Дважды Малфой

Библиотека Хогвартса в этот час была почти пустой. Только тихое шуршание пергамента да редкий шелест страниц нарушали тишину. Гермиона сидела за своим любимым столом у окна, окружённая стопками книг по древним рунам и артефактам. Перед ней лежала толстая стопка листов с незаконченным эссе — тема была сложной даже для неё. Она уже третий раз перечитывала один и тот же абзац, но смысл упорно ускользал. В голове вместо рун и заклинаний крутились совсем другие образы: платиновые волосы, тёплые ладони на её талии, низкие голоса, шепчущие «родная» и «наша». Гермиона закрыла глаза и тихо выдохнула, пытаясь отогнать воспоминания. Я не могу так продолжать, — подумала она, сжимая перо сильнее, чем нужно. — Я всегда гордилась тем, что могу держать всё под контролем. Учёба, друзья, война… А теперь я едва успеваю сосредоточиться на простом эссе, потому что каждую свободную минуту думаю о них. Она посмотрела на часы. До ужина оставалось меньше часа. Ещё вчера она бы уже закончила эту работу и начала следующую. Сегодня же она едва написала половину. Гермиона откинулась на спинку стула и провела ладонями по лицу. В груди теснило странное, тревожное чувство. Она не жалела о том, что происходит между ними троими. Но чем глубже всё заходило, тем сильнее она боялась потерять себя — ту Гермиону, которая всегда ставила знания и цели выше всего остального. Они не виноваты, — размышляла девушка. — Это я позволяю себе тонуть. Я всегда была сильной. А теперь… теперь я ловлю себя на том, что улыбаюсь, когда вспоминаю, как они смотрят на меня. Как будто я — самое важное, что у них есть. Она вернулась к пергаменту, но уже через минуту снова отложила перо. Взгляд невольно скользнул к дальнему столу, где обычно сидели слизеринцы. Сегодня их там не было. Оба Драко, скорее всего, были в своей комнате — или где-то в подземельях, пытаясь справиться с тем же, с чем боролась она. Гермиона вздохнула и потянулась за следующей книгой. Но вместо того чтобы открыть её, она вдруг подумала о родителях. Письмо от мамы пришло вчера утром. Короткое, сдержанное. Они были благодарны, что она вернула им память после войны, но между строк читалась обида — та самая, которую она сама когда-то посеяла, стирая их воспоминания. «Мы рады, что ты в безопасности, милая. Но нам всё ещё сложно понять и принять то, что произошло.» Она так и не ответила. Потому что не знала, как объяснить, что теперь в её жизни есть не просто «кто-то», а сразу двое. И эти двое — сыновья человека, которого её родители никогда не смогут принять. Они и так едва смирились с тем, что я ведьма, — подумала она с горечью. — А если узнают, что я с Малфоями… сразу с двумя… Гермиона закрыла глаза и прислонилась лбом к прохладной обложке книги. Она боялась этого разговора больше, чем любого экзамена. В этот момент кто-то тихо опустился на стул напротив неё. Гермиона подняла взгляд и увидела Джинни. Подруга смотрела на неё с лёгкой тревогой и пониманием. — Ты уже третий день ходишь как во сне, — тихо сказала Джинни. — И не говори мне снова, что «просто устала». Я вижу, что дело в чём-то другом. Гермиона молчала несколько секунд, потом слабо улыбнулась. — Я пытаюсь учиться, Джинни. Правда пытаюсь. Но… всё стало сложнее. Джинни наклонилась ближе, понизив голос. — Это из-за них? Из-за Малфоев? Гермиона не стала отрицать. Она просто кивнула. — Я не знаю, как это всё уравновесить. Учёба, друзья… и они. Иногда мне кажется, что я теряю контроль. А я всегда ненавидела, когда теряю контроль. Джинни протянула руку и мягко сжала её пальцы. — Ты не обязана быть идеальной каждый