Магическая битва в России/Волхвы отчизны

– На первый путь прибывает поезд №759 сообщением Москва – Санкт-Петербург. Поезд прибыл на первый путь. Пожалуйста, соблюдайте осторожность при выходе на платформу. Наконец, мы прибыли в Питер. Пусть путь и был скрашен дружескими беседами, но все-таки остался довольно утомительным. Правда, под конец наше настроение все же было поднято

...

– Всем завалить, нам Курчатов трезвонит! - Громко и взволнованно закричал Слава, раскрывая дверь купе. Вибрирующий у меня в руках смартфон торопил. Спешно войдя в купе, где сидел весь золотой клинок и сэмпай, я принял вызов. – Конничива, Курчатов-сенсей! - непроизвольно сорвалось с губ. Но у уха телефон находился недолго, ведь учитель тут же попросил меня поставить на громкую. Подчинение его воле не заставило себя долго ждать. – Здравствуйте, учитель Курчатов! - хором воскликнули почти все. – Здравствуйте, ребятишки! - мягко поздоровался он в ответ. От такого обращения мой взгляд невольно скользнул на Галактиона-сэмпая. Из семи присутствующих он был одним из двух, кто не поздоровался с наставником. В его серых глазах мне без труда удавалось прочесть раздражение, смещенное с легкой скорбью. – Не буду долго вас отвлекать. К сожалению мне не удалось поехать с вами в Петербург, но не благославить моих учеников я не могу. На ваших плечах лежит честь не только Москвы, но и всей страны. Вы сильны, и я уверен, что без проблем сможете заткнуть за пояс Питерцев. Да пребудет с вами удача!

...

Нас всех переполняла уверенность. Благодаря Курчатову-сенсею наш боевой дух теперь пребывал на высоте. Пусть Галактион сэмпай и пытался своей мрачностью и рассказами о сильнейшем питерце из рода Болконских, вернуть нас на землю, но было поздно.  – Ну-ка выперлись все, нахер! - Вытолкнул всех на платформу Слава. Как только мы вышли, внимание сразу привлекли четверо мужчин, ожидающих на перроне. Вид они имели строгий и серьезный: слева стоял высокий лет сорока с пышными усами, явно военной выправкой и в офицерском мундире; справа от него - старик в уже парадном мундире; господин в штабной форме, и самым правым был парень на год или два старше меня в учебной одежде, похожей на нашу, но имевшею более парадный вид за счет погон и серебренных элементов.  – Курт Карлович, вы только посмотрите, мало того, что этот напыщенный птицелюб не явился, так они вообще без сопровождающего! - надменно пожаловался усатому скрипучим голосом старик.  – Йа-Йа, ви совершенно правы, гер директор, с таким отношением к столь серьёзному мероприятию они точно проиграют. - ответил усач с явным немецким акцентом. Мы подошли ближе.  – Нихера кортеж! Это вы нас встречаете?- с ярко выраженной издёвкой обратился к ним Слава.  – Ну почему именно он?  – еле слышно вздохнул молодой. Судя по реакции, Раскольников это все же услышал, и ему это совсем не понравилось. Но ещё до начала гневной тирады Гал рукой остановил его.   – Хоть кто-то здравомыслящий в этой Москве,  – надменно отметил директор. – Да, не то что в вашем болоте, -  с присущим ему безразличием ответил Сэмпай. – Выходит могучая столица завязнет в нашей трясине,  – колко добавил старик. От такого руки Гала непроизвольно сложились на груди. – Столько понтов, а в прошлом году так легко слили. – Это была честная ничья, - забрюзжал встречающий,  – если бы этот прогульщик Нечаев не сбежал, исход был бы предрешён.   – Агафон Демидович, - прервал спорящих штабной - держите лицо, вы выше этого. Старик злобно вздохнул. Собравшись, он принял прежнюю официальную позу. Дождавшись, когда все притихнут, господин начал, словно зачитывая с бумажки: – Господа студенты Московского Магического Техникума, добро пожаловать в Санкт-Петербург! Мы рады приветствовать вас на состязание оплотов русской магии, что в этот раз стало и местом отбора на Международный Магический Турнир. Позвольте представиться, я начальник штаба магической обороны Санкт-Петербурга Пётр Алексеевич Булатов. Это директор Петербургского Столичного Магического Техникума Агафон Демидович Злов, справа от него почетный капеллан Германского Ордена Святого Креста и тренер нашей сборной Курт Фон Коффман, а рядом со мной мой сын Дмитрий, можете не обращать на него внимание. – Ну охереть вы пафосные! - Выступил вперед Слава, - питерцы, я княжич Мстислав Эрнстович Раскольников тот, кто втопчет в грязь вашу никчем... Но внезапно он замолк. Секунда потребовалась мне, чтобы осознать. К горлу нашего капитана была приставлена шашка. Непримечательный юноша, что мгновение назад непринужденно стоял подле отца, сейчас держал моего друга на мушке. Ошарашенно осматривая эту картину, мой взгляд мельком упал на Гала. Обычно до ужаса холодное лицо второкурсника сейчас выражало неподдельное удивление. «Он настолько быстр, что даже сэмпай не увидел!?...». Несколько мгновений вся группа пребывала в леденящем ужасе от ситуации. Обычный студент, даже не причастный к сборной превзошел по скорости сильнейшего из нас. По лицам было очевидно, что подметил это не только я.  – Кто так встречает наследника дворянского рода! - возмутился Раскольников. Извернувшись, он вышел из под удара. Нападавшей, так ничего и не сказал, просто убрав шашку в ножны. Возвращаясь на место, Дмитрий ловил не только злобный взгляд Славы, но и все наши шокированные взоры.

...

