Магическая битва в России/Волхвы отчизны

Дождь. Ледяной ветер. Пол второго ночи. По темной улице идет мужчина лет двадцати шести. Под глазами мешки, в зубах сигарета, и поношенные ботинки слегка хлюпают от набранной влаги. «Опять на ночную после дневной... Когда уже стабильный сменщик найдется?..» — раздраженно думал он. Прибыв на место, он оказался на автовокзале, полном ночующих автобусов. Но он то знал и видел, что кое-что в каждом из них отнюдь не дремлет. У единственного источника света подле входа в вокзал его ждал молодой парень в черном костюме с каким-то чехлом в руках. Подойдя ближе, полностью осознавая объем работы, он принял из рук мага-помощника подотчетное оружие. «Кто, если не мы?..» — вновь прозвучали слова наставника в голове мужчины. Удар за ударом, дух за духом. Рана на кисте, полученная днем все зудела с каждым выпадом, каждым использование скверны. После десятого автобуса и полутора часов, остановившись примерно на середине, он достал пачку сигарет из кармана. Перекур был жизненно необходим. «Как же достало...» — все больше раздражался он, выкуривая сигарету за сигаретой. Мысли его только и вертелись, что вокруг несправедливости.  «Первый уровень бы здесь за десять минут управился, но куда им до нас?!..». Он с трудом держал слипающиеся глаза открытыми, но суждения все равно бежали быстро. И тут правый глаз и вовсе противно задергался. От такого рука невольно сжалась в кулак. Закончив с очередной сигаретой, он потянулся в карман, но тут завибрировал смартфон. Лишь мельком увидев надпись “принять антидепрессанты”, он отложил его.  «Потом...». Пора было возвращаться к работе, но хотелось выкурить еще одну, всего одну. Достав пачку, он раскрыл ее. Последняя сигарета. Привычным движением взяв ее, он внезапно вздрогнул. Больная рука затряслась, и столь желанная, нужная сига упала на землю прямо в лужу. — Сука! Эмоции наконец выплеснулись. Куча работы, терминальный недосып и потеря –все навалилось сразу. Он закричал, забил кулаками и ногами по автобусу. Ударив со всей силы покрышку машины, он ощутил резвую боль в ноге. Измотанное тело сдавало последние позиции. Больше терпеть он не мог. Швырнув проклятое орудие, он сунул руки в карманы и зашагал прочь. На мосту через волнующуюся реку он достал из кармана удостоверение оперативника, где перечислялось все, что успел сделать за восемь лет службы и с силой порвал его. В ту ночь ледяной ветер в паре с рекой навсегда унесли тяжесть этой неблагодарной службы в забытье. ... — И че с дамагом? — спросил невысокий парень в потасканной рабочей робе с ломом в руках. — В целом норм, но этот фарцовщик сто пудов нам мусор сливает, — ответил второй в такой же одежде, крутя в руках средней длины саблю. Сидя на ящиках, они находились на большом и заполненном складе. В слабом освещение виднелись лишь два их силуэта, совсем слегка давая очертания хранимых грузов. Пусть парочка и несла службу, но делала это спустя рукава. Поздний час заставлял их периодически подремывать и зевать, почти забыв о какой бы то ни было опасности. — Короч, темнят они, да? — подытожил первый диалог пару минут спустя. — Типа того. Эти хаосники, короч... Но закончить фразу второй не успел. Что-то неведомое колыхнуло их внутреннее чутье. Проклятая энергия заколебалась. — Т-ты почувствовал? — резко вскочил прерванный, поднимая саблю дрожащими руками. Парень с ломом ничего не ответил, но сильно побледневшее лицо выдавало его с потрохами. И в этот момент раздался жуткий скрежет из тьмы далекой стороны склада. Свет луны проник в помещение, совсем немного подсвечивая внутренности. Ворота, слегка отворившись, тут же внезапно раскрылись на максимум, чуть ли не сминаясь от давления. В освещение ночного светила появилась темная фигура. Мгновение он был почти полностью скрыт, но тут в его руках вытянулось лезвие. Мигом оно покрылось ярким рыжим огнем. Сейчас же за спиной явившегося воспылал громадный столб пламени, затмивший весь остальной свет. Парочка стражей в ужасе созерцала пришедшего. Глаза и тела их дрожали от паники. Темно-красная форма, плащ, катана и... Рыжие волосы. Они прекрасно знали, кто явился по их души. Миг беспомощного отчаянья быстро сменился ужасом от осознания надвигающейся угрозы. Молниеносный рывок перенес вторженца за их спины. Оружие в руках было рассечено, а за нападавшим протянулся пылающий след на бетонном полу. Обезоруженные стражи пали на колени. Тут же у их шей возник полыхающий клинок. — Пощадите! — в унисон заорали они, — мы ничего не знаем, нас даже не приняли! Янтарные глаза, сверлившие их взглядом, прищурились. И в этот миг в освещенной части возникли еще три фигуры в таких же формах и плащах с капюшонами. Появились они настолько внезапно, будто умели телепортироваться. Лишь взглянув на пылающего, троица принялась бесцеремонно вскрывать ящик за ящиком. — Капитан! В ящиках пусто, контры не обнаружено! — быстро доложил один из них, подбежав к пламенному. И в этот миг лицо с пугающими янтарными глазами резко повернулось к подошедшему. По лику пробежал нервный тик. Катана столь же внезапным и до безумия отточенным движением вернулась в ножны. Пламя