Сказочный хаос

Просыпаться было тяжело. Хотя нет, слишком слабо сказано. Просыпаться было пиздец как тяжело. Не в смысле самого выхода из сна, а именно сам процесс пробуждения. Который длился... не знаю, около десяти? Пятнадцати? Двадцати минут? По крайней мере, так ощущалось. А следом накатили и все остальные, самые «приятные» телесные ощущения. Первое, что пришло, как только я начал осознавать себя, — боль. Нет, не адская, не острая, просто неприятная, тупая боль во всем теле. Словно по мне прошлась толпа людей, нисколько не обеспокоенных тем, по кому они топчутся. И это я еще молчу о том, что некоторые части тела болели куда сильнее остальных. Противное ощущение, ненавижу его всей душой. А вдогонку за ним — хотя скорее уж совместно с ним — накатила слабость. Что лишь дополняло и без того хреновое состояние. Мало того что тело болело, так еще и слабость давила тяжким грузом, словно внутрь залили тяжелую пену. Так что не стоит объяснять, каких усилий стоило просто разомкнуть веки. Серьезно, это как механизм гаражных ворот, который пытаешься их открыть, но створки вообще никак не реагируют на попытки. А ведь подобное было частым явлением в моем детстве. Когда я пытался проснуться, открыть глаза, чтобы выйти из кошмара. Получалось редко, но получалось, только там был какой-то иной способ. И каждый раз я его забывал. А как подрос... Кошмары с монстрами перестали меня хоть как-то пугать. Я бы даже сказал... они сами убегали от ебанутого меня. Ну, или я избивал их, как щенков. Звучит тупо, но это правда. А когда всё-таки открыл глаза, в них сразу ударил яркий белый свет, заставив рефлекторно зажмуриться, чтобы зрение успело адаптироваться. Хотел было прикрыть лицо рукой, но тут же столкнулся с проблемой. Двинуть ей я не мог — вот вообще никак, ибо её что-то держало. Попытался еще раз — ничего. Попробовал другой — то же самое. Я недоуменно скосил глаза, но так как зрение еще не привыкло к свету, видел перед собой лишь белую муть. Однако в голове уже роились не самые приятные мысли по этому поводу. Руки закреплены крепко, но без лишнего давления. Как и всё остальное тело: ноги, торс, грудь, шея и даже голова в районе лба. Я был зафиксирован целиком, без малейшей возможности шевельнуться. Судя по ощущениям — кожаные или синтетические ремни. Не могу сказать точно, ибо двинуть головой не могу, как и в принципе увидеть что-либо. Надо было ждать, когда муть наконец отойдёт с глаз. Что, впрочем, сейчас и происходило. Муть постепенно сошла на нет, наконец дав мне осмотреться. По крайней мере, насколько это было возможно из своего положения лёжа. Лицезрел лишь потолок — чистый, светло-серый, с люминесцентными светильниками, испускавшими этот белоснежный свет. Видимые части стен тоже были серыми, притом, судя по фактуре, это был голый бетон. Само помещение — или, лучше сказать, камера — было небольшим, даже крошечным: пара квадратных метров максимум, если ориентироваться по углам, что виднелись в периферии зрения. Не найдя больше ничего интересного, я попытался проанализировать собственные ощущения. Выяснил, что одет в легкую рубашку, штаны и носки — если верить осязанию. Лежал то ли на койке, то ли на кровати, неясно; понятно было лишь то, что покрыта она не шибко мягким материалом. Это объясняло, почему все так ломило: лежать долго на такой жесткой поверхности без последствий невозможно. Но было стойкое чувство, будто это не единственная причина... Но что именно? В голове — лютая каша из всякого мусора: мыслей, обрывков образов и воспоминаний, которые то и дело всплывали на поверхность и тут же исчезали. Я толком не мог вспомнить, что вообще было вчера, и понять, какого хера нахожусь в подобном месте. «Единственное, что я помню последним, так это то... Что у меня... не было руки». Внезапно в памяти вспыхнул момент из прошлой ночи. Ночи, когда меня одним выстрелом лишили конечности. И одно лишь это воспоминание тут же отозвалось фантомной болью в районе локтя. Там, где пуля прошла сквозь плоть, отрывая мне руку. А следом накатила адская боль, которой я никогда в жизни не испытывал. Даже тогда, когда мне пробили кость ударом ноги, тогда играл в футбол бутылкой с водой с одним