Тот самый выбор

Красный Фонтан ещё не успел вернуть себе привычный ритм после тренировки, но для Лилии он уже начал распадаться на фрагменты. Звук ударов где-то вдалеке то появлялся, то исчезал, будто пространство забывало, что должно быть цельным. Она стояла у края площадки, не двигаясь. Слишком тихо. Эта тишина была не нормальной. Она всегда приходила одинаково — как будто мир на секунду переставал "смотреть наружу" и начинал смотреть внутрь. Лилия медленно выдохнула. — Опять… — почти беззвучно. И в этот момент рядом с ней изменился воздух. Не резко. Мягко. Как если бы кто-то просто вошёл в её личное пространство, не нарушая его, а подстраивая под себя. Кожа на её плече будто ощутила чужое тепло за миллиметр до прикосновения, и по позвоночнику пробежала тонкая, почти интимная дрожь, — так реагирует тело, когда кто-то невидимый стоит слишком близко к затылку, и ты чувствуешь его дыхание, даже не слыша его. — Ты это тоже чувствуешь? Голос был спокойный, но низкий. Он коснулся её слуха не как звук, а как вибрация, прошедшая сквозь воздух прямо к внутреннему уху, — и это было слишком лично для обычного разговора. Лилия повернула голову. Он стоял чуть в стороне, но его плечо было так близко к её руке, что между ними не поместился бы и лист бумаги. Он не вторгался в её поле — он его переопределил. Она чувствовала его присутствие не глазами, а всем телом: тепло, исходящее от его груди, почти осязаемое давление его внимания, которое касалось её щеки и шеи с той же настойчивостью, с какой пальцы касаются кожи перед тем, как сжать. И в этот момент она впервые действительно его разглядела. Не как случайного специалиста. Не как голос рядом. А как человека, который будто всегда чуть вне шума мира. У него были спокойные, светлые глаза — не холодные, но и не тёплые в привычном смысле. Скорее внимательные. Они скользнули по её лицу медленно, с той же интимной неторопливостью, с какой чьи-то пальцы могли бы провести по её скуле, и остановились на её губах на долю секунды дольше, чем требовалось для разговора. В них не было резкости Ривена. И не было его опасной, почти агрессивной энергии. Но было другое — ощущение глубины. Как будто он не реагирует на мир, а слушает его. И сейчас он слушал её. И вдруг — странно. Она знала этот взгляд. Не лицо. Не голос. А взгляд. Как будто где-то глубоко внутри, в том слое памяти, который она редко трогала, что-то дрогнуло. Мокрый асфальт. Серое небо. Капли дождя, стекающие по стеклу вокзала. Холодный ветер, пронизывающий до костей. Она сидит на скамейке, одна, смотрит в никуда. Рядом — шаги. Кто-то садится рядом. Не слишком близко. Не слишком далеко. Тишина тогда была особенно громкой — она помнит это ощущение. И голос. Чужой, но почему-то не пугающий. "— Не потерялась?" Она слышит свой собственный голос — чужой, отстранённый, как будто говорит не она: "— Я всегда потеряна. Но это нормально." Пауза. Дождь стучит по крыше вокзала. И снова голос: "— А что ты видишь?" Она помнит, как подняла глаза к небу. Серое, тяжёлое, бесконечное. И ответила: "— Тишину. Она там." Она не помнит, сколько они сидели молча. Не помнит, как он ушёл. Помнит только ощущение — что кто-то был рядом и не пытался её спасать. Просто был. Лилия моргнула, и видение исчезло. Осколок разбитой памяти, который она не знала, что хранила. — Что именно? — спросила она ровно, но голос дрогнул, и он это услышал. — Тишину, — ответил он. И сделал полшага. Теперь его дыхание коснулось её виска, лёгкое, тёплое. — Ты не