До того, как стало поздно

Нил открыл глаза за несколько минут до шести. Не потому, что его что-то разбудило, - он почти всегда просыпался в это время. Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок. За окном только начинало светлеть. Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату понемногу просачивался утренний свет, окрашивая серо-голубые стены в холодные пепельные тона. Дом молчал. Не настороженно - спокойно. Где-то едва слышно работал кондиционер. За окном под легким утренним ветром шелестели деревья. И больше ничего. Нил сел на кровати и машинально посмотрел на часы. Без трех минут шесть. Ничего необычного. Он провел ладонью по лицу и привычно оглядел комнату. Все осталось на своих местах. Записка Стюарта лежала в верхнем ящике стола. Шкаф был закрыт. Тайник тоже. Мысль о нем снова неприятно кольнула. Не из-за оружия. Оружие как раз казалось самым логичным из всего, что Нил нашел вчера. Раздражало другое: то, насколько точно Стюарт сумел его понять. Не только размеры одежды. Не только любимые цвета. Не только расположение комнаты. Даже тайник оказался именно там, где Нил сам устроил бы его, если бы делал этот шкаф для себя. Он тихо выдохнул. Об этом можно будет подумать позже. Сейчас не хотелось. Нил поднялся, быстро умылся и переоделся в темную футболку и спортивные штаны - одни из тех, что вчера нашел в шкафу. Ткань оказалась легкой и привычной на ощупь. Разумеется. Выходя из комнаты, он, как всегда, двигался почти бесшумно. Второй этаж еще спал. Все двери были закрыты, и Нил, не задерживаясь в коридоре, сразу направился к лестнице. Дом выглядел совсем не так, как вчера вечером. Без голосов. Без шагов. Без смеха. Без бесконечных комментариев Ники. Без Кевина, пытавшегося одновременно принять существование Натаниэля, новый дом и собственную неспособность узнать его раньше. Без спокойного присутствия Жана рядом. Без тихих разговоров Кейтлин. Только пустой холл, который постепенно наполнялся ранним светом. Нил спустился вниз. Кухню он нашел сразу. Накануне они почти не успели ее рассмотреть: внимание слишком быстро переключилось на продукты, алкоголь и очередной сюрприз Стюарта. Теперь здесь было тихо. Он подошел к кофемашине. Еще вчера вечером Нил успел заметить ее в дальнем углу кухни. Современная. Дорогая. Разумеется. Рядом на полке стояли несколько банок с зернами. Он выбрал первую попавшуюся. Кофемашина негромко загудела, и почти сразу кухню начал заполнять запах свежемолотого кофе. Нил прислонился бедром к столешнице, наблюдая, как тонкая темная струя медленно наполняет кружку. И только тогда поймал себя на мысли, что никуда не торопится. Не нужно было успевать на автобус. Не нужно было искать новую квартиру. Не нужно было проверять, не остался ли кто-нибудь на хвосте. Даже в Милпорте утро почти всегда начиналось с мыслей о тренировке, документах или очередной лжи, которую предстояло поддерживать. Сегодня... Сегодня первым делом он просто варил себе кофе. Эта мысль показалась такой непривычной, что Нил невольно задержал взгляд на медленно поднимающемся паре. Кофемашина тихо пискнула, сообщая, что закончила работу. Нил взял кружку обеими руками. Кофе оказался крепким. Горячим. Именно таким, каким он любил. Он сделал первый глоток. Горечь привычно легла на язык. Еще вчера эта кухня была всего лишь частью чужого дома. Теперь здесь стояла его кружка. Нил снова посмотрел в окно. Солнце только поднималось над деревьями, окрашивая сад в мягкие золотистые оттенки. Дом все еще спал. Впереди был обычный день. Без необходимости бежать. Без необходимости исчезать. Без необходимости заранее продумывать путь отхода. Можно было спокойно выпить кофе. И только потом решить, что делать дальше. Нил успел сделать еще несколько глотков, когда за спиной тихо открылась дверь. Он не обернулся сразу. Шаги были слишком узнаваемыми. Спокойными. Неторопливыми. Эндрю прошел мимо него и остановился у кофемашины с таким видом, будто уже давно успел разобраться, где здесь что стоит. Он достал кружку, поставил ее под носик, открыл один из шкафов и безошибочно нашел сироп. Щедро плеснул сначала ванильный, потом карамельный. Затем распахнул холодильник, вынул баллон со взбитыми сливками и, когда кофе был готов, накрыл его густой белой шапкой. Последним движением добавил поверх еще немного карамели. Только после этого сделал первый глоток. Нил молча наблюдал. В этой картине было что-то почти абсурдное: Эндрю с его спокойным, непроницаемым лицом, точными движениями и кружкой, больше похожей на десерт, чем на кофе. И все же именно эта нелепая подробность делала сцену удивительно естественной. Если бы кто-нибудь увидел Эндрю впервые именно сейчас, вряд ли поверил бы, что этого человека может бояться половина команды. — Доброе утро, — сказал Нил. Эндрю коротко взглянул на него. — Если тебе так кажется. На этом приветствие исчерпало себя. Эндрю поймал его взгляд. — Что? — Ничего. — Врешь. — Просто пытаюсь понять, в каком месте это перестает считаться кофе. Эндрю заглянул в кружку, будто и впрямь проверял. — Где-то под сливками. Нил тихо хмыкнул. В следующее мгновение Эндрю одним плавным движением запрыгнул на широкую кухонную столешницу и устроился на ней с такой непринужденностью, словно делал это всегда. Одну ногу он оставил свисать вниз, вторую согнул, уперев ступню в край. Кружку поставил на колено и с полным спокойствием продолжил пить свой невозможный кофе. Нил смотрел на него несколько секунд. Почему-то именно сейчас это выглядело почти мило. Мысль пришла так неожиданно, что он почти сразу сделал еще один глоток, будто этим движением можно было скрыть ее даже от самого себя. Эндрю, сидящий на столешнице с огромной кружкой приторно-сладкого кофе, совершенно не вязался с образом человека, которого побаивалась половина команды. И именно поэтому выглядел так естественно. Нил ничего не сказал. Эндрю тоже. Тишина между ними давно перестала быть неловкой. Она не требовала слов, не давила, не заставляла поспешно искать, чем бы ее заполнить. Просто была - ровная, спокойная, почти уютная. Нил медленно обвел взглядом кухню. Большой остров. Широкая рабочая поверхность. Плита. Духовка. Холодильник, забитый так, словно Стюарт всерьез готовился пережить здесь небольшую осаду. Он почти сразу представил, что начнется здесь примерно через полчаса: Ники проснется и первым делом начнет громко требовать бекон, Кевин полезет искать овсянку, Кейтлин попытается помочь, а Аарон будет варить себе кофе и одновременно оттаскивать Ники от плиты. В результате кухня неизбежно превратится в шумный, предсказуемый хаос. От этой слишком ясной картины Нил невольно усмехнулся. — Что? — спросил Эндрю. — Думаю. — Опасно. — Для кухни. Эндрю вопросительно приподнял бровь. Нил поставил кружку в раковину. — Если они проснутся одновременно, готовить будет невозможно. Эндрю бросил короткий взгляд на часы, потом снова посмотрел на него. — Вероятно. — Поэтому лучше сделать завтрак сейчас. Несколько секунд он молча наблюдал за Нилом. — Решил всех накормить? Нил пожал плечами. — Решил не дать Ники спалить дом. Эндрю сделал еще один глоток. — Весомый аргумент. Нил открыл холодильник. Яйца. Бекон. Овощи. Хлеб. Несколько упаковок сыра. Стюарт, как обычно, предусмотрел все. Нил достал продукты и начал раскладывать их на столешнице, уже прикидывая, что лучше поставить первым и что он успеет приготовить до того, как дом окончательно проснется. За спиной послышался спокойный голос Эндрю. — Если Ники узнает, что ты добровольно приготовил завтрак, он решит, что ты идеальный сосед. Нил даже не обернулся. — Тогда не говори ему. — Не собирался. Эндрю остался сидеть на столешнице, неторопливо допивая свой кофе и наблюдая, как Нил уверенными, давно привычными движениями принимается за завтрак на всю компанию. На сковороде зашипел бекон. Через несколько минут со стороны коридора послышались шаги. На кухню почти одновременно вошли Жан и Аарон. — Доброе утро, — тихо сказал Жан. — Доброе, — ответил Нил. Аарон вместо приветствия только неопределенно кивнул и сразу направился к кофемашине. Пока машина гудела, Жан подошел к кухонному острову. Некоторое время он молча наблюдал, как Нил переворачивает омлет. — Когда закончишь... Он не договорил. Нил поднял на него взгляд. Этого оказалось достаточно. — Поднимемся. Жан едва заметно расслабился. — Спасибо. Больше он ничего не объяснял - и, очевидно, не собирался. Аарон, занятый своим кофе, не обратил на короткий обмен репликами никакого внимания. Эндрю же посмотрел сначала на Жана, потом на Нила, но ничего не спросил. Если эти двое решили поговорить без остальных, значит, причина у них была. Кофемашина тихо пискнула. Аарон взял кружку и сделал первый большой глоток. Несколько секунд просто стоял с закрытыми глазами, потом медленно выдохнул. — Лучше? — спросил Эндрю. — Теперь можно разговаривать. — Какая удача. Аарон проигнорировал комментарий брата и сделал еще один глоток. После этого посмотрел на Нила. — Ты тоже нашел? Нил не сразу понял, о чем он. — Что именно? — Тайник. Он кивнул. — Да. — Я тоже. Нил перевернул бекон. — Что было? — Аптечка. Инструменты. Шовный материал. Лекарства. — Аарон чуть пожал плечами. — И книги по хирургии. Эндрю фыркнул. — Предсказуемо. — Очень. Жан, стоявший рядом с кружкой чая, лишь на мгновение встретился взглядом с Нилом. Разговор снова вернулся к завтраку. А тот, другой, они оба без слов отложили на потом. Жан, стоявший рядом с кружкой чая, лишь на мгновение встретился взглядом с Нилом. Разговор снова вернулся к завтраку. А тот, другой, они оба без слов отложили на потом. Жан едва заметно кивнул и отошел к шкафчикам. Несколько секунд открывал один за другим, пока не нашел чай. — Справа от чайника есть мед, — сказал Нил, не оборачиваясь. — Спасибо. Жан поставил чайник, достал кружку и на мгновение замер, наблюдая, как Нил одной рукой переворачивает бекон, а второй уже разбивает очередные яйца. — Тебе помочь? Нил поднял взгляд. — Если не сложно. Жан молча подошел ближе. — Что делать? — Помидоры. И хлеб - потом нужно будет поджарить. Нил кивнул в сторону разделочной доски. Жан без лишних слов вымыл несколько крупных помидоров и взял нож. Несколько секунд на кухне слышались только шипение масла и размеренный стук лезвия о доску. Рядом снова загудела кофемашина: Аарон, уже допив первую кружку, ставил под нее вторую. Эндрю проводил брата взглядом. — Вторая? — Первая была ознакомительной. Эндрю хмыкнул. — Смелое заявление. — Я только начал чувствовать собственное лицо. — Оно у тебя есть? — После второй кружки проверю. Нил невольно усмехнулся, продолжая помешивать омлет. Жан аккуратно переложил нарезанные помидоры в миску. — Еще что-нибудь? Нил посмотрел на стол. — Хлеб. Жан кивнул и достал разделочную доску побольше. Двигался он спокойно, уверенно, без суеты - так, будто они уже не первый месяц делили одну кухню. Нил неожиданно поймал себя на этой мысли. Еще вчера вечером этот дом казался огромным и чужим. Сегодня Жан молча резал хлеб рядом с ним, Эндрю сидел на столешнице с кружкой кофе, лениво наблюдая за происходящим, Аарон ждал у кофемашины вторую порцию. Никто никому не мешал. Каждый словно сам собой занял привычное место. Кофемашина тихо пискнула. Аарон сразу сделал большой глоток. На этот раз даже плечи у него немного расслабились. Эндрю внимательно посмотрел на него. — Жив? — Теперь да. — Потрясающее достижение. — Не завидуй. — Даже не собирался. Жан едва заметно улыбнулся, не поднимая головы от разделочной доски. Нил переложил готовый бекон на большое блюдо и отправил на его место следующую порцию. — Сколько вообще человек завтракает? — спросил Жан. — Семеро. — Ники съест за двоих, — заметил Аарон, отпивая кофе. — За троих, — спокойно поправил Эндрю. — Если увидит бекон, — согласился Нил. Жан тихо усмехнулся. — Тогда, наверное, стоит приготовить еще. — Именно поэтому я и начал так рано. Жан посмотрел на него. — Чтобы успеть? Нил покачал головой. — Чтобы не делить кухню с Ники. На несколько секунд воцарилась тишина. Потом Эндрю совершенно серьезно произнес: — Самая разумная причина из всех возможных. И даже Аарон не стал спорить. Несколько минут кухня жила собственной жизнью. На одной сковороде шкворчал бекон, на другой медленно поднимался омлет. Жан, закончив с хлебом, складывал ломти на большое блюдо. Эндрю все так же сидел на столешнице, свесив одну ногу и лениво покачивая второй; кружка с кофе стояла рядом, и пил он так неторопливо, будто впереди его ждал не день, полный дел, а бесконечное воскресное утро. Аарон допил кружку, заглянул внутрь, нахмурился и без единого слова снова поставил ее под кофемашину. Эндрю наблюдал за этим поверх своей кружки. — Смело. — Что именно? — Делать вид, что первая кружка вообще существовала. — Она была пробной. — Не понравилась? — Не