с места, стремясь перехватить меня, но я был готов. «Ядро должно быть...». Мигом скорректировав направление лезвия, мне удалось пронзить первую прямо возле шеи, но... Мимо! Дух не испарился, а второй зацепил меня когтями, больно прорезав плоть. «Опять не получилось!..» — мысленно выругался я. Пролетев за атакующую двойку, мне невольно удалось приблизиться к третьей, что все еще рвалась внутрь номера. Но именно в этот миг дверь не выдержала, и дух устремился внутрь. На этаже и так слышались визги, но теперь стало очевидно, что именно в этом номере слышался женский крик. Совершенно не думая, я инстинктивно рванул за ним. Даже не разглядев толком окружение, лишь краешком глаза увидав беззащитное тело в белоснежной постели, я рванул на проклятье. Клинок в ярости перешел в атакующую последовательность, напрочь оставив уроки сенсея, вдалбливающие принцип поиска проклятого ядра. Гарпию должно было порубить на фарш, но прочность духа превосходила мою силу и оставались лишь глубокие порезы. От такого к воплям девушки прибавился и горловой рев проклятья, что теперь набросилось на меня. Больше нельзя было терять время. Позволив твари нанести по мне сильный удар, я сосредоточился, всеми силами вслушиваясь в проклятое чутье, и... Наконец обнаружил злополучное ядро. Резкий колющий выпад, вобравший в себя максимальный выброс, прикончил тварь. Разлетевшись на куски, обрызгав все фиолетовой кровью, проклятье окончательно сгинуло. Тяжело дыша, я приготовился было снова вступить в бой, несмотря на жгучую боль в груди и на шее, но периферическое зрение предало меня. Увидав хозяйку номера, мне на мгновение удалось впасть в небывалое забытье. Прикрываемая по грудь одеялом, на кровати сжалась худощавая девушка азиатской внешности с белоснежными волосами и... Круглыми очками. «Она так похожа...» — промелькнуло внутри. Но внезапный шум возвратил меня в суровую действительность. Опасность не миновала, две проклятые твари прорывались к двери номера. Их здоровенные и напитанные скверной когти, обнажились в жажде крови, но... В мгновение их испепелило. Мощнейший поток воздуха, смешанный с проклятой энергией желтого сияния, низвел их в мановение ока. С души отлегло. Но несколько секунд мы с девушкой продолжали смотреть друг другу в глаза. Она тяжело дышала, но страх постепенно отходил. — С-спасибо вам... — еле слышно выдохнула она, стараясь сдержать подступающие слезы. Я не нашелся, что ответить, все еще борясь с подступающими призраками прошлого, а потому лишь кивнул. Катана возвратилась в сая, и тут в комнату вошел сенсей. — Ты в порядке? — коротко спросил он, быстро окидывая взглядом номер. Заприметив девушку, Курчатов поднял руку в мою сторону. Тут хозяйка номера заморгала, а после принялась осматриваться. Не сразу, но я понял, что сделал учитель. За неделю, что шла практика с сенсеем, мне еще не удалось привыкнуть. Сильнейший распространил на меня завесу, скрывающую нас от простых людей. И тут же кивком он велел мне покинуть номер. Но взор никак не отрывался от загадочной девы. Лишь разрыв визуального контакта вернул меня на землю. — Она ведь его видела, сенсей, — проговорил я, задумчиво почесывая затылок. — Не волнуйся! Люди, когда от близости смерти видят духов, вскоре автоматически забывают их, — пояснил он, кладя руку мне на плечо. Спустившись вниз, мы покинули многоэтажный отель. На парковке нас поджидала волга учителя. Запрыгнув, мы спешно тронулись. Чуть ранее Курчатов что-то прочитал в мобильнике, заимев пункт назначения. Но путь явно был не близкий. Пристегнувшись, я хотел было залезть в смартфон, но наставник вновь меня удивил: — Что тебя так привлекло в этой девушке? В его хрипловатом голосе слышались совершенно несвойственные нотки подтрунивания. Мне нужно было срочно придумать, как на это реагировать, но время поджимало. Один неверный шаг и... — Ну... Она просто очень... — с трудом выдал я что-то бессвязное. — Не переживай! В твоем возрасте это нормально, — смягчился учитель, бросая на меня по-отечески добродушный взгляд. Пусть лицо его напрочь отказывалось улыбаться, в глазах все равно читалась искреннее понимание. А вот я совершенно не смог сдержать улыбку, пусть она и получилась такой же неловкой.  — Нет! Вы неправильно меня поняли, сенсей! Но оправдываться было поздно. Дальнейший разговор с ним выдался крайне душевным и добрым, что великолепно помогло скоротать время в дороге. Мы проехали с востока столицы до запада. На Проспекте Маршала Жукова мы свернули на грунтовую дорогу. Еще на подъезде я заметил, что в центре большого пласта леса, что звался в обычном мире Екатерининские Луки, виднеется еле различимый черноватый купол гигантских размеров. — Что это, сенсей? — “Сектор”, Клим, — тут же ответил он, — перед тобой скрытый район Москвы, предназначенный исключительно для магов. Подъехав ближе, мы пересекли границу. Никакого пропускного пункта или другой преграды не было, просто проселочная дорога, рассекаемая завесой. Но под ней моему взору предстала совершенно иная картина: несколько десятков девяти и пятиэтажных домов, выстроенных в невероятно логичной и прямолинейной последовательности. По ровной и чистой дороге, укрываемой от солнца в летнюю пору аккуратно растущими деревьями, мы неторопливо ехали к центральной площади. Отличительной чертой, что сразу бросилась мне в глаза, было полное отсутствие рекламы и крайне низкое количество надписей на стенах. Но больше всего удивляло отсутствие мелких духов и скоплений случайных сгустков проклятой энергии. Добравшись до центра, мы свернули в восточную часть. Остановившись в небольшом и довольно пустынном дворике, мы вылезли из машины. Учитель тут же очень целеустремленно двинулся к подъезду. Домофон, что стал бы в такой ситуации препятствием, здесь отсутствовал. «Неужели тут настолько свободно?..». На третьем этаже дома нас встретила лестничная клетка с пятью дверьми, одна из которых была распахнута. Заходить в чужую квартиру, даже не обозначив своего прибытия, было странно и не культурно, но моего наставника это не смущало. Уверенно шагнув вперед, он повел меня за собой в квартиру. Тут же в глаза ударил беспросветный хаос. Повсюду валялись книги, одежда, пакеты и прочий хлам, однако, помещение не источало запаха и выглядело на удивление чистым. Но войдя в единственную жилую комнату, мне в ноздри ударил сигаретный дым. — А ты себе не изменяешь, — едко бросил сенсей, завидев хозяина квартиры. В массивном кресле напротив окна сидел к нам спиной мужчина с беспорядочно взлохмаченными коричневыми волосами и сигаретой в руках. Подле него стоял столик с пепельницей и несколькими раскрытыми книгами. — Все ясно... Автоном Курчатов собственной персоной, — туманно проговорил хозяин, плавно поднимаясь с кресла. На нем были поношенные брюки и жилет поверх рубашки с закатанными рукавами. Обернувшись, он завершил свой образ в моих глазах. Крайняя худоба делала его лицо очень изнеможденным, впалым и бледным. Седоватая щетина и янтарные глаза немного сглаживали цветовую палитру. — Что за сопляк с тобой? Ученик? — продолжил он, кивая в мою сторону, — вопрос риторический, забей! Он производил впечатление очень усталого и апатичного человека, которому противит всякое общении с людьми, но что-то в поведение выбивалось из этой картины. — Здравствуйте! Я Клим Акатов... — Студент первого золотого, все ясно, — бесцеремонно прервал он меня, — к сути! К моему удивлению, крайняя наглость совершенно не смущала сенсея. — Как тебе угодно, — тут же поддался Курчатов, — на ближайшие два дня Клим – твой подмастерье. Доволен? Они друг друга стоили. Отвечать подобным образом для сильнейшего шамана России было крайне противоестественно, и я уже ждал возмущений от наглеца, но... — Все ясно. И дальше никаких комментариев. Издевательство. Неужели он все понимает без слов?! Чтение мыслей? Но учитель этим удовлетворился. Отманив меня обратно на лестничную клетку, он таки дал пояснение: — Клим, прости, что так вышло, у меня не было выбора. Мне поручили особое задание, а он единственный в секторе, кому я могу полностью довериться. Но каждый его ответ вызывал лишь больше вопросом, и я хотел их задать, но Курчатов жестом велел помолчать. Мне совсем не нравилось так слепо подчиняться, подавляя свою личность, но сенсей вызывал глубокое уважение и ради него можно было сделать исключение. Кротко кивнув, я согласился. Последний раз положив руку мне на плечо, сильнейший маг попрощался и спешно уехал. — Как же он бесит, — вставил комментарий загадочный друг Курчатова. Облокотившись на косяк двери, он продолжал курить сигарету, смотря вслед сильнейшему шаману. Несмотря на все раздражение, что незнакомец у меня вызывал, необходимо было смириться и извлечь максимум из такого “наставника”. — Очень непопулярное мнение, — отметил я, стараясь прощупать почву. — Мне плевать, что о нем думают другие. Собственная точка зрения превыше всего. С этими словами он схватил длинный поношенный плащ с крючка в прихожей и резко захлопнул дверь квартиры. — Нам пора, шкет!  