– Теперь налево! - Уверенно командовал Слава на переднем сиденье, указывая водителю направление, - да не то лево! Лимузин с нами на борту чуть ли не заносило на поворотах в попытках угнаться за мыслей Раскольникова. Его команды часто практически противоречили друг другу, но в них все равно стойко читалась его железобетонная логика. – Господин Раскольников, может мы все-таки отправимся в отель? - попытался было одернуть нашего капитана сопровождающий нас маг-помощник. – Черта с два! Моя команда будет ночевать у меня на хате. Тем более я короткий путь знаю. На этом попытки противиться Славе были прекращены. В сравнение с уверенным Игорем этот помощник откровенно проигрывал. Сделав еще несколько замысловатых витков на карте, машина наконец подъехала к месту назначения. – Добро пожаловать... В родовое поместье дворян Раскольниковых! - с небольшим вздохом сожаления объявил сопроводитель, отворяя нам дверь. Тут же пулей вылетел виновник поездки, спеша потащить нас за собой внутрь здания. Особняк имел ярко выраженный готический стиль и в целом по масштабам уступал поместью Безумовых, где мы гостили, но все же впечатлял своей роскошью. Впрочем, лица моих сокомандцев этого никак не выражали. Все сторонились друг друга, и взглядами также старались не обмениваться. Увереннее всех себя вел Ульянов, но даже в его поведение чувствовалось напряжение. Встреча с противником поразила всех и этого нельзя было отрицать. Северная столица встретила Москву весьма сильным ударом по уверенности.  «Да какие вообще у нас шансы?..». – Дорогой Мстислав! Как мы рады тебя видеть, - раздался пронзительный, но на удивление ровный женский голос. По одной из двух лестниц парадного вестибюля спускалась статная женщина в дорогом и объемном платье. – Это?.. - Начал было Акира. – Мамка... - утомленно выдохнул Слава, грузно выдвигаясь на встречу матери. Встретившись, дама заключила сына в крепкие объятия, которым он всем своим видом противился, но старался вытерпеть. Тут же будто из неоткуда материализовались две девочки, одна помладше, другая - постарше. Они с радостью и даже восторгом встречали нашего капитана. Очевидно, это были его сестры. В окружении семьи Раскольников казался нам растерянным и нервным. Ему очень хотелось держать лицо и нежности с близкими по его мнению не вписывались в образ. – Отстань, мать! А вы, мелкие, вообще валите отсюда! Взмахи руками и гневное лицо испугало девочек и те обиженно спрятались за юбку матери. От такого лицо Славы резко переменилось на раздосадованное, но он быстро смог подавить "мимолетную слабость". «Как же он старается показать себя...», - мысленно вздохнул я. Небольшой конфликт с семьей закончился радушным приёмом нас со стороны хозяйки поместья. Несмотря на поведение сына она ничуть не переменила статного и представительного выражения лица. Однако, мне все же бросилось в глаза, что любезничает она не со всеми. – Евгений Адрианович, Катерина Максимилиановна, проходите, располагайтесь! Чувствуйте себя как дома! Ваши друзья тоже могут побыть у нас. В сей миг нужно было видеть пылающее сжатой ненавистью лицо Ульянова. Само собой, он держал себя в руках, но все внутренности явно кипели от возмущения. Таким образом наша компания и расположилась в просторной гостиной с большим камином и кучей роскошной мебели. Трещали горящие паленья, за окном вечерело, а мы молча сидели, погруженные каждый в свои мысли. Галактион-сэмпай стоял, оперевшись на камин и созерцал слегка колеблющийся огонь. Катя сидела недалеко от него, еще сильнее погрузившись в свой высокий воротник. Глаза ее смотрели на ладони, а розоватые локоны прекрывали лицо. Распутин, Ульянов и Акира сидели на диване, каждый в своей напряженной позе. Мы же со Славой занимали обособленные кресла и периодически переглядывались. Страх объединял нас, но из-за печального облика друзей, мне удавалось сдерживать собственные дурные мысли. – Да хватит ссаться, ребят! - внезапно прервал гробовую тишину наш капитан, - эти франты дождливые нам не ровня. С такой же резкостью все обратили взоры к нему. – Завались, Раскольников! В твоих напутствиях мы не нуждаемся. - отрезал мрачный Ульянов, складывая руки на груди. – Ты же сам боишься, Слава-кун... - вздохнул Артем, стараясь не смотреть никому в глаза. Мне хотелось поддержать друга в попытках приободрить команду. Я было сделал шаг навстречу, но... – Я вас поддержать пытаюсь, а вы! Жалкие ссыкуны, - начал вскипать Раскольников, - Даже Курчатов верит в нас. Нервозность команды повышалась. Всем хотелось что-то сказать, но им не суждено было вмешаться. Внезапно всех с головой окатило выбросом проклятой ауры. Сомнений быть не могло. – Не упоминай его! - с нескрываемой злобой процедил сквозь зубы Гал, ударяя кулаком по камину. Развернувшись, он двинулся к Славе. – Не тебе нас хейтить, Раскольников, - подошел он почти в упор. К собственному стыду наш капитан даже непроизвольно слегка попятился при виде сэмпая, но все же быстро восстановил уверенность. – Не возникай, "снежинка"! Я тут... И в сей миг его гневная тирада была прервана, ведь с кресла вскочила Катя-чан. Она со слезами на глазах закричала, неспособная больше терпеть конфликт. Ее маленькие ручки тряслись, а лицо содрогалось от рыданий. С невнятными вскриками она выбежала из гостиной, зажимая уши. На мгновение повисла гробовая тишина. Одарив презрительным и полным отвращения взглядом Славу, Галактион спешно двинулся за девушкой. Следующие несколько минут мы прождали в мертвенном безмолвие. Я хотел было подойти к другу, но он лишь отстранился. – Провал... - прошептал он, покидая оскверненные покои. И в течение следующих десяти минут все остальные разбрелись по гостевым спальням, больше неспособные терпеть нервное молчание. Я же остался в кресле перед камином, пребывая наедине с собственными мыслями. Смятение и страх обуревали. После тяжелого испытания на прочность мне вновь пришлось столкнутся с непреодолимой стеной, но прежде всего волновала судьба друзей. «Как мы будем сражаться в таком раздрае?..».

...