подействовала. Жан тихо хмыкнул. Нил улыбнулся, не поднимая головы от плиты. Кофемашина негромко загудела. В этот момент сверху послышались шаги. Медленные. Сонные. Такие, будто человек еще не решил окончательно, хочет ли просыпаться. Кейтлин появилась на лестнице, придерживая одной рукой перила. Большая домашняя толстовка почти полностью скрывала ладони, а волосы были собраны настолько небрежно, что половина прядей уже выбилась наружу. Она сонно оглядела кухню: сначала Нила, потом Жана, затем Эндрю и наконец кофемашину. Лицо ее заметно просветлело. — Кофе... Почти шепотом произнесла она и направилась к нему. Через два шага уткнулась носом в спину Аарона. Не сильно. Но достаточно неожиданно, чтобы остановиться. К удивлению Нила, Аарон даже не дрогнул - только чуть крепче перехватил кружку. Кейтлин медленно подняла голову и несколько секунд молча смотрела на него. Потом очень серьезно сказала: — Ты вырос. Жан замер. Нил едва не перевернул омлет. Даже Эндрю перестал пить кофе. Аарон моргнул. — Что? — Ты выше, чем пять секунд назад. — Нет. Кейтлин нахмурилась, потом задумчиво посмотрела куда-то в сторону. — Тогда, наверное... это я ниже. Эндрю тихо фыркнул. — Наконец-то логичный вывод. Кейтлин наконец окончательно проснулась. Осознала, что только что сказала. Закрыла лицо рукавом толстовки. — Нет. — Да, — спокойно сказал Аарон. — Этого разговора не было. — Был. — Ты забудешь. — Нет. — Очень хотелось бы. Аарон сделал глоток свежего кофе. — Мне тоже. Она осторожно выглянула из-за рукава. — Прости. — За что именно? — За... все. Он посмотрел на нее несколько секунд, потом пожал плечами. — Кофе не пострадал. — Это главное? — Пока да. Она наконец улыбнулась. — Доброе утро. — Доброе. Теперь уже по-настоящему. Кейтлин обошла его и заняла освободившееся место у кофемашины. Достала кружку, налила кофе, добавила молоко. Потом открыла сахарницу. Одна ложка. Вторая. Третья. Жан с любопытством наблюдал, как Кейтлин превращает кофе в десерт: одна ложка сахара, вторая, третья. Потом она открыла холодильник, достала сливки и щедро плеснула их в кружку. Перемешала, сделала осторожный глоток и только после этого выдохнула с видом человека, окончательно вернувшегося к жизни. — А где карамельный сироп? Эндрю поднял бутылку. — Здесь. — Можно? — Нет. Кейтлин вздохнула, но в голосе ее не было ни капли настоящего возмущения. — Почему? — Потому что он у меня. — Но тебе ведь не жалко. — Жалко. — Совсем? — Очень. Она склонила голову набок, разглядывая его с деланой серьезностью. — Ты сейчас серьезно? — К сожалению. Кейтлин перевела взгляд на Аарона, будто рассчитывала найти там хотя бы тень союзничества. — Помоги. Тот сделал очередной глоток кофе. — Отдай ей сироп. — Нет. — Почему? Эндрю чуть приподнял брови. — Теперь уже из принципа. — Какого именно? — Любого. Кейтлин прищурилась. — Ты специально вредничаешь. — Да. — Хотя бы честно. — Всегда. Она на секунду задумалась, потом осторожно сказала: — Я не буду говорить это слово. Эндрю кивнул с таким видом, будто одобрял взвешенное и зрелое решение. — Правильно. — Но сироп мне все равно нужен. — Сложная ситуация. Нил, до этого не вмешивавшийся в перепалку, молча открыл морозильную камеру, собираясь достать лед. Но вместо него взгляд сразу зацепился за пластиковое ведерко с шоколадным мороженым. Он задержался на нем всего на секунду, потом вынул, закрыл морозилку, подошел к столешнице и без единого слова поставил мороженое рядом с кружкой Эндрю. Без комментариев. Без объяснений. Эндрю сначала посмотрел на ведерко. Потом на Нила. Потом снова на мороженое. Очень неторопливо поставил кружку на столешницу и так же неторопливо положил бутылку карамельного сиропа рядом с кофемашиной. — Пока не передумал. Кейтлин удивленно моргнула, перевела взгляд на сироп, потом на мороженое и снова на сироп. — Это... Она посмотрела на Нила. — Это что сейчас было? Нил уже возвращался к плите. — Завтрак. Жан тихо рассмеялся. Аарон покачал головой. — Не думаю. Эндрю наконец снял крышку с мороженого, нашел ложку и только после первой ложки спокойно произнес: — Теперь - завтрак. Нил лишь покачал головой. Он снял сковороду с плиты и начал перекладывать последнюю порцию бекона на большое блюдо. Жан уже расставил тарелки и теперь раскладывал приборы. Кейтлин, наконец заполучив карамельный сироп, с самым довольным видом размешивала кофе. Аарон, опираясь бедром о столешницу, молча пил уже вторую кружку. На кухне снова стало спокойно. Пахло кофе. Поджаренным хлебом. Беконом. Яичницей. Утреннее солнце постепенно наполняло комнату теплым светом. Тишину нарушил громкий хлопок двери где-то наверху. Потом послышался топот. Быстрый. Очень быстрый. Нил поднял взгляд к потолку. — Проснулся. — Кто? — спросила Кейтлин. Эндрю даже не поднял головы. — Услышишь. И действительно, уже через секунду сверху донесся восторженный вопль: — Я ЧУВСТВУЮ БЕКОН! Жан вопросительно посмотрел сначала на Нила, потом на Эндрю. Оба выглядели так, будто ничего необычного не происходит. — Он всегда такой? — тихо спросил Жан. — По утрам особенно, — ответил Нил. На кухню буквально влетел Ники. Он даже не остановился в дверях: сначала вдохнул полной грудью, закрыл глаза и с абсолютно счастливым выражением лица произнес: — Это самый прекрасный запах на свете... Потом открыл глаза, увидел блюдо с беконом и замер. — Мое. — Ники, не... Начал Нил. Слишком поздно. Ники уже оказался у кухонного острова. — Только одну! Он схватил верхнюю полоску бекона двумя пальцами - и в ту же секунду лицо его исказилось. — Ай! Полоска тут же полетела обратно на блюдо, а сам Ники начал отчаянно трясти рукой. — Горячо! Он горячий! Нил даже не обернулся. — Это бекон, который секунду назад лежал на сковороде. Ники уставился на него с искренним возмущением. — Почему ты не предупредил?! — Я пытался. — Очень медленно! Кейтлин уже смеялась. — Иди сюда. Она открыла холодную воду, и Ники мгновенно сунул пальцы под струю. — О-о-о... Он облегченно выдохнул. — Лучше... Эндрю доел еще одну ложку мороженого. — Дарвин снова проиграл. — Это был научный эксперимент! — Нет. — Был! — Нет. — Я проверял температуру. Эндрю даже не взглянул на него. — Пальцами? — Они были ближе всего! Жан уже откровенно смеялся. Даже Аарон тихо фыркнул в кружку. Ники трагически посмотрел на свои пальцы. — Они покраснели... Кейтлин осторожно взяла его за руку и осмотрела кончики пальцев. — Ожог совсем небольшой. — Но очень обидный. — Потому что? Ники тяжело вздохнул. — Потому что бекон оказался вкуснее меня. Эндрю наконец поднял на него взгляд. — Удивительное открытие. — Никакого сочувствия. — Никакого. Ники сокрушенно вздохнул. — Я живу с ужасными людьми. Нил поставил блюдо на стол. — Зато с завтраком. Ники тут же перевел взгляд на бекон, потом на свои пальцы, потом снова на бекон. — Мне можно? — Через минуту. Ники посмотрел на него так, словно услышал приговор. — Это самая длинная минута в моей жизни. Именно в этот момент наверху что-то громко стукнуло - так, будто кто-то спросонья врезался в дверной косяк. Все одновременно подняли головы. Кроме Эндрю. Он невозмутимо доедал мороженое. — А вот это уже Кевин, — заметил он так спокойно, словно речь шла о чем-то заранее предсказуемом. Будто в подтверждение его слов наверху снова что-то глухо ударилось, а следом донеслось тихое: — Ай... И снова стало тихо. Ники, все еще держа пальцы под холодной водой, повернул голову к потолку. — Он тоже обжегся? — Нет, — ответил Эндрю. — Он встретился с дверью. Через несколько секунд послышались шаги. Медленные. Неуверенные. Как будто человек шел скорее по памяти, чем по-настоящему проснулся. Кевин появился на пороге кухни и на несколько секунд просто замер, молча глядя перед собой. Потом медленно перевел взгляд по сторонам. Жан. Эндрю. Аарон. Ники у раковины, с рукой под струей воды. Незнакомая кухня. Высокие окна. Кевин нахмурился. Его взгляд еще раз скользнул по комнате, будто разум пытался собрать увиденное в связную картину и все время натыкался на что-то лишнее. Или, наоборот, на что-то недостающее. Он провел ладонью по лицу и хрипло, еще сонно выдохнул: — Подождите... Оглянулся через плечо, словно надеялся увидеть знакомый коридор, но, разумеется, не увидел. Снова посмотрел на остальных. — Это не дом Эбби. Жан спокойно покачал головой. — Нет. Несколько секунд Кевин молчал. Было почти видно, как память медленно, с неохотой, начинает выстраивать все на свои места. Он перевел взгляд на Ники. — Что случилось? — Я пострадал. — Он схватил горячий бекон, — пояснил Аарон. Кевин посмотрел на Ники. Потом на блюдо с беконом. Потом снова на Ники. — Конечно. Ники возмущенно вскинул голову. — Между прочим, это была случайность. — Нет. — Да. — Нет. Ники тяжело вздохнул. — Хорошо. Это была очень предсказуемая случайность. Даже Кевин коротко усмехнулся. Но почти сразу его взгляд снова заскользил по кухне, и на этот раз задержался на Ниле. Тот как раз снимал с плиты сковороду. Солнце из окна падало на волосы, и рыжина в них вспыхивала особенно ярко. Кевин застыл. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Несколько долгих секунд он смотрел на Нила так, будто видел его впервые. Потом едва слышно выдохнул: — Натаниэль... Нил поднял голову. — Доброе утро, Кевин. Кевин отступил на шаг. Потом еще на один, пока не уперся спиной в дверной косяк. На лице у него отразился такой неподдельный ужас, что Жан тихо прикрыл глаза, будто заранее знал, к чему все идет. — Нет... Кевин быстро замотал головой. — Нет, нет... — Сейчас, — негромко сказал Жан, не столько ему, сколько в пустоту. Но Кевин уже смотрел только на Нила. На рыжие волосы. На голубые глаза. На лицо, которое помнил слишком хорошо. А потом что-то в нем, наконец, щелкнуло. Будто последние фрагменты памяти с сухим, отчетливым звуком встали на место. Парковка. Дом. Алкоголь. Слишком много алкоголя. Кейтлин. Разговоры. Тост. Кевин медленно закрыл лицо ладонью и несколько секунд стоял совершенно неподвижно. Потом глухо простонал: — Черт... Эндрю доел еще одну ложку мороженого. — Вспомнил. Кевин не убирал ладонь от лица. — К сожалению. — Быстро. — Лучше бы это был сон. — Не повезло. Кевин тяжело выдохнул, потом медленно убрал руку от лица и еще раз посмотрел на Нила. На этот раз - уже спокойнее. Потом перевел взгляд на Аарона. — Кофе. Аарон без единого слова шагнул в сторону, освобождая место у кофемашины. — Добро пожаловать в клуб, — сказал он. — Какой? — Тех, кто пытается пережить это утро с помощью кофе. Ники поднял здоровую руку. — А я с помощью бекона. Эндрю скользнул взглядом по его покрасневшим пальцам. — Судя по результату, без особого успеха. — Не напоминай. За столом на какое-то время воцарилось почти уютное спокойствие. После утренней суматохи эта тишина не казалась пустой - наоборот, в ней было что-то домашнее. Звенели вилки, кто-то негромко переговаривался, и даже Ники, наконец перестав обижаться на бекон, теперь ел его с подчеркнутой осторожностью, каждый раз предварительно трогая кусочек вилкой. — Проверяешь? — спросил Жан. — После сегодняшнего я никому не доверяю. — Даже бекону? — Особенно бекону. Эндрю тихо фыркнул в кружку. Нил доел омлет, сделал несколько глотков кофе и только потом спокойно сказал: — После завтрака надо съездить в аэропорт. Кейтлин сразу кивнула. — За вещами. Кевин поднял голову. — Разве вы не забрали их вчера? Нил покачал головой. — Мы приехали на одном мотоцикле. Он посмотрел на Кейтлин, и та улыбнулась. — Чемоданы туда физически не помещались. Ники задумчиво посмотрел сначала на Нила, потом на Кейтлин. — Вообще-то... я бы хотел посмотреть, как вы попытались бы это сделать. — Не хотел бы, — спокойно ответил Нил. — Почему? — Потому что тогда вещи пришлось бы привязывать к тебе. Несколько секунд Ники молчал, переваривая услышанное, потом совершенно серьезно кивнул. — Ладно. Это действительно звучит опасно. За столом тихо рассмеялись. Нил продолжил: — После аэропорта заедем к Эбби. Жан сразу понял. — За вещами. — Да. — Думаю, пора забрать все, — сказал Нил. Аарон согласно кивнул. — Нет смысла держать их в двух местах. — Тем более этот дом пустовать не будет, — добавила Кейтлин. Ники оглядел просторную кухню. — Было бы странно жить в таком доме и каждый день ездить к Эбби за носками. — Ты способен, — заметил Эндрю. — Я способен забыть носки где угодно. — Это разные вещи. Кевин, похоже, уже перестал слушать разговор о переезде. Он задумчиво крутил вилку между пальцами, потом вдруг посмотрел на Нила. — И сколько это займет? — Что именно? — Аэропорт. Дом Эбби. Нил пожал плечами. — Не знаю. Часа два. Может, три. Кевин недовольно поморщился. — Долго. Жан посмотрел на него. — Ты о чем? — О тренировке. Он ответил так, будто это было совершенно очевидно. Потом перевел взгляд на остальных. — Мы все равно сегодня собирались на корт. Ники тут же оживился. — Да. — Тогда зачем откладывать? — Кевин снова посмотрел на Нила. — Заберем вещи, вернемся и сразу поедем. Жан едва заметно улыбнулся. — Ты даже после похмелья думаешь только об экси. — А о чем еще? — Например, о том, что вчера ты выпил почти половину бара. Кевин отмахнулся. — Это уже в прошлом. Эндрю наконец поставил пустую кружку на стол. — Четырнадцать часов назад. — Именно. — Впечатляющее прошлое. Кевин пропустил это мимо ушей. — Мы все равно давно не играли вместе. Он посмотрел сначала на Жана, потом на Нила. — Тем более... На мгновение замолчал, будто подбирая слова. — Мне хочется посмотреть. — На что? — спросил Жан. — На вас. Нил вопросительно поднял бровь. Кевин пожал плечами. — Мы с Жаном уже играли вместе. С Эндрю тоже. Но... Он посмотрел прямо на Нила. — Я никогда не видел тебя настоящего на корте. На кухне стало чуть тише.