помнишь, — сказал он тихо. — Вокзал. Год назад. Дождь. Ты сидела на скамейке и смотрела в никуда. Я спросил, не потерялась ли ты. Ты ответила: "Я всегда потеряна. Но это нормально." Он замолчал. — Я запомнил это. Лилия смотрела на него, и внутри что-то переворачивалось. Она не помнила его лица. Но она помнила ощущение. Тот день. Серый, мокрый, бесконечный. Тишина тогда была особенно громкой. И кто-то сел рядом. И не пытался её спасать. Просто был. — Ты не сказал, как тебя зовут, — тихо сказала она. В его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Ты не спросила. Пауза. — Но я спросил, что ты видишь, — добавил он. — Ты посмотрела на небо и сказала: "Тишину. Она там." Я тогда подумал, что ты странная. Она почувствовала, как уголки её губ дрогнули — почти улыбка. — А теперь? — Теперь я знаю, что ты была права. Они смотрели друг на друга, и между ними висело что-то невысказанное. Не воспоминание. Ощущение. Как будто они встретились не в первый раз, а в тот самый момент, когда что-то важное должно было произойти. И за спиной Лилии снова шаги. Резкие. Грубые. Решительные. — Не начинай. Ривен. Он появился так, как будто пространство устало его задерживать. Взгляд сразу упал на Гелию — коротко, оценивающе, и сразу с внутренним раздражением. Но потом его глаза скользнули к Лилии, и она увидела, как они потемнели. Увидела, как его челюсть сжалась. Потому что он заметил расстояние между ней и Гелией. И это расстояние было меньше, чем расстояние между двумя влюблёнными перед первым поцелуем. И он понял: между ними уже есть что-то, чего нет между ним и ней. — У нас тут теперь философский кружок? — бросил он, но его голос был низким, почти рычащим, и в нём звучала не только злость, но и что-то другое. Что-то ревнивое. Властное. Интимное в своей собственнической остроте. Он подошёл к ней с другой стороны, и его плечо коснулось её плеча — не случайно, а с нажимом, с настойчивостью, как если бы он стирал чужое прикосновение со всей её кожи, даже невидимое. Его пальцы скользнули по её локтю — коротко, горячо, почти запретно — и задержались на сгибе, где пульс бьётся ближе всего к поверхности. Он нажал большим пальцем на тонкую кожу, чувствуя каждый её удар, и этот жест был до неприличия интимен — не для чужих глаз, не для этого пустого пространства. Для неё. Только для неё. Как заявление. — Я не мешаю тренировкам, — спокойно ответил Гелия. Но он сделал ещё полшага. Теперь они стояли с двух сторон от неё, и она чувствовала их обоих слишком остро. Гелия — как давление воздуха перед грозой, как прикосновение ветра к шее, обещающее, томное. Ривен — как жар, исходящий от его тела, почти обжигающий её бок. — Пока не мешаешь, — Ривен сделал шаг ближе, и его бёдра почти коснулись её бёдер сзади, когда он чуть наклонился, чтобы говорить поверх её головы. — Но ты всегда появляешься в самый "интересный" момент. Его дыхание опалило её макушку, и она почувствовала, как волосы шевельнулись от его слов. Лилия почувствовала, как воздух между ними становится плотнее. Не магия. Характеры. — Это не момент, — тихо сказал Гелия, наконец взглянув на Ривена. Его взгляд был спокойным. — Это повторяющееся явление. Он посмотрел на неё, и его взгляд упал на её шею — туда, где пульс бился чаще, чем ей хотелось бы. Ривен усмехнулся, но усмешка вышла злой. — О, отлично. Он ещё и диагнозы ставит. Он взял её за плечи сзади, развернул к себе, и его пальцы скользнули по её ключицам — невесомо, но с такой уверенностью, будто он имел на это