Комната страха

Примечание: Следующая глава последняя скорее всего и я буду рада коментариям а также напомню что у меня есть тг канал для всех фанфиков https://t.me/sisisiusiuDH Дарсиан шёл медленно, каждым шагом чувствуя, как голова всё ещё гудит, а внутри — липкий стыд. Он не знал, что скажет. Не знал, как посмотрит в глаза Готье. Но Лилит была права — он должен. Он постучал в дверь комнаты Готье. Тишина. Постучал ещё раз — громче. — Открыто, — раздался голос. Сухой, безэмоциональный. Дарсиан толкнул дверь и вошёл. Готье сидел на подоконнике, поджав ноги, и смотрел в окно. На нём была свежая рубашка — белая, безупречная, как всегда. Волосы влажные, явно только что мылся. Он не обернулся на звук. — Зачем пришёл? — спросил Готье, не поворачивая головы. Дарсиан закрыл дверь и остался стоять у входа, не решаясь подойти ближе. — Я... — он запнулся, провёл ладонью по лицу. — Я должен тебе кое-что сказать. — Говори. Голос Готье был спокойным. Слишком спокойным. Дарсиан сглотнул. Он помнил, как тот шептал «нет», как сжимал простыни, как дрожал под ним. И сейчас это «нет» звенело в ушах громче любого крика. — Я был не в себе, — начал Дарсиан, глядя в пол. — Голова кружилась, я плохо соображал. Я... я не должен был тебя трогать. Тем более так. Готье наконец повернул голову. Его лицо было спокойным — ни злости, ни боли, ни обиды. Просто маска, которую он носил на публике. Но глаза... в глазах промелькнуло что-то тёмное. То, что Дарсиан не мог прочитать. — Ты пришёл извиниться? — Готье усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Поздно. Уже ничего не исправить. — Я знаю, — Дарсиан сделал шаг вперёд. — Но я хочу сказать, что я жалею. Правда жалею. Это было мерзко. Я не хотел делать тебе больно. Готье спрыгнул с подоконника и подошёл к нему почти вплотную. Теперь Дарсиан видел синяки на его запястьях — следы от пальцев. Своих пальцев. У него похолодело внутри. — Ты не хотел делать мне больно? — повторил Готье тихо, почти шёпотом. — А я думал, ты именно этого и хотел. Сломать меня. Унизить. Показать, кто здесь сильнее. — Нет. Я... — Заткнись, — оборвал его Готье. — Ты пришёл, чтобы облегчить свою совесть? Чтобы Лилит похвалила тебя за смелость? Дарсиан побледнел ещё сильнее. Из-за спины Готье послышался шум — в коридоре кто-то проходил. Готье отступил на шаг и снова надел маску спокойствия. — Уходи, — сказал он обычным тоном, чуть громче, чтобы слышали снаружи. — Я занят. Дарсиан не двигался. Он смотрел на него, пытаясь найти хоть одну эмоцию кроме этой холодной пустоты. — Готье, — прошептал он. — Я... я правда не хотел. Я не понимал, что делаю. — Понял, — отрезал Готье. — Но тебе было всё равно. Ты продолжал. Ты слышал мои «нет» и продолжал. Дарсиан опустил голову. Всё, что он мог сказать, было бессмысленно. Потому что Готье был прав. Он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Но в коридоре остановился, прижался спиной к стене и закрыл глаза. Тошнота подкатила к горлу. Он чувствовал себя мерзко. Так мерзко, как никогда в жизни. Дарсиан сидел на её кровати, сгорбившись, с пустым взглядом. Лилит сидела напротив, скрестив руки. — Он тебя выгнал, — сказала она. — Да. — И что теперь? — Не знаю, — Дарсиан провёл рукой по волосам. — Я не могу это исправить. Ничем. Лилит помолчала, потом встала и подошла к нему. Сев рядом, она положила руку ему на плечо. — Ты не оправдываешь себя? — спросила она тихо. — Нет. Я знаю, что виноват. — Хорошо, — она сжала плечо. — Значит, есть шанс. — Какой? — Сделать так, чтобы это больше не повторилось. С кем бы то ни было. И если Готье когда-нибудь захочет с тобой поговорить — ты будешь слушать. И принимать то, что он скажет. Даже если это будет ненависть. Дарсиан поднял на неё глаза. — А если он не захочет? — Тогда ты будешь жить с этим, — Лилит говорила спокойно, без осуждения. — И запомнишь этот урок навсегда. — Готье, постой! Он остановился, но не обернулся. — Что? — спросил он ледяным голосом. Дарсиан подошёл ближе, но не коснулся. Просто стоял в двух шагах, тяжело дыша, как будто бежал. — Я не буду просить прощения, — сказал он. — Я уже просил. Ты не принял. Но я хочу сказать одно. Готье молчал. — Я не знаю, как это исправить. Но если ты когда-нибудь захочешь... захочешь меня ударить, или кричать, или рассказать кому-то — я приму это. Всё. Ты имеешь право. Я сделал то, что нельзя прощать, и я не прошу тебя прощать. Я просто хочу, чтобы ты знал: я не буду делать вид, что ничего не было. Я знаю, что я сделал. И это останется со мной навсегда. Готье медленно повернулся. Его лицо было бледным, на скулах выступил румянец — от сдерживаемого гнева. — Ты думаешь, слова что-то меняют? — спросил он тихо. — Нет, — Дарсиан покачал головой. — Но я не умею делать ничего другого. Готье смотрел на него несколько секунд. Потом сделал шаг вперёд — и замахнулся. Кулак врезался в скулу Дарсиана с глухим звуком. Тот пошатнулся, но не упал. На губах выступила кровь. — Это тебе, — сказал Готье, опуская руку. — За то, что ты не остановился. Дарсиан коснулся пальцами разбитой губы и посмотрел на кровь. Потом кивнул. — Ещё хочешь? — спросил он. Готье сжал кулак, замахнулся снова — и остановился. Он смотрел на Дарсиана, на его покрасневший глаз, на запёкшуюся кровь, и вдруг понял, что удары не помогают. Что ненависть не заполняет пустоту. Он опустил руку. — Нет, — сказал он. — Я не хочу тебя бить. Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Но это невозможно, правда? Дарсиан посмотрел на него с болью. — Нет, — сказал он. — Я понимаю. Готье развернулся и пошёл к выходу. Дарсиан остался стоять в коридоре, прижимая ладонь к разбитой губе, и смотрел, как он уходит. Лилит, стоявшая в проходе, видела всё. Когда Готье скрылся, она подошла к Дарсиану. — Он ударил тебя, — сказала она. — Да. — Ты позволил. — Он имел право. Лилит вздохнула, достала платок и протянула ему. — Это не конец, — сказала она. — Он не ненавидит тебя так, как хочет. Я видела его глаза. Дарсиан взял платок, вытер кровь. — Он должен меня ненавидеть, — сказал он тихо. — Но он не может. Глава была готова ещё вчера но я благополучно выбрала быть счастливой и рисовать фембоев