старшеклассником. Или когда кусок стекла чуть не рассек мне вену, после того как в ярости я разнес окошко двери, пытаясь добраться до старшего брата. Или когда со всего маху рухнул спиной на землю — хотя это вообще ерунда по сравнению с предыдущими вариантами. Ибо высота была небольшой, лишь воздух выбил из лёгких. А потом подтянулось и всё остальное из вчерашней ночи. Как проник внутрь здания, как убирал вооруженных нацистов одного за другим, связывая их, пока не добрался до комнаты отдыха. А там, спокойно сидя на диване, находился кейп. Нацист с неизвестной мне силой, да и сам по себе абсолютно незнакомый. Я в упор не помнил, чтобы в каноне вообще был такой персонаж, тем более связанный с Империей 88. Вот вообще ничего о нём не знал — ни единой детали, которая могла бы сейчас дать хоть какие-то ответы или наводки на то, с кем я столкнулся. Без толку. Ноль информации о противнике. И даже так я с какого-то хрена решил, что смогу с ним совладать. Победить, даже не зная, в чем его сила. А вдруг он оказался бы Движком, который быстрее меня? Или Эпицентром, чья способность просто разорвала бы меня на куски? А вдруг он был Властелином? Тогда всё закончилось бы еще быстрее и без лишних проблем: у меня нет защиты от ментального влияния. Захватить мой разум или сделать что-то похуже не составило бы ему никакого труда. Только я об этом не думал. Даже мысли не возникло, что враг может оказаться куда сильнее, да еще и неуязвимым к моим атакам под баффом. И уж тем более я не учел, что он вообще не собирается меня щадить. Он хотел меня прикончить — что, впрочем, даже сейчас не шибко пугало и не бросало в дрожь. А если и пугало, то не сильно. Почему? Я и сам без понятия. Отсутствие страха смерти не было со мной с рождения — оно появилось со временем, а причин я уже толком и не вспомню. Но пусть убить он меня и не смог, потрепал всё же знатно. Враг оказался мне не по зубам — по крайней мере, с тем арсеналом, который я задействовал. Да, я мог использовать и другие способности, притом заранее, без разговоров. Но, во-первых, убивать я стараюсь только в том случае, если совсем прижмет. А тогда я мог сбежать, хоть по очевидным причинам этого и не сделал. Во-вторых, я хотел лишь победить и вырубить его, тем самым завершив свой рейд победой над боссом, если выражаться геймерским языком. Получить хороший такой куш, а может, и не один! Но итог вышел иным. В-третьих... я не хотел палить свои козыри. Особенно когда планируешь захватить кейпа и сдать властям. А потом, вконец разозлившись из-за невозможности пробить его даже под баффом, я решил его прикончить. От осознания этого факта я не ужаснулся и не испугался — скорее внутренне скривился на самого себя. Чуть не перешел черту, которую сам же для себя и провел, чтобы не выходить за рамки дозволенного. И ведь даже если этот ублюдок в свое время успел натворить дерьма, притом знатно, то путь ему заказан только один — в Птичью Клетку. В сверхтюрьму для самых худших паралюдей этого мира, расположенную внутри горы в Британской Колумбии. Место, откуда никто и никогда не выбирается наружу. Навсегда запертые и отрезанные от остального мира, там они больше никому не причинят вреда. Уже не помню деталей того, как всё устроено, но точно знаю: туда лучше не попадать, если ты, конечно, не телепорт. Хотя сдается мне, если у телепорта нет якоря для возврата или огромного радиуса действия... хрен он оттуда сбежит. Короче говоря, если описывать всё одним предложением, то звучать оно будет так: Я проебался. Знатно проебался. Мало того что чуть не сдох в драке с кейпом-нацистом, так еще и руки лишился. Хотя сейчас я ее прекрасно чувствовал, словно со вчерашнего дня ничего и не случилось. И за это я должен благодарить лишь двоих. Точнее, одного человека и... покемона. Мику, которая, по всей видимости, и вытащила меня оттуда. Доставила в больницу, где Панацея меня подлатала, вернув конечность на место. «Или же отрастила новую», — предположил я, ибо чувствовал, что с моим телом что-то не так. Я словно стал... меньше? В том смысле, что масса будто пропала, да и лишнего веса не ощущалось. А он у меня был, пусть и в виде едва выпирающего живота. Но это лишь предположение, которое