Новый Прайм.

Встроенные комлинки базы «Омега» все еще продолжали фонить мелкой, шипящей рябью. На огромной центральной платформе повисла тяжелая, почти осязаемая тишина, которую нарушал лишь размеренный, мерный гул главного суперкомпьютера Рэтчета. Зеленый массивный Балкхед стоял, тяжело опустив свои огромные манипуляторы-молоты, и растерянно переводил взгляд с Арси на неторопливо опускающиеся бронированные ворота бункера.Джек и Раф стояли в самом углу, буквально вжавшись спинами в холодный бетон у дренажной трубы. Мальчишки дышали через раз. Все, что они сегодня узнали — от существования живых тридцатифутовых инопланетных машин до безумного прыжка черного байка через трамплин эвакуатора — казалось им сценами из какого-то фантастического, пугающего фильма.Оптимус Прайм, величественно возвышающийся посреди оперативного зала, медленно опустился на одно колено. Его гигантская синяя оптика светилась глубоким, древним пониманием той нечеловеческой боли, которую принес с собой этот повзрослевший, израненный землянин. Матрица Лидерства, сокрытая за броневыми пластинами на груди командира автоботов, продолжала пульсировать ровным, ослепительно-голубым светом, ментально связывая лидера с искрой, запечатанной в теле Сэма Уитвики.— Семь Праймов не ошибаются в своем выборе, Сэм Уитвики, — громоподобно, но с тихим, искренним уважением произнес Оптимус Прайм, и его голос эхом разнесся по бетонным сводам ракетной шахты. — Твоя верность, твоя жертва и твоя искра высечены в истории нашего вида. Для меня честь стоять с тобой в одном строю. Добро пожаловать на базу. Наша война продолжается, и теперь мы пройдем этот путь вместе.Сэм стоял у самого края металлической платформы, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось суровым, сосредоточенным и абсолютно непроницаемым. В его взгляде не было того юношеского восторга, с которым он когда-то смотрел на прибывающих на Землю автоботов в своем родном мире. Это был взгляд солдата, который слишком много видел, слишком много потерял и больше не верил в чудеса.Лидер автоботов внимательно вглядывался в его силуэт. Пластины на лицевой маске Оптимуса слегка сдвинулись, когда он снова заговорил, взвешивая каждое слово:Сэм стоял у самого края металлической платформы, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось суровым, сосредоточенным и абсолютно непроницаемым. В его взгляде не было того юношеского восторга, с которым он когда-то смотрел на прибывающих на Землю автоботов в своем родном мире. Это был взгляд солдата, который слишком много видел, слишком много потерял и больше не верил в чудеса.Лидер автоботов внимательно вглядывался в его силуэт. Пластины на лицевой маске Оптимуса слегка сдвинулись, когда он снова заговорил, взвешивая каждое слово:— Но скажи мне, Сэм… Что именно произошло в твоем времени? Семь Праймов — создатели нашей расы и хранители древних тайн Кибертрона — не стали бы вмешиваться в поток вселенной без веской на то причины. Они не просто так вернули твою искру с того света и отправили тебя в этот мир. На то была великая, скрытая причина. Какая угроза движется на нас? Что заставило высших Праймов пробудиться?Прежде чем Сэм успел открыть рот, вперед сделала шаг Арси. Ее лазурная обшивка была покрыта свежими царапинами и гарью после стычки под мостом, но сейчас фембот совершенно забыла о собственной гордости. Ее оптические датчики были сфокусированы на шее и открытых участках рук Сэма, где из-под тактической экипировки и ремней штурмовой винтовки М4 проглядывали жуткие, бугристые шрамы. Это не были следы от осколков или падений — любой опытный воин сразу узнал бы в этих отметинах следы целенаправленного, методичного и жестокого насилия.— Ты сказал, что тебя пытали… — негромко, но резко произнесла Арси, нависая над краем платформы. В ее голосе больше не было прежней ярости на «дерзкую органику», теперь в нем сквозило глубокое, смешанное с шоком замешательство. — Ты сказал, что откусил себе чертов язык, чтобы не выдать Оптимуса. Но на тебе живого места нет, Сэм. Твои шрамы… они буквально кричат об этом. Человеческое тело не способно выдержать такие повреждения без следа. Ты ведь откусил его не сразу. Ты терпел. Ты терпел долгие, бесконечные пытки, которые обычный человек не перенес бы и за день. Расскажи нам, что произошло там, в твоем мире? Что заставило тебя принять решение умереть, но не сдаться?