потухло. — Арестовать!.. — выдохнул рыжеволосый, гневно сжимая кулаки. Он отвернулся от своих, и троица, связывая павших стражей, смотрела на него с опасливым ожиданием. Лица его они не видели. Повисла пугающая тишина. — Капита-а-ан! — раздался высокий женский голос со стороны ворот. Повернувшись, связанные и тройка увидели невысокую девушку в такой же форме с пышными блондинистыми волосами. Она чуть ли не в припрыжку бежала к компании, стремясь поскорее присоединиться. Ее глаза так и сверкали невинным желанием, но... Тут она споткнулась. Мягко, будто плюшевая игрушка, плюхнувшись на бетонный пол, она на мгновение затихла. Все ждали бурной реакции, но она резко подняла взгляд на капитана: в глазах читалось все таже невинность. — С вами все хорошо? Ранений нет? — как ни в чем не бывало продолжила она. После этого капитан таки развернулся к своим. Но на лице его играла вдохновенная улыбка, и лицо всецело источало уверенность. — Не волнуйся! Все в порядке! — бойко ответил он. Подойдя к девушке, он практически подхватил ее на руки, помогая подняться. От такого она вся раскраснелась и заволновалась, но капитан быстро поставил ее обратно на ноги. — Но, к сожалению, мы в очередной раз потерпели неудачу. Все чувствовали в его голосе легкую фальшь, но никто об этом так и не сказал. Уведя арестованных, они опечатали склад. Один из тройки держался подле командира, но тоже не решился озвучить то, что было у всего отряда на уме. ... В просторном, но крайне скромно обставленном кабинете на последнем этаже семиэтажной сталинки, за столом сидел комиссар магической обороны. Единственным источником света в комнате была настольная лампа с зеленым абажуром. Стрелки часов, стоявших меж кучи бумаг, письменных принадлежностей и телефонов, остановились на одиннадцати. Но Григорий Жуковский не обращал на это внимания. Пред его бывалыми глазами бежали буквы на желтоватом листке бумаги, что так требовал внимания уже несколько дней. — Дальневосточный округ. За последний квартал численность личного состава сократилась на 5%. Основными причинами выявляются: гибель при исполнении – 70%, дезертирство – 25%, отставка – 4%, выход на пенсию – 1%. В сравнение с прошлым периодом значительнее всего возрос процент дезертирств, поднявшись на 10%, — негромко читал комиссар. Закончив абзац, он утомленно помассировал глаза. Продолжать чтение не было смысла, и он отложил бумагу. Написанное прекрасно подтверждало общую картину в голове Жуковского. Но уподобляться мрачным мыслям было нельзя, и он схватился за другой листок из папки “доклады второго особого отдела”. «Поезд движется от станции к станции медленнее, чем ожидалось. Пассажиры первого класса ведут себя спокойно. Но отечественные консервы многих утомляют. Тетерев...» — быстро пробежал он сообщение. Прочитанное вызывало весьма неутешительные и скудные эмоции. — Ты ведь так близко... Отложив листок, комиссар хотел было вернуться к первому докладу, но в этот момент зазвонил один из настольных телефонов. Трубка тут же оказалась в руке Жуковского. — Докладывайте, капитан! Ничуть не удивившись прямолинейности, звонивший поспешил перейти к сути: — След упущен. С Архангельска нас вели за нос, путь оборвался, они все подстроили изначально. От услышанного комиссар тяжело вздохнул, и зачеркнул пару строчек в раскрытом подле журнале. — Спасибо, Каз!.. Продолжайте разработку последнего хвоста. С этими словами он положил трубку и откинулся в кресле, закрывая лицо руками. В голове разрозненно бежали мысли, сбивая одна другую. Но на горизонте маячила необходимость тяжелых решений, и Жуковский прекрасно это понимал. Резко выдохнув, он вернулся к столу. Но ему не суждено было продолжить работу. В дверь кабинета настойчиво застучали. Лишь заслышав звук от начальника, в комнату ворвался маг-помощник в черном костюме. — Товарищ комиссар, рекрутская группа Толмачева распущена! — быстро отрапортовал он, отчаянно ища взглядом надежды, — полугодичная работа не дала никаких результатов. Эти слова заставили начальника обороны вскочить с кресла. Новость прогремела настолько внезапно, что комиссар не знал, что и думать. На эту команду возлагались больше надежды, но теперь... — Передай кадровикам, пусть готовят указ, — мрачно и хрипло начал Жуковский, — об увеличение сверхурочной работы для всех особых отделов. От услышанного помощник попятился и нервно сглотнул. Галстук внезапно стал жать ему, и палец невольно полез под ворот. — Вы увер-рены?  