Черничный шоколад

После той ночи в квартире Мингю мир Вону перевернулся. Первые три дня омега вообще не выходил из дома. На его шее и ключицах намертво отпечатались багровые метки — клеймо чужой ревности, а внутри все до сих пор ныло от того, насколько глубоко и безжалостно младший заполнил его. Но страшнее была ментальная ломка. Сильный, собственнический запах горького шоколада, казалось, въелся в саму кожу Вону, и его внутренний омега, который целый год строил из себя неприступную крепость, теперь буквально выл от одиночества. Вону возненавидел себя за это. Вону влюбился. Глупо, дико, до дрожи в коленях — именно в того наглого младшеклассника, которого сам же ударил по щеке и оставил стоять в пустой прихожей. Когда Вону наконец вернулся в университет, он ожидал чего угодно: новых преследований, извинений, встреч. Но Мингю пропал. Он больше не караулил его у аудиторий. Не приносил мятный латте. Его телефон был недоступен, а если они случайно пересекались в общих коридорах, Мингю мгновенно опускал глаза, бледнел и сворачивал в другую сторону. Альфу сжигало изнутри чувство вины — он думал, что окончательно уничтожил все шансы и растоптал доверие старшего. Для Вону эта внезапная тишина стала настоящим адским кругом. Гордость не позволяла подойти первым, но видеть, как Мингю сознательно отдаляется, было невыносимо. Мингю действительно едва держался. Отказываться от Вону он не собирался, но понимал: если он снова пойдет напролом, Вону его возненавидит. Нужен был другой путь. И тогда Мингю решился на отчаянный шаг — обратился к лучшему другу Вону, сообразительному и очень проницательному омеге Джошуа. — Пожалуйста, хён, просто помоги мне, — глухо умолял Мингю, сидя с Джошуа в углу студенческого кафе. От прежнего уверенного альфы не осталось и следа, он выглядел измотанным. — Мне нужно просто расшевелить его, понять, осталась ли у него хоть какая-то эмоция ко мне, кроме отвращения. Если он промолчит... я больше никогда к нему не подойду. Джошуа, который последнюю неделю наблюдал, как Вону превращается в бледную тень самого себя, нервно дергает рукава кофты и постоянно ищет кого-то глазами в толпе, сразу все понял. — Ладно, Ким. Подыграю. Но учти: если ты еще раз доведешь его до слез, я лично скормлю тебя экономическому факультету.И с тебя коробка клубничного молока. На следующий день план вступил в действие. Большой перерыв. Центральный холл университета бурлил от студентов. Вону медленно шел со стопкой книг, когда его взгляд намертво приковала сцена у панорамного окна. Там стоял Мингю. Но он смотрел не в телефон и не в пол. Он увлеченно, с мягкой полуулыбкой разговаривал с Джошуа. Вону замер на месте, чувствуя, как внутри все начинает гореть ледяным огнем. Но окончательно его сорвало, когда Мингю потянулся вперед и осторожно, почти нежно заправил выбившуюся прядку волос Джошуа за ухо. А Джошуа в ответ весело, кокетливо рассмеялся и непринужденно положил ладонь Мингю на плечо. Внутри Вону словно взорвалась сверхновая. Год. Этот альфа целый год клялся ему в верности, ходил за ним хвостом, забрал его тело, оставил свои чертовы метки на его коже, а теперь... теперь он так просто переключился на его лучшего друга?! Чувство собственности, подпитанное бешеной ревностью, полностью отключило у Вону радар здравого смысла. Плевать на гордость. Плевать на университетские правила. Вону на ходу сбросил книги на ближайший подоконник и быстрым, чеканным шагом направился к ним. Джошуа успел лишь заметить краем глаза приближающийся ураган и внутренне победно ухмыльнулся. Вону влетел в их пространство, как вихрь. Не говоря ни слова, он железной хваткой вцепился в локоть Мингю, с силой дергая огромного альфу на себя и буквально вырывая его из-под носа у Джошуа. — Эй! Вону, ты чего?.. — наигранно удивился Джошуа, но Вону даже не удостоил его взглядом. — Нам нужно поговорить. Сейчас же, — процедил Вону сквозь зубы, глядя на Мингю сверху вниз сквозь стекла очков. Его глаза полыхали такой яростью, что Мингю на секунду даже забыл, как дышать. Вону с силой потащил Мингю за собой по коридору, игнорируя удивленные взгляды прохожих. Он затащил его в первую попавшуюся пустую аудиторию, с грохотом захлопнул дверь и резко повернул ключ в замке. Вону развернулся к Мингю, тяжело и прерывисто дыша. Его щеки горели ярким румянцем, а кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. — Ты что творишь, Ким Мингю?! — сорвался на крик Вону, наступая на младшего. — Ты что, черт возьми, творишь?! Год бегал за мной, кричал про истинность, устроил... то, что устроил у себя дома, а теперь крутишь хвостом перед моим лучшим другом?! Стоило мне уйти, и ты уже нашел себе новую цель?! Мингю послушно отступал назад под этим напором, пока не уперся поясницей в профессорскую кафедру. Но по мере того, как Вону кричал, глаза альфы начинали сиять прежним, ярким огнем. Запах черники в аудитории стал настолько острым и сладким от ревности, что скрывать чувства дальше было бесполезно. — Вону-хён... — тихо, с глухой вибрацией в голосе перебил его Мингю. — Посмотри на меня. Какой Джошуа? Я дышать без тебя не могу уже неделю. — Тогда почему ты трогал его?! — упрямо выкрикнул Вону, и из его глаз от обиды и злости наконец брызнули слезы. — Почему ты улыбался ему?! Мингю не выдержал. Он сделал резкий шаг вперед, перехватывая Вону за талию и намертво прижимая к своему телу. Его огромные ладони легли на спину омеги, успокаивая, даря то самое тепло, по которому Вону так отчаянно скучал. — Потому что мой хён — невыносимо упрямый, — прошептал Мингю, утыкаясь носом в шею Вону, прямо туда, где под высоким воротом кофты еще прятались бледнеющие следы его укусов. — Потому что ты ни в какую не хотел признавать, что я тебе нужен. Ты ведь ревнуешь. Признай это, хён. Ты с ума сходишь от ревности. Вону судорожно вздохнул, утыкаясь лицом в широкое плечо Мингю. Вся его хваленая защита, которую он строил целый год, окончательно рассыпалась в прах. Он зарылся пальцами в волосы альфы, сжимая их и сильнее вдыхая густой, родной запах горького шоколада. — Дурак ты, Ким... Младшеклассник недоделанный, — всхлипнул Вону, плотнее прижимаясь к нему. — Только попробуй еще раз подойти к кому-то ближе чем на метр — я лично тебя придушу. Мингю тихо, хрипло рассмеялся, чувствуя, как внутри него ликует и торжествует его альфа. Он победил. Этот долгий, сумасшедший год стоил того, чтобы сейчас держать в руках своего самого любимого, упрямого и теперь полностью ручного омегу.