Магическая битва в России/Волхвы отчизны

В жизни каждого человека нет ничего важнее, чем обучение и рост над самим собой. Все начинают бренное существование с превозмогания и борьбы за жизнь. Так почему же не все достигают величия или воплощают мечты и планы, что ставили? Ответ очень прост, дорогие искатели, все дело в трудностях. Каждый человек на своем пути сталкивается с препятствиями, и многие из них кажутся непреодолимыми. Здесь и кроется отличие достойных от посредственностей. Достойный человек преодолевает трудности, несмотря ни на что, стремясь достичь собственных целей, а посредственность – сдается и опускает руки после нескольких четных попыток. Борьба – вечное состояние живого существа. В способности биться и заключается разница меж людьми. Но и среди людей есть особи, особо выделяющиеся на фоне массы – шаманы. Путь шамана – бесконечная череда тяжелейших испытаний, лишений и противостояний с самим собой. Больше тысячи лет они стоят на страже мира и покоя в бескрайних просторах самой большой страны мира. Но магами не становятся по мановению ока. Их находят, воспитывают и закаляют. Для этого в нашем мире существуют магические академии, что в сею эпоху прозваны техникумами. Огранять неограненные алмазы – вот наша работа. Именно над крупнейшим из двух техникумов и восходит сейчас светило, освещая монументальное здание золотистым светом. Но явление ярила означает для огромного количества юных и зрелых умов начало очередных испытаний. Приход нового дня тянет за собой массу трудностей, борьбы и испытаний. Именно с этим и пробуждается в своей постели юный маг четвертого уровня Клим Акатов. – Тикусё! – Воскликнул он, узрев часы. Резко возвратившись в вертикальное положение, юнец выбежал из комнаты, прихватив с собой верный клинок. Путь его лежал на просторное пространство крыши общежития. Плоская каменная площадка служила отличным местом для тренировок юного мага. Наконец ощутив холодные порывы ветра, Клим скинул с себя пижамную рубаху, оголяя тело по пояс. Ветреное ноябрьское утро ранило холодом юнца. Мороз пронизывал настолько, что не стыдно было бы отступить и возвратиться в теплую постель, но Клим не допускал и мысли о подобном. Жар предвкушения согревал его изнутри. – Отец, прости, что раньше не понимал великую ценность занятий, проводимых тобой, - прошептал подросток, поднимая катану в ножнах пред собой, – теперь я обрел цель и вижу будущее яснее, чем когда либо. С этими словами юнец выхватил клинок, сверкнув им на рассветном солнце и тут же пустился в атакующую последовательность. Проклятая энергия напитала меч и каждую клеточку тела, делая все невероятно быстрым. – Бла-бла-бла, твои псевдопоэтичные словесные конструкции не стоят и толики внимания хоть какой-то особи, наделенной даже двухзначным коэффициентом интеллекта, - гневно воскликнул рыжеволосый вторженец за спиной повествователя, - приступай к работе, отмирающее подобие высокого ума! Но внезапное появление ученого не могло отвлечь мудрого профессора высших оккультных наук и директора Московского Магического Техникума от ведения столь медитативного и успокающего сказа. – Тезис, выдвигаемый тобой в крайне непарламентарской манере, является выражением высшей степени неуважения к субъекту, что представляет собой твоего родителя. – Спокойно отмахнулся побеспокоенный сказатель, продолжая раскуривать длинную деревянную трубку, именуемую в стране восходящего солнца ‘’кисеру’’. А тем временем в совершенно иной части необъятной страны, в лесу у подножья Алтайских гор, другой обладатель пламенных волос стоял в окружение высоких деревьев, мелодично вдыхая воздух. Капитан Казимир Рыжков был покоен в своем утреннем часе личного времени. Но тут бессонный взгляд освободился от оков век и узрел окружение. Немедленно из сая, что покоились на поясе, выпорхнул серебреный клинок. Тело пришло в движение, и маг рванул в сторону. За толику миллисекунды приблизившись к дереву, он нанес серию горизонтальных ударов катаной, оставляя неглубокие порезы на стволе растения. Скорость атак была столь высока, что бабочка не успела бы взмахнуть крыльями, пока он наносил сотню ударов. Вслед шаман рванул в другую сторону, понесясь между