Бесцеремонно хлопнув меня по плечу, незнакомец устремился на улицу. Телесный контакт, столь нежеланный, только усугублял неприязнь, но деваться было некуда, Я поспешил за ним «И почему сенсей оставил меня именно ему?..». Несмотря на сутулость и предельно мертвенный внешний вид, незнакомец шагал очень быстро и ловко, будто усиливая тело скверной. Логично было считать его шаманом, но полной уверенности в том не было. Задаваться вопросом о цели пути нет смысла, все равно не ответит, но изучать “наставника” было нужно. — Кстати, вы ведь так и не представились... — неловко начал я. — Мое имя не для твоих ушей. И вот опять! Выуживать из него информацию – сродни пытки. Тем временем мы шли в центр сектора. Вскоре показалось здание, пред которым и раскидывалась центральная площадь. Семиэтажное, архитектурно довольно старое, вроде, построенное около середины пятидесятых годов. Пред ним стояло несколько машин, а подле них люди в темно-красной форме что-то обсуждали с двумя магами-помощниками в черных костюмах. — Наконец-то! — воскликнул блондинистый высокий мужчина в форме со шрамом, рассекающим глаз, увидев наше стремительное приближение, — где тебя носит? — Одной интонацией выдал положение дел – истинный особист, — отмахнулся мой попечитель, проходя мимо форменного. Но тот унижения терпеть не собирался. Преградив дорогу сутулому, он положил руку на рукоять шашки, что болталась на поясе. — Завязывай корчить из себя гения! — зарычал он, совсем не скрывая призрения, — тебя на свободе держат лишь из-за комиссара, и я не позво... — Завались! Мешать мне не в интересах твоих погон, — резко прервал особиста наставник. И с этими словами он двинулся вперед, рукой отодвигая плечо преградившего мужчины, но такое поведение лишь сильнее взбесило того. Ненависть больше не могла ждать. С невероятной скоростью напитав кулак в черной перчатке проклятой энергией, он устремил его в атаку, но... Колебание воздуха, и мой мертвенно бледный наставник оказался за спиной нападавшего. Наполненный скверной удар пришелся в воздух, создав волну энергии. Лицо нападавшего наполнилось глубоким непониманием, и он быстро обернулся, ища свою цель, но тот уже приблизился ко входу в здание. «Как он увернулся?! Техника? Кулак был так быстр, но...» — тут же задумался я. Их разделяли десять метров, но форменный не собирался сдаваться и двинулся к противнику. — Прекрати! — внезапно оставил его товарищ-особист, преграждая путь рукой, — он бывший зам, забыл? Без него мы не справимся. Слова не сразу, но подействовали, и нападавший недовольно отвернулся. Разминая кулаки, он постарался унять раздражение. Но наставник уже приблизился к дверям, и мне нужно было перестать стоять истуканом и идти к нему. Сделав пару шагов навстречу, мне преградили путь эти двое. Только они хотели раскрыть рты, как раздался недовольный голос моего попечителя: — Не отставай! Для особистов слова прозвучали указом и ультиматумом одновременно, а потому они неохотно, но освободили мне дорогу. Немедля ни секунды, я побежал за ним.  «Похоже особый отряд не в восторге от него...». Столь же стремительно пройдя несколько лестничным пролетов по дистиллировано административному зданию со всеми вытекающими, мы оказались на четвертом этаже. Возле двойных дверей, подле которых висела табличка, гласившая: “Заместитель комиссара по делам экономики Андриев А.