Перваки

      В комнате было очень холодно и сыро. Немой крик отчаяния застывал в воздухе. Кровь бурной рекой растекалась по траве, а перед глазами стоял этот бешеный взгляд и пульсирующие вены на чьих-то руках — Тэхён чувствовал себя парализованным. Он задыхался, судороги скручивали тело, забивая лёгкие. Оказавшись в невидимом плену собственного кошмара, он едва ли мог надеяться на спасение, пока на шум в спальню не ворвался Чимин. Тэхён рухнул на пол, сжав крепко медальон. Хранитель тут же опустился рядом, бережно устроил его голову у себя на коленях и потянулся к тумбочке за стаканом воды.       Тэхён глотал воду жадными, судорожными глотками. Пот крупными каплями скатывался по его лбу, впитываясь в хлопковую простыню, но сильная дрожь так и не покидала тело. Лицо Чимина в этот момент казалось бледным, словно отражение луны, а растрёпанные белые волосы отливали чистой платиной в холодном ночном свете. В его меланхоличных глазах таился неподдельный страх. Тэхён продолжал нервничать, судорожно теребя пальцами ткань постели.       — Ребята?.. — едва слышно выдохнул он.       — Они ещё не вернулись… Что ты видел? — Чимин помог ему пересесть на кровать, заметив, что тот так и не разжал кулак с подвеской.       Тэхён лишь молча покачал головой, не в силах перевести свой кошмар в слова.       — Я поверю тебе, — мягко, но уверенно заверил его хранитель, заглядывая прямо в глаза. — С ними случилось что-то плохое?       Тэхён осторожно кивнул, и Чимин в ту же секунду резко поднялся с места.       — Чимин-щи, можно с вами? — он попытался подорваться следом, но в глазах мгновенно потемнело. Земля ушла из-под ног, и он тяжело рухнул обратно на кровать, однако упрямо смолчал и стерпел слабость.       — Нет, это небезопасно!       — Вы один не справитесь! Я с ума сойду здесь, если останусь ждать, — взмолился он. Чимин замер. Посмотрев на него, он впервые заметил непоколебимую твёрдость в решении этого первака.       — Только полетим на планере, времени совсем нет. Оденься теплее.       — Спасибо, Чимин-щи, — Тэхён благодарно улыбнулся и поспешно вскочил на ноги. На ходу натягивая тёплые вещи, он вдруг замер. Видение вновь кольнуло сознание, и в этот раз он понял: происходящее не было случайностью или простым кошмаром. Что-то или кто-то намеренно пытался его предупредить.

* * *

      Середина ночи давила на грудь душной, липкой тяжестью. Чонгук ворочался на жестком матрасе, не в силах сомкнуть глаз: мысли о Тэхёне и слова Мина нескончаемым роем кружили в голове, не давая покоя. Вокруг царила обманчивая тишина. Совсем рядом, погруженные в глубокий сон, мирно дышали Джин и Хосок. Юнги на чердак так и не вернулся — скорее всего, остался ночевать внизу, на диване.       Чонгук обречённо закрыл глаза, пытаясь поймать ускользающее забытье, как вдруг тишину разрезали глухие, гневные голоса, доносящиеся с улицы.       Сердце пропустило удар. Внутри мгновенно ожило старое, похороненное в глубине души воспоминание. Точно так же, много лет назад, ночную тишину разорвали крики, топот чужих ног и звон бьющегося стекла. В ту ночь он, будучи маленьким мальчиком, вжался в угол, беспомощно глядя, как первак отнимает жизнь у самого дорогого человека — у его мамы. Чонгук до сих пор помнил леденящий кровь холод, который сковал его тогда, и собственное бессилие, превратившееся со временем в непреходящую ненависть к монстрам, не способным чувствовать.       Задыхаясь от резко подступившего к горлу страха, Чонгук подорвался с матраса. Он бросился к небольшому окошку чердака и удивленно приподнял брови, хотя внутри у него всё похолодело. Предчувствие не обмануло. Сквозь мутное стекло он увидел, как к их дому стремительно направляется разъяренная толпа. В темноте плясали отсветы факелов, выхватывая силуэты людей, сжимающих в руках вилы и оружие. Прошлое оживало прямо у него на глазах.       — Парни, очнитесь, быстро! Нам нужно уходить! — Чонгук сдернул с перваков одеяло, заставляя их мгновенно подняться на ноги.       Слетев по лестнице вниз, он не нашёл Юнги. Не раздумывая, маг земли с силой вломился в комнату хозяев дома, на ходу будя их. Но их дочери, Морико, нигде не было. Прямо за окнами, на крыльце, уже стояли люди с факелами, угрожающе выкрикивая проклятия:       — Проваливайте! Перваки — отродья дьявола! Вон из нашей деревни!       — О, Господи, помилуй нас… Не будет нам прощения! — истошно молилась женщина, в ужасе прижимаясь к мужу.       — Где ваша дочь?! — Чонгук резко затащил хозяев вглубь коридора, с грохотом закрыл входную дверь на тяжёлый засов и прижал мужчину к стене.       — Пощади, маг! Прошу, пощади! — он обессиленно рухнул на колени, отчаянно хватая его за ноги. — Она угрожала нам… Похитила нашу дочку! Сказала, что убьет её, если мы не соберём людей и не разыграем эту сцену перед вами… Пожалуйста, умоляю, спасите нашу девочку!       — Чёрт! — выругался Чонгук, с силой взъерошив волосы на затылке.       — Морико знала, что мы перваки, — догадался Джин, нахмурившись. — Скорее всего, Юнги сейчас с ней, и ему грозит опасность.       — Хоть бы Сахарок справился с этой ведьмой… Но с этой толпой за дверью чё делать? — Хосок испуганно покосился на запертую дверь, за которой всё громче слышались неконтролируемы крики и проклятия.       — Они нам не помеха. Сначала нужно спасти Юнги и дочь этих людей. У вас есть в доме безопасное место? — обратился он к замершим от страха хозяевам.       — Если только… только в подвал спуститься, — заикаясь, ответил мужчина.       — Живо туда. Мы отведём толпу подальше от вашего дома, — решительно кивнул Джин. Он размял плечи, и по его рукам побежали первые искры, накапливая раскалённую огненную энергию.       — Нам больше не будет прощения в этой деревне… За то, что укрывали перваков, — женщина со слезами на глазах пристально посмотрела на потолок, беззвучно молясь о спасении.       — Я создам каменную стену, а вы стойте за мной. Мы не должны причинить им вреда.