нужно еще подтвердить. А вот что подтверждать не требовалось, так это мое текущее местоположение. «Я на базе СКП, в изоляторе. Иначе не объяснишь, почему я связан. В обычной больнице есть только палаты для пострадавших, на которые эта камера явно не тянет. Да и то, будь я у нацистов, с какого-то хера, то они бы не заморачивались», — констатировал я, глубоко вздохнув. Попал в больницу, меня вылечили, а затем в бессознательном состоянии перевезли сюда — на базу СКП. Только вот на какую именно, еще предстоит понять. На ту, что на воде, или в центр города? «Хотя стоп... База на воде принадлежит Протекторату, а не СКП. А я по ошибке сгреб их в одну кучу, хотя штаб-квартира вторых находится в центре Броктона. Молодец, блин, сам себя запутал...» — внезапно вспомнил я, тихо фыркнув от осознания собственной тупости. Ладно, к черту. В любом случае я у них в заключении, надежно зафиксирован, чтобы не смог сбежать через тени. Вряд ли они успели что-то сделать, чтобы полностью избавить камеру от теней. По крайней мере, я на это надеюсь, ибо черт его знает, сколько я тут провалялся. Или же избавились, а я просто не могу этого увидеть? Черт, мне нужно раздобыть информацию и выбраться отсюда. Не то чтобы я совсем не хотел контактировать с СКП и Протекторатом или до дрожи их боялся. Просто если уж с ними вести диалог, то на равных, без возможности надо мной иметь преимущество и... — Шантажировать... Через лицо. — очень тихо, с хрипотой произнес я, осознав, в какой жопе сейчас оказался. Мое лицо. Они видели мое лицо, знают его, наверняка сохранили в базу и, возможно, уже пытались пробить по мне информацию. Насчет последнего неясно: существует ли вообще моя версия на этой Земле? Если нет, то фиг они что найдут, а если есть... то черт его знает. В этой альтернативной вселенной Россия находится в глубочайшей жопе во всех смыслах. Без понятия, как там поживает мое второе «я», если оно вообще живо. И это еще полбеды. Мало того что теперь эти две организации имеют обо мне информацию, хоть и виде моего лица и ничего больше, так ее могут получить и кроты, внедренные в их систему. Стало не по себе, в душу теперь уже закрался липкий страх. Страх от того, что теперь они знают, как я выгляжу без маски. У них появилась возможность меня шантажировать или надавить, если возникнет такая необходимость. Да, по незыблемым правилам кейпов так делать нельзя. Но в чем подвох? Этими правилами часто пренебрегали, ими буквально подтирались, просто не в открытую. Действовали скрытно или обставляли всё так, будто формально ничего не нарушено и виновник вообще ни при чем. Может, я слишком утрирую, но факт остается фактом. Это был уже не просто проеб. Это был полный пиздец. Хотя... Нет. Успокойся и хорошенько подумай. Да, они знают, как я выгляжу, но на этом всё. Да, могут шантажировать, но сделают это только себе во вред. Если об этом прознает общественность, от проблем им не отмыться. И даже если они объявят меня злодеем, причины у них на это, конечно имеются, это ничего кардинально не поменяет. Да и зачем им вообще это делать? Они же не настолько ебнутые, чтобы переходить границу дозволенного. Знают только они, и ладно. Пусть у них и будет рычаг давления на крайний случай. Если уж очень прижмет. А может, и нет... Черт... Так... Вдох... Выдох... Фу-у-ух... Ладно, вроде немного отпустило. Пока что отодвину проблему раскрытия личности перед Протекторатом и СКП. Сейчас моей самой насущной проблемой были не они, а кое-кто другой. Выверт. Один из главных теневых игроков в Броктон-Бей наряду с Империей 88 и АПП. С первым он вечно соперничает за контроль над центром города, уже подмяв под себя половину. У него есть собственная легальная компания, строящая по всей Америке специализированные бункеры на случай нападения Губителей. Ему служат настоящие ветераны со всего света — наемники с армейским прошлым, экипированные по полной программе. Чего только стоят технарские пушки, стреляющие не только обычным свинцом, а лазерами. И таких солдат у него немало. Мало того, на него работают и более мелкие злодеи. Среди которых были и пресловутые Неформалы — группа суперзлодеев-подростков, в ряды которых в каноне и влилась главная