В.”, стоял молодой парень в костюме мага-помощника, державший в руках папку с документами и смартфон. — Слава богу! Наконец-то вы прибыли! — воскликнул он, только завидев нас, — замком Холмов, разрешите доложить? — Бывший замком... — тут же утомленно поправил юношу, наставник. Но это обстоятельство не смутило его. Лишь я, после мимолётно проскользнувшего взора, вызвал у него вопросы. Но задать их юный помощник не успел, ведь мой наставник бесцеремонно растворил двери, явив нашим взорам предмет общего беспокойства. «Выходит, он детектив...» — тут же осознал я. Глазам предстало мертвое тело седоватого мужчины лет пятидесяти, что лежало подле большого дубового стола. Кабинет, коим помещение несомненно являлось, представлял собой образцовую обитель высокого начальника. Это выражалось во всем: дорогие, но потрепанные кресла, маленький столик с шахматной доской, что хранила незавершенную партию, здоровенные, но почти наглухо занавешенные шторами окна, гигантский книжный шкаф во всю стену и стол, полный бумаг с креслом, притягивавший больше всего внимания. Как бы помощник ни старался привлечь внимание следователя, тот уже шагнул вперед, быстро окидывая все взором. И прежде всего, почему-то его внимание привлекла шахматная доска. Подойдя ближе, он пристально изучил обстановку на поле боя, бросил взгляд на меня, а после сделал ход белой фигурой. Мне не удалось разглядеть, что именно он сделал. — Господин замком, позвольте мне доло... — Оставь нас! Мне и так уже все известно. С секунду помешкав, маг-помощник вздохнул и откланялся. Мы остались наедине. Повисла тишина. Но вскоре со скрипом кресла Холмов поднялся на ноги и принялся неторопливо расхаживать по кабинету. — Что ты видишь? — внезапно развернулся он ко мне. Впалые янтарные глаза, обремененные большими мешками, невероятно пытливо воззрились на меня. Лишь миг пробыв в ступоре, я было принялся осматриваться и невольно создавать вид бурной деятельности, но тут же помрачневший взгляд, дал мне понять все без слов. «Значит спрашивает серьезно...». Тогда-то я и задумался всерьез. В кабинете явно высокого начальника, судя по положению здания в секторе, обнаружено мертвое тело. Скорее всего это и есть его хозяин. Окно наглухо закрыто, никаких следов боя и... Даже крови. Совсем непонятно... — Ну... Человек убит явно каким-то нео... — нескладно начал я, но тут же был прерван. — Нет! Меня не интересуют твои умозаключения. Ответь, что ты думаешь об этом? Дело набирало совсем иной оборот. Ему интересно мое мнение? Быть не может! Но спорить с ним – себе дороже. — Здесь свершилось убийство – тяжелейший из проступков. Для меня нет ничего хуже этого, — уверенно выдал я после коротких раздумий. — Но убийство – обыденность в деле шамана. — Изгнание духов – это не убийство, — отрезал я, постепенно раздражаясь. Чего он добивается? К чему такие вопросы? Вновь прищурившись, смотря на меня, он развернулся. Вероятнее всего, взгляд его устремился в щель между шторами. — Не кажется это лицемерием? Тут же внутри вскипело стойкое желание ответить, огрызнуться и перейти на жаркий спор, но он не дал мне этого сделать. — Ты ведь никогда не задавался вопросом разницы между людьми и проклятьями. Внезапные слова заставили меня задуматься. Действительно, я никогда не думал о таком. Но зачем об этом думать?! Очевидно ведь! — Вам не увести меня в философскую полемику. В данном случае все очевидно и сомнений не требует. Это истина, что не нуждается в постоянном подтверждение. Реплики вырывались из меня бурным потоком, но звучали крайне выверенно и четко, ведь мысленно я проговаривал их сотни раз. — Этот человек мыслил также, — внезапно вновь повернулся он ко мне, слегка кивая в сторону тела, — он отринул сомнения и сделал выбор. Невольно я посмотрел на труп: закатившиеся глаза, приоткрытый рот, сигарета возле пальцев и совершенное отсутствие следов убийства. В нем ничто не сообщало таких деталей. — Откуда вы это знаете? — прошептал я. Но детектив проигнорировал вопрос. Подойдя ближе к телу, он пробежался по нему взглядом. Я четко видел, что ответить он может, но попросту не находит нужным. Видать желает протестировать меня... — Ты считаешь, что шаманы не убивают? — внезапно спросил он, присаживаясь на корточки возе лица трупа. Прозвучало это обыденно, но мне удавалось видеть в вопросе лишь провокацию. Эмоциональная часть кричала от желания вспылить и начать доказывать свою правоту, но разумная половина требовала мыслить холодно. Зачем Холмову задавать такие вопросы? — Вы хотите вывести меня на импульсивный и детский ответ? От такого глаза детектива прищурились. Несколько секунд неподвижно глядя на меня, он наконец продолжил: — Все ясно. Ты действительно считаешь свою позицию взвешенной и