Даже Ники перестал жевать. Кевин продолжил уже спокойнее: — Не того, кто скрывался. Не того, кто подстраивался. А тебя. Нил несколько секунд молчал.Потом сделал последний глоток кофе. — Тогда закончим с делами быстрее. И Кевин впервые за утро улыбнулся - открыто, почти по-мальчишески. — Вот это уже хороший план. Разговор еще ненадолго затих. Ники с подчеркнутой осторожностью доедал бекон, теперь всякий раз предварительно трогая кусочек вилкой, словно с ним можно было договориться только после проверки. Кевин пил кофе и выглядел так, будто окончательно вернулся в реальность. Кейтлин лениво грела ладони о кружку. Жан доел первым. Почти сразу после него Нил отставил тарелку и поднялся. — Спасибо. Ники вскинул голову. — За что? Нил кивнул на стол. — Я готовил. Жан помогал. Посуду моют остальные. На кухне повисла короткая тишина. Ники медленно положил вилку. — Я пострадал. — Пальцы работают, — заметил Аарон. Кейтлин улыбнулась. — Я проверяла. Жить будет. — Это не значит, что я трудоспособен. Эндрю даже не поднял головы. — Значит. Нил уже шел к выходу. Жан поднялся следом. Кевин нахмурился. — Вы куда? — Наверх, — спокойно ответил Нил. — Зачем? — Надо кое-что посмотреть. Кевин перевел взгляд с Нила на Жана и обратно. — Сейчас? — Да. Эндрю молча сделал глоток кофе. Он понял - и именно поэтому ничего не сказал. Аарон, похоже, тоже понял достаточно, чтобы не задавать вопросов. Или ему просто было все равно ровно настолько, чтобы не вмешиваться. Он только взял стопку тарелок и понес их к раковине. Кевин еще секунду смотрел на них, но, видимо, решил, что если Жан ничего не объясняет, то спрашивать бесполезно. — Ладно, — сказал он наконец. — Только недолго. У нас еще вещи и корт. — Знаю. Ники возмущенно поднял руку. — Подождите. Почему я мою посуду, если вы уходите смотреть что-то наверху? — Потому что ты не готовил, — сказал Нил. — Я морально присутствовал. — Ты обжегся об бекон. — Это тоже форма участия. — Нет. Кейтлин рассмеялась и забрала у Аарона часть тарелок. — Давайте быстрее. Чем раньше закончим, тем раньше поедем за вещами. Нил вышел из кухни. Жан последовал за ним. За спиной еще слышался голос Ники: — Я просто хочу, чтобы в протоколе было указано: я против. — Протокола нет, — ответил Аарон. — Тогда я против отсутствия протокола. Они поднялись на второй этаж в молчании. Здесь было непривычно тихо; шум кухни остался далеко внизу, приглушенный толстыми стенами. У своей двери Жан снова остановился. Несколько секунд смотрел на ручку, потом глубоко вдохнул и вошел в комнату. Она выглядела почти так же, как вчера вечером. Слишком аккуратная. Слишком пустая. Телефон лежал на прикроватной тумбочке. На спинке стула была аккуратно сложена одежда, снятая Жаном утром. Шкаф, как и во всех комнатах, уже был заполнен тем самым одинаковым набором вещей: несколько футболок, шорты, спортивные штаны - все новое, приготовленное заранее. Но ничто из этого еще не казалось его. Настоящие вещи по-прежнему оставались у Эбби. Жан закрыл дверь. Не запер - просто мягко нажал на ручку, пока язычок замка не вошел в паз. Голоса снизу сразу стали тише. Несколько секунд он стоял неподвижно. Потом медленно повернулся к Нилу. — Пока... Он запнулся, подбирая слова. — Что бы там ни было... Жан коротко взглянул в сторону шкафа. — Я не хочу, чтобы остальные знали. Не сейчас. Нил спокойно кивнул. — Хорошо. Он не стал спрашивать почему. Не сказал, что остальные поймут. Не предложил рассказать позже. Просто принял это как факт. Жан заметил. И, кажется, именно этого и ждал. — Не потому, что я им не доверяю, — тихо сказал он. — Знаю. — Я... Он устало провел ладонью по лицу. — Я и сам не знаю, что там. Нил перевел взгляд на шкаф. — Тогда сначала это узнаем мы. Жан кивнул. — Да. Он подошел к шкафу. Несколько секунд искал глазами едва заметную линию на внутренней стенке. Потом пальцы привычно легли в нужное место. Тихий щелчок. Панель медленно отъехала в сторону. Внутри оказался небольшой тайник. На самом верху лежал белый конверт. Под ним темнела папка. Что-то еще было убрано глубже, но отсюда разглядеть это было невозможно. Жан не стал доставать остальное. Только осторожно взял конверт. Несколько секунд держал его в руках. Потом повернулся к Нилу. — Я открыл. Нил молча ждал продолжения. — Совсем немного. Жан невесело улыбнулся. — Первых строчек хватило. Он провел большим пальцем по уже вскрытому краю. — Дальше... Жан покачал головой. — Не смог. Нил протянул руку. Не забирая письмо. Просто предлагая выбор. Жан посмотрел сначала на конверт, потом на Нила - и без колебаний вложил письмо ему в ладонь. — Прочитай. Нил вопросительно поднял взгляд. — Вслух. Последнее слово прозвучало почти шепотом. Жан отвернулся. Сел на край кровати. Уперся локтями в колени, сцепил пальцы в замок. Он не смотрел на Нила. Смотрел в пол. — Если буду читать сам... Он замолчал. Закрыл глаза. — Не дочитаю. Нил понимал. Слишком хорошо понимал. Иногда дело было не в словах. А в том, что собственный голос начинал дрожать раньше, чем доходил до конца страницы. Он аккуратно развернул сложенные листы и пробежал глазами первые строки. Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Уже вижу Стюарта. Жан коротко хмыкнул. — Я тоже. — Даже не читая дальше. — Именно поэтому и остановился. Нил перевернул первую страницу так, чтобы было удобнее держать. Подвинул стул ближе к кровати и сел рядом. Не слишком близко. Но достаточно, чтобы Жану не пришлось повышать голос, если он захочет что-то сказать. Еще раз посмотрел на первые строки. Потом негромко спросил: — Готов? Жан ответил не сразу. Несколько секунд он просто сидел неподвижно. Потом медленно кивнул. — Да. Нил сделал ровный вдох. И начал читать вслух. — «Жан. Если рядом сидит Нил, значит, я все еще неплохо разбираюсь в людях». Он не успел продолжить. Жан тихо усмехнулся. Без веселья. Скорее устало. — Уже оказался прав. Нил коротко взглянул на него, убедился, что Жан слушает, и продолжил: — «Если ты открыл это один, значит, либо я ошибся, либо вы оба большие идиоты». На этот раз усмехнулся уже Нил. — Это очень в его духе. Жан покачал головой. — Он даже не пытался быть вежливым. — Никогда не пытается. — Заметно. Нил скользнул взглядом к следующей строчке. — «Мы с тобой не знакомы. Я никогда тебя не видел. И, скорее всего, не увижу к тому моменту, как ты это читаешь. Все, что я знаю о тебе, я знаю от Нила. А все, чего Нил не рассказал, я выяснил сам. У меня есть связи, деньги и скверная привычка доводить дело до конца». Нил невольно хмыкнул. — Последнее - чистая правда. Жан перевел на него взгляд. — Проверял? — Не раз. Нил снова опустил глаза в письмо. — «Не воспринимай это как угрозу. Если бы это была угроза, ты бы понял разницу». Нил опустил письмо и посмотрел на Жана. Тот сидел неподвижно. Только едва заметно качнул головой. — Это... Жан выдохнул. — Очень похоже на человека, который действительно способен исполнить угрозу. — Да. — И которому не нужно никого в этом убеждать. Нил молча кивнул. Потом продолжил: — «И сразу хочу прояснить одну вещь. Нил не просил меня помогать тебе. Вообще. Он рассказывал. Я слушал. Этого хватило». Жан опустил голову. — Ты действительно... Он осекся. — Просто рассказывал? Нил ответил не сразу. — Да. — Не просил? — Нет. — Почему? Нил посмотрел на письмо, потом спокойно сказал: — Потому что не собирался вмешивать его. Жан грустно усмехнулся. — Получилось плохо. — Получилось как всегда. Несколько секунд оба молчали. Потом Нил продолжил: — «Для меня ты друг Нила. А этого более чем достаточно. Я знаю своего племянника. Он не доверяет людям просто так. И не выбирает их случайно. Если он выбрал тебя, значит, у него были причины. Мне этого достаточно». Голос Нила дрогнул - едва заметно, почти неуловимо. Но Жан услышал. Поднял голову. — Он действительно так думает? Нил пожал плечами. — Думаю, да. — Просто... Жан запнулся. — Он ведь меня никогда не видел. — Для него этого достаточно. Жан долго молчал. Потом тихо сказал: — Странный человек. Нил улыбнулся. — Очень. Он снова опустил взгляд к письму. — «И еще я знаю Нила. А значит, понимаю, что некоторые вещи способен понять только человек, который сам жил в похожем аду. И потому, если я правильно тебя понял, ты не станешь открывать это один». На этот раз Жан не улыбнулся. Только посмотрел на Нила. Потом перевел взгляд на письмо. — Он опять оказался прав. — Да. — Мне это не нравится. — Мне тоже. Нил сделал небольшую паузу. Следующая часть письма звучала уже совсем иначе. Он поднял взгляд на Жана. — Продолжать? Жан глубоко вдохнул. Закрыл глаза. Потом снова открыл. — Да. Нил кивнул. — «Теперь к делу. Да. Я выкупил тебя». В комнате стало тихо. Жан не шелохнулся. Только пальцы сжались сильнее. Нил заметил это. Но продолжил: — «Мне не нравится это слово. Подозреваю, тебе тоже. Но ложь мне всегда нравилась еще меньше. Я выкупил тебя. Не для того, чтобы владеть. А для того, чтобы никто больше не смог этого сделать». Нил снова замолчал. Жан сидел неподвижно, глядя куда-то перед собой, будто пытался по-настоящему осмыслить только что услышанное. — Жан? Тот медленно моргнул. — Читай дальше. Нил кивнул. — «В папке лежит решение Ичиро Морияма. Официальное. Ты свободен. Полностью. Никто из Морияма больше не имеет на тебя прав. Если кто-то решит иначе, это будет уже мой разговор. Не твой». На этот раз Нил замолчал сам. Невольно. Потому что эти слова ударили и по нему тоже. Он ведь тоже никогда прежде не читал это письмо. Только знал, что Стюарт что-то подготовил, но не представлял, что именно. Жан смотрел на него. Потом очень тихо спросил: — Это правда? Нил честно покачал головой. — Не знаю. Жан нахмурился. — Что? — Я не знаю, что лежит в папке. Он кивнул в сторону открытого тайника. — Мы ведь еще не открывали ее. Жан перевел взгляд туда. Темная папка лежала именно там, где ее оставил Стюарт. Нетронутая. До сих пор они оба смотрели только на письмо. Нил снова опустил взгляд на листы. — Если это действительно решение Ичиро... Он не договорил. Жан закончил за него: — Тогда я свободен. Слова прозвучали почти беззвучно. Так, будто он боялся произнести их громче. Слишком часто раньше надежда оказывалась всего лишь новой клеткой. Нил не стал убеждать его. Не сказал: «Ты свободен». Не сказал: «Поверь». Только спокойно ответил: — Тогда мы откроем папку. И проверим. Жан кивнул. Это было правильно. Сначала увидеть. Потом поверить. Нил снова поднял письмо. — Осталось немного. Жан глубоко вдохнул. — Читай. Нил опустил взгляд к следующему абзацу. Строки начинались спокойно. Он продолжил: — «Под документами лежат деньги. Они твои. Под ними - документы с твоей фотографией и другим именем. Не потому, что я хочу отнять твое. А потому, что у человека должен быть запасной выход. Если однажды тебе понадобится исчезнуть, этих документов хватит, чтобы долететь до Англии. Там позвони по номеру на карточке. Дальше я помогу. Дом. Работа. Новые документы. Старое имя. Новое имя. Мне все равно. Решать будешь ты». Нил замолчал. Не потому, что закончил читать. Потому что услышал, как Жан тихо выдохнул. Очень медленно. Будто только сейчас вспомнил, что все это время вообще дышал. Он сидел неподвижно, глядя в пол. — Решать... Почти беззвучно повторил он. Нил не торопил. Жан покачал головой. — Забавно. Он невесело усмехнулся. — Полгода назад я бы даже не понял, что именно меня сейчас так задело. Нил вопросительно посмотрел на него. Жан поднял глаза. — Не документы. Не деньги. Не Англия. Он показал пальцем на письмо. — Вот это. И тихо повторил: — «Решать будешь ты». Пауза — Рене бы сейчас сказала, что мне нужно привыкать. Нил едва заметно улыбнулся. — Скорее всего. — Она очень долго объясняла мне, что выбирать - это нормально. Что можно говорить, чего я хочу. Можно говорить «нет». Можно соглашаться. Можно менять решение. Он ненадолго замолчал. — Знаешь, что было самым сложным? Нил покачал головой. — Не спрашивать разрешения. Нил вспомнил февраль. Тогда Эндрю почти между делом сказал: «Жан уже не спрашивает разрешения говорить». Тогда это прозвучало просто как наблюдение. Сейчас Нил вдруг понял, сколько месяцев понадобилось, чтобы дойти до такой, казалось бы, простой вещи. Жан тихо усмехнулся. — Иногда до сих пор ловлю себя на этом. Хочу спросить, можно ли... Потом вспоминаю, что никто уже не запрещает. Он пожал плечами. — Получается не всегда. Но уже лучше. Нил кивнул. — Я знаю. Жан удивленно посмотрел на него. — Эндрю заметил еще зимой. Жан закатил глаза. — Конечно, заметил. — Конечно. На несколько секунд стало легче. Совсем немного. Потом Нил снова опустил взгляд к письму. И замер. Жан понял это сразу. Улыбка исчезла. — Что? Нил не ответил. Он успел прочитать несколько следующих строк и теперь уже жалел об этом. — Вот же... Он тихо выругался. — Стюарт... Жан нахмурился. — Что там? Нил медленно потер переносицу и только потом поднял на него взгляд. — Иногда мне кажется, что он совершенно не умеет сообщать такие вещи. Внутри у Жана снова начала подниматься тревога. — Нил. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Нил сказал прямо: — Дальше про Элоди. Жан застыл. Нил заговорил тише: — О том, что она погибла, я знал. Стюарт сказал мне раньше. Но остальное... — Он опустил взгляд к письму. — Остальное я вижу впервые. Жан медленно вдохнул. Потом выдохнул. Молчал долго. А затем неожиданно спокойно спросил: — Ты думаешь, мне лучше не знать? — Нет. Ответ прозвучал сразу. — Думаю, ты должен знать правду. Но сначала пообещай мне одну вещь. — Какую? — Что, когда я дочитаю письмо, мы не будем ничего решать сразу. Сначала откроем тайник до конца. Посмотрим документы. Посмотрим все остальное. И только потом будем думать. Без выводов. Без решений. Без действий сгоряча. Жан внимательно смотрел на него. Потом медленно кивнул. — Хорошо. — Обещаешь? — Обещаю. Несколько секунд Нил молча всматривался в его лицо, будто проверял, не просто ли это слова. Потом снова посмотрел в письмо. Глубоко вдохнул. И начал читать дальше - уже медленно, не забегая глазами вперед, словно так текст станет хоть немного легче. — «Я знаю, что ты задашь вопрос. Да. Элоди мертва. И, как я уже говорил Нилу, "мертва" - еще слишком мягко. Мне жаль. По-настоящему. Я знаю, что это ничего не исправит. Но ты имеешь право знать». Нил сделал короткую паузу. Потом продолжил. Голос его стал заметно тише. — «Мне удалось восстановить далеко не все. Некоторые вещи уже никто не сможет подтвердить. Но того, что я узнал, достаточно, чтобы назвать виновных. Сначала твои родители продали тебя. Это ты и так знаешь. Через два года они сделали то же самое с Элоди. Продали ее знакомому твоей матери. Поставщику оружия из Алжира. Я не знаю, сколько времени она провела у него. Не знаю, что именно с ней делали. Знаю только, что однажды она умерла». Последнее слово прозвучало особенно тихо. Дальше Нил читать не смог. Опустил письмо. В комнате воцарилась такая тишина, что слышно было только дыхание. Жан сидел неподвижно. Совершенно неподвижно. Смотрел в одну точку, будто на какое-то время перестал видеть саму комнату. — Жан... Ответа не было. Прошла почти минута. Потом Жан очень медленно моргнул. И так же медленно произнес: — Через... два года? Нил кивнул. — Так пишет Стюарт. Жан опустил голову. — Два года... Он повторил это почти шепотом. Не как вопрос. Как мысль, которая только сейчас начинала по-настоящему доходить до него. — Значит... Она еще два года была дома. Нил молчал. Жан тихо рассмеялся. Смех прозвучал пусто. Без радости. — Я ведь... Он закрыл глаза. — Я ведь все это время думал: если она дома, значит, хотя бы жива. Он судорожно вдохнул. — Я убеждал себя, что родители уже получили все, что хотели. Что второй раз... Он не договорил. Покачал головой. — Нет. Конечно, нет. Нил молча слушал. Жан поднял взгляд. Глаза оставались сухими. Но в них было столько отчаяния, что Нилу стало трудно дышать. — Ей было десять. Нил кивнул. Жан сжал кулаки. — Десять. Он произнес это так, будто только теперь до конца осознал смысл этого возраста. — Когда меня продали, ей было восемь. Она даже не понимала, что происходит. Я обещал ей... Он запнулся. Голос сорвался. — Обещал, что вернусь. Что найду ее. Что все будет хорошо. Несколько секунд он просто смотрел перед собой. Потом очень тихо спросил: — Она ведь ждала меня? Нил закрыл глаза. Этот вопрос был страшнее всего письма. Потому что ответа на него не существовало. Он не стал придумывать утешения. Не стал лгать. Только честно сказал: — Я не знаю. Жан медленно кивнул. — Да... Наверное, никто уже не знает. Он потер лицо ладонями. Долго сидел так. Потом тихо сказал: — Получается... Я искал способ вернуться к ней. А родители уже искали, кому ее продать. Эти слова ударили по Нилу сильнее любого крика. Он пересел ближе. Не обнимая. Не говоря, что Жан не виноват. Потому что сейчас никакие слова не могли изменить случившееся. Он просто сел рядом. Так, чтобы Жан чувствовал: он не один. Через несколько долгих минут Жан заговорил снова. Очень тихо. — Теперь я понимаю, почему Стюарт сказал, что "мертва" - слишком мягко. Нил молча кивнул. Потом снова поднял письмо. Оставалось дочитать совсем немного. И почему-то именно это теперь казалось самым тяжелым. Он медленно вдохнул. И продолжил: — «Именно поэтому в черном конверте лежит список. Все, кто виновен в смерти Элоди. Все». Жан не поднял головы. Только плечи едва заметно напряглись. Нил читал дальше. — «Я долго думал, разделять ли его. Решил, что нет. Потому что вина не становится меньше из-за крови». Он перевел взгляд ниже. — «Если захочешь забыть - сожги список. Если захочешь справедливости - позвони. Если захочешь посмотреть им в глаза - позвони. Если захочешь, чтобы они исчезли, - только скажи. Но решение будет твоим. Потому что я не выкупил тебя для того, чтобы снова выбирать за тебя». На этот раз Жан заговорил раньше, чем Нил успел опустить письмо. — Он снова возвращается к этому. Нил посмотрел на него. Жан медленно поднял голову.Глаза покраснели, но голос оставался ровным. — К выбору. Нил кивнул. — Да. Жан горько усмехнулся. — Даже месть... Он ненадолго замолчал. — Даже ее он оставляет мне. — Потому что не хочет решать вместо тебя. Жан долго смотрел в одну точку. Потом очень тихо спросил: — А если я не захочу ничего? — Тогда ничего и не будешь делать, — ответил Нил сразу. — И он это примет? Жан кивнул на письмо. — Думаю, да. — Даже после всего? — Именно после всего. Жан медленно потер лицо ладонями. — Странный человек. — Очень. — Он глава мафии. — Да. — И предлагает мне не мстить, если я этого не захочу. Нил едва заметно улыбнулся. — Именно поэтому я и говорю, что он странный. Несколько секунд Жан молчал. Потом почти шепотом сказал: — Всю жизнь за меня решали другие. Тэцудзи. Рико. Морияма. Родители. А теперь человек, который действительно мог бы решить все за меня... Он опустил взгляд на письмо. — Отказывается это делать. Нил спокойно выдержал его взгляд. — Потому что свобода без права выбора - это не свобода. Жан закрыл глаза. Несколько секунд сидел молча. Потом медленно кивнул. — Рене сказала бы почти так же. Нил тихо усмехнулся. — Вероятно. — Только мягче. — Намного мягче. Жан впервые за долгое время улыбнулся. Слабо. Устало. Но по-настоящему. Нил перевернул последнюю страницу. — Осталось совсем чуть-чуть. И прочитал последние строки: — «И еще. Если ты дочитал до этого места и рядом все еще сидит Нил, передай ему, что иногда я все-таки оказываюсь прав. С уважением, Стюарт Хэтфорд». В комнате снова стало тихо. Жан смотрел на подпись. Потом перевел взгляд на Нила. Несколько секунд молчал. А затем совершенно серьезно произнес: — Он сказал передать, что иногда все-таки оказывается прав. Нил устало закатил глаза. — Самодовольный идиот. Жан неожиданно тихо рассмеялся. Совсем недолго. Но впервые за последние минуты этот смех не был пустым. — Думаю... Он осторожно взял письмо из рук Нила и провел пальцами по последней странице. — Думаю, он действительно оказался прав. Нил вопросительно посмотрел на него. Жан встретился с ним взглядом. — Потому что я не открыл это один. Нил ничего не ответил. Нужных слов все равно не было. Да и, кажется, они были не нужны. Некоторое время оба просто сидели молча. Потом взгляд Нила медленно сместился к открытой нише в шкафу. К темной папке. К черному конверту. К небольшой карточке, лежавшей рядом. Письмо закончилось. Но, похоже, самое трудное только начиналось. Жан долго смотрел на черный конверт. Потом осторожно убрал его обратно в тайник. Не глубоко. Не пряча. Просто туда, где он лежал раньше. Будто одно лишнее движение могло нарушить то хрупкое равновесие, которое он с таким трудом удерживал последние минуты. — Не сейчас, — повторил он тише. Нил кивнул. — Не сейчас. Жан открыл папку. Потом посмотрел на решение Ичиро. На подпись. На печать. На свое имя. Жан Моро. Не вещь. Не долг. Не номер. Человек. Он медленно выдохнул. — Он не соврал. — Нет. — Вообще. Нил перевел взгляд на документы. — Похоже, нет. Жан осторожно провел пальцами по краю бумаги. — Это странно. — Что именно? — Читать письмо такого человека и понимать, что самая невероятная его часть - правда. Нил ничего не сказал. Жан закрыл папку. Положил ее рядом с собой на кровать. Потом потянулся к телефону на прикроватной тумбочке. Пальцы остановились над экраном. Он не взял его сразу. Несколько секунд просто смотрел. Нил понял раньше, чем Жан успел сказать. — Рене? Жан кивнул. — Да. Голос прозвучал хрипло. Он прочистил горло. — Она... Он замолчал. Потом коротко, почти беспомощно сказал: — Она мне сейчас нужна. Нил почувствовал, как что-то в груди болезненно сжалось. Не от ревности. Не от обиды. От облегчения. Потому что Жан сам сказал это. Сам выбрал позвать человека, который мог удержать его на поверхности лучше них обоих. — Позвони ей. Жан все еще не взял телефон. — Сколько я могу рассказать? Нил нахмурился. — В смысле? Жан посмотрел на него. — Про это. Он кивнул на тайник. — Про письмо. Про документы. Про Ичиро. Про Стюарта. Про тебя. Нил помолчал секунду, потом спокойно ответил: — Если хочешь рассказать Рене - рассказывай все. Жан внимательно посмотрел на него. — Все? — Все. — Кто ты? — Да. — Кто такой Стюарт? — Да. — Про тайник? — Да. Жан замер. — Ты уверен? Нил сел рядом, на край кровати. — Да. — Это не только моя тайна. — Я знаю. Он посмотрел на телефон в руках Жана. — Но Рене я доверяю. Жан тихо спросил: — Почему? Нил ответил не сразу. Причин было несколько. Потому что Эндрю говорил о Рене без своей привычной враждебности к миру. Потому что Жан произносил ее имя так, будто оно значило берег. Потому что она умела быть рядом, не требуя от человека больше, чем тот мог дать. — Потому что ей доверяешь ты. Жан молчал. Нил добавил: — И Эндрю. Это, кажется, значило даже больше. Жан едва заметно кивнул. — Да. — Значит, рассказывай столько, сколько хочешь. Нил сделал паузу. — Не столько, сколько считаешь нужным. Не столько, сколько безопасно. А сколько хочешь. Жан слабо усмехнулся. — Рене сказала бы так же. — Знаю. Жан наконец взял телефон. Экран загорелся. Пальцы немного дрожали, когда он нашел контакт. Он задержался на имени Рене. Потом посмотрел на Нила. — Останешься? — Да. — Даже если я буду говорить с ней? — Если хочешь. Жан кивнул. — Хочу. Нил не стал отвечать. Просто остался сидеть рядом. Жан нажал вызов. Телефон несколько раз гуднул. Каждый сигнал казался слишком громким в тихой комнате. Потом на линии раздался мягкий, сонный, но сразу встревоженный голос: — Жан? Он закрыл глаза. И впервые за все утро позволил себе выдохнуть. — Рене, — тихо сказал он. — Мне нужна ты. Ответ пришел сразу. Без единой секунды колебания. — Я здесь. Всего два слова. Но напряжение в груди Жана стало чуть слабее. Рене не стала спрашивать, почему. Сначала прозвучал вопрос, который всегда был для нее важнее всего. — Ты в безопасности? Жан посмотрел на Нила. Тот сидел рядом. Спокойный. Не торопил. Не пытался подсказать. Просто был рядом. — Да. — Ты не один? — Нет. Небольшая пауза. — Я с Нилом. Рене тихо выдохнула. — Хорошо. Она не спросила, каким Нилом. Жан не раз рассказывал Рене о Нате - рыжем мальчике из детства, своем первом друге. Эндрю, в свою очередь, иногда говорил о беглеце, никогда не называя имени. А вчера они оба написали ей о новом игроке: Жан сообщил, что приехал Нил, Эндрю добавил только одно - он снова рыжий. Этого хватило. Остальное Рене поняла сама: Нат, беглец из рассказов Эндрю и Нил были одним и тем же человеком. — Расскажи всё по порядку, — мягко сказала она. — Хорошо. Жан посмотрел на Нила. Тот едва заметно кивнул. — Вчера Нил приехал. Настоящий. Без краски. С рыжими волосами. С голубыми глазами. Мы все... Он невольно усмехнулся. — Немного удивились. Рене тихо хмыкнула. — Представляю