Тени Сеула. Что же я о тебе не знаю?

Воздух в приемном отделении скорой был густым от запаха антисептика и тревоги. Едва Чонгук, с лицом, застывшим в маске ледяной ярости, переступил порог с бесчувственной ношей на руках, к нему тут же, будто почувствовав бушующую вокруг него бурю, подкатили каталку. Медперсонал, опытным взглядом оценив ситуацию — разъяренный альфа, прижимающий к груди хрупкого, безвольного омегу, — не стал тратить время на лишние вопросы. Возникло молчаливое понимание: вопросы могут подождать, жизнь — нет. В считанные секунды омегу переложили на каталку и стремительно увезли вглубь отделения, на осмотр. Чонгук не смотрел им вслед. Его миссия на этом не закончилась. Он развернулся и, не теряя ни секунды, большими размашистыми шагами пошел по коридору, за ним, едва поспевая, бежал зам заведующего и что-то бормотал. Казалось, воздух расступался перед ним, такой была сила его гнева. Они остановились у двери кабинета. На мгновение в Чонгуке вспыхнул призрак этикета — он коротко постучал костяшками пальцев. ТУК-ТУК. Но дребезжащий звук потонул в оглушительном грохоте, когда дверь с силой влетела в стену, отскочила и затрепетала на дверных петлях. Намджун, погруженный в изучение данных на мониторе, вздрогнул и резко поднял голову. На пороге, в обрамлении искривленного дверного косяка, стоял Чонгук. И старший альфа почувствовал, как по спине пробежал холодок. - Всё в порядке? — спросил Намджун, переводя взгляд с дрожащей двери на вошедшего. Чонгук и правда был сам не свой. Он дышал тяжело и прерывисто, будто только что пробежал марафон. Но самое пугающее были его глаза. Взгляд был диким, неукротимым. А сами глаза… один пылал ядовито-алым, словно раскаленный уголь, а второй оставался его привычным, глубоким карим. Эта демоническая гетерохромия делало его лицо искаженным и чужим. - Он… он выбивал из него информацию… — слова Чонгука больше походили на низкий рык, идущий из самой глубины груди. Его пальцы сжались в кулаки, белые от напряжения. - Из этого маленького омеги!!! - Он? — уточнил Намджун, медленно и осторожно поднимаясь из-за стола и приближаясь к другу, как к дикому зверю. Его аналитический ум врача уже фиксировал аномалию: гетерохромия, вызванная не болезнью, а яростью? Он такого не видел никогда. - Кто-кто: Сон Кан, будь он проклят! — Чонгук выдохнул это имя с такой ненавистью, что, казалось, воздух зашипел. Следом ярость словно пошла на спад, отхлынула, оставив после себя смятение. - Что ты там высматриваешь? — уже более сбитым тоном спросил он, и по мере того, как он говорил, алый отблеск в его глазу начал меркнуть, отступать. - Да, как бы тебе помягче это сказать… — Намджун, не сводя с него внимательного взгляда, протянул руку и взял со стола небольшое зеркало. Медленно, как бы давая тому время подготовиться, он направил зеркальную поверхность на Чонгука. - Да что я там не видел… — начал было Чонгук, но фраза замерла на полуслове. Его взгляд упал на отражение, и он застыл. - Ох ебать… — прошептал он, вглядываясь в свое искаженное лицо. Алый цвет уже почти ушел, но он успел его заметить. Тот глаз был не просто красным от лопнувших сосудов. Нет. Он был кроваво-красным целиком. И этот контраст с обычным карим глазом был пугающе сверхъестественным. - Намджун… — голос Чонгука дрогнул, когда он оторвался от зеркала и посмотрел на друга. - Надеюсь, это просто капилляры…? - Капилляры так не лопаются, Гук, — мягко, но твердо возразил Намджун, отставляя зеркало. — К тому же, он уже вернулся в норму. Это что-то другое. Слушай, а у тебя в роду… никто не был энигмой? - Кем? — Чонгук смотрел на него с полным непониманием, в его глазах читалось лишь смятение. - Я знаю только родственников по отцовской линии. О других… мало что известно. Говорят, многие погибли. - Энигма, — начал Намджун, подбирая слова, — если говорить просто, это высшая форма существования. Не просто альфа или омега. Нечто большее. У них… особенная биология. Телепатия, нечеловеческая сила, обостренные чувства. А некоторые, самые редкие, могут годами скрывать свою природу, маскируясь, пока их истинная сущность, их звериное обличье, не прорвется наружу. - Голос Намджуна был сдержан, но по легкому блеску в его глазах было ясно — он находится на грани научного открытия, которое видит впервые в жизни. - То есть, ты хочешь сказать, что я… это вот это… как его…? — Чонгук не решался произнести слово вслух. - Да, — подтвердил Намджун. — Но, скорее всего, твоя форма не завершена. Случился скачок. Спровоцировали его стресс, ярость, необходимость защитить… Это заставило твою истинную сущность проявиться. Врач вновь принялся за