разумной, несмотря на осознаваемую наивность оболочки. Как бы неприятно это ни звучало, слова его были правдой. Разум говорил мне, что наставник прав, но эмоции требовали реванша. — Мне прекрасно известно, что маги убивали в прошлом и убивают сейчас, но это не делает их поступки правильными в моих глазах. Такие шаманы объявляются вне закона и преследуются. Особый отдел ведь борется с такими, вы же знаете! После этого он вновь поднялся на ноги и приблизился ко мне, нагло перешагнув тело убиенного. — И это тоже “истина, что не нуждается в подтверждение”? — почти шепотом прохрипел Холмов. Тут же дошло. Он желает разрушить все мои представления о системе, растоптать в хлам. Она безусловно кажется мне устаревшей и грубой, но в борьбе со злом я за нее. — По-вашему выходит, что любая истина ложна? Этими словами я заставил его отпрянуть. Испытывающий взор на мгновение перестал сверлить меня. Детектив почесал щетинистую щеку, и к губам его устремилась новая сигарета. На устах заиграла легкая ухмылка. — Меня зовут Даниил Холмов. Долгие годы я служил заместителем командира отряда быстрого реагирования особого отдела номер один при комиссариате обороны, — внезапно выдал он, поджигая папиросу, — но в итоге был отправлен в отставку из-за “опасных идейных воззрений”. Наконец услышать имя попечителя из его собственных уст было не просто удивительно, но и крайне важно. Выходит, он пошел против особистов? Но эти слова совершенно не дают информации о реальных взглядах детектива. Дерзость, нигилизм и совершенное наплевательство на всех. Друг ли он нам вообще? — Но в итоге вас все равно привлекают для расследования убийств? — Да, — отмахнулся он, — они оставили меня в сотрудниках отдела, но теперь я “не имею права сражаться с отступами”. Процитировал Холмов с едким призрением, явно ненавидя автора изначальных слов. Всем своим видом он выражал неприязнь к особому отделу и происходящему в целом. Но что тогда им движет? И только мне приспичило задать этот вопрос, как наставник прервал меня: — Мой мотив не твоего ума дело. «Чего?..». Он остановил меня в шаге от изречения слов, будто заранее знает каждое действие. Как такое возможно?  «Дедукция?! Как у Конан-Дойля что ли? Нет! Предсказать слова таким образом невозможно...» — судорожно побежали мои мысли. Сам же детектив принялся неторопливо двигаться к столу убиенного. Сигаретный дым выдох за выходом заполнял комнату. С ним подступал и тошнотный привкус в горле. Рассуждения бежали все быстрее, и желание что-то сделать становилось сильнее. Рука даже рефлекторно потянулась к рукояти на поясе. Но тут, подойдя к рабочему месту, Холмов деланно расслабленно опустился в кресло. Для следователя на месте убийства было недопустимым так относиться к потенциальным уликам. Что он творит? — Не пытайся прочесть меня! Твоя задача – раскрыть убийство, — вновь вбросил он, кладя ногу на ногу. С этого момента мне стало очевидно, что дело им раскрыто и целью остается лишь тестирование меня. Но для чего? — Вам ведь плевать, не так ли? — выпалил я, все-таки хватаясь за рукоять катаны, — убийство давно раскрыто, и вы просто испытываете меня! И тут же легкая ухмылка исказила его мертвенный лик. — Ты прав, Акутагава, — подтвердил он, продолжая выкуривать сигарету, — но подумать тебе придется... Будто ударом молота по наковальне прозвучали его слова. По моему телу пробежала дрожь. Непонимание и легкий страх затмили разум. «Откуда он знает?..». Рука на клинке рефлекторно сжалась. Но действовать опрометчиво было ни в коем случае нельзя. Холмов только этого и добивается. Расспрашивать бесполезно. Придется играть по его правилам. Мгновение пробыв в напряжение, близости эскалации, я наконец отпустил свое оружие. — Убийство совершено с помощью скверны, следов атаки нет никаких, — начал я, выдыхая, — так же нет и путей проникновения, а значит убийца находился в кабинете на момент входа заместителя и ждал подходящего времени. Заключения изливались из меня складно и звучало “умно”, но на деле все они – очевидности, требующие полминуты раздумий. Детектива подобным не удовлетворить, знаю. Придется коснуться того, что им так желанно. — Но деле ведь в мотиве, да? Зацепить Холмова удалось, и он размозжил папиросу о пепельницу, визуально мрачнея. — Само собой. Задайся