стволами прочих деревьев. По ходу бега он атаковал в движение, оставляя по несколько порезов на каждом стволе. Добравшись до плотного скопления нескольких древ, чьи стволы чуть ли не переплетались, Казимир подпрыгнул на несколько метров, на мгновение уперевшись стопами в ствол. Оттолкнувшись, маг перепрыгнул на другое дерево. И в сей миг его пылающий взор следил за целью. Ей были пара иголок, падавших с самой верхушке кедров. Вновь взмыв, Рыжков прямо в полете, совершил с десяток оборотов, кроша тонюсенькие иголки на микроскопическую шелуху. Отработав очередной прием, он на мгновение застыл в воздухе, после чего упал вертикально вниз вместе с хвойной шелухой, что создал. Но приземлился маг на носки своих японских таби невероятно мягко, не издав и звука. – Дыхание магии. Третья ката: пламенное завихрение. – Прошептал он, ловко вставляя клинок обратно в ножны. Несмотря на тягостный долг службы, сон всего в три часа по пути в Барнаул, юный капитан все равно находил силы на тренировки, никогда не пропуская их. – Да простит меня живая природа, невинно ставшая жертвой боевой необходимости. – Тихо вымолвил он, прикладывая руку к сердцу. В момент произношения Казимир оставил вечно играющую на лице улыбку, сделавших на мгновение серьезным. Но по завершении короткой молитвы, пламенная ухмылка возвратилась на его лик, и он уверенно зашагал прочь из леса. Несмотря на ранний час, его уже ждала служба. Также ратно служил Отчизне и его наставник, что в сей час находился крайне далеко, в столице России, городе Москве. – Слабо, очень слабо! - кричал Антон Суворов на большую группу своих учеников. Пред ним стояли все двадцать один студент первого курса Московского магического техникума, что избрали путь мага-оперативника. Почти у всех в руках были шашки с черными удлинёнными, в сравнение с историческим прообразом, рукоятями. Это позволяло держать их сразу двумя руками и выдерживать удары проклятых духов и наносить соразмерные контратаки. Лишь двое студентов держали в руках традиционные японские мечи. Учитель расхаживал пред ними, скрестив руки на груди. По густым нахмуренным бровям, что казались особо пугливым первокурсникам громовыми тучами, было очевидно его настроение. «Как же слабы эти детсадовцы...» - вздыхал он. Взор его то и дело пробегал по рядам. Ученики отрабатывали простейшую атакующую последовательность, состоящую из нескольких выпадов, но у большинства все равно чуть ли не вылетали клинки из рук. У одной крохотной на фоне других девушки с розовыми, словно листва цветущей сакуры, волосами шашка двигалась крайне медленно, ведь юной Катерине совершенно не хватало сил размахивать ей. После оружие и вовсе выскочило из ее хрупких кистей, с лязгом ударившись об пол спортивного зала. «Она безнадежна...» – мысленно подытожил Антон Петрович, веля ей жестом оставить попытки тренироваться. Что-то получалось лишь у ведущей группы первого курса, успехи которой было не заглушить неуклюжей Безумовой. Пусть обычно почти все сражались не шашками, Суворов был не против. Но, глядя на четырнадцать остальных студентов, суровый наставник только и мог, что тяжело вздохнуть. «Безродные с каждым годом все слабее и слабее...». Такой неутешительный вывод не раз приходил в голову бывшему капитану отряда ликвидации. От подобных суждений его пальцы невольно тянулись к карману в поисках сигарет, но во время урока преподаватель никогда не позволял себе осквернять атмосферу ядовитыми дымами. Вместо этого все пять мазолистых и затертых пальцев сжались в твердый, аке камень кулак. Ведущая группа, в которой к его счастью были три падающих надежды безродных, вселяла какое-то подобие надежды в давно высохшее сердце бывалого оперативника. «Да плевать! Работа есть работа. Только это мне и остается...». – Чтоб вы так члены держали, как сейчас мечи! – вновь рявкнул Суворов на особо слабых студентов. С этими словами он подошел к ним и показал, как нужно удерживать шашку и сколько силы вкладывать в удар. От грубого, но дельного наставления у них сразу стало получаться намного лучше. Наставник был строг, суров, но его уроки никогда не забывались и многим действительно спасали жизнь. За сим актом воспитания краем глаза