право. Его большой палец задержался на ямке у основания шеи, где кожа тоньше всего, и нажал — легонько, почти неощутимо. Но она чувствовала, как этот жест вжигается в неё. — Ты из-за неё здесь? — Ривен кивнул в сторону Лилии, но не отвёл от неё взгляда. Его глаза смотрели в её глаза, и между ними не было ничего — ни воздуха, ни пространства, ни приличий. Гелия не сразу ответил. Он медленно перевёл взгляд с её ключиц, которых касался Ривен, на её лицо. — Я здесь не "из-за кого-то", — наконец сказал Гелия. Его голос был тише, чем раньше. — Я здесь, потому что это место начало… реагировать. На неё. Эти слова упали в тишину как капли горячего воска на кожу. Она почувствовала их физически. Ривен фыркнул. Но в его фырканье не было веселья. — Место. Конечно. Он наклонился к её уху, так близко, что его губы почти касались мочки, и сказал, почти шепча: — У тебя теперь поклонники появляются не по расписанию, да? Его голос вибрировал в её ухе, и она почувствовала, как по её шее побежали мурашки — не от холода. От близости. Лилия не ответила. Она не любила, когда её ставили в центр чужого напряжения. Но хуже было другое. Она чувствовала их обоих. Их пальцы, их дыхание, их внимание — всё это касалось её тела, её границ, её кожи, которую они словно делили между собой, не спрашивая. И внутри снова поднялось то самое ощущение. Тишина. Она пришла быстрее, чем раньше. Мир вокруг будто на долю секунды "сдвинулся". Звук исчез. Цвет стал чуть холоднее. И где-то на границе восприятия — не здесь, не там — возникло чувство взгляда. Глубокого. Не человеческого. Лилия резко сжала пальцы. Её тело напряглось, и оба мужчины это почувствовали — потому что они касались её. Ривен — плечами и пальцами, Гелия — воздухом и вниманием. Гелия изменился в лице первым. Едва заметно. Но изменился. — Сейчас, — тихо сказал он. Ривен сразу насторожился. Пальцы, всё ещё лежавшие на её ключице, сжались — не больно, но предупреждающе. — Что? Гелия чуть наклонил голову, будто слушал что-то за пределами обычного слуха. — Это не вы двое, — сказал он медленно. — Это… снова. Лилия сделала шаг назад. И в этот момент Ривен резко перехватил её за запястье. Не грубо. Но резко, инстинктивно. Его пальцы сомкнулись вокруг её кости с такой силой, что она почувствовала, как под его ладонью бьётся её пульс — и он совпадал с его собственным. Горячим, тяжёлым, почти яростным. Он вжал её ладонь в свою грудь, туда, где сердце колотилось слишком часто для спокойного человека, и его дыхание обожгло её висок. — Не двигайся, — коротко сказал он. И впервые в его голосе не было игры. Только контроль. Только собственничество, которое граничило с одержимостью. Гелия посмотрел на его руку, сжимающую её запястье. Потом — на Лилию. И очень спокойно произнёс: — Отпусти её. Пауза. Ривен не сразу отпустил. Он сжал её запястье ещё сильнее на мгновение — так, что её пальцы дрогнули, — и только потом медленно разжал хватку, но его пальцы скользнули вниз, по её ладони, и переплелись с её пальцами. Интимно. Невыносимо лично. Так, как держат руку той, кого не собираются отпускать ни через минуту, ни через вечность. — Ты сейчас командуешь? — спросил он Гелию тихо, и в голосе его звучала сталь, прикрытая бархатом. — Она — не твоя. Ты слышишь? Его пальцы на её пальцах чуть сжались. — Она моя, — сказал он тихо, для неё одной. — И я не позволю никому к ней прикасаться. Гелия не отвёл взгляда. Он посмотрел на их переплетённые пальцы — и что-то в его лице изменилось. Не гнев. Не