вопросом, зачем убивать заместителя комиссара экономики? Его тяжелый взгляд уставился на меня, требуя немедленного ответа. Лезть без раздумий опасно, но тянуть было нельзя. — Какой-то мастер проклятий из-за... Личных мотивов или болез... Но наставник прервал меня, громко откинувшись в кресле. Ответ его явно не устраивал. — Потенциал? Серьезно, Том? — негромко прохрипел он, глядя в потолок. Руки вновь потянулись в карман, доставая пачку сигарет. Но при всей очевидности причины его возмущения, мне удалось уловить странные нотки в голосе. Будто недовольство его шло не из-за моих слов, а смыслов, что я туда закладывал. — Хотите сказать, здесь дело... В идеологии? Мне не хотелось оказываться правым, но реакция Холмова все сказала за него. Вновь выпрямившись в кресле, он сложил кисти перед лицом. Пытливый взгляд возвратился, так и требуя от меня продолжения. Он снова заводит меня на опасную почву... — Убийство произошло из-за идейных соображений, — начал я, внимательно ища в наставнике одобрительной реакции. Но детектив оставался холоден и безэмоционален. Выходит, поддерживать стремление не собирается. Ему. Нужен. Результат. Вновь окинув тело убиенного взглядом, я постарался ускорить мышление, насколько это было возможно. Малейшая деталь могла все изменить. Но в обычной внешности ничего не находилось. «Он заместитель комиссара Ульянова – отца Кира. Вероятнее всего придерживается таких же взглядов, что и сын. Но зам может и отличаться по воззрениям... Как же сложно!..». Мысленно я уже кипел, но что-то отвечать было необходимо. Волнение усиливалось, глаза судорожно искали хоть что-то, а мысли бежали с небывалой скоростью. «Возрастной, не богатый. Безродный? Или дворянин? Шаман или помощник? Ничего не понятно!..». С каждым мигом паутина неопределённости окутывала меня все сильнее. Взгляд перешел с тела на окружение: обычный, совершенно обычный кабинет, нет ничего странного или говорящего о личности убиенного, нет... Никаких... Следов. «Стоп! А почему здесь нет... Следов борьбы?.. Может...». И в этот миг озарение наконец пришло. Мысли стремительно забежали, я будто ощутил движение извилин. — Он... Не сопротивлялся, — воскликнул я, воззрившись на наставника. Мгновение реакции не следовало, но в итоге напряжения все же минуло, и Холмов расплел кисти, вновь хватаясь за сигарету. Руки расслабились, и дым опять стал наполнять комнату. — И что с того? — бросил детектив, будто ничего не произошло. Но нотки в голосе сменились, я это почувствовал. Упрека или осуждения в них не было. Выходит, ответ верный. — Смерть пришла неожиданно или... Он принял судьбу, — наконец продолжил я. — По-твоему у нас тут Дзэн-Буддист? — Нет! Но на лице нет страха или шока от внезапности. Выходит, он знал убийцу и позволил себя убить. Звучит трагично и эти люди... — Получили по заслугам, — резко прервал меня Холмов, поднимаясь с кресла, — твои суждения верны, но опираются на ложный фундамент. Мне тут же захотелось вновь начать спорить и защищать свои идеалы, но наставник не дал мне этого сделать. Схватив, толстый лист бумаги из центра рабочего пространства стола, он швырнул его мне. Оказавшись в моих руках, я тут же запустил в него взор. — Директива комиссариата по делам экономики “Об упразднение нормированного рабочего времени для оперативного состава комиссариата магической обороны”, — негромко прочитал я заголовок. Но осознание дошло не сразу. Лишь вновь взглянув на Холмова, я смог в полной мере понять суть. Документ отменял восьмичасовой рабочий день. На первый взгляд ничего серьезного, но... — Эта бумажка сделает все переработки законно бесплатными, — пояснил наставник, вновь затягиваясь. Тогда-то до меня и дошло. С такими мерами огромное количество оперативников моментально подадут в отставку, они просто не выдержат постоянных переработок. Сею же секунду мой взор побежал вниз документа, где должна была стоять подпись, но, к счастью, ее там не обнаружилось. Правда, мимолетное облегчение не смогло избавить меня от непонимания и ужаса. — Но это же... — Несправедливо. И бумажка в твоих руках, Акутагава, станет законом. Мгновение смысл слов не доходил до моего воспаленного ума. Мысли беспорядочно бежали, однако, ключевое все же врезалось. «Несправедливо?..». Он все-таки подогнал меня под свои