наблюдала неразлучная троица группы первого золотого клинка. Юные Клим, Артем и Мстислав нет-нет да обсуждали своего наставника. – Ну Петрович как всегда, - хмыкнул юный Раскольников, - да, парни? В ответ оба его товарища понимающе кивнули. Следом все трое синергично, аке танцевальное трио в единодушном и отрепетированном порыве совершили диагональный кувырок с ведущей ролью оружия, усиливая тем самым удар. В последний момент перед предполагаемым ударом о цель, лезвия напитались проклятой энергией с предельным для них выбросом магии. Опытный, но посторонний взгляд мог бы оценить троицу и сделать оправданный вывод, что юные Акатов и Раскольников практически равны по отдаче силы, а юноша с крайне экстравагантным цветом волос значительно уступает им. В таком суждении теоретический сторонний наблюдатель был бы совершенно прав, ведь юный Акира имел наименьший боевой и магический опыт из троицы. – Антон Петрович хороший человек, пусть и строгий, – немного монологично вымолвил Клим. – А ты, прищуренный, как всегда, базаришь на полупафосе, – недовольно буркнул Слава, делая еще несколько ударов топором. Из них Артем был наименее сосредоточенным на негромком разговоре, ведь усердно отрабатывал удары, что продемонстрировал ему учитель. В каждом выпаде чувствовалось, юноша старается максимально глубоко познать все движения. Но тем не менее его еще и что-то гложило. От того на несколько секунд юный четырёхуровневый шаман остановился, будто обдумывая что-то. Дело крылось в утре подростка, что прошло обыденно, но тем не менее томно. – Ну отстань, мам! – воскликнул он, кладя сдвоенные ножны рядом с собой и присаживаясь на обувную тумбу в прихожей квартиры. – Я еще раз повторяю: нечего тебе в этом Хогвартсе делать, - настойчиво и с гневными нотками говорила мать непослушному сыну, – эти экстрасенсы тебе голову морочат, не ходи к ним! Она была невысокой и пухлой женщиной с черными, слегка седеющими волосами. Перекинув полотенце через плечо, матушка уперла руки в бока, нахмурено смотря на сына. – Они не экстрасенсы, мам, и это не Хогвартс! – утомленно растягивая буквы, отмахивался юный Артем. Завязав шнурки, Акира подхватил ножны и направился к двери. Мать хотела было рвануть в перед и перегородить ему проход, но в этот момент ее за рукав блузки схватил отец семейства. Такой же невысокий, но повыше жены, полный мужчина с каштановыми волосами и небольшой плешью на макушке, появился как раз вовремя. – Оставь его, Юль, он должен сам выбирать свой путь, – нежно положил он вторую руку на плечо супруги. Он смотрел на сына нейтрально, без упреков и осуждения, но и без поддержки. Артем это видел, и оттого не выражал отцу никакой благодарности. Но юноше было невдомек, что именно родитель организовал его поступление в техникум, рассказав магу-рекрутёру о способностях сына. Он намеренно делал вид, что не поддерживает отпрыска, чтобы воспитать в том силу духа. С недавних пор уже немолодой мужчина стал вести себя иначе, ведь чуть не погиб в проклятом инциденте. Он мог стать жертвой одного из проклятий, как и другие пассажиры трамвая, но к нему на выручку успел прийти шаман. Молвив лишь слово, он втоптал проклятье в пол неведомой силой, быстро добив его шашкой. Такое появление и действия оставили сильный отпечаток в сознание отца Артема, и в нужный момент он смог принять существование магии и дать сыну возможность идти по этому пути. Бросив последний взгляд на родителей, юный шаман покинул родную двухкомнатную обитель. Ему предстояло добраться из его Красногорского советского жилища в техникум на по-утреннему переполненной электричке. С его волосами и глазами он и так привлекал внимание окружающих, но теперь к этому добавились странная форма и две катаны. – Молодой человек, ну можете как-то убрать свои железки? - в очередной возмутилась пожилая женщина, к которой юный Акира был по неволе прижат. Не было ничего страшнее для юного мага, чем добираться на любимую учебу после ссоры с матерью. Просьбу пенсионерки он постарался удовлетворить, но пространственные ограничения были выше него. Из-за этого бабулька всю оставшуюся дорогу злобно посматривала на него, добивая и без того огорченного Артема. Но несмотря