день, Гермиона. Иногда можно просто… быть. Особенно когда рядом те, кто тебя действительно видит. Гермиона посмотрела на подругу и почувствовала, как в груди немного отпустило. — Спасибо… — тихо сказала она. — Просто… я боюсь, что если отдамся этому полностью, то потеряю ту себя, которой была раньше. Джинни улыбнулась уголком губ. — А может, та прежняя ты уже не нужна? Может, сейчас ты становишься кем-то новым. И это не страшно. Гермиона не ответила. Она только крепче сжала руку подруги и снова посмотрела на недописанное эссе. Внутри неё продолжала бороться старая Гермиона — та, что всегда ставила долг и знания на первое место, — и новая, которая уже не могла представить свою жизнь без двух светловолосых парней, которые смотрели на неё так, будто она была целым миром. И пока она не знала, кто из них победит. *** Письмо лежало на столе в гриффиндорской гостиной уже третий день. Гермиона то и дело бросала на него взгляд, но так и не решилась на него ответить. Конверт был обычным — плотная бежевая бумага, мамин аккуратный почерк. Ничего угрожающего. И всё же каждый раз, когда она протягивала руку, внутри всё сжималось. Сегодня она наконец заставила себя сесть в кресло у окна и взять конверт. «Дорогая Гермиона, Мы очень рады, что ты вернула нам память. Это было тяжело, но мы понимаем, почему ты так поступила. Однако нам всё ещё сложно принять, что наша дочь прожила столько лет совершенно другой жизнью, о которой мы ничего не знали. Ты пишешь, что у тебя всё хорошо и ты сосредоточена на учёбе. Мы верим тебе. Но иногда нам кажется, что ты снова что-то скрываешь. Мы не хотим давить, просто… мы твои родители. И нам важно знать, что происходит в твоей жизни. Напиши, когда сможешь. С любовью, мама и папа» Гермиона медленно сложила письмо и прижала его к груди. В горле стоял ком. Они не знают, — подумала она. — Они даже представить не могут, что их дочь теперь… с двумя чистокровными волшебниками. Сыновьями Люциуса Малфоя. Сразу с двумя. Она закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Память о том, как она стирала им воспоминания, до сих пор жгла изнутри. Тогда это казалось единственным выходом — защитить их от войны. Теперь же между ними осталась тонкая, но ощутимая трещина. Они любили её, но уже не так безоговорочно, как раньше. И она боялась, что новая правда окончательно разрушит то хрупкое доверие, которое только начало восстанавливаться. — Гермиона? Голос Джинни заставил её вздрогнуть. Подруга подошла и села в кресло напротив, внимательно глядя на неё. — Ты опять с этим письмом? — тихо спросила она. — Уже третий день смотришь на него, как на приговор. Гермиона слабо улыбнулась. — Я не знаю, как им рассказать. «Мама, папа, у меня всё хорошо, я учусь, и, кстати, я встречаюсь сразу с двумя парнями. Они чистокровные. И их фамилия Малфой». Звучит прекрасно, правда? Джинни поморщилась. — Да уж… Не самый простой разговор. Особенно после того, как ты им память стирала. Лаванда, которая сидела неподалёку и делала вид, что читает журнал, наконец не выдержала и повернулась к ним. — Слушай, если хочешь, мы можем помочь придумать, как сказать помягче, — предложила она. — Хотя… два Малфоя — это всё равно будет бомба. Гермиона посмотрела на подруг и почувствовала, как внутри немного отпустило. Они не осуждали. Они просто были рядом. — Я боюсь не только их реакции, — призналась она тихо. — Я боюсь, что если расскажу правду, то придётся объяснять всё. И про войну, и про то, почему я выбрала именно их. А я сама ещё не до конца понимаю, как это произошло. Джинни наклонилась ближе. — Ты не обязана рассказывать