взгляды. Бесчеловечные идеи справедливости, допустимости... Убийства. Не хочет ли он сказать, что заместителя... Устранили?.. — Такого не может быть! Для комиссариата это выстрел в голову. Борьба с духами, со злом... — Для них ничего не значит, — закончил Холмов, туша сигарету об пепельницу. Несмотря на волнение и стойкое желание вопрошать, я заметил, что наставник принялся слегка разминать пальцы, а взгляд его потяжелел. Что происходит?.. Секунда недоумения, и ответ на немой вопрос был получен. Внезапно я ощутил всплеск проклятой ауры у себя за спиной. Тело рефлекторно дернулось, ища источник угрозы, но было поздно. Столп воздуха ударил в правый бок. Взгляд никак не мог поспеть за источником, но я ощущал, что аура уже переместилась к Холмову. Лишь туманный черный силуэт в обилие развивающейся ткани мелькнул в периферическом зрение. Рука уже схватилась за рукоять, и катана высвобождалась из сая. Наконец мне удалось разглядеть происходящее: фигура в черном с неимоверной скоростью атаковала детектива каким-то оружием в руке. Серия ударов шла настолько стремительно, что для меня это выглядело размытым пятном, но дело крылось и в чем-то другом. За миг до каждого удара рука атакующего будто исчезала. Однако, Холмов с невероятной точностью уклонялся от каждого выпада. В подобной схватке запредельной скоростей мне только и удавалось, что узреть легкое свечение янтарных глаз наставника. Но больше медлить было нельзя. Высвободив оружие, я ринулся в бой. «Что же происходит?! Кто на нас напал?..». С этими мыслями мое тело и понеслось в схватку. Плана у меня не было, но подсознание подсказывало, что Холмову я препятствием не стану. «Нужно обезоружить его!..». Мигом сократив дистанцию до расстояния ближнего боя, я рубанул со всей силы и усиления что были по стремительно колющей руке врага. Холмов отскочил назад за мгновение до моего появления, освобождая мне путь. Наставник не подвел. Напитанный скверной клинок помчался к цели, но... Прошел мимо. Рука противника испарилась за миг до соприкосновения. Тут же дернув взгляд на врага, я ожидал контратаки, ведь с учетом его скорости я был максимально открыт. Катана уже меняла траекторию для выставления блока, но успеть мне все равно бы не удалось. Миг судорожного ожидания удара, и... Противник исчез. «Nani?!.» — мысленно воскликнул я от недоумения. Пропал он не только внешне, но и на проклятом уровне. Аура, так внезапно появившаяся и довлеющая своим мрачным присутствием, просто испарились в мгновение ока, не оставив и малейшего следа. Но катана в руках рефлекторно приняла оборонительную стойку, готовясь к нападению. Я прекрасно понимал, что за его исчезновением стоит техника. Бросив страждущий поддержки взгляд на Халмова, я обнаружил, что он выглядит гротескно расслабленно. В ладонях уже нарисовались новая сигарета с зажигалкой. — Вы чего это? — недоуменно вымолвил я, невольно ослабляя стойку. Но ответа не последовало. Наставник лишь поджег папиросу и вновь закурил. Моему непониманию не было предела. Начать вести себя столь внезапно и непринуждённо посреди боя было в высшей степени ненормально, и я не понимал, что мне делать. — Пора усвоить урок... — прервал наконец нервную тишину Холмов, подходя к окну. И с этими словами он обернулся ко мне. Глаза его вновь слегка светились янтарным светом. Что-то было явно не так, но почувствовать я не мог. Правда, было уже поздно. Внезапно аура вновь появилась у меня за спиной. Резко дернувшись, я развернул корпус, но в мое тело уже влетела черная фигура. В рывке он вогнал меня в стену. Боль прокатилась по всем членам, руки чуть ли не онемели, а реакции чудовищно не поспевала за происходящим. Его скорость совсем на другом уровне. И тут правая рука замотанного в черные ткани и маску мужчины, взметнулась, готовясь ударить меня небольшим сверкающим лезвием. Даже ужас не успел в полной мере прокатиться, как я осознал, что нож уже устремился в мою голову. — Разложе... — прохрипел я со всей мочи сдавленной грудью. Но тут же хрип был прерван, и активация врожденной техники не свершилась. Раздался шум половиц, всплеск воздуха в комнате, и кусок металла остановился в паре миллиметров от моего лица. Тут же забегав глазами, я попытался осознать ситуацию. Тело, вжимающее меня в стену, обмякло, и