Я заберу тебя в ад, моя любовь.

На этот раз Дэвид... Ах, нет. Теперь наш герой спал, безмятежно пуская слюни на раскрытую страницу книги. Он снова забыл закрыть магазин. Думаю, умрёт он не очень удачно. Улица за окнами молчала, окутанная лёгким предрассветным туманом, что стелился по брусчатке. Солнце только-только начинало робко подсвечивать край неба, но ночь упрямо не собиралась уходить с поста, цепляясь за каждый тёмный угол. Марлевые занавески мягко колыхались от сквозняка, и прохладный ветер долетал до Дэвида, ласково гладя его растрёпанные тёмно-каштановые кудри, щекоча щёки и шею, заставляя кожу покрываться лёгкими мурашками. Дэвид поморщился во сне, не открывая глаз, и улёгся поудобнее, подложив под щёку сложенные руки. Видно, снилось ему что-то хорошее – на губах застыла едва заметная, расслабленная улыбка. Дверь в магазинчик тихо отворилась. Колокольчики над ней молчали - ни единого звона, словно им пригрозили или же они сами испугались потревожить ночную тишину. Раздались лёгкие, почти неслышные шаги. Тёмный силуэт в длинном пальто бесшумно скользнул к прилавку и остановился, глядя сверху на спящего Дэвида. Серые глаза изучали его беззащитную фигуру: голову, покоящуюся на руках, чуть приоткрытый рот, прядь волос, упавшую на лоб. Артур смотрел и не мог решить, чего ему хочется больше – потрогать или сожрать. Возможно, и того, и другого, в любой последовательности. Спина Дэвида мерно вздымалась, и ткань рубашки тихонько шуршала при каждом вдохе. Будить его не хотелось. Дэвид в этот момент напоминал Артуру пушистого щеночка... щеночка-переростка, который даже во сне умудрялся занимать всё пространство вокруг себя. Он не выдержал. Легонько коснувшись ладонью затылка Дэвида, Артур почти ласково потрепал молодого человека по волосам. Его пальцы запутались в мягких, слегка спутанных кудрях, пропуская пряди сквозь себя. Ладонь медленно скользнула от затылка к шее, от шеи к макушке, и Артур склонился к самому уху Дэвида. Его дыхание, от которого слегка веяло могильным холодом, коснулось кожи. — Мистер Маккензи... — прошептал он. В его интонации слышался лёгкий, певучий ливерпульский акцент – мягкий, почти мелодичный, от которого слова звучали уютно и чуточку насмешливо одновременно. — Про-сы-пай-тесь... Дэвид попытался увернуться от назойливого шёпота, пряча лицо в локте. Но Артур не отступал. — Дэвид... продай мне книгу... Его ладонь снова прошлась по голове, спустилась на крепкие плечи, с плеч скользнула на спину, погладила вдоль позвоночника и вернулась обратно на плечо. Дэвид завозился, нехотя поднимая голову и распахивая затуманенные сном глаза. Он моргнул. Раз – перед ним возникло бледное лицо с острыми скулами, светлыми глазами и тёмными волосами. Ещё один, и он понял, что это не сон. Изрядно помятый, с отпечатком книжного переплёта на щеке, Дэвид тупо уставился в серые глаза напротив. В его голове всё ещё плавал туман, а потому он пялился на незнакомца, глупо улыбаясь. Только через несколько мгновений в его сознании что-то щёлкнуло: на улице ночь, магазин закрыт, и человека перед ним здесь точно быть не должно. Дэвид вскочил из-за стола так резко, что стул с грохотом отлетел назад. Какая-то кружка рухнула на паркет, разбрызгивая остатки засохшего чая. За ней спикировали несколько бумажек и баночка с тушью, оставляя чёрную лужу на полу. Но Дэвид не обратил на это никакого внимания. Его взгляд был прикован к фигуре прекрасного, но совершенно неуместного в его магазине мужчины, который улыбался, глядя в ответ с явным удовольствием. Дэвид замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он не знал, что делать. Звать на помощь? Бежать? Молиться? Схватить тяжёлый фолиант и запустить им в голову незваному гостю? Артур первым нарушил молчание. Его голос звучал мягко, словно старающийся успокоить Дэвида. — Мне жаль, что я заявился к вам в такой поздний час. — Он виновато улыбнулся, упираясь ладонями в поверхность стола. — Но у вас было открыто, потому я решил, что вы ещё не спите. Дэвид глупо моргнул, открыл рот, чтобы что-то сказать, но парень снова перебил его, и в его голосе послышалась лёгкая, почти битловская насмешка: — Как я мог забыть, — он тихо хихикнул, —Я же так и не представился вам... Артур принялся обходить стол, и Дэвид инстинктивно начал отступать, пока его спина не упёрлась в холодную стену, а Артур не оказался прямо перед ним – слишком близко, почти вплотную. — Меня зовут Артур Элеанор Хьюз. — Он улыбнулся, обнажая белые, словно из керамики, зубы. Дэвид чувствовал тепло, исходящее от Артура, легкий аромат пепла вперемешку с тленом, и ощущал холодное дыхание кожей. — Дэвид, я вас пугаю?.. Зря. — Улыбка сползла с лица Артура. Он мягко положил холодную ладонь на щёку Дэвида, легонько поглаживая большим пальцем скулу. Его голос стал тише, почти интимным, и в нём слышалась чуть хрипловатая теплота. — У нас одна судьба, Дэвид. Не стоит бояться того, кто близок тебе по сущности, как никто другой. От его прикосновения по коже Дэвида пробежала дрожь. Он попытался сосредоточиться, но голова всё ещё была сонной, а близость этого странного человека мешала мыслить ясно. К тому же этот голос... он звучал так знакомо, хотя Дэвид был уверен, что слышит его впервые. — Откуда ты знаешь моё имя? — спросил Дэвид. Голос слегка хрипел после сна. И правда, откуда? На бейдже не значилось ничего более: «Д.