на все тягости обыденно утомляющего утра, еще зеленый, но целеустремленный маг продолжал самозабвенно стремиться на учебу. Техникум стал для него лучем света и надеждой на светлое будущее, и он ни за что не откажется от него. – Кирыч, ты че застыл? – бесцеремонно вмешался Мстислав в глубочайшую экзистенцию друга. Также слегка озадаченно на него смотрел и Клим, только закончивший очередную последовательность выпадов. От такого пристального внимания друзей, Артем слегка опешил и не смог сразу выдать что-то внятное. – Ну, я это... Задумался, вот и все, - неловко вымолвил он, потирая затылок. – Все ясно! Ты вспоминал свое ‘’тяжелое’’ утро с родаками и потными бабками в элке! - уверенно указал Раскольников пальцем на растерявшегося одногруппника. От точности передачи событий и в тоже время вульгарности оценок Акира на мгновение впал в шок, а после попытался что-то возразить, но так и не смог ничего придумать, от чего молебно повернулся к своему магическому сэмпаю - Климу. – Слава, будь с ним вежливее! - спокойно, но настойчиво заступился юный Акатов. Раскольников совершенно не имел желания противостоять сразу двоим друзьям, по сему быстро низвел конфронтацию, махнув своею дланью. – Ну и хрен с вами! Сдавшись, он вновь принялся размахивать топором, отрабатывая удары. Очевидно, обида пронзила его сердце, но друзья прекрасно понимали, что она лишь притворна и служит инструментом продолжения зашедшего в тупик диалога. – Акира, интересно, а как прошло утро Славы? – наигранно обратился Клим к юному Кирову. Юный шаман в ответ утомленно вздохнул, понимая, что подобный театральный диалог необходим, но в конце все же слегка улыбнулся. – Да, может у него что-то случилось. – Именно, парни! Наконец-то вы доперли. - обрадовался уязвленный, вставляя свое орудие за пояс. С приливом энтузиазма он вновь подскочил к своим горячо любимым одногруппникам. – Мое утро началось с бати. После лечебки он совсем шизанулся и каждый раз будет меня, врываясь с ноги в комнату. – начал свой бурный рассказ юный Слава. Молодой дворянин в красках поведал друзьям о тягостях собственного пробуждения. О том, как отец, Эрнст Евдокимович Раскольников, глава рода и его сильнейший маг, тренирует сына каждый божий день с первыми лучами солнца, несмотря на любые ненастья за окном и в жизни. – Вставай, тварь дрожащая! – бесцеремонно вламывался он в покои отпрыска, никогда не спрашивая у того разрешения. И всякий раз юный Мстислав отвечал родителю своему: – Я право имею – поспать. В след за сей перепалкой неизменно следовал бросок фамильного гравированного топора со стороны князя, который юный княжич всегда ловил на лету и метал обратно. По скорости и силе броска, ловя его в ответ, Эрнст оценивал настроение и силу духа сына. Коль тот ‘’возвращал’’ оружие уверенно и с вложением проклятой энергии, глава рода отправлялся ждать сына на тренировочном поле, а в противном случае... – И это ты называешь броском?! – почти рыча, сжимал отец топор, - даже бабка-процентщица метнула бы лучше. В обыденный день за этим бы последовала вырывание юного Мстислава из постели с последующим перетаскиванием того за шкирку в направлении тренировочного места, но в сие будничное утро все прошло иначе... – Если ты выбираешь лень, то туда тебе и дорога... - с ненавистью выдохнул Эрнст после грозного взора на сына. Резко развернувшись, глава рода покинул обитель сына своего, хлопнув дверью. Эдакое поведение отче воистину поразило юного княжича, от чего его тело непроизвольно перешло в сидячее положение. На миг разум юного шамана пронзила уютно-сладкая мысль о дополнительном часе изнеженной бытности в постели. Озарение было столь внезапным и сладостным, что Мстислав на несколько мгновение погрузился в предвкушающее самозабвение, но... – Почему он меня не вытащил?.. Сей вопрос ударил в его сознание, аке молния средь бела дня. Тут же вся невинность и расслабленность мыслей улетучилась, оставив наследника рода с тревожным непониманием. Поведение отца в корне расходилось с любым другим предшествующим днем начиная с четырёхлетия сына. Он никогда не вел себя таким образом. – ‘’Если ты выбираешь лень’’... Он серьезно? - прошептал Слава, непроизвольно сжимая