взору предстал Холмов. Рука его находилась в груди противника, сжимая окровавленное сердце. Враг замертво упал на землю, а детектив выбросил кусок еще пульсирующей плоти и стряхнул кровь с ладони. К горлу подступил ком. Мое собственное сердце застучало с такой скоростью, дыхание участилось. Взор устремился на наставника. Но в его глазах читался лишь лед. Отрешение. Безразличие. Гордыня. «Он... Убил... Человека...». Невольно опустив взор на тело, я увидел, что из-под тканевой маски проглядывает лицо: светлая кожа, коричневые волосы и... Немного веснушек. Как это произошло?.. — Читай! — сухо велел мне новоиспеченный убийца, бросив в меня каким-то предметом, что он вытащил из одежд павшего. Судорожно опустив дрожащие глаза, активно стараясь сглотнуть ком в горле, я увидел маленький картонный прямоугольник... Книжку. Нет! Это было удостоверение. «Покровский Демид Игоревич, 22 года, маг первого специального уровня... Должность: начальник подразделения второго особого отдела при комиссариате... Магической оборо...». Недочитав, я отвел взор, не в силах больше смотреть. Разум кричал, бил тревогу, требуя моего озарения, но реакции не было. Пред глазами только и стояло вырванное сердце, кровь... Тлен. — Отринь эмоции! — приказал Холмов, садясь предо мной на корточки, — Думай! Тут что-то внутри начало тлеть. На задворках рассудка стало разгораться пламя гнева. Как я могу слушать этого человека? Нет! Убийцу. «Убийца? Дело. Он... Особист. А это значит?..» — наконец зашевелился мой разум. Всполых ярости помог вернуть ясность мышления. Явившееся прояснение быстро заполнило собой все. Мысли забежали. — Заместителя убил особист... — негромко выдохнул я. И тут янтарные впалые глаза расширились. Холмов пристально воззрился на меня. — Вывод! И в этот момент, отрезвленный словами наставника, я наконец все понял. Мысли больше не бежали. — Комиссариат устранил своего. Заместитель комиссара магической экономики, лежавший хладным трупом недалеко от меня, был убит своими же союзниками. Мысли о банальном совпадение и быть не могло. В тот миг мне казалось все настолько очевидным, что привычные сомнения даже близко не подбирались. Взгляд Холмова же действительно переменился от моих слов, но в нем все еще читалось довлеющее ожидание. Несколько секунд мы смотрели друг другу в зрачки. Я понимал, что должен пойти дальше в ответах и суждениях, осознать для себя истину, что заложил наставник. «Его волею...». Продолжить мыслить об этом, дойти до неутешительных и чудовищных выводов, уподобиться ему. Пред моим все еще слегка туманным взором и ныне стояла картина смерти. Кровь на его руках все равно осталась. Ну уж нет! И тогда я опустил глаза в пол, прервав невербальную баталию. Холмов поднялся на ноги. Лишь спина его теперь виднелась мне с пола. — Дело закрыто, — подвел он итог, в очередной раз поджигая сигарету. Но папироса стала последней, и пачка отправилась в мусорку у стола. С трудом встав, я постарался всеми силами не смотреть на еще теплое тело. Взор устремлялся лишь к наставнику. — Но ты его еще не раскрыл, Акутагава, — мрачно дополнил он, поворачиваясь ко мне. Янтарные глаза вновь зрели на меня, как в начале нашей истории, но что-то в них все равно переменилось. На этой ноте детектив оборвал наш разговор, двинувшись к выходу. Туманность всего произошедшего и ужас от осознания близости столь чудовищного не покидали меня. Тело, слабое и потерянное, не знало, куда стремиться. Уйти? «Почему сенсей оставил меня с ним?..». Но несмотря на все мытарства, тяжесть на душе и в сердце, я чувствовал, что должен продолжать. Загадочный, чудовищный, но столь важный человек, не мог оставить такой след в моей жизни. Медленно, шаг за шагом тело наконец двинулось за ним. Холмов не смел бросить меня после такого... Хода. Прямо перед уходом из комнаты, взор мой скользнул к шахматной доске, с которой детектив начал дело. Среди всех фигур на ней, в глаза бросилось ключевое: обычная на первый взгляд белая пешка, прикрываемая ферзем, угрожала черному королю. Шах был поставлен. «Зачем он это сделал?..». В разум снова что-то пробиралось. Опять казалось, будто пугающая, ортодоксальная и всеобъемлющая истина надвигается на меня. Но вновь невозможность сделать шаг и ответить, задавила. Холмов обязан ответить...