осмотр, но теперь его движения были наполнены новым смыслом. Он был не просто другом, помогающим брату товарища. Он был исследователем, стоящим на пороге величайшей тайны. Взяв образец крови, проведя ряд тестов, Намджун действовал с дотошной тщательностью. Со стороны это могло показаться навязчивостью, но он знал — каждое его действие, каждый анализ мог стать тем самым ключом, который перевернет все представления об их мире с ног на голову. Пока это были лишь гипотезы, трепетавшие в лабораторных пробирках, но потенциал их был оглушителен. И когда последний тест был завершен, Чонгук, бледный и измотанный, снова посмотрел на Намджуна, и в его взгляде читался один-единственный, повисший в тишине кабинета вопрос: - И что теперь? Тишина в кабинете повисла густая и звенящая, будто наполненная невысказанными мыслями. Вопрос Чонгука — «И что теперь?» — казалось, отозвался эхом в каждом уголке комнаты, приглушенный лишь ровным гудением медицинской аппаратуры. Намджун медленно снял стерильные перчатки, щелчком отправив их в урну. Его движения были обдуманными, почти ритуальными, словно он давал себе время сформулировать ответ, который не сведет с ума его друга. - Теперь, — Намджун тяжело вздохнул, упираясь ладонями в край стола, — нам нужно понять, что спровоцировало этот выброс. И главное — научиться его контролировать. Он посмотрел на Чонгука прямо, его взгляд был серьезным и не допускающим легкомыслия. - То, что произошло с тобой Гук, это была не просто ярость. Это был инстинкт. Древний, как мир, инстинкт энигмы — защищать того, кого он считает своим. Чонгук сглотнул, его пальцы непроизвольно сжались. Образ маленького омеги, беспомощного и напуганного, снова всплыл перед глазами, и в груди что-то горячее и опасное снова шевельнулось. - Не надо, — резко, но без упрека сказал Намджун, уловив малейшее изменение в его позе. — Пока что твои эмоции — это ключ к твоей сущности. Ты должен научиться запирать эту дверь и открывать ее только тогда, когда захочешь ты, а не твой гнев. Иначе... – Он не стал договаривать, но смысл был ясен: иначе следующей может стать дверь не в кабинет, а в ту часть его самого, из которой нет возврата. - Анализы я отправлю в закрытую лабораторию, — продолжил Намджун, отходя к компьютеру. — То, что у тебя в жилах, Гук... это не просто кровь. Это история. И, возможно, ключ к тому, почему часть твоей семьи была вынуждена скрываться. Энигмы — не просто легенда. Они — цель для тех, кто хочет эту силу заполучить. Внезапно дверь кабинета, та самая, что едва держалась на петлях, снова скрипнула. Медбрат-омега, робко выглянувший в проем, сообщил: - Омега пришел в себя. Он в панике, но физически стабилен. Просит... альфу, что его принес. Взгляд Чонгука снова вспыхнул, на сей раз не яростью, а тревогой и странной, животной потребностью убедиться, что с омегой все в порядке. Он шагнул к двери, но Намджун мягко, но настойчиво положил ему руку на плечо. - Помни, о чем я говорил, — тихо напомнил он. — Контроль. Ты сейчас — как спичка в пороховом погребе. Его паника может стать твоей паникой. Его страх — твоим гневом. Дыши.Чонгук кивнул, сделав глубокий, немного дрожащий вдох. Он заставил свои плечи расслабиться, сжатые кулаки разжал. Когда он вышел в коридор и направился к палате, его шаги были уже не такими размашистыми и грозными. Они были осторожными, полными новой, непонятной ему самому ответственности. Омега лежал на койке, закутавшись в тонкую больничную простыню, казавшуюся ему единственной защитой. Его глаза, огромные от страха, устремились на вошедшего альфу. И тут произошло нечто странное. Взгляд омеги скользнул по лицу Чонгука, задержался на его глазах, в которых еще тлели отголоски багрового огня, и... он не отпрянул. Напротив, его собственный страх словно пошел на убыль, сменившись смутным, инстинктивным признанием. - Ты... — прошептал омега, и его голос был тихим, как шелест листвы. - Ты пришел. Чонгук замер на пороге, чувствуя, как в груди что-то отзывается на этот тихий голос. Он медленно подошел и присел на корточки рядом с койкой, чтобы быть на одном уровне с ним, не доминируя, а защищая. - Да, — его собственный голос прозвучал неожиданно хрипло. — Я здесь. И в этот момент, глядя в широкие, полные доверия глаза омеги, Чонгук с ужасом и странным волнением осознал, что Намджун был прав. Это было не просто желание защитить. Это было что-то глубже, древнее и неумолимое. Его сущность, тот самый энигма, уже выбрал себе точку опоры в этом хрупком мире. И теперь ему предстояло научиться нести это бремя, чтобы однажды не раздавить того, кого он, сам того не ведая, уже поклялся оберегать.