Цена истины

Джулия открыла глаза, и нашла себя посреди старой улочки, где стояли потрёпанные, видавшие виды маленькие здания. Их стены были обшарпаны, и сами одноэтажные дома скорее напоминали живых зомби, молящих, чтобы кто-то или что-то закончило их многолетние мучения. Небо застыло в вечном красно-фиолетовом сиянии, а солнце скрывалось за горизонтом, лишь показывая свои алые лучи, словно стесняясь выходить. Джулия сразу узнала это место. Её дом, где она провела своё детство. На качелях рядом с девушкой качалась девочка лет десяти, с волосами, собранными в два хвостика. Носила она фиолетовую футболку и светлые шорты. Смех её отдавал эхом в головке брюнетки: – Джулия! Пошли кататься! – звонкий голос девочки воскликнул в голове девушки. Такой заливистый, такой полный жизни, и в то же время её лишённый. Джулия сразу узнала эту девочку. Это была Нина, а точнее её призрак. Прозрачное маленькое тельце качалось из стороны в сторону, издавая детские междометия по типу «Ву-ху!», и «Йей!», отчего сердце Джулии сжалось еще сильнее. Она уже не в первый раз видит этот сон, но от каждого раза ей становилось не менее больно. Брюнетка медленно прошла к качелям, и села на соседнюю, просто уставившись в землю. – Прости меня, Нина. – дрожащим голосом сказала Джулия. Каждый раз, когда девушка видится со своей подругой, пусть и эфемерной её версией, она всегда извинялась перед ней. – Мама вчера купила мне черничное пирожное! Оно было такое вкусное! – ответила призрак девочки. Брюнетка уже давно не удивляется особенности общения с подругой. Ведь неудивительно. Это был не живой человек, не душа, и даже не фантом, а просто образ, а точнее то, какой Джулия помнила Нину в детстве. Соответственно общаться Нина умела только теми фразами, с которыми Джулия ассоциировала воспоминания о девочке. Впрочем, Джулия всё равно тешила себя мыслями, что Нина понимала её, и выражала свои мысли в том числе, пусть и таким необычным способом. Брюнетка обхватила тыльной стороной локтя цепной трос, на которой держалась качель, и прижалась подбородком к нему. – Я была такой дурой, знаешь. Думала, что ты пропала, или, может быть, тебя зарубил тот маньяк. Ну, ты помнишь, да? О котором мы шептались, пока твоя мама была занята разговорами по телефону, или на кухне. – Ага! – неожиданно вменяемый ответ поселил в душе Джулии проблеск надежды. – У меня тоже батарейка в кукле ломалась. Но эта надежда быстро приземлила девушку обратно в реальность. – А теперь, я получила ответы на все вопросы. Не угадаешь, от кого. От демона, блин. Знаю-знаю, тихая стеснительная Джулия никогда бы не призвала какого-то сатану, насколько бы ей не хотелось. Но, отчаяние иногда берёт своё, и в какой-то момент даже безобидным людям приходится становиться монстрами. – она обречённо, глубоко вздохнула. – Знаешь, Нина? Когда я подглядывала за Барб, Линдси, слушала их тупые смешки, видела, с каким детским восторгом они проводят ритуал, я невольно подумала… будь ты жива, мы бы также занимались такими тупыми занятиями? Призывали бы демона ради заклинания приворота, обсуждали бы мальчиков, колледж. Жили бы в одной комнате, были бы не разлей вода. – С каждым предложением Джулии было тяжело говорить, чтобы не расплакаться. Её голос дрожал. – Мне тебя очень не хватает, Нина. Я очень часто ловлю себя на мысли о том, что хочу отправиться в прошлое, забить на домашку в тот день, пойти гулять с тобой, и будь с нами, что будет. Если Энди зассал бы убивать нас обеих, то ты и я были бы вместе. Живы. А если бы нет… то мы бы были вместе. Мертвы. Нина по началу ничего не отвечала, и лишь скрип старой качели выдавал хоть какое-то движение. – Хочешь одолжить мои мелки? – всё также беззаботно ответила Нина, словно не понимая, о чём говорит Джулия. Возможно, так оно и было, но девушка верила… она всё слышит. Брюнетка вытерла подступающие слёзы, и решила приободрить себя праведным гневом. – Но ничего. Скоро всё закончится, Нина. – Джулия шмыгнула носом, и по её милому бледному личику прошёлся мрак. – Я всё знаю. Сущность поведала мне. О твоём настоящем убийце. Я им не прошу, Нина. – тон девушки обрёл неожиданную твёрдость, очень редкую для неё самой. – Я не прощу Эшли манипуляции, а Эндрю… Эндрю заплатит за ложь, и за убийства. Я должна очистить мир от этой грязи, Нина, что бы то не стоило. С этими словами Джулия резко остановила качель, на которой каталась Нина, взяв трос рукой, но Нина всё равно продолжала качаться на воздухе, пока, наконец, медленно не остановилась сама, и не слезла на землю, словно бы слезала с самих качелей. Джулия встала на одно колено, чтобы её лицо было на уровне лица Нины. Призрак девочки повернулся к брюнетке, но её взгляд был устремлён не на неё саму, а куда-то вдаль, словно бы она даже не видела её подругу, которая исповедовалась перед ней. А на её лице всё ещё застыла эта гримаса жуткой, но душераздирающей в своей невинности детской улыбки, той, которую Джулия запомнила за день до смерти Нины. – Обещаю тебе, Нина, что я найду их. – сказала Джулия, держа девочку за плечи, хотя её руки даже не чувствовали тела. Только пустой, холодный и могильный воздух. – И как только я это сделаю, ты, наконец-то, будешь свободной. Ты выйдешь из той коробки. Затем, Джулия обхватила тело Нины, и прижала её к себе, чувствуя, как горечь слёз обжигал её глаза, а затем стекали кипятком по её щеке. Она не чувствовала тела, тепла своей лучшей подруги, она больше обнимала себя, нежели маленькую девочку. И в ответ на проявленную ласку, призрак Нины ответил звонким задорным голосом: – Ой, моя любимая серия начинается!