Тени Сеула. Что же я о тебе не знаю?

Воздух в палате был густым от запаха лекарств и невысказанных слов. Тэхен смотрел на Чонгука с бездонным доверием, которое одновременно согревало и пугало. Казалось, в его взгляде читалось что-то древнее, инстинктивное — признание силы, которая могла как уничтожить, так и защитить. - Они... они хотели тебя разозлить…, — прошептал омега, его пальцы судорожно сжали край простыни. — Но я не сказал. Ничего не сказал. Эти слова ударили Чонгука с новой силой. Его верность, купленная такой ценой, разожгла в груди тот самый багровый огонь. Он почувствовал, как края зрения снова поплыли в красноватой дымке. Контроль — он должен был держать контроль. - Молодец — его голос прозвучал неестественно глухо, будто сквозь стиснутые зубы. Он отвел взгляд, не в силах выдержать это обжигающее доверие. — Тебе больше не придется их бояться. Из-за его спины раздался спокойный голос Намджуна: - Ему нужен покой, Гук. И тебе тоже. Давай, я проведу тебя обратно. В коридоре, за тяжелой дверью палаты, Намджун выдохнул. - Видишь? Твоя связь с ним уже установилась. Она работает в обе стороны. Его спокойствие умиротворяет тебя, а твое присутствие защищает его. Но это палка о двух концах. Если его боль или страх станут слишком сильными... - Они станут моими — Чонгук закончил фразу вместо него, наконец поднимая взгляд. В его глазах снова горел знакомый карий цвет, но в их глубине таилась тень, которой не было раньше. — Что мне делать, Намджун? - Учиться — ответил тот просто. — Учиться слушать себя. Искать в памяти любые странности из детства, любые моменты, когда ты был сильнее, быстрее, чувствовал больше других. Энигма не просыпается за один день. Она всегда была в тебе, просто ждала своего часа. Он остановился и положил руку на плечо Чонгуку. - А сейчас час поздний, и ты истощен. Иди домой. Отдохни. Завтра мы начнем с анализа твоей ДНК. А пока... постарайся никого не пугать до смерти, ладно? Уголок губ Чонгука дрогнул в подобии улыбки. Она была усталой, но искренней. Пустая квартира встретила его гулким эхом. Тишина давила на уши после грохота больничных коридоров и гула собственных мыслей. Чонгук прошел в ванную и включил воду, смывая с рук остатки больничного антисептика и призрачное ощущение чужой крови. И тогда он увидел его. В зеркале отразилось его лицо — бледное, с запавшими глазами. Но не это привлекло его внимание. Над левым виском, там, где всегда были гладкие, темные волосы, пролегала тонкая, почти серебристая прядь. Она казалась чужеродной, будто кто-то вплел в него лучик лунного света. Он медленно протянул руку и дотронулся до нее. Пальцы ждали ощущения жжения, холода, чего-то необычного. Но прядь была просто... волосом. Теплым и живым. И тогда до него дошло. Это не было внезапным изменением. Он вспомнил. Вспомнил, в подростковом возрасте слышал шепот мыслей одноклассников, прежде чем они успевали открыть рот. Он всегда списывал это на интуицию, на совпадение. Он всегда чувствовал себя иным. Но думал, что проблема в нем. А оказалось... проблема была в том, чтобы оставаться тем, кем он притворялся. Чонгук выключил воду и пристально посмотрел на свое отражение. На эту одну, единственную серебристую прядь — печать его истинной сущности, медленно пробивающуюся наружу. - Так вот ты какой… — тихо прошептал он своему отражению. И впервые за этот бесконечный день в его душе воцарилась не ярость, не страх, а нечто новое — решительное, холодное и безжалостное. Это была не эмоция, а состояние. Как будто все внутренние бури улеглись, оставив после себя гладкую, черную поверхность обсидиана, готовая