* * *

      Юнги понятия не имел, куда его ведет Морико. Он послушно держал её за руку и следовал шаг в шаг, напряжённо прислушиваясь к шорохам погруженного во тьму леса и редким крикам ночных птиц. Полная луна мертвенно-бледным светом заливала их путь, а шелковая трава мягко касалась щиколоток. Морико все это время хранила молчание, лишь изредка оборачиваясь и обещая показать нечто важное. Юнги только сейчас осознал, что в спешке забыл взять флягу с водой, и липкая тревога внутри нарастала с каждым шагом. Но тут же попытался успокоить себя — ну что ему может сделать хрупкая девчонка, если, конечно, впереди их не поджидает засада из сильных магов?       Они шли недолго, но дом остался далеко позади. Наконец деревья расступились, и перед ними возвысился полуразрушенный старый монастырь. На ветру со скрипом раскачивались ржавые ставни, а черные вороны, плотно облепившие покосившиеся кресты, нагоняли мурашки.       — Здесь точно никого нет? — спросил Юнги, резко затормозив в нескольких шагах от массивных дверей.       Морико резко развернулась к нему. В лунном свете взметнулись иссиня-черные локоны длинных волос, а на бледном лице расплылась пугающе радостная, неестественная улыбка.       — Не-а, — весело протянула она.       Медленно обошла его по кругу, заставив его напряжённо нахмуриться. Её настрой казался слишком детским, даже легкомысленным для этого жуткого места. Но в следующую секунду она резко сократила расстояние между ними, шагнув вплотную. Юнги невольно задержал дыхание, кожей ощущая опасную близость и тепло её губ прямо у своего лица. Тонкая ладонь нежно легла на его щеку, бережно поглаживая скулу, а глубокие, антрацитово-чёрные глаза смотрели на него с пугающей лаской.       — Я так хочу показать тебе многое…       Юнги оцепенел, совершенно не зная, что ответить. Все её жесты недвусмысленно намекали на близость: Морико совершенно не смущало то, как бесстыдно и тесно она прижималась грудью к его телу.       — Ты ведь хочешь этого, Юнги? — её голос прозвучал вкрадчиво, почти одержимо.       — Я… не уверен, о чём конкретно ты говоришь, — хрипло выдавил из себя он, пытаясь сохранить остатки хладнокровия.       Морико хрипло рассмеялась, а в следующую секунду резко приникла к его губам, жадно углубляя жадный поцелуй. Мин замер, совершенно потерявшись в пространстве и не понимая, как реагировать. Она же прижималась всё плотнее, словно стремилась врасти в него и ощутить каждой клеточкой своего тела. Но внезапно эту безвыходную минуту разрезал знакомый, хлёсткий хлопок — звук складывающихся крыльев планера хранителя. Юнги резко пришёл в себя, с силой схватил девушку за плечи и грубо отстранил от себя, тяжело дыша и широко распахнув глаза.       — Юнги-хён! — донёсся до него взволнованный голос.       Обернувшись, он увидел Тэхёна и Чимина, которые замерли всего в нескольких метрах от них. Юнги судорожно, почти умоляюще попытался уловить хотя бы мимолётную каплю эмоций в глазах Пака: ревность, обиду, вспышку грусти… Но там не было абсолютно ничего. Чимин стоял неподвижно, его черты лица казались высеченными словно из холодного мрамора.       — Оу, а вот и твои друзья пожаловали, — Морико медленно облизала искусанную нижнюю губу, явно наслаждаясь произведённым эффектом.       — Где остальные? — холодно спросил Чимин.       — Дома у родителей Морико, — ответил Юнги, кивнув на замершую рядом девушку. — Почему вы здесь? Что-то случилось?              — Случится.       — Я… Я видел страшный сон. И этот монастырь… Мы подумали, что вы в опасности, — поспешно пояснил Тэхён и поёжился, ощутив на себе пристальный взгляд Морико, от которого по коже побежали неприятные мурашки.       — Помогите!.. — из глубин раздался истошный женский крик.       Чимин, не медля, ринулась к массивным дверям, и Юнги, тяжело вздохнув, последовал за ними, ощущая на спине сковзящую улыбку девушки.       Внутри здания со свистом гулял ледяной сквозняк. В нос ударил тяжёлый запах вековой пыли и сырости. Под ногами хрустел мусор, а на полу лежали истлевшие, грязные ковры в окружении потемневших икон и оплывших восковых свечей. Жалобный голос, молящий о спасении, раздался снова, эхом отражаясь от каменных сводов.       — Туда!       В центре просторного зала, залитого лунным светом, стоял старый, наглухо забитый ржавыми гвоздями гроб. Из него доносились приглушённые крики и захлёбывающийся плач.       — Успокойся, мы сейчас поможем тебе! — крикнул Чимин, бросаясь вперёд. Он попытался поддеть пальцами крышку, но древесина сидела намертво. Он судорожно огляделся, но вокруг не было ничего, чем можно было бы вытащить гвозди.       — Как мы её достанем?! — в панике спросил Тэхён.       Вместо ответа Юнги наотмашь ударил кулаком по крышке, пытаясь раздробить трухлявое дерево силой.       — Осторожнее! Прекрати! — вскрикнул Чимин, хватая его за запястье и замечая, как кожа на костяшках первака мгновенно лопнула, окрашивая доски кровью.             Юнги замер, тяжело, со свистом дыша, и медленно перевёл на него потемневший, полный невыплаканных слёз взгляд и с горечью выплюнул:       — А разве тебе не всё равно?       