Новый Прайм.

Прошло несколько часов. Ночь над пустыней Невады медленно уступала место холодному предрассветному туману. На базе «Омега» после тяжелых откровений Сэма Уитвики поутихли споры. Джек и Раф, совершенно вымотанные эмоционально, уснули прямо на диване в гостевой зоне. Оптимус Прайм ушел в свой отсек для глубокого офлайн-анализа, а Рэтчет тихо шуршал датчиками у главного терминала.Сэм не спал. После двух недель в застенках «Могильного ветра» он вообще забыл, что такое нормальный сон. Мужчина расположился в дальнем, полутемном углу ремонтного ангара. Его черный кастомный мотоцикл стоял на гидравлическом подъемнике. Сэм, сняв тактический жилет и оставшись в простой серой майке, методично перебирал детали форсированного двигателя, пытаясь занять руки работой.Вдруг тишину базы разорвал пронзительный визг автомобильных шин. В главный ангар, поднимая тучу пыли, влетел мощный зеленый внедорожник — Балкхед. Не успел он полностью остановиться, как его пассажирская дверь распахнулась, и на бетонную платформу выскочила невысокая девушка.Это была Мико Накадаи. На ней была яркая одежда, на руках звенели браслеты, а в глазах горел безумный, фанатичный восторг. В руках она намертво сжимала мобильный телефон, вовсю снимая окружение.— О-о-о мой бог! Балкхед, это было просто чумовое ралли! — закричала она на всю базу, прыгая от радости. — Ты видел, как мы подрезали тот грузовик?! А это что, ваша база?! Офигеть! Джек, Раф, вы тоже здесь?! Почему у вас такие кислые лица, это же круто! Нас катают гигантские роботы-инопланетяне! Дайте я это сфоткаю! Рэтчет, помаши в камеру!Ее звонкий, беззаботный голос эхом ударил по бетонным сводам. Рэтчет раздраженно заворчал:— Балкхед! Ты притащил еще одну?!Из полумрака ремонтного отсека медленно вышел Сэм. В руке он держал гаечный ключ, его серая майка обнажала шрамы на плечах, а взгляд был уставшим и хмурым. Он молча подошел к платформе, остановившись в паре шагов от прыгающей Мико. Он не стал вырывать телефон или кричать. Он просто встал прямо перед ней, перекрывая своей фигурой обзор для камеры.Мико, почувствовав, что ей закрыли кадр, резко опустила мобильник:— Эй, а ты еще кто такой? Очередной секретный агент? Ну-ка, отойди левее, ты мне весь ракурс портишь!Сэм глубоко, тяжело вздохнул. Из его горла вырвался тот самый жуткий, сиплый металлический хрип — сорванный голос человека, который слишком долго кричал от пыток. Он посмотрел на нее сверху вниз — серьезно, грустно и с каким-то отеческим упреком.— Послушай меня, девочка, — тихо, но весомо заговорил Сэм, и его хриплый голос мгновенно заставил Мико притихнуть. — Спрячь этот телефон. Прямо сейчас. Это не игра. И это не парк аттракционов.Мико удивленно моргнула, насупилась и скрестила руки на груди, пытаясь вернуть прежний бунтарский тон:— Ой, да ладно тебе! Еще один ворчун. Балкхед меня защитит, правда, Балк? Чего ты такой хмурый? Это же роботы! Настоящие инопланетяне! Это же так круто!Сэм не разозлился. Он лишь горько покачал wrinkly головой, оперевшись рукой на металлические перила платформы. Его манера речи была серьезной, уставшей, как в Чикаго, когда он пытался объяснить глупым чиновникам, что планета в опасности.— «Круто»? — Сэм тихо переспросил, и в его глазах отразилась вековая усталость. — Знаешь, я когда-то тоже думал, что это круто. Когда мне было семнадцать, я радовался, что у меня появилась говорящая желтая машина. Мне казалось, что я попал в невероятное приключение. А потом… потом началась война. Настоящая.Он слегка повернулся, так что свет от терминала упал на его шею и ключицу, отчетливо выделив бугристые шрамы от электрошокеров и ожогов. Мико невольно сделала полшага назад, завороженно и испуганно уставившись на его израненное тело.— Сейчас тебе весело, Мико, — спокойно, без злости, но с леденящей душу искренностью продолжал Сэм. — Тебе кажется, что это веселое ралли по пустыне. Но эта вселенная устроена жестко. Те твари, десептиконы, которые охотятся за ними снаружи — они не будут брать тебя в плен ради выкупа. Они не посмотрят на то, сколько тебе лет. Для них мы все — просто букашки под ногами. И если ты не начнешь думать головой, все это закончится очень, очень печально.Сэм сделал паузу, давая своим словам осесть в ее голове. Джек и Раф, проснувшиеся от шума, молча слушали его из угла.потерял на этой войне всё, — Сэм впервые посмотрел на нее с глубокой, затаенной человеческой грустью. — Я потерял родителей. Я потерял любимую девушку. Меня две недели ломали в застенках просто за то, что я знал Оптимуса. Сейчас тебе весело, но если ты продолжишь лезть под пули ради адреналина и фоток, в один день тебе станет очень, очень больно. И поверь мне, эта боль останется с тобой на всю жизнь. Тебе стоит хорошенько подумать, готова ли ты к такой цене.Мико стояла, опустив голову. Ее телефон так и остался зажатым в руке, но она больше не пыталась ничего снимать. Весь ее напускной бунтарский дух куда-то испарился. Она впервые в жизни встретила взрослого, который не кричал на нее, не читал скучные нотации, а говорил с ней как с равной, делясь своей личной, кровоточащей раной. Этот хриплый, израненный 30-летний мужчина, знающий цену каждой потери, вдруг показался ей невероятно глубоким. На фоне сверстников он выглядел настоящей скалой.Сэм еще раз посмотрел на нее, мягко похлопал Балкхеда по огромной бронированной ноге и тихо добавил:— Присматривай за ней, большой парень. Она еще не понимает, куда попала.Мужчина развернулся и неторопливо пошел обратно в ремонтный отсек к своему мотоциклу.Мико проводила его взглядом. Ее сердце бешено стучало в груди, но это был не страх перед агрессией. Это было совершенно новое, странное чувство. На смену детской беззаботности пришло глубокое, осознанное уважение к этому человеку. Мико посмотрела на свои руки, потом на уходящего Сэма, и где-то подсознательно в ней зародилось робкое, но сильное желание — доказать ему, что она не просто глупая девчонка. Ей захотелось стать для этого выжженного дотла, одинокого ветерана кем-то, кто сможет вернуть ему веру в людей. Согреть его эту ледяную пустыню в душе.