всё сразу. Начни с малого. Скажи, что у тебя кто-то есть. А про «двух» и «Малфоев» можно добавить позже. Когда они немного привыкнут к мысли. Гермиона кивнула, но в глазах всё равно осталась тревога. — А если они не примут? Если скажут, что я сошла с ума? Особенно после всего, что было с Люциусом… Лаванда пожала плечами. — Тогда ты будешь знать, что они думают. Но ты уже взрослая, Гермиона. И имеешь право выбирать свою жизнь. Даже если эта жизнь включает двух одинаковых блондинов со скверным характером. Гермиона невольно улыбнулась. — Спасибо… — тихо сказала она. — Правда спасибо. Она спрятала письмо в карман мантии и встала. — Пойду подышу воздухом. Нужно подумать. Когда она вышла из гостиной, в голове продолжали крутиться слова родителей и собственные страхи. Она шла по коридорам, почти не замечая окружающих, пока не свернула в один из тихих боковых проходов. Там, у окна, стоял Первый Драко. Он смотрел на озеро, но стоило ему услышать её шаги, как он повернулся. Взгляд сразу смягчился. — Ты как? — спросил он тихо, делая шаг навстречу. Гермиона остановилась в нескольких шагах от него. — Письмо от родителей пришло, — ответила она. — Они… хотят знать, что происходит в моей жизни. А я не знаю, как им рассказать про нас. Первый Драко помолчал, потом протянул руку и осторожно коснулся её пальцев. — Мы можем подождать, — сказал он мягко. — Не нужно торопиться. Это твоя семья. Твоё решение. Гермиона кивнула, но в глазах всё равно была тревога. — Я просто… боюсь, что они не поймут. Особенно после всего, что было во время войны. В этот момент из-за поворота появился Второй Драко. Он сразу почувствовал напряжение и подошёл ближе. — Что-то случилось? — спросил он, переводя взгляд с неё на Первого Драко. Гермиона вздохнула и коротко рассказала про письмо. Второй Драко нахмурился, но не стал сразу отвечать. Вместо этого он просто обнял её за плечи и притянул к себе. — Мы с тобой, — сказал он тихо. — Что бы ни произошло. Даже если твои родители будут против. Мы не исчезнем. Гермиона закрыла глаза и позволила себе на секунду просто постоять между ними, чувствуя тепло двух тел. — Я знаю, — прошептала она. — Но всё равно страшно. Они стояли так довольно долго — втроём, в тихом коридоре, пока где-то вдалеке не прозвенел колокол, зовущий на ужин. Гермиона отстранилась первой. — Мне нужно ответить им, — сказала она. — Но не сегодня. Сегодня я хочу просто… быть с вами. Первый Драко кивнул и мягко поцеловал её в висок. — Тогда пойдём. Мы найдём место, где никто не помешает. Второй Драко взял её за руку. — И мы просто поговорим. Без спешки. Без страха. Гермиона улыбнулась — слабо, но искренне. В этот момент она поняла, что даже если весь мир будет против, у неё уже есть те, кто готов стоять рядом. И это чувство было сильнее любого страха. *** Ужин в Большом зале прошёл для Гермионы как в тумане. Она почти не слышала, о чём говорили Гарри и Рон, едва притронулась к еде и всё время ловила на себе взгляды с противоположного конца зала. Оба Драко сидели за слизеринским столом, но их внимание было приковано только к ней. Даже на расстоянии она чувствовала это — тяжёлое, тёплое, чуть тревожное. Когда ужин закончился, она не пошла в гриффиндорскую башню. Вместо этого тихо выскользнула через боковой проход и направилась в подземелья. Они ждали её в своей комнате — дверь была слегка приоткрыта, словно приглашая. Внутри горел только камин. Две кровати стояли параллельно, разделённые небольшим пространством. Первый Драко стоял у окна, глядя на тёмное озеро. Второй сидел на краю своей кровати, расстегнув мантию. Как только