К горькому сожалению комиссара, на этот неуверенный вопрос у него был лишь положительный ответ. — Да. ... Поздний вечер. Восточный округ Москвы. Центральный автовокзал. Три сотрудника первого особого отдела при комиссариате обороны пробирались сквозь толпу людей. Вечер, славившийся очередями за билетами, погрузкой в машины и прочими свойственными мероприятиями, совсем не помогал магам в их деле. Но две девы и юноша все рано постепенно шли к своей цели. — Саш, будь внимательнее! — ткнула подругу черноволосая лидер группы локтем в бок. От толчка низкая блондинка что-то промычала и слегка отпрянула. Но тут же на нее уставился пристальный взор подруги. — Ты опять жрешь?! Тут же она попыталась схватить руку, что блондинка держала за спиной, явно что-то в ней скрывая. Но коротышка запротестовала, продолжая мычать с набитым ртом. Довольно быстро подруге удалось выдернуть кисть и узреть сокрытое: несколько смятых упаковок от печенья в форме медвежат. — Снова хочешь запрашивать новую форму? — уперла брюнетка руки в бока. Взгляд ее сделался крайне осуждающим, и она нависла над подругой, остановив движение группы. Пойманная коротышка тут же замотала головой от чего ее пухлые щечки и пышные груди заволновались. — Я внаю, — пробормотала она все еще набитым ртом, — но они такие милые! И тут же из кармана она выудила еще одну упаковку. Черноволосая заспешила отобрать у подруги печенье, но та на удивление ловко извернулась. За всей этой “какофонией” наблюдал третий член группы. Семнадцатилетний парень, студент ММТ, проходящий практику у строгой Дианы Волковой, мага первого специального уровня, терпеть не мог таких разговоров. «Да заткнитесь уже!..» — мысленно молил он. Голова трещала, а мешки под глазами давили с каждым новым часом все сильнее. Его служба шла беспрерывно уже одиннадцать часов, и это только за нынешний день. «Гребаный указ, чтоб ты провалился!..» — молча ненавидел он, стиснув зубы. Очередное задание, суть которого юноша уже даже не помнил, бабский треп и оглушающий шум толпы – все давило на него. Шашка на поясе, что так часто сегодня обнажалась с каждым мигом тяжелела. — Салтыков!.. — туманно донеслось до парня сквозь внутренний гул, — Салтыков, не спать! Наставница настойчиво старалась достучаться до подопечного. Несколько секунд спустя он все же поднял утомленный взор. Волкова держала в правой руке шашку и ее блеск особенно сильно ударял по глазам. — Не отставай! Отступ где-то рядом. В очередной раз она развернулась, устремившись вперед. Сколько раз уже за сегодня парень слышал эти слова.  «Отступники... И почему их так преследуют?..». Но тем не менее он обнажил свое оружие и двинулся за ней. Ноги слушались все хуже, сон требовал внимания. Реакция ни к черту. Минут пять они шли сквозь толпу к противоположному концу зала, пока лидер не остановилась. — Стоять! — негромко скомандовала она. Снова пауза, вынужденная остановка. Чуть не врезавшись в какого-то человека, Салтыков встал. Нервозность повышалась. — Что случилось?.. — с трудом сдерживая раздражение спросил студент. — Да эта обжора опять еле волочится! Но блондинка все прекрасно услышала и взбунтовалась: — Неправда! Я всего одну печенечку схрумкала! В очередной раз дело прервалось на бессмысленные трепания. Внутри Салтыкова что-то надламливалось. — Убери-ка оружие! — скомандовала Волкова парню, надвигаясь на подругу. Опять?! Снова стоянка, потеря времени. Измотанного подростка вновь ждало испытание терпением. Подняв шашку, дабы засунуть ее в ножны, Салтыков промазал. Такое отточенное движение, повторенное на уроках Суворова сотни раз, дало осечку. «Сука!..». Тело передернуло. Но девушки продолжали болтать, лишь усиливая хаос внутри и вокруг парня. Нервы не выдержали. — Да заткнитесь вы наконец! Обе девушки резко развернулись. В глазах читалось искренне непонимание. Невинное, шутливое общение в мгновение ока сошло на нет. Аура подростка тут же исказилась, обдав их с головой. — Салтыков, ты как с наставником гово... — Завались, дура! С этими словами он все-таки вогнал шашку в ножны, слегка порезав левую кисть. Боль пробежала по телу, мелкая, незначительная, но такая ноющая. К телу прилил адреналин. Больше не в силах терпеть всего этого, парень развернулся, стремясь к выходу. Но в этот миг на него стали оборачиваться люди. Сам он этого не замечал, но особистки все мигом узрели. — Витя, стой! Не отхо... — попыталась схватить наставница подопечного за руку, но была резко одернута ударом. Бросив гневный взгляд, он вновь попытался уйти, но девушка не могла допустить такого. Подскочив ближе, она призвала проклятую энергию, дабы сдержать парня, но... — Отвали от меня уже!!! — заорал он, невольно вымещая свою врожденную технику. Боевой клич никогда не работал так, как в этот вечер. Вместо подсознательного воодушевления, девушек обдало проклятой энергий, сбив с ног. Но на этом она не остановилась. Схватившись за голову, парень заорал от ужаса, уже сам не понимая, что происходит. Волкова, мигом осознав ситуацию, рванула к подруге, закрывая ее собой. Люди рядом, что с нескрываемой паникой старались сбежать, пали на колени, скованные скверной. Боле их тела не смогут двигаться. Центральный автовокзал содрогнул страшнейший взрыв, сплетенный из нескольких источников. ... — Товарищ комиссар, разрешите обратиться? — сходу выпалил замком, лишь перешагнув порог кабинета. В помещение находились Жуковский и Рыжков. Подчиненный что-то уверенно докладывал, но замолк, стоило появиться вошедшему. — Здравия желаю, капитан! — тут же поздоровался он, встретившись взглядами с рыжеволосым командиром. — Докладывайте, замком! — велел комиссар, откладывая бумагу из рук в сторону. Слегка сбив уверенный настрой при встрече с капитаном, заместитель опомнился и принялся излагать: — Прошедшей ночью в десять часов одиннадцать минут на Центральном Автовокзале