А.Маккензи». «Может, догадался?..» — мелькнула мысль. — «Нет, не мог. Слишком много имён на эту букву...» — Откуда я знаю? — Артур чуть склонил голову набок, рассматривая лицо Дэвида. Его пальцы медленно обводили родинки на лбу, на щеке, на подбородке – и он с любопытством отметил, что они образуют правильный треугольник. Забавно. Он снова мягко улыбнулся, но в его светлых глазах заплясали чертята. И когда он заговорил, его голос прозвучал почти ласково, отчего слова стали ещё страшнее: — Я видел ваше надгробие, — произнёс он почти шёпотом. Дэвид замер, и время вокруг него словно остановилось. Воздух в магазине стал тягучим, как патока. Колокола где-то за окнами снова ударили – четверть пятого утра. Артур поморщился, но не отвёл взгляда. Он продолжал смотреть на Дэвида своими странными, светлыми глазами, и в них читалось то, что Дэвид боялся распознать: знание. Абсолютное, пугающее знание о том, что Дэвид ещё не знал о себе сам. — Ч-что?.. — еле промямлил Дэвид. Он пытался отвести взгляд, но не мог – светлые глаза Артура держали его, словно пригвождённого к месту. — Ох, мой милый, я и впрямь напугал вас! — Артур рассмеялся – легко, почти беззаботно, обнажая белоснежные остренькие клычки, которые блеснули в тусклом свете лампы. — Но не стоит бояться. Смерть – это не так уж страшно. Она обнимает тебя своими холодными руками, закрывает глаза и уносит. Уносит в ад. Он говорил это так ласково, что слова звучали почти колыбельной. Его ладони всё так же лежали на щеках Дэвида – теперь уже обе. Дэвид смотрел на него с лёгким недоумением, смешанным со страхом. Он не мог понять: этот человек говорит серьёзно или просто играет с ним, как кошка с мышью. Артур заметил его растерянность и тихо хихикнул – по-мальчишески, почти невинно. — Рая не существует для обычного человека, мой дорогой друг. — Его голос стал тише, интимнее. — Рай – это лишь способ держать человека в узде. Красивая сказка, чтобы вы не бунтовали, чтобы послушно шли на заклание. Но я-то знаю правду. Он поднялся на цыпочки, чтобы оказаться ближе к лицу Дэвида. Теперь их носы почти соприкасались, и Дэвид чувствовал его дыхание. Артур смотрел прямо в глаза Маккензи, словно пытаясь одними глазами рассказать о его судьбе. — Не бойтесь смерти, мой милый Дэвид, — прошептал он, и его голос обволакивал, словно мягчайший шёлк. — Не бойтесь меня. Не бойтесь Ада. Он говорил это так близко, что Дэвид чувствовал каждое слово кожей. Он снова попытался отступить, но спина уже была прижата к стене, и бежать было некуда. Сердце колотилось где-то в горле, но странное дело – страх постепенно отступал, уступая место чему-то другому. Тёплому. Тревожному. Почти томительному. Артур чуть отстранился, но всего на мгновение. Его пальцы скользнули по щеке Дэвида, задержались на подбородке, удерживая его лицо так, чтобы видеть глаза. — Я приду сюда ещё три раза, мой дорогой, — произнёс он, и в его голосе больше не было игры. Только холодная, спокойная уверенность. — На третий раз… Мне придется вас убить. Слова повисли в воздухе. Дэвид смотрел в серые глаза напротив и не мог понять, шутит Артур или говорит чистую правду. В его взгляде не было злобы – лишь странная, почти нежная обречённость. А затем Артур сделал то, чего Дэвид совсем не ожидал. Он снова поднялся на цыпочки, сокращая расстояние между ними, и легко, почти невесомо коснулся губами его губ. Это был короткий поцелуй – мягкий, прохладный, с едва уловимым привкусом чего-то сладкого. Он длился не больше секунды, но Дэвиду показалось, что время остановилось. — На память, — прошептал Артур, и в его голосе послышалась лёгкая, почти печальная нотка. Артур сделал шаг назад, разворачиваясь к двери, и на пороге обернулся. — Сладких снов, мистер Маккензи. — Его голос снова стал мягким, почти ласковым. — Я ещё зайду. У нас так много тем для разговора. Колокольчик над дверью тихо звякнул – на этот раз совсем обыденно, без всякой магии, и Артур Хьюз исчез в предрассветном тумане. Дэвид остался стоять у стены, прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. Другой рукой он машинально коснулся губ, всё ещё чувствуя этот странный, прохладный поцелуй. Он смотрел на закрывшуюся дверь и не мог выбросить из головы этих слов: «На третий раз мне придётся вас убить». Но почему-то он не чувствовал страха. Только странное, щекочущее любопытство. А в голове прокатилось тихое, почти неслышное: «Когда ты вернёшься?».