Ветер. Холод. Долг. Мы стояли на просторном заднем дворе особняка. Вся команда была в сборе, но наши души будто пребывали в разных мирах. Ульянов и Распутин спарринговались чуть поодаль от нас. Шашка неуверенного Евгения заметно уступала серпу с молотом пламенного коммуниста, но в обоих ощущалась слабость, будто думы их витали вокруг совершенно иного. – Ваша очередь... - туманно вымолвил Слава, обращаясь ко мне с Акирой. Мы вышли вперед. Наши катаны были наготове. И мгновение спустя, сверкнув, клинки схлестнулись. Но двигались мы больше интуитивно, почти не отдавая себе отчета в тактике. Лезвия переплетались, лязгали, но ничего толком так и не происходило. Наши мысли также полнились иным. Вне тренировки оставались только наш капитан, Гал и Катя. – Пора и мне... - Вымолвил Раскольников, выходя вперед. Приобнимавшей до того девушку Галактион, все мигом понял. Несколько шагов, и они встали друг напротив друга. Пусть сэмпай и был безоружен, но мы все прекрасно понимали, что оно ему и не нужно. От осознания скорого сражения, все серьезно сбавили темп тренировки. – Нападай, бесфамильный! - На удивление тихо и без уверенности призвал Слава. Но молниеносец не собирался тянуть. Рывок, и Гал оказался подле противника, ведя заряженный кулак к его корпусу. Тут же Слава предпринял попытку заблокировать выпад, но силы ему не хватило. Удар мощно врезался в тело Раскольникова, сопроводившись всплеском проклятой ауры. Но несмотря на боль топореносец смог нанести ответный удар собственным кулаком. – Без шансов. - сухо вымолвил я, на секунду приостанавливая бой с Акирой. Контратаке критично не доставало скорости и напитки энергией. Потому сэмпай и поймал без труда ладонью кулак противника, даже не используя ПЭ. Но несмотря на провал Раскольников тут же с силой замахнулся топором.  «Так и планировал или?..» - промелькнула во мне мысль. Взмыв до высшей точки и переходя в удар, он... Выскользнул из его хватки. На высокой скорости соскочившее оружие полетело к нам. Напитанное проклятой энергией, оно представляло немалую угрозу. Мгновение была неясна траектория, но... – Щит тита... - попытался использовать технику Акира, но был прерван. Топор прилетел прямо в него. Попытка остановить полет катаной не увенчалась успехом, и клинок был с лязгом отброшен в сторону, а Артем получил ранение в плечо. Порез оказался неглубоким, но обратная техника ему бы не помешала. – Ты чего творишь, Раскольников?! - Гневно воскликнул Кир, срываясь с тренировки к нам. Галактион же с силой оттолкнул кулак Славы, воззрившись на него с довлеющим призрением. Будто обессиленный, наш капитан пал на колени. – Сорян, Кирыч, рука соскользнула, - выдохнул он, потупляя глаза в землю. Голос, поведение, реакция - во всем он был сам не свой. Ульянов С сэмпаем наседали на него, требуя объяснений и извинений, чем только усугубляли положение.  – Какое нахер "сорян"?! - гневно цедил Галактион, - из-за тебя Киров не сможет полноценно сражаться. Но Раскольников так ничего и не ответил, продолжив пребывать в предельно подавленном состоянии. – Предлагаю Галактиона на роль капитана, - внезапно прервал поднявшийся шум Кир, - кто-то против? Но таковых не нашлось. В обычных обстоятельствах Слава бы взбунтовался и принялся рвать и метать, но сейчас все было иначе. После краткого воцарения сэмпая, которому он не был рад судя по лицу, все притихли. Тренировка не продолжилась. Мы обработали рану и перевязали плечо Артема. На этом повисла гробовая тишина. Вместо запланированной разминки со слаженной работой и отработкой наших лучших боевых тактик, мы разругались и только потеряли в боевом потенциале. Состязание с Петербургом неумолимо приближалось, и первым вестником этому стал наш сопровождающий маг-помощник. – Уважаемые студенты, вас ожидают в месте проведения состязания, - объявил он, выйдя к нам на задний двор. Со все тяжелеющим грузом ответственности на плечах мы поднялись на ноги. Несмотря на все сомнения и тяжесть команда проследовала за проводником. Нас погрузили в микроавтобус, и он отправился загород. Безмолвие сопровождало, будто полноценный член команды и на протяжение всей дороги, мы не проронили ни слова. Проехав Янино, Колтуши и еще несколько километров, мы оказались в лесу. Спустя некоторое время все же показалось здание, всем видом демонстрирующее себя дворянской усадьбой 19 века. Перед входом же нас ожидало несколько человек. – Сейчас вы становитесь свидетелем явления сборной Москвы, гражданин директор, - раздался знакомый голос при нашем выходе из машины. Оказалось, что ожидают нас не только знакомые Злов, начальник штаба и наставник Петербуржцев, но и наш, облаченный в белый халат директор. – Не ищите витиеватых формулировок, директор! - Проскрипел в ответ Агафон, - мне и так прекрасно ясно, что в ваших студентах нет ничего выдающегося. Всем видом Петербургский глава техникума показывал свою неприязнь к нашему, но того с виду это совершенно не волновало. – Здравствуйте, дорогие студенты! - поздоровался он с нами, выходя навстречу. В ответ мы негромко, но хором поприветствовали его. Пройдя процедуру встречи, нас повели внутрь. Пройдя несколько роскошных помещений, мы наконец оказались в зале, всем видом оборудованном под класс для занятий. По паре брошенных вскользь фраз мне удалось понять, что эту усадьбу, как и многие другие по всему городу они используют для выездных тренировок и подготовки студентов.  – Сейчас я посвящу вас в правила состязаний, - довольно гордо объявил Злов, вставая напротив нас, пока мы рассаживались на первый ряд парт. Начальник штаба, немецкий наставник и наш директор заняли кресла в углу зала, наблюдая за нами. Данакт Ермолаевич выглядел расслабленнее всех, а во взглядах остальных читалось лишь раздражение и потаённая ненависть. Вообще мне сразу показалось странным, что начальник штаба магической обороны крупного города тратит время на соревнование, оставляя свои непосредственные обязанности. – Состязание проходит на территории "Северного Рубежа" - магического заповедника, что когда-то был полем брани высших волхвов с войсками тьмы. Сражение проходит между двумя командами по семь человек и заключается в попытках каждой нокаутировать всех членов вражеской команды. Для подтверждения победы одного участника над другим наши шикигами будут постоянно наблюдать за ходом сражения.  – Помехой в бою будут служить проклятые духи от четвертого до второго уровня, которые размещены по всему полю битвы. Они могут вм сильно навредить, а могут и вовсе не встретиться.  На этом Злов замолк, будто бы собираясь закончить, но тут выступил наш директор: – Докладчиком совершенно был упущен пункт о запрете смертоубийства, причинении тяжких телесных увечий и ограниченности времени состязания. От такой наглости Агафон был готов кинуться на своего оппонента, но смог проглотить ненависть и продолжил: – Да, Данакт Ермолаевич... Прав. Время состязания ограничено одним часом и действует запрет на убийство и причинение тяжелых ранений. Для вашей сохранности на поле боя действует группа из трех членов лекарского корпуса сил обороны. На этом объяснение закончилось и взрослые стали ожидать вопросов, но мы хранили гробовое молчание. Внесенная ясность ничуть не помогла, а только усугубила наше затишье перед бурей. Поэтому тут же нас и повели на улицу. – Клим-сан, как думаешь, там... Много духов? - неуверенно и почти шепотом спросил идущий со мной Акира. Я не знал, что ему ответить, ведь этот вопрос волновал и меня. Духов второго уровня мне еще не доводилось встречать. Самыми сильными противниками были проклятья, что мы сразили втроем у церкви, но те были лишь у нижней границы третьего уровня. – Надеюсь они нам не встретятся. Легкое приободрение может и подействовало на моего красно-белого друга, но быстро нам стало не до этого. Оказавшись на опушке леса, где присутствовал весь технический персонал, нас встретили... Они. Семь студентов стояли до ужаса стройным рядом, заведя руки за спины. Облачены все были в черную форму, больше напоминающую мундир с небольшими погонами и серебренной, как и пуговицы окантовкой. Пятеро парней, один из которых серьезно уступал в росте и возрасте другим и две девушки встречали нас каменными лицами. Но не только их внешний вид внушал ужас. Страшнее всего... Была проклятая аура. Присутствие ощущалось и за сто метров, а вблизи уже и стоять рядом было трудно. Сравниться с ними по силе присутствия мог только Галактион-сэмпай. – Встречайте сборную Петербургского Столичного Магического Техникума! - скрипучим, но невероятно пафосным голосом представил нам директор своих учеников. В миг объявления они сделали дружный шаг вперед, будто, отрабатывая строевую подготовку. Краем глаза я видел, как поникли и морально подавлены мои друзья, а особенно Акира. – Для старта состязания вам необходимо, - продолжил Агафон, делая эффектный жест рукой, - пройти в центр леса к этому маяку. С этими словами глубоко в чаще появился огромных размеров фиолетовый столб света, идущий в небеса. – И после обратного отсчета в пять минут бой начнется. На этом пояснения со стороны организации окончились. Нам приказали пожать руки противникам, а мы и не смели сопротивляться. Сжавшись всеми внутренними органами, каждый из нас набрался смелости и приблизился к врагу. По очередной мы пожали ладони каждого, кроме... Самого мелкого из Питерцев. Галактион-сэмпай шел первым, и я успел увидеть, насколько презрительным взглядами они обменялись с этим коротышкой. Видимо это и был тот самый Болконский, о котором Гал рассказывал. Демонстративно засунув руки в карманы, парень проигнорировал всех, кроме Кати, на которую бросил короткий, но различимый мной завидный взгляд.  «Неужто позарился на Катю-чан?..». После все наконец выдвинулись к лучу. Сразу за нами вылетела стая из четырнадцати сияющих синим светом проклятой энергии сов. Сопровождающие шикигами были призваны транслировать изображение битвы организаторам. Путь до центра чащи занял около восьми минут и все это время мы только и думали, что о надвигающейся битве. Противник шел совсем близко и казалось, что он вот-вот нападет. Болконский вел за собой, очевидно выступая лидером группы. Его аура виделась мне наиболее сильной из всех присутствующих.  «Жаль сэмпай так и не рассказал о его технике...». Яркий фиолетовый свет пронзил наши взоры. Финальная точка была достигнута. Четырнадцать студентов поделились на две группы и встали по разные стороны слепящего барьера. Наши глаза были устремлены в чащу леса, противник находился за спиной. – Акира-кун! У нас всего пять минут. Держись меня! - воскликнул я, поворачиваясь к кохаю. С нервной неуверенностью в глазах, но он кивнул в ответ. Несколько мгновений все стояли в тяжелом предвкушение грядущего, пока не... – Время пошло! - раздался оглушающий голос, проносящийся между деревьями, чуть ли не создавая ветер.  Немедля ни секунды Кир рванул вперед. – Ты куда, Ульянов!? - закричал Гал. Наш коммунист то ли не услышал, то ли намеренно проигнорировал возглас командира, но в ответ он только прибавил ходу. – Ну и хер с ним, пусть один подыхает! Клим, Раскольников, от меня ни на шаг! Несмотря на раздраженный вид Слава послушался, и мы дружно двинулись за капитаном. Я чувствовал, в голосе сэмпая были нотки неуверенности, но силой воли он старался ее побороть. Махнув рукой остальным, Галактион повел нас через лес в противоположном направлении от Ульянова. Мы двигались слаженно: Я, Раскольников и Сэмпай шли впереди, образуя треугольник "сильнейших". Сейчас, несмотря на страх, мне хватало гордости причислять себя к ним. Акира, пусть и держался меня, но относился к группе с Распутиным и Катей чуть позади. В лесу было на удивление тихо, похоже организаторы очистили его от местных обитателей, ибо ни птиц, ни мелких грызунов - тишина. До окончания обратного отсчета оставалась ровно минута, но, вдруг, земля под ногами задрожала, наше острие тут же встало в стойку, готовясь к бою. – Это еще че!? - настороженно воскликнул Слава. Стоило этим словам сорваться с его губ, как последовала атака. Огромная волна проклятой энергии, разрушающая все вокруг врезалась в нашу группы. Несмотря на готовность к угрозе и укрепленное тело, меня отбросило далеко в сторону. Спустя секунд десять полета, по пути сломав пару деревьев, я наконец упал на землю. На несколько мгновений мир вокруг погрузился в полутуманное бессознательное, но усилием воли мне удалось вернуть ясность ума и подняться на ноги. Вокруг совершенно переменилось окружение и никого из моих рядом не было. Рукава формы изорваны, а лицо кровоточит от пары порезов. В целом я легко отделался, но... – Как они могли нарушить правила?..