произошло покушение на двух сотрудниц отряда первого особого отдела. Волкова и Лазарева стали жертвами практиканта Виктора Салтыкова, что преступил первую статью магического кодекса, применив на них врожденную технику! Жертвами также ста... — Эта версия не доказана! — вмешался капитан, — арестованный Салтыков искренне раскаивается. Янтарные, полные пламени жизни, глаза Рыжкова пристально сверлили заместителя. Жуковский это уловил, но не стал подыгрывать ни одной из сторон. — Что с людьми? — спросил он, столь же пристально воззрясь на блондинистого замкома. — В клочья разорваны десять тел. Криминалисты утверждают, что это действие врожденной техники Салтыкова, — помрачнев, ответил докладывающий. Уверенность его имела под собой явно нечто большее, чем сильную фактологию, но доказать этого капитан с комиссаром не смогли бы даже при всем желании.  — Волкова и Саша не винят Салтыкова, — вновь вмешался Рыжков, — очевидно, он не нароч... — Это теракт! — безцеремонно прервал своего командира блондин, — трибунал уже вынес приговор. От такого вечная улыбка на пламенном лице перекосилась. Рыжков явно был не в курсе этого. Козырь сыграл. Кулак капитана невольно сжался. Но безмолвное сражение двух взглядов оборвалось. Миг напряжения быстро минул, и оба повернулись к Жуковскому. — Остается лишь ваша подпись, товарищ комиссар, — закончил замком, кладя на стол желтоватый листок, исписанный проклятыми символами на обратной стороне. Заголовок гласил: “Приговор экстренного магического трибунала по делу №220617”. И в конце документа, после немногословных объяснений обстоятельств дела, значилось: “приговор: казнь”. Читать подобное было совершенно обыденным делом для главы магической обороны, но настолько неоднозначного дела не появлялось давно. Подчиненные ждали его вердикта, но мысли шли слишком вразнобой. Комиссар прекрасно осознавал все риски от обоих решений, но однозначно правильного пути не было. Взглянув на верного подчиненного, чьи глаза так и пылали надеждой, он перевел взгляд на мрачного юнца. — В нынешнем положение мы не в праве идти на уступки, — холодно добавил замком бросая очередной взгляд на своего командира. Определиться было невероятно важно. Долго колебаться, терзаться муками совести – неслыханная роскошь для комиссара. После всего лишь минуты раздумий он принял свое решение. ... — Плановое заседание верховного магического совета Российской Федерации объявляется открытым! Слово предоставляется председателю совета Максимилиану Константиновичу Безумову, — объявил маг помощник, спешно возвратившись из центра зала на свое место подле центрального кресла. Два наполненных крыла парламента с нетерпением ожидали начала заседания. Пусть подобная сессия и проходила в конце каждой рабочей недели, но на сей раз все заранее знали о важности вопросов, что будут здесь подниматься. — Благодарю за объявление, Сережа, — поднялся с кресла председатель, — уважаемые коллеги, на повестке дня стоят три вопроса: второе чтение законопроекта о внесение поправок в третью статью магического кодекса, плановые отчеты глав комиссариатов и рассмотрение судебного дела. После объявления начались дискуссии. Жаркие споры вокруг законопроектов были обыденностью заседаний уже несколько десятилетий. В памяти многих присутствующих хранились воспоминания о временах совершенно иных, когда превалирование безродных над дворянами не ставилось под сомнение, но в современности подобное было невозможно. — Господа, как вы можете это терпеть? Комиссар обороны утаивает слишком многое от совета, — резко вскочил на ноги новый представитель рода Безумовых в дворянском комитете – старший брат председателя Константин, — например, за две недели Григорий Кондратьевич так и не удосужился прокомментировать события инцидента на Павелецкой. Подобное ни в коем случае нельзя было игнорировать, как многие другие выкрики дворян, а потому Жуковский поднялся с кресла. — Это происшествие не попадает под юрисдикцию верховного совета. Все произошедшее находится в ведение моего комиссариата. — То есть появление зараженных проклятой энергией людей, рождение духа особого уровня за секунду – совершенно обычное дело? — выскочил князь Болконский. Претензия действительно имела место. Конечно, здесь она высказывалась исключительно в качестве атаки на Жуковского, но тем не менее. «Раскольников давно все растрепал, что ты корчишь?..» — мысленно фыркнул комиссар. — Вещественных свидетельств мало, но расследование иде... — Расследование?! — резко поднялся на ноги князь Раскольников, прерывая комиссара, — ваши шавки только и могут, что сопли наматывать. На кону судьбы людей, где действия? Слушать это от него было невероятно лицемерно, и Жуковский еле сдерживался от взрыва. Глава этого рода никогда не ценил жизни обычный людей, да и рядовых оперативников. Из сводок и личного опыта комиссар прекрасно это знал. Но поддаваться на провокации было ни в коем случае нельзя. И только комиссар хотел открыть рот, дабы ответить, как его вновь прервали: — Да-да, может за двадцать лет офисной работы вы уже забыли, что такое работа в поле? Только и можете, что расследования вести. Не стоит