обида. Что-то более холодное. Более внимательное. — Я наблюдаю, — ответил Гелия. — А ты мешаешь. Ты её душишь. Ривен усмехнулся. Усмешка вышла кривой, злой, опасной. — Душу? — он наклонился к уху Лилии, и его голос стал шёпотом, тёплым и хриплым. — Я её защищаю. От всех, кто хочет её забрать. От тебя. От этого места. Гелия шагнул ближе — всего на шаг. Но этого было достаточно, чтобы Ривен напрягся всем телом и развернул Лилию так, чтобы она оказалась у него за спиной, спрятанная от чужого взгляда. — Хватит, — сказал Гелия тихо. — Ты её пугаешь. Ривен фыркнул. Но когда он обернулся к Лилии, в его глазах мелькнуло что-то другое. Тревога. — Я тебя пугаю? — спросил он, и голос его вдруг стал тихим, почти уязвимым. Он отпустил её пальцы и провёл пальцами по её щеке — нежно, боязливо, как будто она могла разбиться. Его большой палец коснулся её нижней губы, и он замер, глядя на неё с такой смесью страха и обожания, что у неё сжалось сердце. — Скажи, что я тебя не пугаю, — попросил он шёпотом. — Скажи. Лилия смотрела в глаза Ривена — горячие, тёмные, полные такого отчаяния, что она забыла, как дышать. Его пальцы всё ещё касались её губ, и она чувствовала их дрожь. Не от холода. От страха. От ревности, которая разъедала его изнутри. — Ты не пугаешь меня, — сказала она тихо. — Но ты… ты слишком близко. Ривен замер. Его глаза расширились — на мгновение, всего на мгновение, — и он посмотрел на свою руку, на свою ладонь, которая всё ещё касалась её лица. И отшатнулся. Он отпустил её так резко, будто обжёгся. Сделал шаг назад, и его лицо исказилось — не гневом. Стыдом. И злостью на самого себя. — Прости, — сказал он хрипло. — Я… чёрт. Он провёл рукой по лицу, и Лилия видела, как дрожат его пальцы. Ревность не ушла — она просто свернулась внутри него, острая, как нож, и он не знал, как с ней справиться. Гелия молчал. Он не смотрел на Ривена. Он смотрел на Лилию — и в его взгляде не было торжества. Только что-то похожее на понимание. — Ты не один такой, — сказал он тихо. — Она чувствует это. И ты, и я. И то, что там, за гранью. Ривен поднял на него глаза, и в них была такая ярость, что Лилия испугалась. — Не смей сравнивать, — сказал он, и голос его был тихим, но смертельным. — Ты не знаешь, что я чувствую. Ты не знаешь, как я её… — он запнулся, сглотнул, и его глаза на секунду закрылись. — Как я её хочу. Как я боюсь. Гелия ничего не ответил. Он просто смотрел на Лилию — и она видела, что он понимает. Понимает Ривена. Понимает, что тот готов убить за неё. И понимает, что сам он — не лучше. --- Именно в этот момент, где-то за пределами Красного Фонтана, в холодной тишине наблюдательного пункта, сработал сигнал. Дарси почувствовала его первой. Её тени дёрнулись, замерли и вытянулись в сторону, указывая направление. Она медленно подняла голову, и её глаза потемнели до черноты. — Есть, — сказала она тихо. — Контакт. Сторми обернулась к ней с резким интересом. — Где? — Красный Фонтан, — ответила Дарси. Её голос был ровным, но в нём появилась стальная напряжённость. — И он не слабый. Он… пульсирует. Айси замерла, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Её дыхание замедлилось, и на пальцах выступил иней. — Я чувствую это, — сказала она. — Магия… она не фейская. И не тёмная. Она другая. И она приближается к критической точке. Сторми шагнула вперёд, ветер взвился вокруг неё, срывая пыль с земли. — Трикс не ждут, — сказала она. — Мы идём. Если эта аномалия сорвётся, пострадают все. Дарси покачала головой. — Не