...

В совершенно иных по отношению к лесной полянке землях юный Мстислав был обнаружен молодой белокурой особой. Грубая черно-серебряная форма Петербургской альма-матер в корне контрастировала с нежными, робкими и простыми чертами лица и фигуры девушки. Даже ниспадающая почти до щиколоток юбка не помогала. – Эка оказия... - с грустью вздохнула она, вытаскивая из небольших ножен маленький кинжал, - не желала я биться с тобой, дорогой Мстислав. Первокурсник, до того тупивший глаза в землю, наконец распрямил плечи и воззрился на свою противницу. Нейтральное и даже отстранённое лицо резко принялось обретать привычные ехидно-самодовольные черты. – Харэ сиськи мять, Веста! - крикнул он, окончательно возвращая себе прежнюю веселость вместе с возникшим в правой руке топором. Милое личико немедленно погрустнело еще сильнее. Прекрасные белокурые локоны, слегка закрывали ее глаза, но тонкие рученьки не дрогнули. Навстречу правой с кинжалом шла левая, в коей покоился увесистый деревянный амулет. И всей миг юный Раскольников рванул вперед, призывая всю до последней капли проклятую энергию. Последний раз бросив короткий взгляд на облюбованного парня, девушка со всей силы вонзила лезвие в амулет, попутно зацепив палец. Дерево омылось кровью и тут же стало источником неимоверной ауры. За спиной девушки невероятно быстро вырос здоровенный, сияющий оранжевым светом орел. Прямо перед соприкосновением топора и тела, он с силой закрыл деву своими крыльями. – Сука! - громко сорвалось с уст Мстислава, отлетевшего от соприкосновения на пару метров назад. – Не сквернословь, дурак! - почти с визгом, зажимая глаза, потребовала девушка. Ее будто очень оскорбляло и печалило такое поведение противника. Но гордый сын рода проигнорировал мольбы девы. Топор быстро возвратился к наступлению. В ход пошла быстрая серия размашистых атак. Но каждый выпад птица тут же блокировала. Десять секунд напряженного спарринга ничего не дали, и Раскольников отпрыгнул. – Техника раскола: высвобождение, - крикнул Мстислав, замахиваясь топором. Мгновение, и он со всей силы метнул оружие в противника. Орел мог вновь закрыть хозяйку, но этого не произошло. Опустив пернатую голову на плечо девушки, он раскрыл клюв. Дикий вопль вырвался из горла птицы. Появились волны такой же рыжей энергии, что мгновенно отразили топор, направив его в противоположном направление. Правда, Раскольникова там уже не было. Юнец воспользовался вниманием врага на атаке и нырнул ей под ноги. Неведомым образом Мстислав смог подхватить свое орудие и с невероятной скоростью нанес протяжный режущий удар, призванный срубить девушку, аке древо, но... – Ввысь! Дева исчезла прямо из под сверкающего топорища. С широким размахом крыльев могучий птиц поднял ее в небо к верхушкам деревьев. Тут-то черновласому Москвичу и вскрылось неприглядное. – Ну и уродская же у тебя техника... - с насмешкой хмыкнул он, закидывая топор на плечо. Он увидел, что энергетическая тушка птицы произрастала прямо из спины девицы. Перья уродливо перемежались с наростками полумагической плоти. Но такая дерзость не могла остаться незамеченной.  – Пришла пора жатвы... - выдохнула она, крепче сжимая окровавленный амулет. Зависнув в воздухе, Веста резко развернулась, и орел помчал ее вниз, складывая крылья в сверкающее остротой лезвие. Скорость нарастала с каждым мгновением.