героиня. Влилась с целью собрать на них компромат и сдать властям. Но этого так и не произошло по ряду причин. Впрочем, сейчас не об этом. Вся эта братия могла стать моей головной болью. Выверт точно не упустит возможность заполучить в свои ряды такого серьезного телепортера, как я. И ему будет плевать на методы. А может, и вовсе решит прикончить, чтобы я в будущем не путался под ногами и не достался конкурентам. Сплошная головная боль, одни проблемы, и всё наслаивается друг на друга. Сам же себя подставил, теперь выкручивайся как хочешь. По крайней мере, теперь мне не нужно целенаправленно искать приключения на свою пятую точку. Они сами меня найдут или радушно встретят по дороге. Но это дело будущего, а сейчас надо валить отсюда. Я мог бы использовать другие способности, чтобы освободиться. Точнее, одну конкретную — силу аниморфа: превратиться в какое-нибудь мелкое животное и выскользнуть из пут. Способность «Раскол» я применить не мог, так как для этого нужно двигать головой и видеть. Но в камере по-любому стоит скрытое видеонаблюдение, которое заснимет процесс трансформации. А там недалеко и до звания местного мини-Эйдолона, способного жонглировать разными силами. Подобное привлечет ко мне колоссальное внимание со стороны СКП и не только, что сулит лишь новые неприятности. А оно мне надо? Единственный адекватный вариант — это Мику. Она может меня вытащить: разбить объектив камеры, разорвать ремни, а после мы спокойно свалим через тень. Но была одна проблема, успевшая набить оскомину за эти пятнадцать минут внутренних размышлений. Я на нее наорал. В той самой оружейной мастерской, где дрался с неизвестным кейпом. Она пыталась меня вразумить, уговаривала отступить, понимая, что мы тупо его не потянем. Но нет, меня тогда совсем накрыло, эмоции бурлили, не давая мыслить здраво. В итоге, взбешенный невозможностью хоть как-то задеть врага, я на нее сорвался — приказал заткнуться и сделать то, что я ей сказал. И вот сейчас, лежа здесь связанным, я осознал, что поступил крайне по-свински. Хотелось извиниться перед ней, но чутье подсказывало, что просто так она меня не простит. А если и простит, то для профилактики сначала устроит полный разъеб по всем фронтам. Что ж, я к этому готов, лишь бы она не держала на меня зла и обиды. И еще нужно будет ей пообещать: если я не вывожу ситуацию, мы сразу же уходим по-настоящему. Плевать, что я не получу хороший билет, если шансов на победу изначально нет. Это лишь пустая трата времени и бессмысленный риск жизнью. Мне такое не нужно, пусть подобным занимаются специальные отряды попаданцев-мазохистов. «Только вот... где она сейчас?» — промелькнула мысль. Я попытался нащупать ее через нашу внутреннюю связь, чтобы попросить прийти, освободить меня и нормально поговорить в вагоне. Но стоило мне к ней мысленно потянуться, как я с недоумением проморгался. Всё это время... она была подо мной. Пряталась под койкой. Уставшая, изможденная долгим отсутствием нормального сна Мимикью сейчас крепко спала, укрывшись в тени кровати. Ее истерзанные нервы ясно ощущались через нашу связь, давая простой и понятный ответ, почему она дошла до такого состояния. Она всё это время следила за моим состоянием, ни на шаг не отходя от койки. Видимо, жутко переволновалась и неслабо потрепала себе нервы — если они у нее вообще есть, учитывая ее энергетическую и призрачную природу. Почему я так решил? Дело в том, что сами по себе Мимикью — очень одинокие покемоны. Им даже приходится маскироваться под Пикачу из-за его популярности, лишь бы завести друзей. И неважно кого: других покемонов или людей, главное, чтобы в их жизни был хоть кто-то. А я стал для нее таким другом: тем, кто хорошо к ней относился, общался и совсем ее не боялся. Да, системные условности абсолютной лояльности гача-фамильяра никуда не делись, но всё же? Кстати... а фамильяры создаются Хаосом с нуля? Или Гача выдергивает какую-то конкретную версию из бесконечных вариаций альтернативных миров, предварительно хорошенько над ними поработав? Помнят ли они хоть что-то о своем прошлом, если память вообще остается при них? Надо будет потом расспросить об этом и ее, и Паарла. В любом случае, как только доберемся