ли нам законом обязать служивых “служить”? От последнего предложения князья деланно оживились. Поддакивать полез Карамазов, известный комиссару своей довольно подлой натурой. Лишь глава Мономахов остался спокоен и отстранен, за что Жуковский был ему очень признателен. — Уверяю вас, капитан Рыжков – профессионал высшего класса, — вымолвил Григорий Кондратьевич, сделав свой тон куда серьезнее, — он доведет дело до конца. От имени командира особистов князья притихли. Глава обороны использовал свой козырь, ведь прекрасно знал репутацию подчиненного. Правда, выезжать лишь на нем долго не выйдет. — Также смею заметить, выслушивать упреки по Павелецкой впредь я желаю лишь от князя Далимира. Этим схватку вокруг инцидента удалось низвести. Следом начались доклады комиссаров. Процедура предписывала главе каждого министерства подробно изложить итоги деятельности своего комиссариата, а дворянскому комитету и председателю – атаковать их вопросами, дабы не допустить халатности или срыва плана. Помимо них выступали директора техникумов и глава НИИМАГ. Сильнее всех атакам подвергались комиссар по делам экономики и глава обороны. В случае серьезных сомнений в деятельности выслушиваемого парламент в праве внести изменения в план, заставить ответчика принять меры или вовсе отстранить его. — То есть вы серьезно утверждаете, что подобное, беспрецедентное увеличение сверхурочных часов работы положительно сказывается на нашем деле? — вновь отличился Константин Безумов. Этим практически сразу после начала прервали доклад Жуковского. — Изменения распространяются лишь на сотрудников особых отделов. — Но что вам помешает сделать аналогичные нормы для всех оперативников? — влез князь Распутин, до того молчавший все заседание. Крыть было нечем, ведь власть комиссара в этом отношение действительно была незыблема, но он бы ни за что не пошел на такую меру, ведь дворянский комитет ту же добьется его отставки. Комиссар настолько привык к настолько враждебной среде, что из каждой ситуации заранее имел пути отхода. Потому и на сей раз ему удалось выйти сухим из воды. Но финальная часть заседания подбросила новое испытание. — Господа и товарищи, а сейчас начнем завершающий акт нашего заседания! — объявил председатель Безумов, довольно осматривая верховный совет, — Григорий Ефимович, вам слово! С этим на ноги поднялся отец Пламенев. Пройдя в центр зала, он встал за кафедру, подле которой открывалось заседание. В руках у него была толстая кожаная книга, которой на вид уже шло не первое столетие. — Дети мои! Пред судом божьим сегодня предстает дитя, лишь недавно начавшее расправлять крылья в небе жизни, — басовито и самозабвенно принялся за дело верховный священнослужитель, — пред вами Виктор Салтыков, студент второго курса Московской Магической Академии. С этими словами два особиста, что всегда охраняли заседание, ввели в зал закованного в кандалы блондинистого парня в потасканной форме техникума. Тяжелее всего он выглядел во взорах Жуковского, Ульянова и других служивых. Каждый томный шаг его отдавался гулом в сердцах служителей. Комиссар надеялся, что это дело не выйдет за рамки его министерства, но реализовался наихудший сценарий. — Родился в городе Подольске в 1999 году в семье служивой аристократии Салтыковых. Его младший брат также обучается в академии и отличается блестящими оценками, поведением, как и сам Витенька. Говорить подобным образом, делая акцент на эмоциональной окраске – недопустимо для настоящего судьи, но Пламенев был другим. Жуковский поднялся на ноги. — Святой отец! — обратился он, — его дело должно было оставаться в стенах комиссариата обороны. Прошу отозвать его. — Прошение отклонено! Сын мой, по распоряжению Максимиллиана Константиновича это дело выведено из разряда военных и передано верховному суду. Так провалилась последняя попытка предотвратить надвигающуюся бурю. Жуковский с ужасом понимал, что этот случай рискует стать... Историческим. Во времена, когда существовал комиссариат юстиции и все дела рассматривались ими без участия дворян, подобной ситуации не могло возникнуть, но ныне все иначе. — Юный Салтыков обвиняется комиссариатом обороны в использование проклятого дара против своей наставницы и ее подруги из первого особого отдела. Сие утверждение подтверждается словами двух пострадавших и зафиксированной гибелью десяти неведающих, — продолжил Пламенев, внимательно рассматривая юношу в кандалах, — в качестве обвинителя выступает комиссар магической обороны Григорий Кондратьевич Жуковский. С этими словами глава оперативников поднялся на ноги. — Военный трибунал сразу после происшествия вынес смертный приговор, смененный моей санкцией на тюремное заключение. Ввиду количества жертв и нарушения главных статей кодекса, мы будем настаивать на десяти годах. И стоило ему сделать паузу, как сразу несколько князей вскочили с кресел. — Какая жестокость! Юный практикант не смог сдержать свою врожденную технику из-за усталости, — выкрикнул, указывая пальцем на комиссара Константин Безумов. — И это ваши подчиненные не смогли предотвратить гибель, — тут же присоединился князь Болконский, — что вообще за особисты, если