Вырвав руку, он снова и снова с размаху обрушил кулаки на проклятый гроб. Дерево трещало, но гвозди держали крепко — это приносило лишь новую боль. Чимину, с горечью проглотив его вопрос, резко развернулся, чтобы обыскать монастырь в поисках лома или орудия, и Тэхён неуверенно, но все же пошёл за ним.       Юнги обессиленно сполз по деревянной стенке на холодный каменный пол, запрокинув голову назад. Горло разрывалось от безмолвного крика, и ему до безумия хотелось разрыдаться — точно так же, как этой бедной девушке, заживо похороненной в деревянном ящике. Сквозь застилающие глаза слёзы он посмотрел в сторону. У стены, скрестив руки на груди, стояла Морико и смотрела на его страдания со скучающим равнодушием.       — Это твоих рук дело? Это то, что ты хотела мне показать?       — Совсем не это, — спокойно отозвалась она.       — Морико, — Юнги тяжело поднялся на ноги, стискивая разбитые, окровавленные кулаки. — Что тебе от меня нужно?       — А ты пойдёшь со мной?       — Он никуда не пойдёт.       Чимин и Тэхён вернулись в зал, сжимая в руках тяжёлые куски ржавой арматуры. Ким с ходу бросился к гробу, а Чимин встал на перехвате, настороженно выставив свой боевый шест в сторону девушки.       — Не тебе решать, а ему, — на её губах расплылась змеиная улыбка, а взгляд многозначительно переместился на Юнги.       Позади них раздался оглушительный скрежет: старая древесина под ударами арматуры наконец поддалась. Крышка гроба с треском отлетела, и оттуда, глотая сырой воздух, выбралась дрожащая, до смерти запуганная девушка. Тэхён бережно подхватил несчастную за талию, не давая ей рухнуть на каменный пол.       — Это… о-она… — губы запуганной девушки тряслись, не позволяя чётко выговорить ни слова. Захлёбываясь слезами, которые с новой силой хлынули по грязным щекам, она ткнула бледным пальцем на брюнетку. — О-она з-закрыла меня там!       — Я пойду с тобой, только их не трогай.       — Нет, Мин Юнги, мы немедленно уходим! Не забывай, кто ты и что должен делать, — Чимин наконец обернулся, загородив ему дорогу боевым шестом и пытаясь вразумить первака. — Если ты пойдёшь за ней, нас всех найдут.       — Мне плевать, — грубо отрезал он и толкнул хранителя в грудь. Чимин покачнулся, но не смог — или просто не стал — противостоять ему силой. Юнги потребовалось невероятное внутреннее усилие, чтобы переступить через него, но он снова ослушался. Затаённая обида жгла изнутри, ему до смерти надоело всё это.       Морико вывела его на улицу и повела прямиком в непроглядную чащу леса. Когда монастырь скрылся за деревьями, она внезапно остановилась.       — Ты ведь уже понимаешь, что я далеко не просто человек?       — Запереть девчонку в гробу ради моего внимания — это полный бред, — саркастично усмехнулся Мин, пытаясь скрыть нарастающее напряжение. Он понятия не имел, чего от неё ожидать. Пламя? Камень? Поток воздуха? Вокруг не было ни намёка на водоём или колодец…       — Да, я немного ненормальная. Признаю, — легко согласилась она. — И на это у меня свои причины. О, поверь, скоро ты узнаешь всю правду!       На этих словах брюнетка загадочно улыбнулась и лениво, почти мельком махнула рукой. Юнги замер: прямо в прохладном ночном воздухе из ниоткуда начали конденсироваться капли. За секунду они сошлись в плотное водяное облако, послушно зависшее между ними.       — Как ты… — Марк такому не учил, и он даже представить не мог, что можно выжимать влагу прямо из воздуха.       Морико лишь задорно подмигнула ему и резким взмахом пальцев швырнула воду вперед — в полёте капли мгновенно застыли, превращаясь в смертоносные ледяные иглы, и с глухим хрустом вонзились остриями глубоко в кору векового дерева.       — Так может далеко не каждый маг воды, — протянула она, наслаждаясь его реакцией. — Даже перваку не под силу такое мастерство.       Юнги догадывался, что хранители их стихий не способны раскрыть истинный потенциал перваков, а бойцы — и подавно. Во время тренировок он понимал, что топчется на месте, теряя драгоценное время. К большинству техник он приходил сам, интуитивно, пока Марк валял дурака.       — Маленький хранитель воздуха… Тебе ведь тоже дико интересно, кто я такая? — девушка внезапно повернула голову к густым зарослям, расстёгивая губы до безумной улыбки. — Я прямо отсюда чувствую, как бешено пульсирует кровь в твоих артериях. Из тени деревьев медленно вышел Чимин. Отправив Тэхёна с похищенной девушкой, он все равно остался.       — Тебе ведь прекрасно известно, кто такой Ким Самсун?       Призрачный свет пробивался сквозь плотную листву, заливая лесную чащу голубым сиянием. Ветер едва заметно тревожил макушки деревьев, а в воздухе витал запах сырости и гнили, смешиваясь с ночной свежестью. Чимин замер, а его пухлые губы едва приоткрылись, чтобы выдохнуть ответный вопрос, но Юнги резко вклинился между ними, со страхом осознав: хранитель прекрасно понимает, о ком идёт речь.       — Кто это?       Морико театрально округлила глаза и удивлённо похлопала ресницами, явно наслаждаясь происходящим.       — Да ладно? Разве эти святоши не рассказывали тебе о великом и мудром дедушке одного из твоих наставников? Как его там… мой любимый внук Намджун-и? Его дед был прославленным хранителем. Тем самым, кто умом и хитростью утопил в крови прошлую революцию перваков, — она упивалась растерянным видом хранителя воздуха и, расплывшись в довольной ухмылке, снова повернулась к Юнги и коснулась тонкими, ледяными пальцами его подбородка, заставляя смотреть на себя:       — И опережая твой вопрос, милый: я знаю абсолютно всё. У меня повсюду свои уши. Даже там, где никто из вас и представить не может.       — И чего конкретно ты хочешь? — Чимин силой заставил себя спрятать то, что она пробудила, судорожно контролируя каждое её неспокойное, рваное движение.        — Правды, — отрезала она. — Ну же, ты же благородный маг воздуха! Расскажи господину Мину, зачем на самом деле нужны перваки. Какая печальная роль уготована им у трона императора?       Внутри Юнги всё похолодело.       — Какую правду, Чимин? О чём она говорит?       Но хранитель молчал, беспомощно опустив голову.       — Трус, — презрительно выплюнула Морико. — Совесть замучила? Ну, раз ты у нас язык в одно место засунул, тогда я сама всё расскажу.       — Не смей, — процедил Чимин и резко выставил шест прямо ей в грудь. — Кто ты на самом деле такая?       Наступившая пауза показалась обоим напряженной тишиной перед падением в обрыв.       — Я была абсолютно никем, — её тонкие пальцы едва заметно дрогнули. — Обычной простушкой с дивным личиком у ног моей покойной госпожи Хэбёк — сестры Его Величества.        Каждая её лицевая мышца была натянута как струна, а уголки губ нервно дёргались при каждом слове.       Чимин не сводил с неё острия своего планера, зафиксировал стойку на ширине ног. Юнги слушал её, переводя взгляд с хранителя на девушку и абсолютно не понимая, чего ожидать в следующую секунду.       — Я по-прежнему не помню, как именно умерла, но во мне прекрасно живут воспоминания моей госпожи, сплетаясь с моим прошлым.       — Умерла…? В каком смысле?       На его вопрос она лишь шире улыбнулась.       — Юнги, нам нужно немедленно уходить, — попросил Чимин, но Мин даже с места не сдвинулся.       Девушка с явным презрением мазнула взглядом по хранителю и плавно вытянула вперёд длинную, тонкую руку с уродливо набухшими венами. Воздух вокруг зазвенел. Казалось, она вот-вот атакует, и Юнги сам настороженно зафиксировал боевую позу. Внутри него панически билась мысль: как, чёрт возьми, противостоять ей без капли воды под рукой? Но вместо ожидаемой атаки с немыслимой скоростью мимо их лиц пролетело что-то мелкое. Короткий свист — и серый комок намертво застыл в воздухе прямо перед лицом девушки. Несчастное создание издало мучительный писк, и Морико с безразличием рассматривала бьющуюся в её власти лесную мышь.       — Как ты это сделала?.. — хрипло выдохнул Юнги.       Происходящее никак не укладывалось в голове, вгоняя в ступор.       — Но меня вернули к жизни. Это сделал этот чертов старик, явно считавший себя богом. Я вновь смогла дышать, но с каждым днём чувствовала, как внутри меня постепенно что-то отмирает и отделяется. Я казалась себе неполноценной… Не собой. Будто я сама себе чужая, запертая в этом куске мяса.       Она замолчала на мгновение, уставившись в пустоту мёртвым взглядом.       — Когда я вновь открыла глаза, то было пугающе тихо. Я слышала плач мальчишки, с которым делила цепи. Я все еще помню его взгляд, наполненный страхом, с которым тяжело совладать.       На последнем слове она резко, с хрустом сжала ладонь в кулак. Несчастная мышь в ту же секунду лопнула в воздухе. Алая кровь веером брызнула прямо на ее лицо, часть капель с шорохом отлетела на траву, а изуродованная тушка безжизненно шмякнулась на сырую землю.       — Юнги, прошу… — Чимин посмотрел на него, но тот его больше не слышал, шокированно распахнув глаза.       — Юнги, — ласково, почти по-матерински позвала девушка. — С тобой и твоими друзьями будет то же самое. Вы потеряете себя, станете безмозглыми куклами под властью Ли Чонхуна. Даже не знаю, что лучше: подохнуть на эшефоте или подохнуть, как человек. Вас обманывают те, кому вы сейчас так слепо доверяете, — она ткнула окровавленным пальцем в сторону Чимина.       Пронизывающий ночной воздух проникал всё глубже в лёгкие, заставляя грудную клетку содрогаться от прерывистого, тяжёлого дыхания. Каждое её слово вбивало гвозди в его сознание.       — Ли Чонхун теперь мой брат, — горько усмехнулась она. — Потому что госпоже Хэбёк не повезло родиться под носом трусов перваком. Императорская семейка всячески скрывала это дерьмо, пока в один прекрасный день Хэбёк не попыталась сбежать. Она стала первой жертвой Ким Самсуна, а я — первым Z-етом, занявшей ее место.       Морико сделала шаг вперёд, её зрачки стали больше.       — Самсун буквально одержим силой перваков. Их чистой энергией. Хотя сам же собственными руками пустил в расход около десятка магов первого ранга. Он выкачал энергию с помощью своей грёбаной машины и вливал в трупов, как чертов Франкенштейн.       Юнги пытался найти хоть какой-то ответ на лице хранителя, но вместо упирался в невидимую стену.       — Чимин, это правда?.. — голос вот-вот мог сорваться от того, что набухало и росло внутри под кожей, въедаясь голодной псиной. — Ты, блять, знал об этом?!       Чимин, наконец, заставил себя встретиться с ним взглядом. Но вместо оправданий он лишь виновато опустил голову, не в силах вымолвить ни единого слова.       — Ответь мне! — потребовал он, а энергия была на грани сорвать ослабшую печать и выйти наружу неконтролируемым гневом.       — Конечно знал, — издевательски ответила за него Морико. — Я сбежала из их лаборатории. Первое живое оружие нового поколения — образец «Z номер один». Но есть и номер два. Правда, этому бедолаге повезло куда меньше, чем мне. И он, кстати, сейчас находится среди вас. Подчиняется жалким магам второго и третьего ранга и даже не подозревает, какой сокрушительной силой на самом деле обладает.       С каждым её словом чувства сплетались в тяжелый клубок, который расколет череп на части, а в груди стремительно разрасталась бездна неверия. Юнги не хотел в это верить. Смотрел на Чимина, который был не в состоянии поднять на него глаза, и безмолвно умолял. Ему необходимо было услышать хоть одно его слово. Если Чимин сейчас скажет, что всё это ложь, Юнги поверит ему. Поверит и пойдёт за ним куда угодно.       Эмоции нарастали с такой силой, что контролировать их становилось почти невозможно. Хотелось подскочить, схватить хранителя за плечи и вытрясти из него хоть какой-то звук. Но вместо чужого голоса в тишине лишь свистел ветер да скрипели ветки под прерывистое дыхание Морико. Её слова сыпались, как стеклянные осколки — холодные, резкие, способные в секунду искромсать то хрупкое доверие, которое Юнги так долго и бережно взращивал в своём сердце.       И медленно, под аккомпанемент этого оглушительного молчания, Мин утопал в вязком озере чужого предательства.       — Чимин… — он сделал шаг вперёд, и его голос сорвался на дрожащий шёпот. — Скажи мне, что всё это её бред. Пожалуйста.       Хранитель воздуха с видимым трудом поднял голову; карие глаза заблестели, и в этом застывшем взгляде читалось разрывающее душу сожаление. Юнги неверующе покачал головой, делая шаг назад.       «Как это возможно? Как?..» — набатом стучало в сознании.       — Вы всё это время нам лгали… Тренировали нас только для того, чтобы сделать из нас лабораторных крыс? Я через себя переступил, чтобы просто принять свою суть. Эту проклятую силу, из-за которой погибла моя мать и весь наш клан! Моя стихия выжимала из меня все эмоции, делала неуправляемым монстром, заставляла ненавидеть самого себя и страдать от чувств, которые я так пытался в себе заглушить… И всё это ради того, чтобы в итоге сдохнуть на операционном столе?!       Юнги не успел договорить. Земля под их ногами внезапно содрогнулась от мощной, оглушительной волны вибрации. С треском и грохотом глубокая зигзагообразная трещина вспорола почву, мгновенно разделив их от Морико глубокой пропастью. Девушка среагировала молниеносно и отпрыгнула в сторону от расползающегося провала и выставила вперёд худые руки, готовясь к атаке. Из тени кривых, иссохших стволов медленно вышел Чонгук. Каждый его тяжелый шаг по содрогающейся земле предупреждал о новой, ещё более серьёзной атаке. Он остановился у края трещины и уставился на неё в упор, ожидая от неё первого хода.        — Уходите. Я задержу эту сумасшедшую.       Морико лишь самодовольно хмыкнула, оценивая его решимость.       — Чонгук, стой! Не ввязывайся в драку! Она слишком сильна! — предупредил Чимин, и его дрожащий голос наконец-то ожил от парализующего страха.       — Эй, Шуга, лови! — Хосок на лету кинул ему флягу с водой. Совсем рядом, скрываясь в густой тени вековых деревьев, замерли тяжело дышащие Джин и Тэхён.       — Ну давай, малыш, нападай, — девушка издевательски подманила Чонгука всего одним движением указательного пальца.       Расставив ноги на ширине плеч, борец до предела напряг все свои силы и с криком сжал кулаки перед собой. С оглушительным, грохочущим звуком прямо из почвы выросла массивная каменная стена. Но Морико даже бровью не повела — резким взмахом руки она швырнула закрученный ледяной снаряд, который на бешеной скорости пробил породу насквозь.       Воздух мгновенно наполнился едким запахом пыли и развороченной земли. Чонгук тут же перехватил контроль над отлетевшими обломками камней, с каждым взмахом рук швыряя один за другим. Девушка с неестественной гибкостью увернулась ото всех. Вытянувшись во весь рост, она замерла, словно изогнутая струна, и резко вскинула обе руки ладонями вперёд.       Чонгук не успел даже шевельнуться. В ту же секунду каждая мышца его тела оказалась парализована под воздействием чужой воли. Он попытался приложить больше усилий, но всё было безуспешно — собственная кровь внутри вен застыла, сковав его по рукам и ногам.       Одним быстрым движением она заставляла кровеносные сосуды внутри мага земли скручиваться и лопаться. Чонгук истошно вскрикивал от невыносимой боли, отчаянно пытаясь сопротивляться чужой воле, но все его движения выходили нервными, рваными и совершенно непослушными.       — Что, чёрт возьми, происходит?! — не выдержал Джин.       Тэхён не мог смотреть на это, сжимая от бессилия кулаки. Чонгук застыл в одном скрюченном положении, словно связанный по рукам и ногам невидимыми стальными нитями.       — Отпусти его! Чего ты добиваешься?! — прокричал Чимин, шест, наставленный на нее, дрогнул в руках.       