...

«Опасность!..». Проклятым чутьем я ощутил как ко мне приближается еле ощутимая и незнакомая аура. Похоже владелец пытался скрыть её, но до конца этого сделать не удалось. Я приготовился к бою. «Они уже нарушили правила, от них можно ожидать чего угодно...». Видимо поняв, что я его обнаружил, пришелец перестал скрываться. Наконец противник вышел из-за деревьев. Это был студент азиатской внешности, коего я подметил еще в начале. Увидев меня его лицо расплылось в улыбке. – О, удачненько! Ас-саляму алейкум. - сказал он мне, приветственно поднимая руку. В ответ юноша получил только мой недоуменный взгляд. – Так ты не казах! - ткнул он в меня пальцем. – Я японец. – А я узбек, - гордо завершил этот странный диалог петербуржец. Не дожидаясь реакции, мой противник обнажил шашку. Медлить было нельзя. Миг, и катана отточенным движением вышла на свободу, стремясь выбить из вражеских рук оружие. Но... удар прошел мимо. «Что?..». Противник не сделал и малейшего движения, лезвие просто не попало по шашке, а разрубило воздух рядом, словно некая незримая сила отвернула мой удар в сторону. «Техника?..». За миг промедления пришлось заплатить. Из-за недоумения бок был открыт, и враг тут же этим воспользовался. Он с силой рубанул меня своей шашкой, но скорости реакции хватило, чтобы хоть как-то защититься проклятой энергией. Однако, этого недостаточно для полного нивелирования ущерба. «Темп сбавлять нельзя!..». Несмотря на жгучую боль в боку, я начал серию контратак. Но противник все их парировал и даже смог атаковать в ответ. Петербуржец был крайне искусен в обращении с клинком, и мне пришлось уйти в глухую оборону. Некоторое время узбек продолжал наседать, пока в моменте не скопил всю силу для одного удара. Сильный замах и... Он ударил мимо. Очевидно, он атаковал так специально. «Его техника как-то связана с промахами?..». Немедля ни секунды я решил проверить свое предположение. Вложив примерно столько же силы в удар, что и мой соперник, я быстро опустил катану целясь в голову. Клинок снова прошел мимо, будто невидимая рука отвела его. «Бинго!..». Стало очевидно, техника петербуржца заставляет промахнуться, если он сам промахнулся. Довольно подло. «Но почему в начале я промазал, если ударил первым?..». За проверку гипотезу пришлось заплатить. Как только клинок прошел мимо, враг тут же ответом ударил в плечо. Но в этот раз укреплением тела урон удалось свести к минимуму. Пошла новая попытка ударить в ответ, но узбек отступил, отпрыгнув на пару метров. – Технику мою тебе не понять, это бессмысленно, - высокомерно кинул он мне. И следующие пару секунд мы ходили по кругу, выжидая момента для атаки. – Имя мое Сугир Галиев, родился в 1998 году в Астане, - прервал он наконец молчание, - я безродный, как и ты и сражаюсь здесь только для того, чтобы заткнуть этих высокомерных дворян. А что движет тобой? Внезапное откровение вогнало меня в легкий ступор, но мне быстро удалось вернуть боевую концентрацию. – Зачем ты мне это говоришь? – Просто хочу поболтать, - продолжил он, улыбаясь с легким ехидством. В пустую разговаривать с ним мне не хотелось, но подобным образом можно было потянуть время и восстановиться. – За мной стоят надежды, что возложили дорогие мне люди, - ответил я после недолгих раздумий. – А за мной стоит весь Узбекистан! - Восторженно крикнул Сугир. Стоило этой бессмысленной фразе слететь с уст, как его аура натурально взорвалась, став сильнее чем когда-либо. Мой оппонент тут же убрал шашку в ножны и сомкнул ладони складывая пальцами жест. – Расширение юрты: Уран Алдияр!

...

– Ж-женечка, п-прошу, в-вставай! - почти рыдая, молила Катя. Она старалась растолкать обмякшего на ее ногах Распутина. Волна энергии отбросила их на большое расстояние. Евгений закрыл собой хрупкую девушку, но поплатился за это потерей сознания. Минуту спустя юной Безумовой все же удалось вылезти из под парня. Попытки пробудить его решено было оставить. Слегка дрожа, хрупкая девушка осмотрелась. Казалось, никого не было поблизости, но... – Ну привет! - раздался дерзкий и слегка самодовольный голос. Чуть не взвизгнув от страха, Катя обернулась, ищя источник. Тут же ее обдало выбросом сильнейшей проклятой ауры, от которой тряслись поджилки. Волна сменилась стабильным источением, и ее источником был невысокий парень лет четырнадцати, что вальяжно выходил из чащи. Эффектно уложенные белокурые волосы, прямые черты лица и смердящая самодовольность в движениях, прекрасно обрамляли его всецело аристократический образ. – Пред тобой Аверьян Болконский, наследник сильнейшего из родов, малышка! Хрупкие коленки затряслись. Катерине совершенно не нравился этот парень. Наглость и самовлюбленность так и перли из него. Но сил прервать собственное молчание ей критически не хватало. – Чтож ты так притихла, милашка? - продолжал он, все приближаясь, - назови же мне своё имя! Рука потянулась к волосам, встряхивая уложенные пряди. Скрытое высоким воротником личико девушки все кривилось от надвигающегося ужаса, что был ей невероятно противен. Наполовину ватные ноги уже плохо держали ее, но непроизвольно она начала пятиться назад.  – Ты мне приглянулась. Мое внимание дорогого стоит, милая. «Нет! Нет!..» - только и кричало подсознание Кати в ответ. Шаг за шагом она отступала в чащу, но расстояния ничуть не уменьшалось. Мгновение и мир перевернулся. Ветка дерева встала на пути ее движения, и девушка начала падать на спину, споткнувшись об нее. Но тут... Ее плеч и ног коснулись руки. С запредельной скоростью, будто телепортировавшись в глазах Катерины, Аверьян оказался позади нее и подхватил на руки. – Осторожней, малы... – Убери лапы! - разрывая барабанные перепонки, взвизгнула она. Но не шум голоса играл ключевую роль. Отметины возле ее рта светились, а юнца... Отбросило в сторону, освободив тело девушки от его хватки. Он отлетел в густые кусты, на некоторое время скрывшись с глаз. – Хочешь поиграть? - куда мрачнее вымолвил он, вновь переносясь к ней со скоростью пули, - ну давай поигра... – Отвали, Дурак! - продолжила визжать она. Метки у губ засветились еще сильнее. Волна проклятой энергии небывалой мощи обрушилась на Аверьяна, снося его в сторону и параллельно вдавливая в землю. С секунду он сопротивлялся, но в итоге вновь был отброшен. – Да что это за техника?.. - уже хрипя вопросил он. – Чтоб ты провалился! Катя не унималась, и новая волна скверны вдавила Болконского в дерево, надломив многолетний ствол. На этом натиск приостановился. Аверьян упал на четвереньки, обратив взор в землю. – Да как ты можешь... Разбивать моё сердце? - выдохнул он дрожащим голосом. Мигом подключилась и легкая дрожь в руках. Он замахнулся и ударил кулаком по земле. Внутри кипело страшное чувство несправедливости и обиды. Но недолго ему бурлить внутри. Быстро обида переросла в ненависть. – Ты по праву моя, - процедил он, поднимаясь с колен. Полный злобы взгляд пал на нее. К рукам прилила проклятая энергия, а все тело принялось усиливаться. Давление ауры возвратилось и холод ее ощущался бы и за сотню метров. Все хрупкое тело задрожало с новой силой. – Я княжич Болконский, и ты пренадлежи... – П-провались! С-сгинь, и-ИЗВРАЩЕНЕЦ! - завизжала Катя, зажмуривая глаза и убегая как можно дальше. Метки на лице девушки вспыхнули с новой силой и... На подростка обрушилась чудовищная волна проклятой энергии. Его тело натурально смело с опушки вместе с парой деревьев. Он отправился в полет на сотни метров вглубь леса, сгинув с глаз ее. Но тут же девушке пришлось расплатиться. Горло настигла адская боль, быстро переходящая в кровавый кашель. Ее сложило в три погибели и убегать стало невозможно. «О-он ведь... С-сейчас вернется...» - с ужасом осознавала она. Сам же Аверьян, пролетев без малого пол километра, остановился ударом об древний дуб. Укрепленное тело практически не пострадало, в отличии от гордости. Юнец кипел от ярости, и все внутренности сами желали преследовать наглую девчонку. – Никчемная, розововолосая дрянь! - цедил он, - да как она посме... Сильнейший поток ауры окатил Болконского с головой. Поджилки подростка немедленно задрожали, а внутри все сжалось. – А ну повтори! - раздалось ледянящее шипение за спиной. Медленно Аверьян повернул голову, страшась и в тоже время желая увидеть его. – Ты... - выдохнул он, наконец встретившись взглядами со своим главным противником. Пред ним стоял, источая неимоверную ненависть вместе с леденящей до кончиков пальцем аурой, Галактион.