они не могут обезвредить безродного студента? Очередная волна нападок обрушилась на Жуковского, но поддаваться было нельзя. Комиссар прекрасно осознавал, чего пытаются добиться дворяне. — Смею напомнить, что именно эти сотрудницы обезвредили отпрыска вашего рода, от которого вы уже год отрекаетесь, и даже родовая техника ему не помогла, — сурово отрезал комиссар. От такого князь нервно сглотнул. Честь его рода была опорочена, но от тогдашнего инцидента им удалось отмыться, и сейчас возвращаться к позору было недопустимо. Потому смутьян помрачнел и вернулся за свое кресло. — Это не снимает вопроса, “товарищ” Жуковский, — влез Карамазов, — вы действительно собираетесь отправить в острог студента? Князь в чем-то был прав, ведь до того в судебной практике заключение студентов встречалось крайне редко и подобных случаев не было давно. От этого комиссар напрягся и еще сильнее помрачнел. Дворяне это увидели. — Господа, суд доводит до сведения, что юный Салтыков раскаялся в своих деяниях и молил о прощение, — вставил свой комментарий священник, указывая на парня, — ты действительно сожалеешь, сын мой? И в этот миг стенографист, что фиксировал все заседание оживился и толкнул стоящего рядом с ним товарища. Тот немедленно взял в руки блокнот. — Д-да, конечно, я напал на них в порыве гнева от невероятной усталости, — очень нервничая ответил Салтыков, сильно бегая глазами. Жуковский мигом обратил внимание, что помощники активно ведут записи вне протокола, фиксируя все сказанное парнем. Цель такого была ему очевидна. Проявив внешнюю слабость лишь на секунду, он обрек себя на новую волну обвинений. Слова парня также подлили масла в огонь. — Видите? Мальчик искренне сожалеет, а вы желаете посадить его! — тут же выкрикнул Безумов. — За такое на нары должны отправиться ваши особистки, — вставил Раскольников. Тут же полетело множество других упреков, будто по цепной реакции. Следом Пламенев озвучил еще несколько правдивых, но очень вольно и эмоционально истолкованных фактов, что лишь сильнее раззадорило дворян. Жуковского атаковали без устали, но комиссар молчал. И наконец, спустя десять минут игры в одни ворота, настал важнейший этап - голосование. Все члены дворянского комитета единодушно проголосовали за помилование Салтыкова. Также поступили и несколько членов служивого. — Что же вы молчите, Григорий Кондратьевич? — немного бархатным тоном обратился председатель к комиссару, — скажите что-нибудь! Все ждали капитуляции, сдачи позиций, и глава обороны всем сердцем хотел бы исполнить их желание. Но понимание глобальных процессов не давало ему права на ошибку. — Именем комиссариата магической обороны... Я накладываю вето на решение суда русской магии. С этими словами Жуковский принялся покидать ложе служивых. — Мы продолжим настаивать на тюремном заключение, — бросил он, последний раз взглянув на всех заседателей. ... — Число протестующих возросло до сорока. Прием! Рация была в руках юного парня-шатена в темно-красной форме. С крыши администрации “сектора” он наблюдал в положение снайпера за толпой людей на центральной площади. Раннее ноябрьское утро принесло в своем рассвете лучи протеста. — Свободу невинному! — хором скандировали они. Взгляды всех устремлялись на двух особистов из отряда, охранявших вход в здание. Вице-капитан, блондин со шрамом, рассекающим глаз и его помощник нервничали. Подобного в их практике еще не было. — Оставайтесь на местах, в контакт с бунтом не вступать! — прошипела рация. От такого приказа шатен нервно сглотнул. Беспокойство жгло изнутри, не давая покоя. «Парни, ну как вас угораздило?..». На первый взгляд о группе можно было сказать немногое, но одно выделялось сильно — одежда. Все бастующие были облачены в черную студенческую форму с двумя рядами золотых пуговиц, отлитых в форме древнего орнамента. И юный особист, что только летом выпустился из техникума, знал почти всех лично.  — Долой трибунал! — резко сменили они кричалку, невероятно дружно подхватив новый лозунг. Вице-капитан внизу, что невольно был поставлен руководить противодействием протестующим, следил за ними с нескрываемым призрением. Пусть душа его — потемки, но даже он с высоты опыта отмечал, насколько организованно они действуют. Ряды стройны, собрались внезапно, будто некий план стоял над всеми ними. «Что же за чертовщина здесь творится?..» — мысленно вопрошали все особисты. ... «Сложная ситуация...» — подытожил Жуковский, выслушав доклад помощника. Ему только что поведали обстановку в “секторе”. Протест набирал обороты и комиссару необходимо было срочно принять решение. Задумчиво откинувшись в кресле, он посмотрел в окно. Стояло субботнее утро, и целых сорок практикантов выбрали вместо мирного отдыха бунт. Вычислить каждого не стало бы проблемой, комиссариат такими ресурсами обладает, но ситуация требовала осторожности. Глава обороны прекрасно понимал причины и вероятные последствия митинга. Но принять решение виделось крайне затруднительным. — Вызови ко мне... — начал Жуковский, но был тут же прерван звонком одного из стационарных телефонов на своем загруженном столе. Помрачнев, он поднял трубку. Несколько секунд