реакцию Кевина. — Ты даже не представляешь. На мгновение в голосе Жана появилась почти привычная теплота. Но исчезла так же быстро. — Потом мы приехали в дом. Большой дом. Его заранее подготовил Стюарт. Рене не перебивала. — У каждого уже была своя комната. Все было готово заранее. Будто он точно знал, что однажды мы окажемся здесь. Сегодня утром... Жан замолчал. Посмотрел на открытый тайник. — Я нашел в своей комнате тайник. Рене тихо переспросила: — Тайник? — Да. Его оставил Стюарт. Для меня. Я сначала открыл письмо. Но... Он посмотрел на Нила. — Не смог читать дальше. Позвал Нила. Мы дочитали его вместе. Потом открыли остальное. Голос снова стал тише. — Стюарт не соврал. Ни в одном слове. Там действительно лежало официальное решение Ичиро. О том, что я свободен. Настоящий документ. Деньги. Запасные документы. Все. Рене долго молчала. Потом очень спокойно сказала: — Я рада, что ты был не один, когда это увидел. Жан кивнул. Хотя она не могла этого видеть. — Я тоже. Он опустил взгляд. — Но... Рене почти сразу поняла. — Это еще не всё. Жан закрыл глаза. — Нет. — В письме было что-то еще? Он медленно вдохнул. И едва слышно ответил: — Да. Про Элоди. На другом конце линии стало тихо. Рене не ахнула. Не начала задавать вопросы сразу. Не попыталась заполнить паузу словами. Она просто осталась там. В этой тишине. И Жану почему-то стало чуть легче. Потому что Рене умела молчать так, что это не ощущалось пустотой. — Что именно? — мягко спросила она. Жан посмотрел на письмо. Потом на черный конверт, который так и остался лежать в тайнике. Он не хотел смотреть туда. Но взгляд все равно возвращался. — Стюарт выяснил, что произошло после того, как меня продали. Голос был ровным. Слишком ровным. Нил заметил это сразу. Жан всегда становился таким, когда пытался удержать себя в руках. — Он написал, что не смог узнать всё. Некоторые вещи уже невозможно подтвердить. Но... Жан сглотнул. — Он узнал достаточно. Рене тихо сказала: — Не торопись. Жан закрыл глаза. — Через два года после того, как... Он замолчал. Потому что фраза сама по себе была слишком тяжелой. — Родители продали меня. Он знал это давно. Жил с этим. Дышал с этим. Но произносить вслух все равно было больно. — Через два года они продали Элоди. Рене очень тихо вдохнула. Едва слышно. Но Жан услышал. И почему-то именно это почти сломало его. Не слова. Не вопросы. А этот маленький человеческий вдох. — Кому? — спросила Рене. Голос у нее оставался мягким. Но в нем появилась такая осторожность, будто она боялась наступить не туда. Жан открыл глаза. — Знакомому матери. Поставщику оружия из Алжира. Он не знает, сколько она там была. Не знает, что именно с ней происходило. Знает только... Голос сорвался. Жан замолчал. Нил чуть подался вперед. Не касаясь. Просто ближе. Жан заметил движение боковым зрением. И это помогло. Совсем немного. Достаточно, чтобы договорить. — Знает только, что однажды она умерла. После этих слов в комнате стало слишком тихо. Даже тише, чем раньше. Жан смотрел в одну точку. На край кровати. На собственные пальцы. На телефон в руке. И больше не видел ничего. Рене долго молчала. Потом произнесла: — Мне очень жаль, Жан. Он усмехнулся. Почти беззвучно. — Все это говорят. — Да. — Это ничего не меняет. — Нет. Рене не стала спорить. — Не меняет. И это почему-то было лучше. Честнее. Жан закрыл глаза. — Ей было десять. Голос стал глухим. — Когда меня забрали, ей было восемь. Она плакала. Я обещал ей... Он резко вдохнул. — Я обещал, что вернусь. Что найду ее. Что заберу. Нил опустил взгляд. Потому что знал это чувство. Знал, как обещания, данные в детстве, потом годами превращаются в нож под ребрами. Жан продолжил почти шепотом: — Я думал, что если она дома, значит, она хотя бы жива. Что они уже получили, что хотели. Что меня хватило. Он покачал головой. — Не хватило. Рене сказала очень тихо: — Жан. Он не ответил. — Послушай меня. — Я слушаю. Но это было не совсем правдой. Он слышал ее голос. Слышал интонации. Но смысл начинал расплываться. Мысли снова уводили его туда, где была Элоди. Он перестал различать, где заканчивается голос Рене и начинается собственная память. — Жан, — повторила она мягче. Он моргнул. — Да? — Ты сейчас уходишь в себя. Он хотел возразить. Но не смог. Потому что это была правда. Рене продолжила: — Нил рядом? Жан посмотрел на Нила. Тот все еще сидел рядом. Настолько близко, чтобы Жан мог удержаться за его присутствие. — Да. — Дай ему телефон на минуту. Жан нахмурился. — Зачем? — Потому что ты сейчас слишком далеко, чтобы услышать всё, что я хочу сказать. Он хотел сказать, что слышит. Что справляется. Что может продолжать. Но слова застряли где-то в горле. Рене не давила. Только мягко добавила: — Просто на минуту. Потом я снова поговорю с тобой. Жан медленно кивнул, хотя она не могла этого видеть. Потом протянул телефон Нилу. — Она просит тебя. Нил молча взял трубку. — Привет. — Привет, — тихо ответила Рене. Несколько секунд оба молчали. Потом Рене первой нарушила тишину: — Он снова ушел в себя? Нил посмотрел на Жана. Тот сидел неподвижно, опустив голову. Письмо все еще лежало у него в руках, а большой палец медленно скользил по сгибу бумаги, будто Жан и сам этого не замечал. — Да. — Я почувствовала. Она ненадолго замолчала, потом добавила: — Последние минуты он уже почти не слышал меня. Отвечал все реже. А потом между вопросом и ответом стало слишком много тишины. Нил тихо выдохнул. — Именно. — Значит, сейчас не время что-то объяснять. Сначала нужно вернуть его обратно. Чтобы он снова начал слышать. Нил кивнул. — Понял. Рене не стала тратить время на лишние слова. — Начни с простого. Пусть посмотрит на тебя. Потом назовет пять вещей, которые видит. Четыре, которые ощущает. Три, которые слышит. Нил перевел взгляд на Жана. — Хорошо. — И еще, — добавила Рене. — Напиши Эндрю, что вам нужно несколько минут. Без лишнего шума. — Я оставил телефон в комнате. Напиши ты. — Что именно? — Что все сложно. Что Жану нужно время. А потом надо десять минут, чтобы я мог спокойно вывести его из дома. Без Ники и Кевина. Рене поняла сразу. — Они начнут спрашивать и захотят помочь. — Да. — И сейчас это только перегрузит его. — Именно. Послышался тихий звук клавиш. Ответ пришел почти сразу. Она негромко усмехнулась. — Он написал: "Пять минут. Потом окно десять". Нил тихо хмыкнул. — Очень на него похоже. — Никаких вопросов, — заметила Рене. — Никогда, когда уже понял достаточно. Нил опустился перед Жаном чуть ниже и осторожно коснулся его плеча. — Жан. Тот не отреагировал. Нил позвал снова, уже чуть тверже: — Жан, посмотри на меня. Жан моргнул. Не сразу, но все-таки поднял взгляд. Он был здесь только наполовину - и Нил это видел. Рене, видимо, уловила паузу по дыханию в трубке. — Смотрит? — Да. — Хорошо. Дальше сам. Нил не ответил. Только продолжал смотреть на Жана. — Назови пять вещей, которые ты видишь. Жан нахмурился, будто даже этот вопрос требовал слишком большого усилия. Несколько секунд молчал. Потом все-таки произнес: — Тебя. — Это первая, — спокойно сказал Нил. Жан медленно перевел взгляд в сторону. — Кровать. После паузы: — Шкаф. Еще через несколько секунд: — Стул. Нил ждал. Жан моргнул. — Окно. — Хорошо, — тихо сказал Нил. — Теперь четыре вещи, которые ты ощущаешь. Жан не ответил сразу. Потом медленно сжал пальцы. — Бумагу. Нил кивнул. — Еще. — Ткань штанов. Пауза. — Пол под ногами. Еще одна. — Воздух. Нил видел, что голос у Жана все еще звучит глухо, но уже не так отстраненно. — Хорошо. Теперь три вещи, которые ты слышишь. Жан прислушался. Сначала ничего. Потом дом начал медленно возвращаться. Глухие голоса снизу. Чей-то смешок. Скрежет передвинутого стула. Кажется, Кевин снова говорил слишком громко. — Кухню, — тихо сказал Жан. — Хорошо. Еще? — Кевина. Рене мягко усмехнулась. — Он спорит? Жан открыл глаза. На этот раз слабая улыбка появилась сама. — Скорее всего. — Значит, мир все еще на месте. — Сомнительное доказательство. — Зато надежное. Жан очень тихо выдохнул. Нил заметил, как его плечи немного опустились. Не расслабились до конца. Но хотя бы перестали быть каменными. Рене, кажется, тоже уловила это по дыханию. — Вот так, — сказала она. — Ты здесь. Жан посмотрел на Нила. Тот стоял рядом. Спокойный. Собранный. Будто уже знал, что делать дальше. — Нил рядом, — повторила Рене. — И сейчас я хочу, чтобы ты ему доверился. Жан нахмурился. — В смысле? — В прямом. Не спрашивай, что он задумал. Не пытайся заранее понять план. Не просчитывай, правильно ли поступаешь. Просто сделай, как он скажет. Жан молчал. — Хотя бы несколько минут, — добавила Рене мягче. — Не навсегда. Не на весь день. Только сейчас. Он снова посмотрел на Нила. — Он тебе сказал, что хочет сделать? — Достаточно, чтобы я поняла: это хорошая идея. — А мне? — А тебе сейчас не нужно знать заранее. Жан хотел возразить. Но остановился. Потому что уже слышал это сегодня. Не пытаться решить все сразу. Не пытаться контролировать каждый шаг. Не превращать любую помощь в экзамен, который нужно пройти правильно. Он медленно кивнул. — Хорошо. — Просто хорошо? Жан устало улыбнулся. — Просто хорошо. — Вот теперь верю. Несколько секунд они молчали. Потом Рене сказала: — Сегодня ты уже сделал больше, чем смог бы сделать полгода назад. Не забывай об этом. Жан прикрыл глаза. Слова легли тихо. Не больно. Тепло. — Я постараюсь. — Хорошо. Рене немного помолчала. Потом мягко сказала: — Мне пора. — Хорошо. — И перед тем как я отключусь... передай Нилу одну фразу. Жан нахмурился. — Какую? — Без вопросов. Просто скажи ему: пятнадцать секунд. — И все? — И все. Он поймет. Жан посмотрел на Нила. Тот сразу заметил перемену в его взгляде, но ничего не сказал. — Ладно. — Пока, Жан. — Пока, Рене. Связь оборвалась. Жан еще несколько секунд смотрел на погасший экран. Потом поднял взгляд на Нила. — Она сказала... Он помолчал. — Без вопросов. Просто передать тебе: пятнадцать секунд. Нил посмотрел на дверь. Потом на часы на стене. И едва заметно улыбнулся. — Отлично. Жан не стал спрашивать. Хотя очень хотел. Нил протянул руку. — Вставай. Жан глубоко вдохнул. Потом поднялся. Нил коротко кивнул и сразу подошел к двери. Замер, не открывая ее, прислушался. Снизу доносились голоса. Ники говорил так громко, что слов было не разобрать. Кевин тут же перебивал его. Кейтлин смеялась. Аарон что-то отвечал. Эндрю, как обычно, слышно не было вовсе. Нил бросил взгляд на часы. Времени почти не осталось. Он осторожно приоткрыл дверь. Коридор был пуст. — Идем. Жан молча вышел следом. Они быстро пересекли второй этаж и спустились по лестнице. Шум кухни становился громче. Но никто не вышел в коридор. Никто их не окликнул. Эндрю действительно сделал все, как нужно. Нил уверенно открыл входную дверь. Они вышли на улицу. Дверь за их спинами закрылась почти беззвучно. На подъездной дорожке стоял мотоцикл. На руле висели два шлема. Черный. И оранжевый. С маленькими ушками. Жан машинально посмотрел на них. Вчера он видел эти шлемы на Ниле и Кейтлин. Тогда это показалось просто странной семейной привычкой. Сейчас Нил снял с руля свой - черный - и сразу надел его. Потом взял второй, оранжевый, и протянул Жану. Тот растерянно посмотрел сначала на шлем. Потом на Нила. — Это... — Шлем Кейтлин. — Но... Нил перебил его раньше, чем Жан успел договорить. — Не спорь. Времени мало. Обещаю, потом все объясню. Сейчас просто доверься мне. Жан еще несколько секунд стоял неподвижно. В руках у него оказался ярко-оранжевый шлем. Совершенно нелепый. Совершенно неуместный после разговора, который только что закончился. И именно поэтому... Он вдруг вспомнил слова Рене. Не спрашивай. Просто доверься Нилу. Жан медленно выдохнул. И молча надел шлем. Нил дождался, пока тот застегнет ремешок. Коротко, привычным движением проверил застежку. Потом протянул руку. — Телефон. Жан без слов достал его из кармана. Отдал. Нил быстро разблокировал экран. Открыл карту. Несколько секунд внимательно смотрел на нее. Сначала нашел ближайший магазин мотоэкипировки. Коротко кивнул. Потом отвел карту дальше - за пределы города.  