руками одеяло. Сейчас же пред юношей предстало распутье. Соблазнительно нежная и мягкая, словно невинно-белая пушинка постель была противопоставлена суровой, аке наказание за грехи, тренировке под холодным ноябрьским ветром. И Мстислав колебался. – Как же ты достал, отец... – выдохнул он, разжимая кулаки. Одеяло было отброшено в сторону, а теплые, не тронутые осенней прохладой стопы юного Раскольникова коснулись пола. Маг распрямился и принялся готовить тело и дух к ледяному закаливанию себя отцом. Выбор был сделан. Молодой шаман избрал путь, преодолев невинный, но временами тяжелейший грех, присущий порой каждому живущему на бренной земле. Но о сих подробностях и тягостях Мстислав не поведал своим друзьям, ведь гордыня его была превыше дружеской открытости. Сказ шел лишь о трудностях общения и тренировки с отцом, что взаправду переменился после инцидента на станции метро. Пусть и по непрямому принуждению, но товарищи все же не без интереса выслушали своего грубоватого друга. – А твой отец и правда крут, - высказался Акира во время паузы в повествование Славы. – Ты чем вообще слушал?! – моментально разгневался уязвленный Раскольников, – он тупой старпер и крутого в нем – только техника. Из-за такого комментария черновласый весь оставшийся день дулся на своего безродного товарища. Но несмотря на сие обстоятельство они всецело отдавались учебе, забывая о противоборстве в моменты необходимости, делая большую честь своему воспитанию и умению единятся перед лицом трудностей. Юного Клима эдакая визуализация принципа ‘’единство и борьба противоположностей’’ по-хорошему ужасала и в тоже время искренне интересовала. Он во всем примыкал к друзьям и старался выкладываться, как и они. Становление шаманами для этих юношей было высшей целью, что единило их полярные во многом характеры и судьбы. Такими же разношерстными порой являлись объединения магов, что защищали бескрайние просторы нашей родины. Под руководством волхва-дворянина запросто могли служить несколько безродных, пусть формально они и имели равный статус внутри системы комиссариата обороны. Даже фундаментальная и основополагающая система уровней нередко не играла никакой роли в таких отрядах. – Вспышка на семь часов, ложись! - разрывая глотку крикнул молодой безродный шаман, прыгая к своему товарищу в небольшое земляное углубление. Но брат по оружие не обладал должной скоростью реакции и не успел пригнуться. Тут же колоссальных размеров волна света или плазмы озарила все вокруг. Выброс разнесся по округе, нанося серьезный урон всему встречающемуся. Небольшая улица возле парка, полная магазинов сотрясалась от бушующего проклятья первого уровня. Множество людей в панике разбегались, совершенно не понимая, что происходит. На изгнание выдвинулась группа из четырех шаманов под руководством князя Адриана Распутина. От неожиданного всплеска энергии, разделившего группу и ранившего немало людей, на несколько секунд повисла мнимая тишина со звоном в ушах присутствующих. – Леха, Леха, очнись! – кричал, сам не слыша громкости собственного голоса маг, почти успевший уронить товарища с собой в низину. Совсем юный, выпустившийся всего четыре месяца назад шаман Алексей Иванов имел слишком мало боевого опыта и реагировал через чур медленно для такого сражения. Его товарищ Егор, бывший всего на год старше него еще не знал, но оглушенный получил контузию и серьезный урон двигательно-моторным функциям организма. Поняв, что друг не придет в себя, но и выжить сможет, оставшийся на ногах крепче сжал в кулаке свою двуручную шашку с резной рукоятью. – Держись, братан! – прошипел он сквозь зубы, отпуская тело товарища, – мы его сделаем. С этими словами он подполз к краю углубления, открыв перед собой вид на поле брани. Виднелся виновник всего сражения – проклятый дух. Большое существо бело-серого цвета, имело жуткую сегментарную диспропорцию по всему телу, но в целом напоминало гуманоида. Своими перегруженными плотью лапами оно наносило нисходящие удары во все стороны, сопровождая его выбросами белой энергии, что оглушала и ломала все окружающее. Со спины к нему подходил третий безродный их отряда. – Ванька, молодец! – выдохнул Егор, скапливая