комиссар слушал молча, пока его глаза наконец не расширились. На линии была секретарь председателя верховного совета. Безумов срочно вызывал его к себе. Сказанное прозвучало не просьбой, а приказом. Главе обороны пришлось подчиниться и срочно направиться в кабинет председателя. По пути голову забивали самые разные мысли. Первыми пришлось отбросить вопросы о причине нахождения дворянина на работе в выходной день, с этим Жуковский решил повременить. Больше волновал резон вызова. «Что же ты задумал, Безумов?..». Путь до его кабинета занял всего пару минут. Несмотря на солидный возраст, комиссар перемещался на удивление быстро. — Ой, Григорий Кондратьевич, заходите, дорогой! — расплылся в домашней и теплой улыбке председатель, только завидев коллегу. Контрастно тяжелой поступью комиссар вошел внутрь. Его думы занимало лишь одно. — Вызывали, господин председатель? В ответ Безумов подскочил к вошедшему и мягко, радушно посадил его в кресло, несмотря на всю отстранённость гостя, и сам сел напротив. — Как ваши дела, дорогой друг? — немедленно поинтересовался князь, хватаясь за чашку чая, — вы столь эксцентрично покинули последнее заседание... Но в глазах Жуковского читалось лишь призрение и раздражение. Между ними уже давно пробежала кошка, но глава совета всеми силами старался не поднимать этого конфликта. Улыбка на его устах слегка переменилась, сделавшись более безмятежной. — Коль вы так желаете знать цель вашего здесь пребывания, не стану растягивать. Намедни меня заинтересовал закрытый отчет дорогой Елены Павловны, в коем содержалась весьма нелицеприятная статистика нарушений первой статьи кодекса. «Обыватель не должен знать. Магический мир существует лишь до тех пор, пока остается сокрытым...» — вспылили заученные до дыр слова в уме комиссара. Тут же председатель заботливо протянул гостю листок с упомянутыми данными. Глава обороны быстро принялся пробегаться по колонке. В его ведомстве имелась аналогичная статистика, но обновляли ее ежеквартально в то время, как эта показывала последний месяц. — Не находите ли вы закономерностей, мой дорогой? — делая глоток чая, вопросил Безумов. В последний миг до касания губами кружки, председатель скривил чуть более самодовольную ухмылку, и Жуковский это заметил. Вопрос поставлен и деваться некуда. Бывалый комиссар прекрасно понимал все риски и сложности общения с такой фигурой. — Бросайте намеки, господин председатель! Вы желаете обвинить меня в инициации учащения случаев нарушений первой статьи, не так ли? На миг прищурив глаза и замерев, Безумов таки слегка кивнул в ответ. Вид его сделался чуть более напряженным. — Ваша проницательность действительно достойна слухов о ней, — хмыкнул Безумов, — воистину, ваши последние указания и директивы вызывают у меня искреннее непонимание.  Задаваться вопросом, откуда ему известны дела внутри комиссариата обороны, Жуковский видел бессмысленным. Он знал, уши у такого человека повсюду. — По-вашему ужесточение принципов работы в условиях войны непонятны? С этими словами и Жуковский взялся за чай. Ему нужно было демонстрировать спокойствие. Ответ комиссара явно насторожил председателя, и тот слегка дернул уголками губ. — О времена, о нравы... Неужели вы, мой дорогой, стремитесь победить? Зубы комиссара тут же гневно сжались. Слышать подобное от князя — дикость, не знающая пределов. Пусть глава обороны понимал мотивы и цели собеседника, но все равно лежащее за плечами не давало ему быть отстранённым. Жгучая ненависть, что тлела на задворках разума, разгорелась вновь. — Хотите сказать, мы не ведем войны? Серьезное обвинение, пусть и заданное вопросом, повисло в воздухе. Безумов не торопился отвечать, что лишь раздражало комиссара. Но он знал, терпение здесь – ключ ко всему. — “Война – путь обмана”. Сунь-цзы... — вымолвил наконец Безумов, устремляя свой взор прямо в глаза комиссара, — какие емкие слова, не находите? Несколько секунд они невербально испепеляли друг друга. Князь был настойчив, уверен и тверд, но Жуковский не уступал ему. Когнитивная баталия развернулась не на шутку. Но... Комиссар отвел взор. — Чего же вы замолчали, мой дорогой Григорий Кондратьевич? Но после этого глава обороны поднялся с кресла и направился к выходу. Однако, прямо перед уходом, он развернулся, воззрившись на председателя с неимоверной ненавистью в глазах, пусть остальное лицо и выражало спокойствие. — “Война любит победу и не любит продолжительности”. Сунь-цзы, — молвил Жуковский в последнем взгляде на противника. На этом их битва окончилась, и комиссар покинул покои главы правительства. Мысли его крутились лишь вокруг дела всей жизни. ... Просторный зал в Московском Кремле, полнился кучей дорогих кресел. Первый ряд уже занимали четырнадцать человек в простой, но с претензией на парадность военной форме с шашками на поясах. Все они уже с полчаса ожидали появления начальства. — Думаете он решился, Петр Алексеевич? — Вы с ним каждый день, мне почем знать? Беседующие сидели на центральных стульях и имели на плечах наибольший груз ответственности и влияние из присутствующих, но даже они волновались. Наконец двери за их спинами резко