до дома, я от пуза накормлю ее печеньками. Да и вообще на какое-то время придется залечь на дно. Но сейчас, как бы мне ни было ее жаль, Мику нужно разбудить. «Мику... Мику, проснись», — мысленно позвал я. Сначала она не реагировала, но через минуту настойчиво будя её, она начала потихоньку просыпаться, недовольно ворча. Окончательно проснувшись, она сперва не поняла, что происходит и кто с ней говорит. А когда до нее дошло... то едва не сорвалась с места. По нашей связи ударил настоящий шквал эмоций: дикая радость и огромное облегчение от того, что я жив. Но уже в следующую секунду она замерла, словно вспомнила что-то важное. И когда вспомнила — чуть ли не начала крыть меня всем, что только придумало человечество. О боже, слава богу, что я успел ее остановить. Ибо нутро прямо-таки кричало: этот разнос будет долгим. «Мику, я знаю, как сильно ты хочешь высказать мне всё, что накипело и что тебе пришлось пережить со вчерашней ночи. Но давай ты сделаешь это дома, где нас никто не побеспокоит. Боюсь, нашу с тобой беседу здесь снимут, так что твое появление точно попадет на камеру видеонаблюдения. А я прямо чувствую, что ты хочешь отчитать меня лично, глядя в лицо», — торопливо пояснил я. Последовала минута молчания, во время которой она сверлила меня... как бы это назвать? Ментальным взглядом? Но затем, немного успокоившись и глубоко вздохнув, она нехотя согласилась. «Тогда разорви ремни, чтобы я...» — но не успел я мысленно договорить, как почувствовал, что койка буквально начала падать вместе со мной, потерявшая опору. А перед глазами всё потемнело. ∆ ∆ ∆ Я говорил, что разнос будет долгим? Так вот, она реально разошлась не по-детски. Начала она с того, какой я чертов идиот и самоуверенный сосунок, которого размотали, как слепого котенка. И нет, в оригинале это звучало куда жестче, я просто перевожу на более цензурный. Без понятия, где она нахваталась столько слов, но этот момент я запомню навсегда. Матерящаяся Мимикью — такое из памяти не сотрешь. Хотя слово «сосунок» она выдала прямым текстом, что меня знатно выбило из колеи. Аж глаза на лоб полезли. Покрыв меня всем, чем только можно, она перешла к описанию своих переживаний. Как ей было обидно, когда я на нее наорал, тупо проигнорировав мольбы свалить оттуда. Как она до одури боялась за мою жизнь, которую я чуть не пустил под откос своей уебанской выходкой. И каково ей было смотреть на то, как я корчился от адской боли, когда мне отстрелили руку по самый локоть. Как она потом пояснила, противник хотел воспользоваться моментом и добить меня одним ударом. Но Мику вовремя отшвырнула его и утащила меня в тень, где я благополучно отключился. А дальше была больница и Панацея, которая отрастила мне конечность, пустив в расход ресурсы моего же тела и дополнительную биомассу, которую ей для этого предоставили. А как только мое состояние стабилизировалось, меня забрали оперативники СКП. Кое-какие мои догадки подтвердились, и тут же возник один закономерный вопрос. Но его я решил оставить на потом, ибо Мику не затыкалась битый час. И лишь сейчас ее запал начал иссякать. — Мими! Ми мими, мимикью, ми ми мимими? МИМИКЬЮ?! — на последнем издыхании выдала она, сидя у меня на груди. Я всё еще был привязан к койке, которую она целиком утащила в тень. Точнее, она освободила только голову — чтобы я смотрел ей прямо в глаза и слушал. Она раскинула свои призрачные лапки в стороны, буравя меня суровым, не терпящим возражений взглядом. Когда она наконец закончила, я тяжело вздохнул, не скрывая толики облегчения. — Да, Мику, я тебя понял и всё уяснил. Я хочу извиниться за то, что так с тобой поступил и не послушал. Заставил переживать, пока меня латали и везли на базу СКП. Да еще и проблем нам нажил сверху... М-да... В общем, я искренне сожалею, что повел себя по-свински. Из-за собственной тупости я чуть не сдох. Так что теперь я скажу тебе только одно: если противник окажется мне не по зубам — я тут же ухожу в тень. А если совсем прижмет и других вариантов не останется, я перестану церемониться. Особенно когда речь идет о выживании. Даю слово. Я замолчал, следя за ее реакцией. Она тоже молчала — как вслух, так и по связи, — всё так же хмуро