Гайка, которая щелкает

Было два часа ночи. В мастерской Расти горел единственный светильник, выхватывая из темноты горы чертежей и банок с болтами. Расти уже второй час сверлил взглядом механическую руку, которая отказывалась захватывать деталь. Она сжималась слишком слабо. — Ну давай же, — прошептал он, подкручивая микропроцессор. — Ты должна... — ...иметь коэффициент трения 0.8 на силиконовых накладках, а не 0.6. Иначе будешь вечно ронять шайбы. Расти вздрогнул и обернулся. В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял Фрэнки Фритз. Без своего обычного пафосного комбинезона, просто в растянутой футболке и домашних штанах, но с неизменной насмешливой ухмылкой. — Ты что здесь делаешь?! — Расти вскочил, загородив собой чертёж. — Это частная территория! У тебя что, своего хлама мало? — У меня как раз закончился титан-ванадиевый сплав, — пожал плечами Фрэнки, проходя внутрь с видом хозяина. — А я знаю, что у тебя есть заначка под верстаком. Но, похоже, ты тут пытаешься изобрести велосипед. Он бесцеремонно отодвинул Расти и ткнул пальцем в сервопривод руки. — Смотри. Твоя проблема не в хвате. Она в том, что ты поставил датчик давления на обратную связь. Он тупит. Меняй на ёмкостный, и рука сама почувствует вес детали, как живую. Расти хотел огрызнуться, но слова застряли в горле. Потому что Фрэнки был прав. Абсолютно. В голове мгновенно пронеслась схема, и механизм щёлкнул, вставая на место. — Откуда ты... — начал Расти, но Фрэнки уже рылся в его ящиках, бесцеремонно вытаскивая блестящий стержень сплава. — Я смотрел твой стрим с испытаний, — буднично бросил Фрэнки, не глядя на него. — Полный провал, кстати. Лучше бы ты снимал, как красишь забор. Больше зрелищности. Расти вспыхнул. Стрим! Фрэнки не просто следил за ним — он ждал, когда Расти облажается, чтобы прийти и ткнуть носом? Но тогда... зачем он здесь в два часа ночи? — Ты специально ждал, пока я останусь один? — тихо спросил Расти, делая шаг вперёд. Фрэнки замер с прутком в руке. Повисла та самая тишина, которая бывает только между людьми, знающими друг о друге слишком много. Он медленно обернулся. Ухмылка сползла с его лица, оставив только усталую, почти раненую серьёзность. — А что, если и ждал? — ответил он вопросом на вопрос, сокращая дистанцию. — Что ты сделаешь, Расти? Вызовешь свою динозавриковую охрану? — Мог бы, — выдохнул Расти, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Но не хочу. Фрэнки остановился в полушаге от него. Теперь они стояли так близко, что Расти видел отражение собственного света в его зрачках. Фрэнки взял его за запястье — не грубо, а изучающе, как хрупкий механизм. — Знаешь, — прошептал Фрэнки, проводя большим пальцем по внутренней стороне ладони Расти, — в твоих чертежах всегда есть одна и та же ошибка. Ты слишком осторожен. Не даёшь деталям скользить, тереться друг о друга. Боишься искры. — Искры? — переспросил Расти, потеряв дар речи. Его обычно шустрая голова сейчас выдавала только одно статичное изображение — губ Фрэнки в пяти сантиметрах от своих. — Да, — Фрэнки усмехнулся, и в его голосе вновь проскользнула та самая дразнящая нотка. — Хочешь, покажу, как выглядит настоящая короткая замыкание? Он не дал Расти ответить. Просто притянул его за всё ту же руку к себе и поцеловал — дерзко, со вкусом титановой пыли и кофе, которым они оба запивали бессонные ночи. Расти на мгновение окаменел, но в следующую секунду в его груди действительно что-то щёлкнуло. Он ответил. Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Фрэнки всё ещё держал в другой руке украденный сплав. — Так, — выдохнул Расти, пряча пылающее лицо в плече Фрэнки. — Сплав... ты его всё-таки заберёшь? — А ты как думаешь? — хмыкнул Фрэнки, зарываясь носом в его рыжие вихры. — Я теперь буду приходить за ним каждую ночь. Проверять, не перегревается ли твой новый датчик. Расти тихо рассмеялся, чувствуя, как холодная мастерская наполняется теплом. — Ну, придётся тогда ставить дополнительный радиатор. И места для твоих проводов больше нет. — Найдём, — пообещал Фрэнки, крепче обнимая его за плечи. — Мы же гении. Вместе мы даже из старого мусора соберём вечный двигатель. А за окном, сидя на лужайке, Ботазавр удивлённо наклонил голову, глядя на светящееся окно мастерской. Он, конечно, не понимал человеческих отношений, но точно знал: сегодня его хозяин сделал открытие гораздо круче любой механической руки.