распахнулись. Следом, внезапно, ударила и проклятая аура. Все ощутили ее присутствие. — Господа начальники штабов обороны! — громогласно обратился маг помощник, что ждал у деревянной трибуны во главе собрания, — прибыл комиссар магической обороны Григорий Кондратьевич Жуковский. Все и так прекрасно знали имя вошедшего. Внимание приковывал не он. Сразу же за решительно и быстро шагающим главой шел... Капитан Рыжков. Его янтарные, полные пламени глаза и улыбка, мигом пронзили сознания всех. Заняв трибуну, комиссар принялся за дело. Командир ликвидаторов же встал подле него. — Товарищи штабисты! Первым вопросом экстренного съезда я объявляю систему кооперации между различными округами обороны. Комиссар вел заседание около часа. Вопросы активно обсуждались и даже возникали дискуссии и споры. Среди начальников имелись противоречия и конфликты, но комиссар мастерски играл на них, оборачивая все в благородную ничью. Казалось, ничто не предвещает беды и практически все задавались вопросом, зачем вообще нужно было для такого собирать всех в Москве, но так или иначе в голове всех сидел Рыжков. Присутствие грозы магической преступности на подобном мероприятие казалось им крайне загадочным. — На этом экстренный съезд окончен. Всех благодарю! — подытожил комиссар. Начальники поднялись на ноги, и уже начали спокойно выдыхать. Некоторые принялись говорить, обсуждать, другие же желали подождать и пересечься с Жуковским, но тот никак не сходил с места. — Но есть еще одно дело, товарищи штабисты... Все замерли. Повисло судорожное ожидание. Переведя взор на помощника, глава обороны протянул руку. Тут же ему передали папку с желтоватыми листами. — Решением трибунала магической обороны от 15 ноября 2016 года приговариваются к тюремному заключению начальник штаба дальневосточного округа обороны Смердяков П. И. и начальник Алтайского штаба Молчалин Г. С., — громогласно огласил комиссар. Тут же глаза обвиненных расширились от ужаса, и они схватились за шашки. Но в этот миг двери вновь с грохотом распахнулись и в зал вбежали двое особистов в алой форме. Молниеносно оказавшись подле обвиненных, ликвидаторы скрутили их. За всем этим с выдержанным спокойствием наблюдали остальные, но было очевидно, что в душах всех творится полный хаос. — Д-держите сволочей, парни! — воскликнул внезапно один довольно молодой начальник, медленно отходящий от эпицентра событий. — Товарищ Лужин, выражайтесь конкретнее! — прервал его Жуковский, за чем-то снова полезая в бумаги. Тут остальные штабисты обратили внимание на тяжелый визуальный контакт начальника с юным штабистом и отошли в сторону, освобождая путь к упомянутому. Лужин нервно сглотнул. И в этот миг все обратили внимание на капитана Рыжкова: пламенный положил левую руку на окончание ножен. — Именем комиссариата магической обороны Российской Федерации, — сурово принялся объявлять комиссар, — начальник Уральского штаба обороны Лужин Ф. И. приговаривается... Всплеск проклятой энергии озарил взоры и чутье всех. Мгновение никто не понимал, но тут кровь брызнула на пол и мундиры близ стоящих. Судорожно повернув взор, они увидели падающие на мраморный пол тело и голову. За телом стоял пламенный капитан, стряхивая кровь с лезвия пылающей катаны. — К казне, — закончил Жуковский, с силой закрывая папку. Гул удара разнесся эхом по залу, разрывая повисшую гробовую тишину. Казимир Рыжков со скоростью молнии привел в исполнение приказ о немедленной ликвидации, не моргнув и глазом. Все штабисты стояли в ужасе. Комиссар же наконец отошел от трибуны, направившись к выходу. Но, в последний раз взглянув на подчиненных, он вымолвил: — Комиссариат не прощает предательства. На этом экстренный съезд был окончен. Тело быстро убрали, арестованных увели, но след в умах и сердцах всех присутствующих стереть было невозможно. ... — Товарищ комиссар, риск ведь оправдался? — быстро и увлеченно вопросил Казимир. Стоя перед столом Григория Кондратьевича, он наблюдал как комиссар перекладывает несколько листов из стопки “доклады второго особого” в папку для дел с пометкой “закрыто”. — Тетерев не подвел, как всегда. Закончив с макулатурой и повязав папку, Жуковский откинулся в кресле, утомленно закрывая лицо руками. За окном стоял вечер. — Надеюсь разгон прошел без проблем? — вновь устремляя взор к подчиненному, спросил глава обороны. В ответ Рыжков энергично кивнул, выправляя и без того строевую стойку. — Замком, Груздев и Морозов блестяще выполнили работу. Мы можем ими гордиться, товарищ комиссар! Подчиненные действительно были дороги и любимы Жуковским, но он думал совсем о другом. Мысли велись вокруг битвы с председателем, протеста и экстренного съезда. День воистину полнился судьбоносными событиями. — Ты уверен, что бунт не был стихийным? — Абсолютно, Григорий Кондратьевич, — тише, но с невероятной твердостью ответил пламенный капитан. Повернувшись к окну, комиссар устремил взор вдаль. Мысли его полнились грузными противоречиями и размышлениями о сути вещей. Тяжелые решения, что ему пришлось принять за долгие годы весели тяжким грузом, но сегодняшний день определенно внес серьёзные изменения. «Тяжела ли ты, шапка Мономаха?..».