аномалия. — Её голос стал тише. — Источник. Живой. И он сейчас на грани срыва. Нам нужно успеть до того, как он выйдет из-под контроля. Они переглянулись. Исчезли без слов. Ветер стих. Иней растаял. Тени вернулись на место. И через мгновение они уже стояли на краю Красного Фонтана, глядя на троих, застывших в центре странного, неправильного напряжения. --- Трикс появились не сразу. Сначала — ощущение. Как будто воздух в окрестностях Красного Фонтана стал тоньше, чем должен быть. Лилия это почувствовала первой. Не мыслью. Не слухом. Кожей. И тем самым внутренним "тишинным" слоем, который всегда предупреждал её раньше, чем происходило что-то реальное. — Они идут, — тихо сказал Гелия. Ривен не отводил взгляда от горизонта. Его рука инстинктивно потянулась к Лилии — не сжимать, просто коснуться, убедиться, что она здесь. Его пальцы легли на её плечо, и даже в этом лёгком прикосновении чувствовалась стальная готовность защищать. — Я тоже это чувствую. — В его голосе уже не было привычной насмешки. Было ожидание удара. И они пришли. Сначала — Сторми. Порыв ветра ударил в площадку так, будто пространство решили встряхнуть. Пыль поднялась кольцом. Следом появилась Айси — холод разрезал воздух тонкой линией, заставляя металл и камень покрываться инеем. Дарси не появилась резко. Она как будто уже была здесь. Просто стала видимой. И тишина снова вернулась. Та самая. Неправильная. Лилия резко вдохнула. — Вот ты где, — протянула Сторми, глядя прямо на неё. Ветер кружил вокруг её рук, готовый сорваться в удар. — Странное ощущение из ниоткуда. Айси шагнула вперёд, медленно, оценивающе. Её пальцы уже покрывались инеем, и воздух вокруг неё становился хрупким, как стекло. — Это не ощущение. Это источник. Дарси чуть наклонила голову, и её глаза потемнели, впитывая информацию из самой ткани реальности. — И он… нестабилен. Лилия не ответила. Потому что тишина уже не просто была. Она начала расти. Как давление. Как внутренняя глубина, которая больше не помещалась в неё. Гелия резко посмотрел на неё. Его рука дернулась, чтобы коснуться её запястья, но он остановился в миллиметре, не решаясь нарушить то, что уже начало происходить. — Не подавляй это. — Что? — Ривен повернулся к нему, и его пальцы на плече Лилии сжались сильнее. — Поздно, — сказал Гелия. И в этот момент Трикс сделали шаг ближе. Этого оказалось достаточно. Мир сломался. Не громко. Без вспышки света. Просто — реальность будто на секунду "выдохнула" не туда. И Лилия перестала чувствовать границы своего тела. Тишина ударила внутрь. Сильнее, чем раньше. Сильнее, чем всё. И из неё вышло. Сначала — звук отсутствия звука. Потом — волна. Пространство вокруг неё дрогнуло, как вода под камнем. И магия не была похожа ни на одну из известных. Она не была элементом. Не была стихией. Она была состоянием. Срывом восприятия. Трикс одновременно отступили. — Что это за… — начала Сторми, но голос сорвался. Ветер вокруг неё захлебнулся, потерял направление, заметался, как зверь в клетке. Айси подняла руку, создавая лёд. Но он не сформировался нормально. Он "поплыл", будто не мог закрепиться в реальности, превращаясь в туман и снова застывая в хаотичных узорах. Её лицо побледнело. Дарси впервые изменилась в лице. Её тени дёрнулись, потеряли форму, расползлись по земле, как испуганные змеи. — Это не магия фей, — тихо сказала она. — Это… глубже. Лилия стояла в центре. И не управляла этим. Мир вокруг неё на секунду стал другим. Цвета потеряли привычную насыщенность. Звук исчез. И в