Но ей уже не был интересен он, она демонстрировала настоящую силу перед Юнги, о которой он мог только мечтать.       Юнги не шевелился, словно и не было его здесь. Он не дышал, не чувствовал ничего кругом, и лишь гулко билось сердце, невыносимо до боли сломанных костей. Хосок встал рядом с ним в боевую позу, как учил Чимин. И ждал лишь одного — подходящего момента, чтобы ринуться в бой. Даже несмотря на то, что печать хранителя блокировала половину сил. Сокджин по-прежнему не высовывался из тени, отпустил руку Тэхена, тот вышел на свет, а он остался, трусливо задыхаясь. Не мог переварить творящуюся на поляне чертовщину и помочь товарищам. Боялся, что имперники появятся в любую секунду и поведут его на эшафот.       — Юнги, что ты решил? Остаться с этими предателями и сдохнуть на операционном столе ради безумной прихоти императора? Или пойти со мной, чтобы наконец добиться справедливости для всех перваков в этом мире? Я знаю всё о тебе и о твоём уничтоженном клане и чувствую, Мин Юнги, как сильно ты жаждешь возмездия.       — Ты сказала, что среди нас есть тот, кто подобен тебе, — Мин продолжил крепко сжимать в руке флягу, в которой вода рвалась наружу, готовая повиноваться ему. — Кто это? И откуда, чёрт возьми, ты узнала о нас?       Морико лениво крутила пальцами, контролируя борца и откровенно наслаждаясь истошными, предсмертными хрипами.       — Что ж… Можешь выходить, — внезапно скомандовала она, обернувшись к лесной чаще. Из кромешной темноты, прямо из-за её спины, на свет медленно вышел Намсон. — Расскажи им всё как есть.       Молодой борец посмотрел на Чонгука без капли раскаяния — лишь пугающая, фанатичная серьёзность.       — Простите, сонсеним. Но я один из будущих революционеров. Нас таких много, и каждый из нас готов до конца отыгрывать свою роль ради великой цели. Мне пришлось поступить в эту чертову академию, хотя, благо, я и так всё знал и умел наперёд своих однокурсников. Вы считали меня лучшим, гордились моими успехами… Но кто же знал, как крупно мне повезёт? Я оказался рядом в тот самый момент, когда узнал, что вы собираетесь обучать перваков.       Намсон сделал шаг вперёд, чеканя каждое слово:       — Каждый первак необходим нашему движению. Морико дала нам веру в то, что этот мир может стать лучше. Нам больше не нужны бесконечные войны. Нам не нужны недостойные короли, которые думают только о том, как спасти свою шкуру, боясь сильнейших. Династия Ли — это болезнь, рак, уродливая опухоль на теле империи, и мы обязаны её искоренить. На секунду он замолчал, криво усмехнувшись в напряженную тишину. — Когда имперники сели нам на хвост из-за Марка, мне пришлось доложить обо всём Морико. Это случилось слишком рано, вы ещё не до конца разочаровались в своих наставниках. Мы делали ставку на то, что вы сами, своими глазами увидите настоящую, грязную правду: никакого будущего отряда перваков нет. Вас всех ждёт лишь разделочный стол Самсуна и мучительная смерть. Тогда мы бы спасли вас, и вы, прозрев, атаковали бы императора вместе с нами. Вы нужны нам. Очень нужны. Особенно ты, Тэхён.       Намсон уставился в упор на испуганно сжавшегося парня. Джин тут же, защищающим жестом загородил его своей рукой.       — Тэхён, мы готовы тебе помочь раскрыть себя. В твоих венах течёт точно такая же необычайная, сокрушительная сила, как и в теле Морико. Ты и есть тот самый новый, усовершенствованный ранг. Ты — образец «Z номер два».       — Нам… кхм… Сон… Как ты мог?.. — Чонгук с огромным трудом шевелил онемевшим языком.       На его лице отразилось чистое разочарование, а в груди болезненно забилось сердце, разрывая сосуды от удушающей магии крови.       — Слышь, хорош нести эту дичь! — крикнул Хосок, вскидывая руки и собираясь применить магию воздуха. — Живо отпусти Чонгука, шкура, а то реально хуже будет! Намсон даже бровью не повёл на его угрозы. Он лишь издевательски перевёл взгляд на хранителя:       — Ну же, Чимин-щи, разве тебя совесть не гложет? Скажи им всем прямо здесь, что всё так и есть. Твой брат ведь тоже за нас! Он полностью согласен, что этот убогий, устаревший порядок пора устранять под корень.       Революционер снова повернулся в сторону испуганного Кима, за спиной которого скапливалось раскалённое пламя Джина.       Хранитель остро ощущал на себе всеобщее давление. Он до побеления пальцев сжимал боевой шест в руке, но был бессилен — даже для того, чтобы просто вымолвить слово в своё оправдание. Если бы здесь был Намджун... И всё же, собрав последние остатки сил, он обратился к Юнги:       — Я обещаю… Я обещаю, что всё тебе расскажу, если мы прямо сейчас уйдём.        Морико тут же оглушительно рассмеялась и гневно взмахнула рукой. В ту же секунду Чонгука с силой швырнуло в сторону. Рассекая воздушный поток, он наотмашь приложился головой о толстый ствол дерева и безвольной куклой съехал по нему на землю, мгновенно потеряв сознание.       — Чонгук! — в панике закричал Тэхён и сорвался с места, даже не думая о том, что сам в любую секунду может попасть под смертоносный удар. Морико проводила его хитрым взглядом, продолжая ухмыляться и упиваться моментом.       — Тэхён, вспомни, как он с тобой поступил, — почти ласково произнесла девушка, продолжая медленно наступать. — Намсон долго наблюдал за вами и всё мне рассказал. Этот борец — лишь пыль под твоими ногами. Я бы на твоём месте заставила его кровью заплатить за всё, что он тебе причинил.       Ким, рухнув на колени рядом с бессознательным Чонгуком, испуганно замер. Её слова звенели в голове так громко и чётко, словно она шептала их ему прямо в ухо. В ту же секунду перед глазами вспышками возникли те самые неприятные воспоминания. Разбитое сердце заныло с новой силой, а на глаза снова навернулись жгучие слёзы. Он до конца не осознавал, о каких именно силах они твердят. Ему было все равно, но почему их слова так страшно похожи на истину.       — Ну так что? — Морико остановилась у края трещины, насмешливо окинув взглядом замершую поляну. — Послушаешь своего драгоценного хранителя, верного прислужника императора? Или всё же пойдёшь со мной и заберёшь своих друзей? Чонгук не смог вас защитить, а этот комнатный одуванчик и подавно, — она презрительно мотнула головой в сторону сломленного Чимина. — Выбор за вами. Если вы хотите верить лжецам — пожалуйста, я не стану стоять на вашем пути. Но учтите: второй раз спасать вас из лап Самсуна я не стану.       Ветер вокруг усилился, неистово терзая кроны деревьев и заставляя ветви неприятным звуком скрипеть в темноте. А полная луна теперь бесстрастно освещала только замершую фигуру девушки и стоящего рядом с ней Намсона.       Юнги медленно обвёл тяжёлым взглядом своих друзей. Посмотрел на парализованного удушающей виной Чимина, на перепуганного до ужаса Джина, на готового до последнего вздоха биться Хосока и на Тэхёна, который тихо плакал над бессознательным телом Чонгука.       Внутри первака что-то окончательно и бесповоротно оборвалось. Шум ветра начал стремительно отдаляться, уступая место звенящей тишине, а реальность вокруг поплыла. С пугающей, хрустальной чёткостью в голове всплыло страшное осознание того, почему когда-то из-за него одного погибло столько невинных людей. Это воспоминание мгновенно породило в нём глухую, первобытную ярость и ту самую голодную месть, которую он так долго и тщетно пытался подавить. Все эти месяцы он лишь сильнее точил её заострённые, сочащиеся ядом зубы.       Мин изначально ненавидел своё положение. У него никогда не было выбора, и он пошёл по этому проклятому пути лишь потому, что нуждался хоть в ком-то живом рядом. Хосок и Джин были единственными, кто всё это время удерживал его на самом краю, не позволяя сорваться в бездну безумия.       А затем в его жизнь ворвалась вечная, упрямая забота Чимина. Она так сильно напоминала ему бесконечные родительские запреты, что со временем глубоко въелась под кожу и разрослась внутри тем самым тёмным, запретным чувством, которое он оказался не в силах побороть. Но этот хранитель просто не оставил ему другого выбора. Каждым своим невербальным жестом, каждым словом и мимолётным взглядом маг воздуха бережно затягивал его открытую рану и в то же самое время своим ледяным равнодушием безжалостно сыпал на неё соль.       Сейчас, неотрывно смотря на него, Юнги до последнего отказывался верить в то, что говорила Морико — чистая правда. В эту конкретную секунду внутри него стремительно умирало всё живое. Небо над головой вдруг показалось мёртвым, а воздух — отравленным. Земля под ногами словно была готова расколоться надвое, утягивая его в бездну. Как же Юнги хотелось прожить хотя бы один единственный день без этого удушающего ощущения.       Чимин полностью, до самых краев был соткан из пронизывающего холода и болезненных противоречий. Он напоминал одинокий, полуразрушенный домик в богом забытой деревне, внутри которого вопреки всему сохранился свой тайник. Юнги до безумия хотел попасть в него. Но даже сейчас Чимин упрямо молчал. Неужели он действительно готов позволить случиться задуманному кошмару? Неужели готов так просто закрыть на всё глаза?       Юнги прикрыл веки и сделал глубокий, рваный вздох.       — Я пойду с вами.       Девушка даже не удивилась, ведь изначально не ждала от него другого ответа. Хосок резко, силой развернул друга за плечи, испуганно округлив глаза.       — Я просто чертовски устал. Я хочу вернуть всё назад, но не могу. Могу только исправить то, что ещё возможно.       Его друг надломил брови, пытаясь подобрать нужные слова, а после с надеждой посмотрел на замершего мага воздуха:       — Сонсэнним, почему вы молчите? Разве вы оставите всё вот так?! — он требовательно вглядывался в обречённый, застывший профиль хранителя.       — Если Юнги считает нужным отблагодарить Императора таким образом, то пусть, — наконец безжизненно ответил Чимин. Каждое его слово звучало тускло и механически, словно давно заученный наизусть текст. — Я больше не стану ему мешать.       — Юнги, одумайся, — Хосок умоляюще сжал его плечо. — Ты в последнее время вообще перестал быть похож на себя… Того брата, которого я знал, больше нет…       — Иши тоже больше нет и ты знаешь почему, — он положил руку на его плечо в ответ. — Ты должен понять мой выбор.       Хосок судорожно сдержал вдох и до скрипа сжал зубы, изо всех сил заставляя себя не пролить слёзы прямо здесь, на глазах у всех. Воспоминание об их общем друге, отозвалось в его груди глухой, ноющей болью. Чон был полностью растерян — его опора, его названый брат прямо сейчас бросал его, как сделал это Иши.       — Ты окончательно лишился рассудка?! — Джин со всей силы толкнул Юнги в грудь, заставляя того отшатнуться. — Ты бросаешь нас ради чего? Месть? Обиды? Чего ты хочешь от этой гребаной жизни! У тебя из друзей, кроме меня, вообще никогда никого не было с самого детства! Мы делили всё! А ты сейчас просто разворачиваешься и уходишь?!       Юнги молча выдержал этот толчок, даже не пытаясь защититься магией воды. На его бледном лице не дрогнул ни один мускул, хотя внутри слова выжигали всё дотла.       — Именно потому, что ты мой друг, Джин, — тихо, но убийственно твёрдо ответил Юнги. — Мы можем пойти вместе.       Сокджин на секунду осёкся, бушующее вокруг его кулаков пламя испуганно дрогнуло и угасло. Он растерянно посмотрел на Юнги, а затем горько, с надрывом усмехнулся:       — Пойти с тобой? Куда, Мин?! В бега? Снова прятаться по лесам и гнить на обочине жизни, как бродячие псы? Послушай меня! Жизнь впервые за всё это чёртово время повернулась к нам лицом, а не другим местом! У нас наконец-то появилось будущее. Реальный шанс стать в этом мире не просто «проклятыми демонами», которыми нас клеймили, а нужными, уважаемыми магами в обществе!       Хосок, утирая рукавом так и не пролитые слёзы, тяжело вздохнул, но твёрдо сделал шаг назад, вставая плечом к плечу с Джином.       — Я впервые согласен с японочкой, Юнги-я, — хрипло выдохнул он. — Я верю своему учителю. Он вытащил нас из той камеры, он тренирует нас и оберегает, несмотря ни на что. А эта Морико? Кто она такая? Разве стоит верить этой сумашедшей?       Внутри всё окончательно выгорело дотла. Его единственная опора отказывалась видеть очевидное. Юнги горько, почти сочувственно усмехнулся. Больше не осталось злости — только бездонная, выжигающая душу пустота. Он посмотрел на Сокджина, затем на Хосока, бережно запечатлевая в памяти лица тех, кто так отчаянно цеплялся за призрачную надежду на нормальную жизнь.       — Нужными магами в обществе? — с надрывной хрипотой переспросил он. — Что ж… Дай бог, чтобы ваша слепая вера не стоила вам жизни, братья. Искренне надеюсь, что у вас двоих действительно есть то самое будущее, о котором вы так мечтаете.       Хосок и Джин растерянно замерли, пытаясь что-то еще сказать, но Мин уже перевёл свой потяжелевший взгляд на застывшего в стороне хранителя.       «Твои глаза и правда предают тебя, Чимин».       Юнги сделал к нему два медленных шага. Воздух между ними снова сделался густым и невыносимо осязаемым, как утренний туман на источнике. Мин в упор посмотрел в эти едва живые карие глаза фарфоровой куклы. Вытащил из-за пазухи флягу с вышитой звездой и на секунду крепко сжал её в ладони, чувствуя, как внутри плещется сила воды.       Не стал швырять её на землю, а бережно закрепил ремешок на своём поясе, а затем тихо, так, чтобы слышал только Пак, произнёс:       — Я буду носить её с собой. Всегда. Как ты и просил. Чтобы выжить наперекор всему. Но не ради тебя, Чимин… А ради того дня, когда я вернусь, чтобы лично сорвать с твоих рук эти чёртовы марионеточные нити.       Губы Чимина едва заметно разомкнулись, он схватился за браслет, чувсвуя обжигающее тепло по телу. Развернувшись спиной, Юнги сделал первый решительный шаг навстречу ожидавшей его Морико.       Тэхён молча наблюдал за решением Юнги. Рядом лежал бессознательное тело Чонгука, от которого он не отходил ни на шаг. Борец находился на самой грани сознания. Его густые влажные волосы разметались по траве, а тяжёлое дыхание давалось с трудом. Тэхён нерешительно протянул дрожащую руку и коснулся его бледной, холодной щеки, мягко очерчивая пальцами линию скулы. Сердце в груди испуганно замерло, когда Чонгук в полубреду едва заметно повёл головой навстречу этому робкому прикосновению, безмолвно цепляясь за его тепло. В памяти яркой вспышкой пронеслись их недавние горячие поцелуи в темноте двора.       Тэхён ласково заправил прядь чёрных волос за ухо Чонгука и, наклонившись к самому его лицу, едва слышно прошептал:       — Я обязательно научусь быть сильным. Обещаю.       И решительно поднялся на ноги; заставил себя разорвать этот контакт и отступил. Впервые на его обычно испуганном лице читалась та самая железобетонная, твёрдая уверенность, которая веками была присуща истинным магам земли.       —Я пойду с вами.       Морико посмотрела на него, и в её глазах промелькнуло мгновенное, глубинное понимание. Мягко улыбнувшись, она поманила мальчишку за собой.       — Я всё-таки ошиблась. Не трус ты, Тэхен.       Чимин неподвижно провожал их взглядом до тех самых пор, пока они окончательно не скрылись в густой ночной темноте леса. На своём плече он ощущал тяжёлую ладонь Хосока и слышал его прерывистые, тихие слова о том, что Намджун обязательно что-нибудь придумает. Все вокруг отчаянно пытались обнадежить себя этой призрачной ложью, но это было бесполезно.       Чимин больше физически не мог это выносить. Внутри впервые за долгие годы обвенчания со стихией воздуха разгорелся настоящий, уничтожающий пожар. Прямо сейчас, после решения Юнги, он едва не поддался человеческим эмоциям, готовый сорваться на крик. Но стоило ему больших усилий.

Конец первой части.