...

Барьер вокруг нас сомкнулся. Я очутился посреди зеленой солнечной степи, и пусть место ощущалось бескрайним, но границы все равно четко понимались где-то в сознание. «Прости, отец! В реальном бою я не смог ее использовать...». Порыв применить технику... Я должен был, ведь это опасность не выдуманная, а весьма реальная... «Нет, не сейчас! Нужно сосредоточиться на бое...». Противник медлить не стал. Как только территория полностью раскрылась, он сразу же выставил оружие и бросился на меня. Его клинок летел от плеча, намереваясь рассечь мне туловище. «Выходит она без гарантированного попадания...» - пронзило разум осознание. В ответ катана будто сама дернулась, стремясь выставить блок. Настолько интуитивно я орудовал клинком, что мозг не успевал. Но вместо ожидаемого звона металла, что был мне так привычен с детства, раздался совсем другой звук. Шашка врага промчалась мимо и угадила в плечо. Мгновение и острая боль прошла по диагонали через весь торс к поясу. «Промах... Опять?! Но он же не промахивался...». И тут же пошел следующий замах. Все казалось кратно замедленным. Из-за боли катана отметалась. Нужно было срочно что-то решать. «Почему ему снова удалось применить технику? Выходит, дело не в промахах? В чем тогда?..». Приложив максимум изворотливости, я попытался увернуться, но его клинок все равно настиг меня. До последнего казалось, что шашка не достанет, но техника вновь сработала. Боль окатила в тертий раз. – Боль - это лишь реакция нервов, интерпретируемая мозгом, - внезапно вымолвил враг. «Логично... Но что за внезапность?..» - принялся мысленно недоумевать я. – Жизнь - это организованный процесс обмена веществ, позволяющей системе существовать и воспроизводиться, - не унимался он. Но с этими словами уже атака продолжилась. На все мои старания увернуться или отбить его выпад, ответом был лишь провал. Шашка врага все время достигала моего тела. «Да как он это делает?! Думай, думай!..». Удар. Жгучая боль. Отскок. Все повторялось из раза в раз. Выживание все больше становилось под вопросом. Противник уже нарушал правила, а значит мог и убить. «Так ты не казах...» - внезапно пронзило мой разум, - «Какой же бессмысленный был этот диалог. Стоп! А что, если... Слова тоже часть техники?..». И в сей миг я просто остановился, а шашка отправилась на землю. Очередной выпад уже летел в меня, собираясь чуть ли не разрубить пополам, но... Промах. Лезвие прошло мимо, отведенное силой техники. – Вот оно! - не сдержавшись, выкрикнул я. Немедленно мое тело приняло сейдзу. Сидение на коленях было традиционным для моей второй родины, но в бою не имело никакого... Смысла. Прошедший в ударе за меня враг, резко развернулся, вновь рубя по площади, но был обманут снова. «Выходит его техника - бессмысленность. Считаются и действия, и слова...». Но нужно было атаковать. Несмотря на боль мне удалось подняться на ноги, подхватывая катану. Занося клинок вновь, план был уже готов. – А я узбек, - выдохнул я, рубя напитанным клинком. – Слова - ничто более, чем колебания воздуха, создаваемые ртом, - с отчаяньем в глазах, пытался выставить блок враг. «Значит, это правда! В территории он может говорить лишь до тупого логичные вещи...». Клинок был уже в паре сантиметров от тела и отворачивать волею техники совсем не собирался. Но в тот миг мне не суждено было достичь противника. Раздался громкий треск. Звук был до оглушения громкий и всеобъемлющий, но кое-что я все-таки услышал. – Это чё за мувы?! Стоило барьеру повредиться, как вся остальная территория тут же исчезла. Треск принадлежал раскалывающемуся барьеру территории. Но вместе с ним разносился и жуткий вопль, напоминающий птичий крик. Не успел я до конца осознать происходящее, как меня толкнул Слава. – Саныч, ложись! – Крикнул он, отпрыгивая и сам в сторону. В падении я заметил, как в место, где только что находилась моя голова влетало исполинских размеров перо, с силой рассекающие воздух. С падением территории смысл действиям вернулся, а приход друга наполнил меня уверенностью. Ловко поднявшись на ноги из обратного кувырка, я устремил взор к источнику угрозы. Им оказался огромный орел сияющий оранжевым светом, произрастающий из туловища хрупкой на вид белокурой девушки. Он то и дело взмахивал крыльями, отправляя в нас свои смертоносные отростки. Узбек же медлить не стал и также присоединился к своей сокоманднице. На миг воцарилось боевое затишье. И тут невольно, но по зову сердца я повернулся к другу. – Клим... Братан, давай же трахнем их! Улыбка на его устах была довольной и настолько самозабвенной, что сомнений быть не могло и в зачатке. Искра единения пробежала меж нами, и все стало ясно без слов. – Конечно, братан! Многочисленные порезы не помешали мне встать в стойку, готовясь к рывку. Проклятая энергия примкнула к нам, оглавляя наступление. Единомоментно мы бросились вперед на Сугира, попутно уворачиваясь от атак орла. Слаженность движений подскочила на небывалый уровень. Противник попытался защититься, но энергии у него почти не осталось, а техника и вовсе выгорела. Катана и шашка схлестнулись с лязгом. Бой из чуждой земли перешел на исключительно мою территорию. Ловкая и отточенная серия несмотря на попытки парировать лишила его оружия. – Чертовы, москви... Но напитанный кулак Славы тут же оглушил его, отбросив на несколько метров в ближайшее дерево. На миг спина Раскольникова открылась для секущих перьев. но я почти интуитивно, зверино подскочил туда, отразив все клинком. И тут же. будто став одним, мы синхронно обернулись в сторону последнего врага. – Прости меня, дорогой Мстислав, - вымолвила она, серьезно погрустнев, - именем света, именем рода... При читке заклинания она выставила окровавленный амулет перед собой. Мигом тот засветился сильнее, готовясь исполнить волю хозяйки. Но мы не собирались молча смотреть. – Надо достать эту прошмандовку, - выдохнул Слава. Внезапно он щелкнул пальцами и повернулся ко мне со злорадной на первый взгляд, но такой увлеченной и до ушей улыбкой. И снова мне все стало ясно. Встав бок о бок с ним, готовясь к рывку, я последний раз повернул взор к нему. Такое единение и близость напомнили мне Японию и лучшего друга. «Юсукэ, не ты ли это?..». Немедля ни секунды, мы помчались вперед, вкладывая максимум скверны в ноги. От скорости девушка растерялась и попыталась ускорить каст заклинания, но за нами ей было не поспеть. Приблизившись к ней, мы резко побежали в разные стороны. Мелкие перья, врезались прямо за нами в суматошных попытках угнаться. И разойдясь на десяток метром, мы в едином порыве метнули свои орудия со всей дури прямо в нее. Все происходило настолько спешно, что девушка еле успевала реагировать. – Только не так, Славик, милый, - взвизгнула она, кастуя орлиный крик. И в этот короткий миг, мы рванули, выкладывая последние остатки сил. Прыгнув с поразительной слаженностью, мы устремили свои заряженные кулаки к деве-птице. Она не успела и взвизгнуть, как наши пясти в общем ударе сломали шею ее энергетическому орлу, натурально снеся башку в сторону. Техника развеялась, а мы втроем повалились на землю. Белокурая грохнулась на мягкое место, а после и распласталась на земле. Мы же приземлились в отточенном боевом приседе. Оказавшись на земле я еще несколько секунд просто стоял, жадно вдыхая воздух. Но дружеский хлопок по плечу вернул меня на землю. – Братан, мы победили этих читеров, - радостно сказал он, довольно ухмыляясь. Миг триумфа еще несколько секунд разделялся нами в столь желанной тишине. Но осознание общей картины все же пришлось вернуть. «Да, битва выиграна, но война еще идет...». – Надо найти остальных, - сказал я, поднимая катану с земли и протягивая Славе топор. Как только эти слова слетели с моих уст, донесся до боли приятный и знакомый крик. – Кли-и-и-м-са-а-а-н! Мы обернулись. На всех порах к нам бежал, заведя руки с обнаженными катанами за спину, Акира. – О, Кирыч, ты "вовремя"! - воскликнул Слава. Увидев два бессознательных тела рядом с нами, Акира застыл, чуть-чуть не добежав до нас. В алых и таких наивных, чистых глазах читалась небывалое падение глубинных и сокровенных надежд. Напитанные уверенностью и верой руки опустились. «Похоже он ни с кем так и не сразился...».