этом отсутствии снова появилось ощущение взгляда. Но теперь — не снаружи. А изнутри самой ткани мира. Ривен шагнул вперёд, заслоняя её собой. Его рука отпустила её плечо и вытянулась перед ней, как барьер. В его глазах горел холодный, яростный свет — защита, которая не спрашивает разрешения. — Стойте, — сказал он Трикс. Голос низкий, предупреждающий. — Ещё шаг — и вы пожалеете. Сторми усмехнулась, но усмешка вышла напряжённой. — Ты не сможешь нас остановить, Ривен. — Попробуй, — ответил он. И его магия ударила в землю — не атака, а линия. Чёрная, тонкая, как трещина, она протянулась перед ним и встала стеной. Непреодолимой. Опасной. Гелия сделал шаг вперёд с другой стороны, вставая рядом с Ривеном. Их плечи почти касались. Два барьера. Но у Гелии не было магии — только его присутствие, только его спокойствие, только его готовность стоять до конца. — Она не в себе, — сказал Гелия, глядя на Трикс. — Вы видите. Не трогайте её. Айси остановилась. Её лёд дрожал в воздухе, не решаясь ни атаковать, ни отступить. — Мы не хотим ей вредить, — сказала она медленно. — Но она опасна. Для себя. Для всех. — Она не опасна, — отрезал Ривен. — Она напугана. Его рука дрогнула, и он обернулся на Лилию. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы его защита ослабла. Дарси это увидела. — Ривен, — сказала она тихо. — Она не контролирует это. Ты не сможешь её защитить, если не позволишь нам помочь. — Помочь? — Ривен рассмеялся, но в смехе не было веселья. — Вы пришли сюда, чтобы забрать её. Я знаю, как вы работаете. "Стабилизация". "Изоляция". Вы её закроете. И я не позволю. Гелия положил руку на плечо Ривена — впервые. Это прикосновение было твёрдым и спокойным. — Мы не дадим им её забрать. Но ты должен успокоиться. Твоя ярость её не стабилизирует. Ривен дёрнул плечом, сбрасывая руку. — Не учи меня, — прорычал он. — Я знаю, что делаю. — Знаешь? — Гелия посмотрел ему в глаза. — Тогда почему ты трясёшься? Ривен замер. Его челюсть сжалась так сильно, что побелели скулы. Он действительно дрожал. От ярости. От страха. От желания, которое он не мог контролировать. — Потому что, — сказал он тихо, — если я её потеряю, я сожгу этот мир дотла. Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые и абсолютные. Трикс переглянулись. Впервые в их глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. --- И в этот момент Лилия почувствовала это снова. Взгляд. Но теперь не из тишины. Изнутри. Из того места, где магия начала смотреть на неё в ответ. Она почувствовала, как что-то тянется к ней через пространство, через реальность, через все слои мира, которые разделяли их. Тёплое и холодное одновременно. Близкое и бесконечно далёкое. И в этом притяжении было столько силы, что у неё перехватило дыхание. Она не знала, кто это. Но знала — это её ищут. И находят. Тьма за её спиной сгустилась, но не враждебно. Ожидающе. Как рука, протянутая в темноте. Лилия сделала шаг вперёд — сама не зная зачем. Её тело двигалось не по её воле. Ривен мгновенно развернулся. — Лилия. — Его голос был резким, почти паническим. — Стой. Он схватил её за запястье, и его пальцы сомкнулись вокруг её кости с отчаянной силой. Она почувствовала, как его магия вплетается в её кожу — горячая, собственническая, защитная до безумия. Он тянул её обратно, к себе, в реальность. — Не уходи, — сказал он, и в его голосе не было злости. Только мольба. — Слышишь? Не уходи туда. Я тебя не достану. Гелия шагнул к ней с другой стороны. Его пальцы коснулись её виска — легко, почти невесомо. И она почувствовала, как его спокойствие пытается проникнуть в неё, удержать, заякорить. У него не было магии, чтобы бороться с тем, что происходило, но он был здесь. Просто был. Как тогда, на вокзале. — Возвращайся, — сказал он тихо. — Ты здесь. Мы здесь. Ты не одна. Но там, внутри, голос был громче. "Приди." Он не был злым. Не был тёплым. Он был бесконечным, как космос. И он знал её. Знал так, как не знали даже Ривен с Гелией. — Кто ты? — выдохнула она. И ответ пришёл не словами. Ощущением. Как будто что-то огромное улыбнулось в темноте. "Я — тот, кто ждал." Ривен почувствовал её отстранение. Его хватка стала почти болезненной. — Нет, — прошептал он. — Нет, пожалуйста. Не уходи. Я не вынесу этого снова. Он притянул её к себе, вжимая в свою грудь, и его руки обвились вокруг неё, как цепи. Его дыхание было сбитым, горячим на её шее. — Я не отпущу, — сказал он, и в его голосе звенело обещание, от которого мороз шёл по коже. — Даже если придётся держать тебя вечно. Гелия не отстранился. Он стоял рядом, и его ладонь всё ещё касалась её виска, и его спокойствие боролось с её падением. — Мы не дадим тебе уйти, — сказал он мягко. — Но ты должна сама захотеть остаться. Трикс замерли. Айси опустила руки. Сторми прикусила губу. Дарси смотрела на Лилию с выражением, которое нельзя было прочитать. — Она на грани, — сказала Дарси тихо. — Если она уйдёт туда, мы не сможем её вернуть. Ривен зарычал. — Тогда заткнитесь и помогите, а не стойте, как истуканы! Он обернулся к ним, и в его глазах горела такая ярость, что Сторми сделала шаг назад. — Вы не тронете её, — сказал он. — Но если кто-нибудь из вас знает, как её удержать, — говорите сейчас. Или я действительно сожгу всё к чёртовой матери. Айси сделала шаг вперёд. Медленно. Осторожно. — Я могу попытаться создать кристалл. Стабилизирующий поле. Но мне нужно её согласие. И ваше доверие. Ривен сжал челюсть. — Делай. Гелия кивнул, не отрывая взгляда от Лилии. — Я помогу. Чем смогу. Айси подошла ближе. Её пальцы начали светиться холодным голубым светом. — Лилия, — сказала она тихо. — Посмотри на меня. Ты слышишь меня? Лилия медленно повернула голову. Её глаза были пустыми, как у человека, который видит сквозь реальность. — Я слышу, — ответила она чужим голосом. — Ты должна выбрать, — сказала Айси. — Остаться здесь — или уйти туда. Но если ты уйдёшь… мы не знаем, сможешь ли ты вернуться. Лилия моргнула. Медленно. Как будто просыпалась. И в её глазах мелькнула искра — настоящая, живая. — Я… — начала она. И в этот момент за её спиной, в той самой темноте, которая тянулась к ней, что-то изменилось. Голос стал ближе. Громче. "Не бойся. Я приду за тобой." Тьма сгустилась в фигуру — неясную, но узнаваемую. Высокую. Тонкую. Слишком правильную для человека. И в тишине раздался голос Валтора: — Вот ты где. --- Где-то далеко, в тёмном пространстве, где не было ни света, ни формы, Валтор замер. Он не моргнул. Не двинулся. Только медленно наклонил голову, будто слушал то, что наконец ответило ему. — …нашлась, — тихо сказал он. И впервые в его голосе исчезла скука. Остался интерес. Осталась точность. Осталась охота. Он поднял руку, и в воздухе перед ним вспыхнуло искажение — не карта, не изображение, а отклик силы. — Не пробуждение, — произнёс он. — Контакт. Он медленно сжал пальцы. — И очень плохой контроль. Но на его губах появилась улыбка — первая за долгое время. — Я уже иду, — сказал он в пустоту. — Жди меня. И тьма сомкнулась вокруг него, унося прочь.