Взгляд Нила быстро скользнул по нескольким трассам. Одну он отмел сразу - слишком много развязок. Вторую тоже - слишком короткая. Третья подошла. Длинная, скоростная, почти прямая. Именно то, что было нужно. Еще несколько секунд он смотрел на экран, запоминая маршрут: сначала магазин, потом выезд на трассу. Дальше телефон уже не понадобится. Нил заблокировал экран и вернул его Жану. — Убери. Жан послушно сунул телефон обратно в карман. Только после этого Нил перекинул ногу через мотоцикл и посмотрел на него. — Садись. Жан устроился позади. Осторожно положил руки Нилу на талию. — Держись крепче. Через секунду хватка стала увереннее. И только тогда Нил повернул ключ зажигания. Двигатель ожил низким, глубоким рычанием. Оба одновременно посмотрели в сторону дома. Они знали. Этот звук услышали все. Теперь времени действительно почти не осталось. Нил плавно отпустил сцепление. И мотоцикл сорвался с места раньше, чем кто-нибудь успел открыть входную дверь. Первые несколько секунд никто из них не двигался. Жан сидел непривычно прямо, будто до сих пор не вполне понимал, куда именно они едут и зачем. Он только сильнее сжал куртку Нила - не от страха, скорее потому, что это было единственное понятное действие, за которое можно было держаться. Двигатель негромко урчал под ними. Нил вел мотоцикл плавно, без резких ускорений, без своей обычной тяги к скорости. Он нарочно держал темп спокойнее - достаточно быстрый, чтобы ветер понемногу вытягивал из головы лишние мысли, но не настолько, чтобы дорога требовала от Жана еще и борьбы с собственным страхом. За спиной остался длинный подъезд к дому, потом кованые ворота. Они медленно разъехались перед мотоциклом, и Нил, не сбрасывая скорости, выехал на дорогу. В зеркале заднего вида дом становился все меньше. Где-то там сейчас оставались Кевин, Ники, Аарон, Эндрю и Кейтлин. Наверное, кто-то уже вышел на улицу. Наверное, Кевин требовал объяснений. Наверное, Ники переживал громче всех. Жан почти улыбнулся. Почти. Но уже через секунду снова отвернулся вперед. Нил ничего не говорил, и Жан был благодарен ему именно за это. Любые слова сейчас казались лишними. Они проехали несколько кварталов - мимо небольшого парка, мимо заправки, мимо кофейни, возле которой уже собиралась очередь. Жизнь вокруг шла своим обычным чередом. Люди спешили на работу. Кто-то выгуливал собаку. Двое подростков спорили у автобусной остановки. Никто не смотрел на них. Никто не знал, что всего полчаса назад Жан услышал правду, перевернувшую всю его жизнь. И эта мысль почему-то оказалась неожиданно успокаивающей. Мир не изменился. Значит, и ему не обязательно было справляться со всем прямо сейчас. В какой-то момент Нил чуть прибавил скорость. Совсем немного. Двигатель заурчал глубже, ветер усилился, и Жан почувствовал, как напряжение в плечах понемногу начинает отпускать. Он уже не думал о письме каждую секунду. Не думал о черном конверте. Не прокручивал в голове прочитанное. Мысли не исчезли. Но перестали душить. Будто остались где-то позади - там, в комнате, рядом с открытым тайником. И это было первым облегчением за все утро. Нил почувствовал, как изменилась хватка на его куртке. Стала спокойнее. Не такой судорожной. Он ничего не сказал. Только едва заметно улыбнулся уголком губ. Потому что именно этого и добивался. Не заставить Жана забыть - это было невозможно. А дать ему хотя бы несколько минут, в которые можно просто ехать вперед. Они миновали еще несколько перекрестков. Нил трогался плавно, без рывков, будто нарочно показывал: сегодня никуда не нужно спешить. Через несколько минут плотная городская застройка начала редеть. Дома становились ниже, деревьев вокруг - больше, а дорога - свободнее. Нил снова немного прибавил скорость. Не резко. Так плавно, что Жан заметил это скорее по изменившемуся звуку двигателя, чем по спидометру, которого все равно не видел. Ветер усилился. Он проходил сквозь вентиляционные отверстия шлема, приятно охлаждая лицо. Жан прикрыл глаза всего на секунду. Потом снова открыл. Впереди был только Нил. Рыжие волосы выбивались из-под шлема у самой шеи. Кожаная куртка чуть колыхалась от встречного воздуха. Движения оставались спокойными и уверенными. И Жан вдруг понял, что за всю дорогу ни разу не подумал о том, боится ли Нил потерять управление. Не подумал, потому что ни на секунду не усомнился. Нил полностью контролировал мотоцикл. Так же спокойно, как несколько часов назад читал письмо, останавливаясь именно в тот момент, когда Жану нужно было перевести дыхание. Эта мысль заставила Жана крепче обхватить его. Совсем немного. Скорее машинально. Нил почувствовал это сразу, но никак не отреагировал. Не обернулся, не спросил, все ли в порядке, - просто продолжил ехать. И Жан был благодарен именно за это. Потому что любое сочувствие сейчас снова вернуло бы его к тому, от чего Нил так старательно его увозил. Еще через несколько минут Нил включил правый поворотник. Мотоцикл плавно свернул с дороги. Перед ними появилась большая парковка. На высоком здании висела вывеска. Магазин мотоэкипировки. Нил медленно проехал между рядами машин, выбрал место ближе ко входу и остановился. Двигатель затих. Несколько секунд никто из них не двигался. После гула мотора наступившая тишина казалась почти непривычной. Нил первым снял шлем и глубоко вдохнул. Потом повернулся к Жану. Тот уже расстегивал ремешок. Осторожно снял оранжевый шлем с кошачьими ушами и невольно посмотрел на него. Уголок губ дрогнул. Наверное, впервые за все утро этот шлем показался ему не нелепым, а просто... Кейтлин. Нил проследил за его взглядом. — Возьми его. Жан поднял голову. — Зачем? — Потому что мы зашли сюда не только посмотреть. Жан молча кивнул и взял шлем в одну руку. Нил поднял свой - такой же черный, с кошачьими ушами, - закрыл мотоцикл и только после этого спокойно сказал: — Пошли. Автоматические двери бесшумно разъехались в стороны. Навстречу пахнуло прохладным кондиционированным воздухом, новой тканью, резиной, пластиком и чем-то еще, что бывает только в магазинах экипировки. Внутри оказалось неожиданно тихо. Несколько человек рассматривали куртки, у дальней стены мужчина примерял перчатки, за кассой скучал продавец лет тридцати. Он поднял голову, когда двери закрылись за Нилом и Жаном, и его взгляд почти сразу зацепился за два шлема в их руках - черный и оранжевый, оба с одинаковыми кошачьими ушами. На его лице мелькнуло что-то похожее на желание улыбнуться, но он быстро взял себя в руки. — Доброе утро. — Доброе, — коротко ответил Нил. Они прошли глубже в зал. Жан невольно начал оглядываться. Он никогда раньше не был в таком магазине - по крайней мере не для себя. Шлемы занимали почти целую стену. Ниже висели мотокуртки. Рядом - перчатки, ботинки, защита, комбинезоны. Все было аккуратно расставлено по цветам и размерам. Нил шел уверенно, будто заранее знал, куда именно ему нужно. Почти сразу остановился у стенда со шлемами, поставил оба шлема с ушками на небольшую скамью рядом и начал внимательно смотреть на полки. Не хватал первый попавшийся, не торопился - просто выбирал. Жан остановился рядом. Несколько минут они молчали. Потом Нил снял с полки матовый черный шлем. Повертел его в руках, осмотрел вентиляцию, застежку, визор. Надел. Подошел к зеркалу. Повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую. Снял. Еще раз посмотрел. И только после этого коротко кивнул. — Этот. Жан перевел взгляд со своего оранжевого шлема на новый. Разница была очевидной. Новый выглядел спокойнее, строже, совсем без лишних деталей. Нил положил его рядом и посмотрел на Жана. — Теперь ты. Жан машинально ответил: — Мне все равно. — Нет. Ответ прозвучал спокойно, без раздражения. — Не все равно. Жан хотел возразить, но Нил продолжил прежде, чем он успел открыть рот: — Если бы тебе было все равно, ты бы уже взял первый попавшийся. Но ты стоишь и смотришь. Значит, выбираешь. Жан посмотрел на длинный ряд шлемов. Наверное, Нил был прав. Он действительно смотрел - не просто видел, а сравнивал, сам того не замечая. Нил сделал шаг назад. — Не спеши. Жан медленно пошел вдоль стенда. Черный - нет. Белый - слишком светлый. Красный - нет. Темно-синий - красивый, но не его. Он сделал еще несколько шагов и вдруг остановился. Матовый графитовый. Не черный. Не серый. По бокам шли тонкие бордовые полосы. Не рисунок, не узор - просто несколько плавных линий, уходящих назад. Спокойно. Сдержанно. Жан осторожно снял его с полки. Несколько секунд просто держал в руках. Потом надел. Подошел к зеркалу. Долго смотрел на свое отражение. Не потому, что любовался. Просто пытался понять - нравится или нет. Нил ничего не говорил. Только ждал. Наконец Жан медленно снял шлем, еще раз посмотрел на него и тихо сказал: — Этот. Нил едва заметно улыбнулся. — Хороший выбор. Жан снял шлем окончательно. Несколько секунд просто держал его в руках. Пальцы медленно скользнули по матовому покрытию, по тонким бордовым полосам. Потом он неожиданно тихо сказал: — Рене бы обрадовалась. Нил повернул голову. — Почему? Жан чуть пожал плечами. — Потому что это первый раз, когда я почти не сомневался. Он невесело усмехнулся. — Хотя полгода назад она бы сейчас закатила глаза. Нил вопросительно посмотрел на него. Жан улыбнулся уже чуть теплее. — Первые недели... если Рене спрашивала, какой чай купить, я отвечал: "любой". Какой фильм посмотреть - "любой". Какую футболку взять - "любую". Он покачал головой. — Она никогда не соглашалась. Нил уже начинал догадываться. — Заставляла выбирать? — Да. Иногда по десять минут. Жан тихо рассмеялся. — Она садилась рядом и говорила: "Я никуда не тороплюсь". Нил тоже улыбнулся. — Знакомо. Жан удивленно посмотрел на него. — Кейтлин. Одного имени оказалось достаточно. Нил оперся плечом о стенд. — Когда я только приехал в Лондон, она делала то же самое. Жан молчал. — Я тоже отвечал: "без разницы". На все. Кофе. Одежда. Фильм. Маршрут. Даже цвет кружки. Жан невольно усмехнулся. — И? — Она не верила, — тихо фыркнул Нил. — Вообще никогда. Если я говорил "все равно", она сразу отвечала: "Нет, Нил. Просто ты отвык выбирать". Он посмотрел на шлем в руках Жана. — Потом садилась рядом и ждала. — Долго? — Иногда очень. Они оба невольно улыбнулись. Жан опустил взгляд. — Значит... Он осторожно провел пальцами по бордовым полосам. — Это все-таки прогресс. Нил кивнул. — Да. Без всяких "почти". Жан поднял голову. — Правда? — Правда. Нил сказал это спокойно. Так спокойно, что Жан сразу поверил. — Полгода назад ты бы сказал, что тебе все равно. Сегодня ты десять минут ходил вдоль стенда, смотрел, сравнивал, выбирал. И в итоге остановился именно на этом. Он кивнул на графитовый шлем. — Это и есть выбор. Жан долго молчал. Потом очень тихо сказал: — Думаю... Рене действительно будет рада. — Будет. Нил не сомневался ни секунды. Именно ради таких маленьких побед она полгода терпеливо сидела рядом с Жаном и не позволяла ему отвечать: "как угодно". Несколько секунд они просто молчали. Жан все еще держал шлем в руках, словно не хотел ставить его обратно на полку. К ним подошел продавец. — Определились? Нил кивнул и указал сначала на свой черный шлем, потом на графитовый в руках Жана. — Эти два. — Сейчас принесу нужные размеры. Продавец скрылся за дверью склада. Жан проводил его взглядом, потом снова посмотрел на шлем в своих руках. — Странно. Нил вопросительно поднял голову. — Что? — Еще час назад мне казалось, что мне все равно. Он невесело усмехнулся. — А сейчас я почему-то надеюсь, что подойдет именно этот. — Подойдет. Жан поднял взгляд. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты его уже выбрал. Несколько секунд Жан молчал, потом едва заметно кивнул - будто не столько Нилу, сколько самому себе. Когда продавец вернулся с двумя коробками, они почти одновременно примерили шлемы. Нил застегнул ремешок, повернул голову, опустил визор и снова поднял. Все сидело идеально. Жан сделал то же самое. Его шлем тоже подошел сразу. Он посмотрел на себя в зеркало: матовый графит, тонкие бордовые полосы, ничего лишнего. Несколько секунд всматривался в отражение, потом медленно снял шлем. — Да. Этот. — Отлично, — улыбнулся продавец. — Тогда оформляем? — Да. Нил уже собирался отдать шлем, но вдруг задержал взгляд на витрине. За стеклом, на парковке, стоял мотоцикл - черный, с тонкими оранжевыми полосами, которые даже на солнце сразу цепляли глаз. Нил посмотрел на них несколько секунд, потом перевел взгляд на свой новый шлем. Полностью черный. Слишком простой. Слишком пустой рядом с мотоциклом. Он чуть нахмурился и снова повернулся к продавцу. — Можно вопрос? — Конечно. — Если я захочу немного изменить дизайн... Продавец сразу кивнул. — Можно. Что хотите добавить? Нил еще раз посмотрел на мотоцикл, на оранжевые линии на пластике, потом на шлем в своих руках. — Небольшую геометрическую лису. Оранжевую. Чтобы сочеталась с мотоциклом. Не большую - так, будто она изначально была частью дизайна. — Без проблем. У нас своя мастерская. Сделаем так, что будет выглядеть как заводской. Нил кивнул. — Отлично. Он ненадолго задумался, потом протянул руку Жану. — Телефон. Жан без вопросов достал его из кармана. Нил взял телефон и даже не стал открывать контакты - просто набрал номер по памяти. После второго гудка трубку подняли. — Жан? Нил устало выдохнул. — Нет. Это Нил. На другом конце повисла короткая пауза. Потом Стюарт спокойно сказал: — Прости. Логичнее было бы догадаться. — Логичнее было бы, если бы Жан звонил тебе сам. — Значит, не звонит. — Нет. Стюарт сразу уловил