...

– Техника неприкосновенности: отстранение! - кастовал Болконский, в кувырке уворачиваясь от очередной молнии противника. Выставив руки вперед, Аверьян создал концентрированную силовую волну, визуально походящую на слегка подрагивающий от давления воздух. Галактион тут же нырнул за дерево, но укрытие оказалось ненадежным. Ствол размозжило в щепки, задев деревянной дробью москвича. Кровь хлынула из многочисленных занос, пронзивших его плечо и предплечье. – Сука! - тихо выругался он, перемещаясь в чащу. Теперь каждое движение рукой приносило обжигающую боль. Но второкурсника это не волновало, ведь внутри кипела жгучая ненависть к противнику. Здоровая рука вновь накопила проклятую энергию. – Разряд... - выдохнул он, выставляя распростёртую длань в сторону врага. Жгучий и передержанный заряд вырвался наружу, с шумом треща. Огромных размеров синяя молния со скоростью света ударила в ненавистного Болконского, с грохотом и тряской разорвав участок земли. От контакта также вспыхнули деревья. Запах гари ударил в ноздри. Громовой раскат по громкости должен был донестись до всех студентов в лесу. – Вот только... Не успел Галактион договорить, как за спиной появилась аура, а с ней и две силовые волны, идущие накрест. Они неслись настолько быстро, что могли рассечь что-угодно, но москвичу чудом удалось увернуться. Скорость противников была почти равна. Аверьян не стал медлить и ринулся на врага, переходя в рукопашную. В каждый выпад Болконский вкладывал максимум силы, а верхние удары с ноги в прыжке и вовсе сопровождались рассекающими силовыми волнами. Уворачиваться от таких было весьма непроста, но Галактиону пока удавалось. Однако, возможности для контратаки почти не было. – А ты все также никчемен, безродный, - насмехался Аверьян, продолжая плотный натиск. Удар за ударом молниеносцу удавалось сдерживать врага, но сил с каждой секундой становилось все меньше. Наконец, мельчайшая возможность изменить положение представилась москвичу. Аверьян подпрыгнул для сильного удара сверху с техникой, но скорость его была ниже обычного. – Разлив... - негромко вымолвил Гал, активируя технику ногой. Под ним тут же во все стороны потекли небольшие, но искрящие молнии. Резко отпрянув назад, усиливая тело по-максимуму, второкурсник смог подставить Болконского под электризованную площадь. Ноги юнца мигом обдало сильнейшими зарядами электричества. Серьезного урона они не наносили, но... – Громовой раскат! С десяток стремительных, коротких, но неимоверно сильных молний начали бить в Аверьяна, аке залп артиллерии, взрывая всю опушку и сотрясая воздух небывалым громом.  – "Никчемен", да? - слегка усмехнулся с нервной ноткой в голосе Гал. Казалось, победа так близка, но что-то все равно не давало покоя. Молнии продолжали бить одна за другой, но вскоре эффект приема окончился. Подобный выпад студент смело именовал "ульта", но даже ей не хватило сил. Только дымка рассеялась, и кратер с разбросанными клочьями земли предстал взору, как произошедшее стало очевидным. – Да как он?.. Выставленная вверх рука подростка только закончила кастовать... Силовой барьер. На лице наглеца играла ехидная ухмылка. Но резко гримаса переменилась, и Болконский выпархнул на лужайку к противнику с небывалой легкостью. – Такой же тупой, как и тогда... - с набирающим силу самодовольством выдохнул Аверьян.   Молниеносец быстро принялся вставать в стойку и готовить новые разряды. Но быстро осознание дошло до Галактиона. Руки юнца складывались в витиеватый жест. – Расширение территории: ортодоксальная святость. И в миг мир погрузился во тьму. Никакой скорости не хватило бы для противодействия такой угрозе. Галактион знал, что территория - вершина мастерства шамана, но оружия для противодействия ей в арсенале не было. О сражение с подобным уровнем москвич почти не имел представления, но одно знал наверняка: избежать урона невозможно. – Хочешь прикончить меня? - выдохнул Гал, медленно становясь в защитную стойку. Вся проклятая энергия, что текла в его жилах мигом мобилизовалась. Обычно маги тратят на укрепление тела до десяти процентов от имеющихся запасов, но сейчас юный второкурсник собирался бросить все свои силы. В глухой оборонительной позиции, Гал приготовился встречать самый сильный из ударов, что ему доводилось видеть. Формирование полностью закрытого барьера заняло не больше секунды. Тут же вокруг вырос до ужаса симметричный белокаменный мраморный зал с десятком монументальных колонн. Увенчивало это великолепие возвышающееся над пленником владений каменное плато с троном, возле которого и стоял Болконский. И лишь самодовольный щелчок пальцами отделял Галактиона от гарантированного попадания. Миг, и вся мощь родовой техники обрушилась на москвича. Лавина силовых волн ломала, сдавливала и секла со всей мочи. От чрезмерного давления казалось, будто само пространство вокруг Галактиона трещит от перенапряжения. Немедленно тело принялось сыпаться, кровоточить и сжиматься. Глубоко внутри даже кости затрещали от микротрещин, принося небывалую боль. Мгновением позже даже зрение начало подводить, то и дело погружая юношу во тьму. Внутри раздавались отчаянные и невероятно быстрые, бьющие каждым своим сжатием до поджилок, удары сердца. Казалось, еще мгновение, и оно взорвется от перенапряжения. «Вот и конец...» - пронеслась последняя мысль в его голове перед окончательным падением. Энергия была на исходе, но тут... Атака прекратилась. Галактион мигом ощутил неимоверную легкость и свободу в теле, что не чувствовал с момента рождения. Но силы подвели его, и он пал на колени. – Ну и затратная же это штучка... - вымолвил Аверьян, встряхивая слегка дымящиеся кисти. Несмотря на гул в ушах эти слова москвич прекрасно услышал. Ему хотелось подняться, вновь вступить в бой, но параллельно наступала и апатия. Слабость, окутывала с головой. «Еще чуть-чуть и... Страданиям конец...» - в полуобморочном состоянии думал он. Пару секунд Болконский молча созерцал своего падшего противника. Территория развеялась, распавшись на осколки, аке стеклянная банка. Казалось, все кончено, но тут... – Н-не с-сдавайся!- раздался обрывистый, но крайне пронзительный крик. Туманные глаза Галактиона обратились к источнику шума. У подножья лесной возвышенности, куда их занесла битва стояла Катя. Но вместе с ней были Клим, Киров и Раскольников. Мгновение до второкурсника будто не доходило произошедшее, но постепенно сознание возвращалось. – Это ведь ты ее парень?.. - злобно прошипел Аверьян, с силой сжимая кулаки. С секунду ответа не следовала. Голова москвича слегка покачивалась, будто в легком припадке. – Сэмпай! Не сдавайся, мы победим! - воскликнул Клим, вскидывая катану вверх. И в этот момент тело молниеносца окрепло. Руки уперлись в землю, и Галактион поднялся на ноги. – Мы не проиграем... - проскрипел он зубами, будто выдыхая чистый лед. Последние крупицы проклятой энергии со дна ядра наполнили руки. От неожиданности Аверьян отпрянул назад, готовя боевую стойку, но осознание грядущего настигло его. – Абсолютная ульта... - выдохнул сильнейший студент золотого клинка, сводя руки вместе, - шаровая молния! Последние крохи обратились небывалой силой. Новорожденные разряды закружились в яростном хороводе, быстро образуя громадный пульсирующий шар. Миг, и лес озарил выброс невероятной мощи, направленный лишь в одного человека. Запустив его, Галактион со всей скорости лишенного скверны тела помчался вниз к своей команде. В последний момент он успел пасть в траву, прежде чем взрыв окатил чащу. Неконтролируемые молнии врезались во все вокруг, разрушая и поджигая деревья, но цель была достигнута. Исчерпав лимит, техника исчезла, оставив огромное пепелище, в центре которого лежал слегка дымящийся Аверьян Болконский. Также лежал, но на зеленой траве капитан сборной Москвы, окруженный своими сокомандцами. Катя припала к нему, с любовью обнимая и стараясь скрыть небывалое по красноте смущение. Клим и Раскольниковым, пусть и израненные, местами кровоточащие, улыбались. На странность целый Артем также выглядел весело, и Гал наконец смог выдохнуть спокойно. – И все-таки мы их урыли, парни! - воскликнул Раскольников, в ликовании вскидывая руку.

...

В окружении четырех петербургских студентов стоял Кир Ульянов. Миг затишья, и москвич неимоверно быстрым и ловким движением снял свои орудия с пояса. В холодных глазах блеснула жажда крови. Питерцы визуально совершенно не боялись и медленно сжимали кольцо. Внегласным лидером был высокий парень с широкой и белоснежной ухмылкой. – Тебе не жить, безродный, - самодовольно хмыкнул он, заряжая свою позолоченную шашку проклятой энергией. Заносчивость, чванство и эгоизм. Все самое ненавистное Ульянову материализовалось в этом дворянине. Миг блаженного упоения собственной властью и предвкушением скорой победы, внезапно сменился неимоверным ужасом в глазах. Его шея омылась алым. Остальные недоуменно смотрели на командира и пустое место, где только что стоял их противник. Но Кир уже был в паре метров от их кольца, смахивая кровь с лезвия. Ловкий удар серпом о молот, и напыщенный дворянин повалился на землю, больше неспособный двигаться. Теперь красная звезда украшала его окровавленную шею. – Кто следующий? - выдохнул Ульянов, оборачиваясь к оставшимся врагам. Несмотря на миг паники, троица быстро смогла собраться, и техники пошли в ход. Но им не удалось продержаться и пяти минут. Отточенными, до ужаса быстрыми и точными ударами, алая угроза настигла каждого.  – Твои последние слова, капиталюга... - прохрипел Кир, нависая над павшим на колени дворянином. В руках москвича серп и молот были готовы в последний раз столкнуться в карающем звоне. Пылающие ненавистью глаза сверлили низвергнутого врага, готовясь к столь желанному. – Сдохните, безродные! - выплюнул дворянин, с силой сжимая кулаки. Но попытка напоследок унизить прервалась, не начавшись. Орудия труда столкнулись в руках коммуниста вновь. Скорчившись, он окончательно пал на землю. – Мрази... - процедил Ульянов, вешая свои орала обратно на пояс. Все четверо были живы, но унижены и сброшены с мнимых пьедесталов величия. Ведь пламенный коммунист чтил правила превыше личной ненависти. Помимо них в отдалении постепенно растворялись тела нескольких проклятых духов, что попались по пути сюда. Вдалеке громыхала битва сильнейших, но Ульянов точно знал, что победа за Москвой.