энергию в ногах. Он чутко выжидал подходящей секунды, чтобы рвануть вперед. Лидера их взвода можно было и не искать, ведь дворянин оказался в эпицентре первого взрыва. – Никогда на вас нельзя положиться, господин Распутин... И в сей миг лежащий увидел, его товарищ махнул рукой. Сигнал получен. Сосредоточив в себе всю ненависть и скорбь по раненому Лехе, Егор рванул вперед. Молодой маг понесся на всей скорости, стараясь успеть до поворота чудища, которое так удачно повернулось спиной к нему. Шашка тут же переполнилась проклятой энергией. За мгновение оказавшись возле него, чуть не разбив кости в ногах от перенапряжения, юный маг подпрыгнул, занося оружие над собой. Вокруг лезвия появились мелкие завихрения зеленоватого воздуха, усложнявшие удержание смертоносного клинка, но имеющие неоспоримую силу в бою. В миг, когда тварь осознала, что над ее шеей нависла угроза и повернулась к противнику, скрытый до того Иван резко появился в поле ее зрения. Шашка в руках нападавшего с высокой скоростью направилась в сторону грудной клетки монстра. Все будто замедлилось в предвкушении победы, но тут... Клинок Ивана раскололся, только коснувшись тела проклятого духа, а Егор понял, что монстр на всей скорости поворачивается к нему, готовясь встретить рубящий в шею. В такой ситуации только и оставалось, что мысленно выругаться и смириться с неизбежным провалом плана. Усиление шашки врожденной техникой на долю секунды начало убывать, ведь дух шамана утратил веру в победу, но... – Не отступать! – разорвал оглушающую тишину окружения хриплый голос. Пусть все и происходило крайне стремительно и в течение буквально нескольких секунд, Егор успел осмыслить, что это был голос князя. Тут же подоспел и знакомый, будто луч надежды, дребезжащий звук. – Мы ведь шаманы! – продолжал кричать Распутин. В проклятье немедленно ударила поделенная на четко различимые круги волна проклятой энергии, что смогла надрубить кожу монстра, заставив того взвыть от боли. Егор не смел терять ни миллисекунды. Клинок вновь, но с куда большей силой помчался вперед, усиленный проклятой техникой юного шамана. Руки с огромным трудом удерживали все ускоряющееся оружие, но юноша не имел права на провал. Мгновение предвкушающей неизвестности и... Клинок рассек шею проклятья, тут же дополненный сильнейшим потоком зеленого ветра, пронесшим тело мага вперед. Этот самый порыв вьюги вдавил здоровенную тушу твари в асфальт. Немедленно все трое магов ринулись вперед, собираясь продолжать бой, ведь проклятые духи не погибают от обезглавливания, но... – Ядро было там, – с трудом выдохнул Егор, смотря на распадающуюся голову проклятья под ногами. Монстр был побежден и шаманы могли вздохнуть спокойно. – Молодец, салага! – все еще хрипло поздравил юношу Адриан. Благодаря не только мощи оружия, техник, но и огромной силе воли и духа, шаманы смогли одолеть превосходящего по силам противника. Сей случай является воистину экспоненциальным. Жертвуя своими жизнями, здоровьем и благополучием, маги по всей России не жалеют себя, уничтожая проклятых духов во имя мира и покоя простых людей. Защита своих немагических сограждан – высшая цель многих волхвов отчизны, ради которой они и преодолевают всевозможные трудности. Собственное глубинное ‘’я’’ и внутренних демонов, тягости долга, давление общества, неотвратимость перемен, человеческие пороки в себе, окружающих и в конце-концов физическое противостояние всей тьме, что таится на улицах страны – все это каждодневное сражение каждого, кто наделен особой силой и ролью. И лучшим олицетворением всего вышесказанного является один конкретный маг, что борется, казалось бы, со всем миром. И сейчас он в очередной раз перемещается по столице России, стремясь... – Вы превышаете свои полномочия, директор, – прервал мысленное повествование безмятежного сказателя Автоном Курчатов, – не следует применять свою технику на мне, Данакт Ермолаевич. С этими словами сильнейший маг пропал из мысленного взора директора Московского техникума, чей сказ был так бесцеремонно прерван. Поднявшись наконец на ноги, потревоженный рассказчик наконец потушил свою длинную трубку, что так медитативно раскуривал. – Он воистину неподражаем...