интонацию. — Что случилось? Нил бросил короткий взгляд на продавца. Тот уже занялся оформлением покупки и делал вид, что полностью сосредоточен на планшете. Нил все равно отошел на несколько шагов. — Мы нашли то, что ты оставил. На этот раз Стюарт промолчал дольше. — И? Нил раздраженно выдохнул. — В следующий раз предупреждай. — О чем именно? — Не надо. Нил устало потер лоб. — Ты прекрасно понял. Нельзя было складывать все в одно место. Письмо. Папку. Конверт. И рассчитывать, что это нормально сработает. На линии несколько секунд стояла тишина. Потом Стюарт негромко спросил: — Он дочитал? — Да. — Один? — Нет. — Хорошо. Нил на секунду прикрыл глаза. — Только не начинай. — Я и не собирался. — Собирался. Стюарт не стал спорить. — Где вы сейчас? Нил посмотрел через стекло на парковку, на мотоцикл, потом перевел взгляд на Жана, который стоял перед зеркалом и снова смотрел на графитовый шлем. — Решил ненадолго увезти его. — На мотоцикле? — Да. — Правильно. Нил тихо фыркнул. — Не привыкай так быстро со мной соглашаться. — Не буду. На несколько секунд между ними повисло молчание. Потом Стюарт неожиданно сказал: — Значит, поэтому ты звонишь из магазина экипировки. Нил нахмурился. — Откуда ты... — Потому что ты не любишь делать половину дела. Если уж вывез человека кататься, не повезешь его обратно в шлеме, который вообще-то принадлежит Кейтлин. Нил посмотрел на графитовый шлем в руках Жана. — Да. — А себе решил взять новый. — Да. — Потому что мой подарок оказался недостаточно солидным? Нил усмехнулся. — Потому что он нелепый. — Не согласен. — На нем кошачьи уши. — Именно. Нил покачал головой. — Стюарт... — Что? — По документам мне девятнадцать. — А на самом деле восемнадцать. Нил на секунду закрыл глаза. — Ты понял. — Конечно понял. Больше Стюарт ничего не добавил. Они оба слишком хорошо понимали, о каком возрасте шла речь. О настоящем. Не записанном в документах. Нил выдохнул. — Ладно. Помоги с другим. — Слушаю. Нил посмотрел на новый шлем в своих руках, потом - через витрину - на мотоцикл. — Мотоцикл ты переделал хорошо. Черный, с оранжевыми полосами. Мне понравилось. И я подумал... если добавить на шлем маленькую геометрическую лису того же цвета, будет смотреться лучше. Стюарт тихо усмехнулся. — Значит, все-таки понравился. — Не уходи от темы. — Я и не ухожу. Просто именно на это и рассчитывал. Нил нахмурился. — В каком смысле? — В прямом. Если мотоцикл тебе понравится, ты рано или поздно сам решишь, хочешь ли делать шлем в том же стиле. Я специально не стал продумывать это за тебя. Нил несколько секунд молчал, потом коротко хмыкнул. — То есть ты впервые в жизни чего-то не дорешал до конца? — Нет. Я как раз дорешал до конца. Просто оставил ту часть, которую должен был выбрать ты. Нил невольно усмехнулся. — Иногда мне кажется, что ты планируешь вещи слишком далеко вперед. — Иногда? — Почти всегда. — Это называется предусмотрительность. Нил покачал головой, но спорить не стал. Потом вдруг сказал: — Шлем с ушками тоже был частью этой самой предусмотрительности? — Конечно. Нил вопросительно вскинул бровь. Стюарт ответил спокойно, будто речь шла о чем-то совершенно очевидном: — У тебя была важная встреча. Я не знал, чем именно она закончится, но почти не сомневался, что напряжение будет зашкаливать. В такие моменты человеку иногда нужна не серьезность, а нелепость. Что-то, за что можно зацепиться и не развалиться окончательно. Нил несколько секунд молчал. Потом тихо сказал: — Это помогло. На другом конце линии повисла короткая пауза. Не удивленная. Скорее удовлетворенная. — Я знаю, — так же спокойно ответил Стюарт. Нил опустил взгляд на шлем в своих руках. — Жан сначала смотрел на него так, будто я сошел с ума. — А потом? Нил едва заметно улыбнулся. — А потом, кажется, впервые за все утро смог подумать не о письме. Стюарт ничего не сказал сразу. Потом негромко произнес: — Значит, шлем справился со своей задачей. Нил тихо фыркнул. — Нелепая у тебя тактика. — Но рабочая. — К сожалению. — Я предпочитаю "как обычно". Жан, стоявший рядом, невольно улыбнулся. Он впервые слышал, как эти двое разговаривают почти без напряжения. Будто спор для них был таким же привычным способом заботиться друг о друге, как для кого-то другого - объятия. Нил тем временем снова посмотрел через витрину - на мотоцикл, на оранжевые полосы, которые ложились на черный корпус так естественно, будто всегда там были. Потом перевел взгляд на шлем в своих руках. — Лиса сбоку, — сказал он. — Небольшая. — Если слишком небольшая, потеряется, — сразу ответил Стюарт. — Я не хочу, чтобы она бросалась в глаза. — И не надо. Теперь Стюарт говорил уже иначе - не насмешливо, а по-деловому. — Но если ты хочешь, чтобы шлем сочетался с мотоциклом, одной лисы мало. Нил нахмурился. — Что тогда? — Добавь линии. — Какие именно? — Оранжевые. Такие же, как на мотоцикле. Тонкие. Не широкие. Не агрессивные. Пусть идут по бокам и немного назад. Тогда лиса не будет выглядеть случайной наклейкой. Она станет частью рисунка. Нил снова посмотрел на шлем. Представил. Черный матовый корпус. Тонкие оранжевые линии. Маленькая геометрическая лиса сбоку. Не слишком ярко. Не слишком заметно. Но уже не пусто. Он медленно кивнул. — Это может сработать. — Конечно может. — Не начинай. — Я еще ничего не начал. Жан тихо фыркнул. Стюарт тут же уловил этот звук. — Жан согласен? Жан поднял голову. Не сразу понял, что вопрос обращен к нему. — Думаю, да. — Отлично. Значит, у Нила есть подтверждение, что идея хорошая. — Это была твоя идея, — напомнил Нил. — Но носить это будешь ты. — Ты невыносим. — Знаю. Нил покачал головой и повернулся к продавцу. — Можно добавить не только лису? Продавец поднял взгляд от планшета. — Конечно. Что именно? Нил показал на мотоцикл за стеклом. — Видите оранжевые полосы? Продавец посмотрел. Потом снова перевел взгляд на шлем. — Да. — Нужно что-то похожее. Тонкие линии по бокам. Не слишком яркие. Чтобы шлем выглядел как часть комплекта. Продавец подошел ближе, взял шлем и повернул его под светом. — Можно пустить две линии отсюда... Он показал пальцем от передней части корпуса. — И увести назад. А лису поставить здесь, чуть ниже. Тогда она будет выглядеть как акцент, а не как отдельная наклейка. Нил посмотрел внимательнее. Потом кивнул. — Да. Так. Стюарт в трубке довольно хмыкнул. — Скажи ему, чтобы оранжевый был матовым. — Сам знаю. — Конечно знаешь. Нил закатил глаза. — Матовый оранжевый, — сказал он продавцу. — Понял. Продавец сделал пометку. — Линии и маленькая геометрическая лиса сбоку. — Да. — Минут десять займет. Нил уже хотел кивнуть, но Стюарт вдруг сказал: — Поставь меня на громкую. Нил насторожился. — Зачем? — Нил. — Это не ответ. — Просто поставь. Жан посмотрел на него с легким любопытством. Нил несколько секунд молчал, потом нажал кнопку громкой связи и положил телефон на стойку экраном вверх. — Говори. Продавец поднял взгляд. — Да? Из динамика почти сразу донесся спокойный голос Стюарта: — Добрый день. — Добрый. — Скажите, пожалуйста, этот рисунок действительно займет около десяти минут? Продавец машинально кивнул, а потом вспомнил, что собеседник его не видит. — Да. Если только линии и маленькая лиса, то примерно десять. Максимум пятнадцать. — Отлично. Тогда нужна еще одна позиция. Нил прикрыл глаза. — Стюарт. — Не перебивай. Продавец, похоже, уже окончательно смирился с тем, что оказался случайным свидетелем очень странного семейного разговора, но виду не подал. — Что именно нужно? — Еще один шлем. Такой же размер, как у черного с оранжевыми линиями. Полностью черный. Матовый. Без рисунков, полос и любых других деталей. Продавец быстро сделал пометку. — Хорошо. — И доставьте его по адресу вместе с двумя шлемами с ушками, — невозмутимо продолжил Стюарт. — То есть сейчас они забирают два новых шлема — черный с оранжевым рисунком и графитовый с бордовыми полосами, — уточнил продавец, сверяясь с заказом. — А доставить нужно старый черный с ушками, старый оранжевый с ушками и новый черный матовый. — Именно. — Без проблем. Курьер сможет выехать примерно через полчаса. Только после этого Нил не выдержал: — Для Эндрю? — Конечно. — Ты даже не спросил. — А ты бы спросил? Ответа не последовало. Жан перевел взгляд с Нила на телефон, а Стюарт спокойно продолжил: — Если он когда-нибудь согласится, у него уже будет свой шлем. Если нет — он просто останется дома. Никого это не убьет. Нил тихо выдохнул. — Он может сказать, что это давление. — Поэтому ты ничего ему не вручишь. Просто положишь в прихожей или в гараже. Без объяснений. Если захочет — возьмет. Если нет — пройдет мимо. Нил невольно отвел взгляд. Это было слишком похоже на него самого. Не просить. Не убеждать. Не загонять человека в угол. Просто убрать препятствие и оставить выбор. Стюарт будто прочитал его мысли. — Ты хорошо выбираешь для людей, когда перестаешь делать вид, что тебе все равно. Нил нахмурился. — Это сейчас было оскорбление? — Наблюдение. — Звучало как оскорбление. — Значит, я плохо его замаскировал. Жан тихо рассмеялся. Нил посмотрел на него, и злиться на Стюарта сразу стало значительно труднее. Он задержал взгляд на графитовом шлеме в руках Жана, на тонких бордовых полосах, которые тот выбрал сам. В этом было что-то настолько обыденное, что почти причиняло боль. Еще пол часа назад Жан сидел перед открытым тайником. Перед письмом, папкой и черным конвертом. Перед правдой, которую невозможно было просто принять и убрать в сторону. Теперь же он стоял в магазине экипировки и смеялся над тем, как Стюарт выдает колкости за наблюдения. Наверное, это не было нормально. Но это было гораздо лучше пустого взгляда, тяжелой тишины и того состояния, когда Жан исчезал где-то внутри себя, переставая слышать даже Рене. — Ладно, — сказал Нил, беря телефон со стойки. — Хватит командовать через громкую связь. — Я даже не начал. — Именно поэтому я заканчиваю сейчас. На этот раз голос Стюарта изменился едва заметно. — Нил. Выключи громкую связь. Нил замер. Что-то в интонации заставило его не нажимать отбой. Он молча отключил динамик и поднес телефон к уху. — Что? — Сколько времени вам нужно? Нил нахмурился. — На что? — На то, что ты на самом деле хотел сделать. Жан поднял голову. — Ты ведь не вывез его из дома ради магазина, — спокойно продолжил Стюарт. — Магазин был остановкой. Не целью. Нил машинально посмотрел через витрину на мотоцикл, потом на уходящую вдаль трассу за парковкой и только после этого перевел взгляд на часы над кассой. Прошло уже около двадцати минут с тех пор, как они уехали из дома. Еще минут десять понадобится на шлем. Потом дорога. Если он действительно хотел показать Жану, почему любит мотоцикл, этого времени было недостаточно. Не пять минут до дома. Не короткая поездка по городу. Нужна была трасса. Длинная. Свободная. Та самая, которую он отметил еще до того, как завел двигатель. — Минут сорок, — тихо сказал Нил. — Минимум. — Возможно. — Значит, час. Я сейчас напишу Эндрю и Кейтлин. — Эндрю знает. — Что именно? — Что мы уехали. Он помог сделать это так, чтобы Кевин и Ники ничего не заметили. Я забыл телефон в комнате и Рене написала Эндрю. После недолгой паузы Стюарт удовлетворенно произнес: — Хорошо. Значит, Эндрю уже понял достаточно. — Возможно, Кейтлин тоже. Если отвлеклась от Аарона. — Тогда напишу обоим. Нил задумчиво потер переносицу. — Все равно потом придется ехать к Эбби за вещами. И еще в аэропорт. Мы же оставили багаж в камере хранения. Стюарт ответил почти сразу, словно решение уже было готово. — Тогда вы с Жаном спокойно поедете кататься. Остальные заедут к Эбби и заберут вещи, а в аэропорт я отправлю своего человека. — Стюарт... — Нил, у тебя мотоцикл. На нем невозможно перевезти несколько сумок, поэтому вы и оставили вещи в аэропорту. Пришлешь номер ячейки и код. Остальное я организую. Нил невольно сжал челюсть. Спорить было бессмысленно. — Я мог бы забрать их позже. — Мог бы. Но не сегодня. Стюарт ненадолго замолчал, а затем сказал уже совсем другим тоном: — Сегодня ты хотел показать Жану дорогу. Не превращай это в гонку между делами. Пусть хотя бы один день останется просто тем, чем ты его задумал. Нил медленно выдохнул. — Кевин будет в ярости. — Кевин почти всегда в ярости. Жан тихо фыркнул. — Это не аргумент, — сказал Нил. — Именно. Поэтому и не проблема. Нил покачал головой. — Я хотел показать ему, почему люблю ездить. — Тогда покажи. Без спешки. Без мыслей, что дома без тебя что-то развалится. Не развалится. Нил неожиданно улыбнулся. — Ты невыносим. — Да. Пришли мне данные камеры хранения. — Хорошо. — И, Нил... — Что? — Не превращай "показать прелесть мотоцикла" в попытку доказать, что ты бессмертный. Жан посмотрел на Нила с заметным подозрением. Тот только тихо фыркнул. — Ничего не обещаю. — Тогда хотя бы не напугай Жана до