она вошла, оба повернулись к ней. — Я уже начал думать, что ты не придёшь, — тихо сказал Первый Драко. В его голосе не было упрёка — только облегчение. Гермиона закрыла дверь за собой и прислонилась к ней спиной. — Получили письмо от отца, — произнёс Второй Малфой без предисловий. Голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. — Люциус… не в восторге. Драко, стоявший у окна, подошёл ближе и протянул ей небольшой свиток. Почерк был идеально ровным, холодным, как всегда у Люциуса Малфоя. Гермиона развернула пергамент. Слова ударили резко и безжалостно: «Я не позволю, чтобы мой сын — мои сыновья — позорили древнее имя Малфоев связью с грязнокровкой. Особенно с этой Грейнджер. Если это не прекратится немедленно, я приму меры. Вы знаете, на что я способен.» Она медленно опустила письмо. В груди стало холодно. — Он пишет, что мы должны прекратить, — тихо сказал Первый Драко. — Потому что ты не чистокровная. Потому что это «позор для рода». И потому что… — он запнулся, но всё же договорил, — потому что ты можешь забеременеть. И тогда «всё станет ещё хуже». Гермиона подняла глаза. Оба Драко смотрели на неё — напряжённо, почти виновато. — Он сказал это прямо? — спросила она тихо. Второй Драко кивнул. — Вчера вечером. Через камин. Разговор был… неприятный. Он кричал. Говорил, что мы сошли с ума. Что мы предаём всё, чему нас учили. Что если ты забеременеешь, то «полукровка в роду Малфоев» станет последним ударом по нашему имени. Гермиона медленно села на край одной из кроватей. Письмо всё ещё было зажато в её пальцах. — И что вы ему ответили? — спросила она, хотя уже догадывалась. Первый Драко сел рядом с ней. Его плечо слегка коснулось её плеча. — Мы сказали, что это не его дело. Что мы уже взрослые. Что мы сами решаем, с кем быть. Второй подошёл и опустился на колени перед ней, чтобы их глаза были на одном уровне. — Но он не отступит так просто, родная. Ты знаешь Люциуса. Для него это не просто недовольство. Это… вопрос чести. Чистоты крови. Он считает, что мы позорим семью. Гермиона молчала долго. Потом тихо спросила: — А вы… вы сами так думаете? Хотя бы иногда? Оба Драко одновременно покачали головами. — Нет, — твёрдо сказал Драко рядом с ней. — Ни разу. Не после того, как мы тебя узнали по-настоящему. Второй Драко взял её руку и сжал пальцы. — Мы боимся не его. Мы боимся, что это может ранить тебя. Что ты начнёшь сомневаться в нас из-за его слов. Гермиона посмотрела на них — сначала на одного, потом на другого. В груди теснило. Страх, злость, нежность — всё смешалось. — Я не сомневаюсь в вас, — сказала она наконец. Голос был тихим, но твёрдым. — Но мне… тяжело. Мои родители тоже не знают. И я боюсь их реакции не меньше. Они едва смирились с тем, что я ведьма. А тут сразу двое Малфоев… Я не хочу, чтобы они отвернулись от меня. Первый Драко осторожно обнял её за плечи. Второй прижался лбом к её колену. — Мы не будем торопить тебя с родителями, — прошептал он. — И с Люциусом мы разберёмся сами. Главное — чтобы ты знала: мы с тобой. Что бы ни случилось. Гермиона закрыла глаза и провела пальцами по волосам парня у своих ног, потом коснулась щеки Драко рядом. — Я знаю, — прошептала она. — И это… это помогает. Больше, чем вы думаете. Они сидели так долго — втроём, в полумраке комнаты, освещённой только камином. Просто были рядом. Держали за руки. Целовали пальцы. Шептали тихие, успокаивающие слова. И в этот момент Гермиона поняла, что даже если весь мир будет против — Люциус, её родители, весь Хогвартс — у неё уже есть те, кто готов стоять рядом. Не потому что она «их». А потому что они — её.