глядя мне в глаза. А затем просто взмахнула когтями, рассекая ремни и полностью меня освобождая. Как только она спрыгнула с груди, я, превозмогая ломоту в мышцах, попытался встать с койки. Но стоило ступням коснуться пола, как ноги предательски подкосились, и я полетел вниз. Благо Мимикью успела меня подхватить, не дав встретиться лицом с полом. — Спасибо, — говорю я, поднимаясь на ноги и держась за край койки, чтобы вновь не упасть. Убедившись, что я твердо стою, Мику отпускает меня и отходит, давая ногам время прийти в себя. — Слушай... Я вот что вспомнил. А что случилось с моей оторванной рукой? — задал я вопрос, поворачиваясь к ней. От моих слов она на секунду зависла, затем резко вздрогнула и медленно отвернулась. — Мику... Только не говори, что ты оставила ее там? Она промолчала, лишь нервно затеребив призрачные пальчики, что послужило лучшим подтверждением. Пиздец... Она про нее тупо забыла. — Ладно... Это просто кусок мяса, толку от него уже никакого. Да и тебе к тому же, не было времени о нём думать — сказал я, философски принимая этот факт. Дождавшись, когда ноги хоть немного окрепнут, я подошел к своей кровати и тупо рухнул на нее, чувствуя невероятное облегчение. После стольких часов на жесткой больничной шконке этот матрас казался настоящим раем. Устроившись поудобнее, я достал из инвентаря баночку печенья и протянул Мику. Та охотно ее приняла, открыла и начала уплетать лакомство за обе щеки, направляясь к выходу. «Вышла проветриться», — подумал я, глядя в потолок вагона. И в этот момент, будто только того и дожидаясь, перед глазами выскочили системное окно. [Подвиг совершён!] [Несмотря на численное преимущество врага и наличие у него огнестрельного оружия — вы смогли зачистить оружейную мастерскую, пусть и не до конца.] [Получен 1 серебряный билет способности!] [Подвиг совершён!] [После драки с Блицкригом, а также после потери руки из-за выстрела Виктора, вы смогли выжить! Хоть вы и находились на грани!] [Получен 1 золотой билет черты!] Так, стоп, блять! Я резко приподнялся, вчитываясь в текст и пытаясь переварить информацию. То есть, блять, всё это время моим противником был Криг?! Один из лейтенантов Кайзера? Притом самый приближенный из всей их верхушки? Пиздец, конечно, «повезло» мне на него нарваться. Но, сука, откуда мне было знать, что это он? Мало того что Маккрей в каноне вообще его толком не описал — ни внешность, ни костюм, — так что у меня не было ни малейшего представления, как он выглядит. «В любом случае, я остался жив, и сейчас это главное», — пришел я к выводу, мысленно доставая билеты. Сначала разорвал серебряный, потом — золотой. [Технарь — Робототехника (II)] [Редкая способность] [Позволяет проектировать, модифицировать и создавать технологии и конструкции, связанные с робототехникой. Дает возможность собирать различных простых роботов, способных использовать оружие и обладающих характеристиками на уровне среднестатистического человека. Скорее всего, вам без труда удастся создать боевого дроида B-1, а при достаточном усердии — возможно, даже B-2.] Хм... Первая технарская способность, да еще и в виде робототехники. Отличная сила, только вот для ее реализации нужно море материалов, запчастей и инструментов. Даже если я начну с простейших дроидов с прицелом на их дальнейшее улучшение. Но пока я не буду всем этим заморачиваться и бегать в поисках деталей. Сначала хочу научиться получше использовать свои нынешние силы. [Безмятежная грация] [Редкая черта] [Вас окружает аура утонченности и грации; ваше присутствие успокаивает окружающих и сразу бросается в глаза.] Лол. Просто лол. Особенность, конечно, хорошая — прямо нереально полезная, если так подумать. Особенно в общении с нервными и дергаными людьми. Хотя то, что эффект «бросается в глаза», — это отчасти минус. Может привлечь лишнее внимание, выдав мое присутствие. Или тут имелась в виду сама моя природная грация и утонченность, а не какое-то магическое свечение? Надо будет потом проверить. Но сейчас я до одури хотел спать. Усталость никуда не делась, и глаза норовили закрыться сами собой. Так что я просто натянул на себя одеяло, прикрыл веки и мгновенно вырубился. Завтра начнутся тренировки.