Магия Железного леса

      Локи Лафейсон, принц Асгарда, наследник Етунхейма, и просто Бог Обмана пробирался сквозь деревья с железными листьями уже… Он не мог сказать, сколько. Может, час. Может, вечность.       — Где ты, там всюду война, разруха…и смерть.       Вся его магия давно иссякла: так активно он пытался выбраться из леса с ее помощью. Поэтому сейчас ему оставалось только идти. Вариант остановиться и отдохнуть даже не появился в его упрямых мыслях. Так настойчиво он желал выбраться.       Признавать то, что он обречен на пребывание в Железном лесу до конца дней своих, Локи не желал.       — Ты был рожден, чтобы умереть!       Он со всей силы пнул небольшой камень, который попал ему под ногу.       — Да чтоб вас всех Хель побрала!       Отвлекшись от заботы о том, чтобы железные листья не порезали его, он получил нежеланный порез. Капели крови покатились по щеке. Инстинктивно Локи прижал ладонь к порезу под глазом, тем самым задев листья рукой. Одежда оказалась порезана в нескольких местах.       — В наказание за содеянное ты будешь сослан в Железный лес. Его магия не позволит из него выбраться.       Перед ним предстала картинка, как Один делает небрежный жест рукой в сторону стражи, чтобы пленника увели. Уже к вечеру он оказался в Железном лесу.       Мало что он о нем знает — ровно столько же, сколько и остальные. То есть ничего.       Лес этот прозван Железным неспроста: уже на границы видно, что состоит он из деревьев с железными листьями. Так что ни у кого еще не было желания посетить его. А если и был такой смельчак, никто о нем не узнал.       Один не врал насчет магии. Как только с него сняли оковы и нагло толкнули вперед, он потерял выход. Было темно, холодно и тихо. И магия Локи совсем не помогла ему добиться хоть чего-то. Вдобавок истратив ее, он лишился возможности наколдовать нужные вещи и хотя бы мелкий огонек.       — Когда я отсюда выберусь, вы все поймете свою ошибку, — зло процедил он, мысленно возвращаясь в зал Асгарда.       Однако он не верил даже сам себе. Все попытки были напрасны. Хотя он еще пытался бороться с усталостью и болью в некоторых частях тела. Не в его духе было останавливаться.       Спустя еще какое-то время бесполезной попытки дойти до выхода из леса, Локи упал на колени: железо неожиданно попало ему в бедро. Крикнув в глухую тишину очередное ругательство, он прикоснулся к ране. Когда в ладони не было привычной ему магии, Локи понял, что он проиграл. Он никак не может помочь себе.       Бог Обмана, который уже перестал чувствовать себя таковым, хотел смириться с этим гадким проигрышем в борьбе за жизнь, но услышал странные звуки. Это были первые шорохи, которые исходили не от него самого.       Приложив все оставшиеся усилия, Локи поднялся на ноги. Звуки повторились. Рукой он инстинктивно потянулся за клинком, которого с ним больше нет. Выругавшись, Локи прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Что-нибудь, что даст ему надежду на то, что он не один здесь. Даже если это будет какой-нибудь хищник, он будет рад умереть от его удара. Умирать от беспощадного одиночества было не в его вкусе.       Он усмехнулся, когда подумал об этом.       Сейчас он полностью беззащитен — оружия при нем нет, магия иссякла, а применить боевые навыки посреди железных листьев самоубийственное решение — и для любого, кто нападет на него, он будет самой легкой добычей.       Однако шли секунды, минуты, а Локи так никого и не увидел.       — Отлично. Галлюцинации, кажется, один из признаков приближающейся смерти, — усмехнулся он.       Он опустился на холодную землю, потеряв инициативу и смысл…всего, наверное. Да, пожалуй, всего. Мысли его стали беспорядочны, глаза закрылись сами собой, тело обессилело.       — Не думал, что умру так глупо, — пробормотал из последних сил он и отключился.       Его тело совсем ослабло и теперь лежало на земле в Железном лесу в полном одиночестве и тишине.       Любому, кто сейчас бы увидел Локи Лафейсона, показалось, что он мертв.       Но это не было бы правдой. И очень хорошо это знала девушка, которая наблюдала за ним. Наблюдала с того самого момента, когда он только попал на ее территорию. К ней домой.       Встретить чужака на своей земле было для нее открытием — раньше такого не случалось. Поэтому она следила за ним. Желала контролировать его.       Вести себя тихо при слежке не было для нее трудной задачей. Только под конец, когда состояние незнакомца стало слишком плохим, она решила скрываться не так тихо — ей была интересна его реакция.       Наблюдать за ним стало ее главным развлечением в течение уже трех суток. Вот только сейчас она не знала, было ли ей весело. Смотреть на лежащего без сознания мага было тяжело, хотя она не жаловала его присутствия.       Она стояла среди деревьев, в лесу, что приходился ей домом, и молча смотрела на почти что бездыханное тело. Кажется, она и сама не дышала. В ней боролись противоречивые чувства. Ей хотелось помочь ему, ведь она так долго наблюдала за его мучениями, но помощь ему могла обернуться чем-то плохим: она все-таки не знает кто он, и почему он здесь. О его присутствие она узнала позже, не сразу, как он вошел в лес.       — Никто не приходит сюда просто так, детка. Чужеземцы могут быть опасны, не стоит связываться с ними. Лес сам избавится от них, — эти слова она слышит на протяжение всей жизни.       А теперь она думает о том, чтобы помочь такому чужеземцу. Думает о том, совершить ли ей ошибку, или бросить его здесь; долго он не проживет.       Она нервно теребит край своей одежки, неотрывно смотря на почти мертвого мага. Думая о том, какое решение принять, она видит, как по листику рядом с ней ползет жук. Он тащит на спине себе подобного. Сравнение мелькает в ее голове, и она фыркает.       Она не запомнит, как тяжело шагала с ношей в виде незнакомца. Забудет о том, сколько магии потратила. Навряд ли уловит каждый миг, где лес помогал ей. Забудет, какое время потратила.       Не вспомнит, что заставило ее остаться стоять там, когда увидела, как он упал без сознания.       Но навсегда запомнит то непривычное ощущение, которое застало ее, когда она оставляла тело мага в домике и неспециально задела ладонью его ладонь — словно их магия захотела слиться в одно целое.