отразить любую угрозу. В мгновение ока поток мыслей был прерван точным, уверенным стуком в дверь. Три отрывистых удара. Ничуть не пугаясь и даже не удивляясь, Чонгук пошел и открыл ее. Он уже знал, кто пришел. Энигма внутри него, пробудившись, тонко чувствовал приближение сильных альф, особенно тех, кого он знал. – Юнги? Ты чего так поздно? – На пороге стоял альфа, слегка вымотанный, в его обычно бесстрастных глазах читалась усталость и затаенная злость. От него пахло пылью, холодным металлом и чужим страхом. – И тебе не хворать, – бросил Юнги, переступая порог. Он разулся одним ловким движением и прошел в гостиную, окидывая взглядом стерильный порядок, который Чонгук всегда поддерживал. Теперь этот порядок казался хрупким фасадом. – Давай, рассказывай, что у тебя? Я чувствую исходящую от тебя... перемену. Чонгук молча последовал за ним. Он не стал отрицать. С Юнги это было бесполезно. – После захвата, я отвез Тэхёна в больницу, и там узнал кое-что новенькое... – начал Чон, опускаясь на диван и внимательно изучая лицо Юнги. Его взгляд на секунду задержался на той самой серебристой пряди. Он ее заметил. И понял. – Да, Намджун мне уже сообщил, – голос Юнги был ровным, без единой нотки паники. – Ты знаешь, что будем делать дальше? На главного мы еще не вышли, а время идет. Тэхен... он не выдержит еще одной такой ночи. – На главного мы выйдем, – Юнги откинулся на спинку дивана, и его усталость на мгновение сменилась хищной, волчьей ухмылкой. В его глазах вспыхнул тот самый холодный огонь, который видели лишь те, кого он уже мысленно приговорил. – Пока ты тут открывал в себе новые… таланты, я не терял времени даром. Он медленно вытащил из кармана смятый конверт, положил его на стол. Из-под бумаги выскользнула и легла рядом фотография – нечёткий кадр, сделанный с большой дистанции, на котором был запечатлен мужчина в военной форме у входа в здание. – У Сон Кана был один трусливый подручный. Очень, знаешь ли, болтливый, когда его пальцы по одному выворачиваешь в обратную сторону, – голос Юнги стал тише, но от этого каждое слово обретало зловещую тяжесть. – Он подтвердил кое-что. Тот, кто стоит за всей этой херью, кто дергает за ниточки из тени… никто иной как Генерал Ким. Тишина в гостиной не просто наступила – она рухнула, густая и давящая, как свинец. Воздух застыл, наполнившись новым, смертельно опасным смыслом. Генерал Ким. Не просто генерал, а фигура с колоссальными ресурсами и властью, человек-призрак, чьё имя произносили шёпотом. Сейчас же он был плачевном положении… Чонгук медленно поднял голову. Его карие глаза были обманчиво спокойны, но в их глубине, за этой новой, ледяной гладью, бушевала тьма, готовая поглотить всё на своём пути. Уголки его губ дрогнули, но это не была улыбка. Скорее, оскал. – О как… – тихо, почти выдохом, прошипел он. И в этих двух словах слышался не вопрос, а окончательный, бесповоротный приговор. – Тогда мы пойдём к нему в гости первыми. Ты же знаешь, где он? – Зна-а-а-ю, – растянул Юнги, наслаждаясь моментом. Его пальцы барабанили по коленке, выбивая нервную, боевую дробь. – И я тебе больше скажу… Я уже собрал людей на выезд. Ждут только нашего сигнала. Машины наготове, оружие проверено. Ждут начала. – Отлично, – Чонгук поднялся с кресла. Его тень, отброшенная на стену, казалась больше и монструознее его самого. – Накроем. С самого верха. Он больше не был жертвой обстоятельств или заложником собственной ярости. Пробудившийся внутри хищник обнажил клыки и был готов к охоте. Игра только начиналась, но Чонгук уже менял её правила. Теперь главной добычей становился сам охотник.