смерти. Нил встретился с ним взглядом. В глазах Жана впервые за все утро появилось не только горе. Там было ожидание. Осторожное. Почти робкое. Но настоящее. — Обещаю. Стюарт довольно хмыкнул. — Вот теперь можешь отключаться. Нил нажал отбой. Несколько секунд он смотрел на погасший экран, словно разговор еще не закончился, а потом молча вернул телефон Жану. — У нас есть час. Жан убрал телефон в карман. — Что будем делать? Нил кивнул в сторону мотоцикла за витриной. — Дождемся шлема. Потом я покажу тебе дорогу. Жан проследил за его взглядом. Черный мотоцикл спокойно стоял под солнцем, и оранжевые полосы на пластике мягко поблескивали в лучах. Он медленно кивнул. — Хорошо. И впервые за это утро это слово прозвучало не как привычное согласие пережить еще немного, а как собственный выбор. Ждать пришлось чуть дольше обещанных десяти минут. Не настолько долго, чтобы начать раздражаться, но достаточно, чтобы тишина снова начала осторожно подбираться к Жану. Нил заметил это почти сразу. Жан стоял у витрины, переводя взгляд с мотоцикла на парковку и обратно. Он не выглядел напряженным — скорее, слишком неподвижным. Будто снова начинал уходить глубоко в собственные мысли. Нил подошел и остановился рядом. — Думаешь? Жан ответил не сразу. — Пытаюсь не думать. — Получается? Он едва заметно пожал плечами. — Иногда. Нил кивнул. Это был честный ответ. Гораздо лучше привычного «да» или такого же привычного «всё в порядке». Некоторое время они просто стояли рядом. За стеклом машины медленно въезжали на парковку и снова выезжали на дорогу. Люди проходили мимо, не обращая на них внимания. Возле соседнего магазина кто-то громко смеялся, чуть дальше мужчина раздраженно спорил с кем-то по телефону. Жизнь продолжалась. Обычный день. Слишком обычный после того, что произошло утром. Но именно эта обычность сейчас и помогала. Мир не остановился. Значит, Жану тоже не обязательно было останавливаться вместе с ним. — Нил? — Да? Жан повернулся к нему. — Ты правда любишь это? Нил понял сразу, о чем он спрашивает. — Мотоцикл? Жан кивнул. Нил перевел взгляд на черный корпус за стеклом. На руль. На сиденье. На оранжевые полосы, которые Стюарт зачем-то добавил, превратив обычный мотоцикл почти в личную вещь, в символ чего-то, что трудно было назвать. — Да. — Почему? Нил не ответил сразу. Самый простой ответ всегда был одним и тем же. Скорость. Ветер. Дорога. Но дело никогда не было только в этом. Он смотрел на мотоцикл и вдруг понял, что никогда раньше не пытался объяснить это словами. — Потому что там меньше стен, — тихо сказал он наконец. Жан вопросительно посмотрел на него. Нил слегка пожал плечами. — В машине ты сидишь внутри. В комнате — тоже. В доме, в самолете, везде вокруг тебя что-то есть. Металл. Стекло. Стены. Он на мгновение замолчал, подбирая слова. — А на мотоцикле... между тобой и дорогой почти ничего нет. Только шлем. Ты чувствуешь ветер, запах дождя, если он начинается, тепло солнца, холод вечера. Слышишь двигатель, а не музыку из колонок. Кажется, будто не едешь через мир, а действительно находишься в нем. Жан молчал. Нил продолжил уже тише: — И еще... Он посмотрел на трассу за парковкой. — Когда едешь, никто не может запереть тебя. Нет ощущения, что ты снова оказался в клетке. Есть только дорога, и ты сам решаешь, куда она приведет. Он едва заметно усмехнулся. — Наверное, это самое близкое к свободе чувство, которое я вообще знаю. Жан долго ничего не говорил. Потом очень тихо произнес: — Понимаю. Нил не был уверен, что Жан действительно понимал. Но ему хотелось в это верить. Наверное, именно поэтому он и увез его из дома. Не для магазина. Не ради нового шлема. И даже не ради самой поездки. Он хотел, чтобы Жан хотя бы ненадолго почувствовал то же самое. Не услышал объяснение. Не поверил на слово. А почувствовал сам. Через несколько минут из мастерской вышел продавец. В руках он держал черный шлем. Теперь уже законченный. Матовые оранжевые линии тянулись по бокам, продолжая рисунок мотоцикла, а чуть ниже визора притаилась маленькая геометрическая лиса. Она почти не бросалась в глаза, если специально не присматриваться, но, увидев ее, Нил вдруг понял, что именно этой детали шлему и не хватало. Продавец поставил его на стойку. — Готово. Нил взял шлем в руки, медленно повернул его к свету, провел взглядом по линиям, задержался на лисе, а потом посмотрел через витрину на мотоцикл. Совпадало. Не с бездушной заводской точностью. Правильно. Так, будто этот рисунок всегда должен был быть именно здесь. — Хорошо. Продавец улыбнулся. — Рад, что понравилось. Жан подошел ближе и внимательно осмотрел шлем. — Красиво. Нил чуть повернул его. — Правда? — Да. Еще несколько секунд Жан рассматривал маленькую лису, потом неожиданно посмотрел на Нила. — Она похожа на тебя. Нил вопросительно поднял бровь. — Геометрическая? Жан тихо улыбнулся. — Маленькая. Почти незаметная. Но если однажды заметил, уже не получится игнорировать. Нил несколько секунд молча смотрел на него, потом негромко фыркнул. — Рене плохо на тебя влияет. Улыбка Жана стала чуть заметнее. — Думаю, хорошо. — Возможно. Нил надел шлем, привычным движением застегнул ремешок, проверил посадку и поднял визор. Потом все же снял шлем. — Всё. Поехали. Они оплатили заказ. Продавец еще раз подтвердил, что три шлема будут доставлены домой. Нил коротко кивнул. Жан взял свой графитовый шлем, и они вместе вышли на улицу. Жаркий воздух сразу накрыл после прохлады магазина. Асфальт дрожал под солнцем. Черный мотоцикл стоял там же, спокойно поблескивая оранжевыми полосами. Теперь новый шлем выглядел так, будто всегда принадлежал именно ему. И этому мотоциклу. Они остановились рядом. Нил не сразу сел на мотоцикл. Сначала он повернулся к Жану и несколько секунд внимательно смотрел на него, будто в последний раз убеждался, что тот действительно готов. — Слушай внимательно. Жан поднял голову. — Сейчас будет не так, как по дороге в магазин. Тогда я ехал спокойно, чтобы ты привык. Дальше станет быстрее. Не сразу и не резко, но я хочу показать тебе, почему мне это нравится. Жан не сводил с него взгляда. Нил говорил спокойно, без привычной насмешки или легкости, словно объяснял что-то действительно важное. — Ты можешь кричать. Можешь смеяться. Можешь плакать. Можешь материться на любом языке, который знаешь. Мне все равно. Жан удивленно моргнул. — Главное — держись. Крепко. Не отпускай меня. Не пытайся выпрямляться в поворотах и не дергайся. Мотоцикл сам пройдет дугу. Если захочешь остановиться, два раза стукни меня по боку. Я сразу съеду на обочину. Он ненадолго замолчал. — Понял? Жан медленно кивнул. — Понял. Нил не спешил отворачиваться. Он смотрел не столько на ответ, сколько на самого Жана, пытаясь понять, не передумал ли тот в последний момент. Лишь убедившись, что за спокойствием не прячется паника, он тихо добавил: — И еще. Если почувствую, что ты перестал держаться, я пересажу тебя вперед. Жан удивленно нахмурился. — Вперед? — Да. — Но ты же тогда не сможешь... — Смогу. Ответ прозвучал так спокойно и уверенно, что спорить было почти невозможно. — Посажу тебя перед собой. Сам буду держать руль и одновременно тебя. Так мне будет спокойнее. Жан молчал. В этих словах не было желания командовать. Только ответственность. Не тот контроль, который лишает человека выбора, а тот, который не позволит ему упасть. Жан медленно выдохнул. — Я буду держаться. — Не обещай только из упрямства. Жан покачал головой. — Не из упрямства. Он поднял свой графитовый шлем и уже увереннее добавил: — Я действительно хочу попробовать. Нил еще несколько секунд смотрел на него, потом коротко кивнул. — Тогда надевай. Жан надел шлем и застегнул ремешок. Нил шагнул ближе, привычным движением проверил застежку, слегка потянув ее на себя. Жан даже не попытался отстраниться. Убедившись, что все закреплено как надо, Нил опустил ему визор, затем надел собственный шлем. Только после этого он сел на мотоцикл и, обернувшись через плечо, сказал: — Садись. Жан устроился позади. На этот раз ему не пришлось искать, куда деть руки. Они сразу легли Нилу на талию — уверенно, крепко, без прежней неловкости, будто после первой поездки он уже понял, что именно так и должно быть. Нил не торопился заводить двигатель. Он дождался, пока почувствует, как хватка становится по-настоящему надежной, и только тогда повернул ключ. Мотоцикл негромко вздрогнул и почти сразу отозвался глубоким, низким рыком. Вибрация прошла по корпусу, по сиденью, по ногам Жана, заставив его почувствовать работу двигателя всем телом. И впервые за все это утро он испугался не того, что осталось позади. А того, что ждало впереди. Но этот страх оказался совсем другим. Живым. В нем не было беспомощности. Было только ожидание. Нил слегка повернул голову. — Готов? Жан глубоко вдохнул, еще крепче обхватил его руками и только потом тихо ответил: — Да. Нил плавно отпустил сцепление, и мотоцикл мягко покатился вперед. Он не торопился. Парковка осталась позади почти незаметно, будто они не выезжали на дорогу, а просто продолжали движение, начатое еще несколько минут назад. Передачи сменялись легко, двигатель работал ровно, без надрыва, а скорость оставалась такой, чтобы Жан успел снова привыкнуть ко всему сразу — к вибрации, передававшейся через сиденье, к весу собственного тела в поворотах, к ветру, который постепенно становился все ощутимее. Нил не сомневался, что Жан сейчас внимательно прислушивается к каждому новому ощущению. Именно поэтому он не спешил. Ему не хотелось впечатлить Жана скоростью. Хотелось, чтобы тот перестал ждать опасности. Город медленно проплывал мимо. Они миновали несколько перекрестков, светофоров и небольших магазинов, выехали на широкую улицу, где поток машин уже не был таким плотным, а потом город начал понемногу растворяться. Домов становилось меньше. Между ними все чаще появлялись деревья, открытые участки дороги и широкое небо, которое постепенно вытесняло собой бетон и вывески. Жан сам не заметил, как перестал смотреть только вперед. Он начал замечать отражение солнца в окнах автомобилей, тени облаков, медленно скользившие по полям за обочиной, редкие порывы теплого ветра, просачивавшиеся даже под шлем. Мысли все еще возвращались к письму, к тайнику, к Элоди, но уже не так настойчиво. Они словно оставались где-то позади, не исчезая совсем, но постепенно теряя способность заглушать все остальное. Нил будто чувствовал каждую эту перемену. Он ехал спокойно, уверенно, без лишних движений. Не перестраивался без необходимости, не искал свободные промежутки между машинами, не пытался показать, насколько хорошо управляет мотоциклом. Он просто позволял дороге вести их вперед. Через несколько минут впереди показался указатель на шоссе. Именно туда он и собирался. Нил заранее обозначил поворот, плавно перестроился и вывел мотоцикл на длинную разгонную полосу. Прежде чем открыть газ, он быстро проверил зеркала, а потом, не оборачиваясь, легко коснулся ладонью руки Жана, лежавшей у него на талии. Это было даже не вопросом. Скорее привычной проверкой. Жан сразу понял. Его пальцы крепче сжались на куртке. Нил почувствовал это и едва заметно кивнул самому себе. Только тогда он начал плавно прибавлять скорость. Двигатель изменил голос, став глубже и насыщеннее. Мотоцикл ускорялся настолько естественно, что разгон почти не ощущался — менялся только ветер. Он становился сильнее, но уже не казался холодным или резким. Напротив, в нем было что-то удивительно чистое, словно с каждым новым метром он уносил прочь остатки тяжелых мыслей. Жан не сразу понял, что перестал думать. Он больше не прокручивал в голове слова из письма. Не вспоминал выражение лица Нила возле тайника. Не видел перед собой комнату, где рухнул его привычный мир. Вместо этого была дорога. Бесконечная серая лента, уходившая вперед. Ровный рокот двигателя. Размеренное дыхание Нила перед ним. И ветер. Странный, живой ветер, который нельзя было почувствовать, сидя в машине. В какой-то момент Жан понял, почему Нил сказал, что на мотоцикле меньше стен. Между ними и миром действительно почти ничего не оставалось. Не было дверей. Не было стекол. Не было ощущения, что тебя отделяет от окружающего пространства толстый слой металла. Они словно двигались внутри самого воздуха. Впереди дорога начала плавно изгибаться. Нил почти незаметно наклонил мотоцикл, и Жан машинально повторил это движение. На мгновение сердце пропустило удар. А потом произошло то, чего он совсем не ожидал. Мотоцикл не сопротивлялся повороту. Наоборот. Он будто сам хотел в него войти. Движение оказалось настолько естественным, что страх растворился прежде, чем успел оформиться. Жан тихо выдохнул. Красиво. Именно это слово неожиданно пришло ему в голову. Не быстро. Не опасно. Красиво. Нил почувствовал, как изменились руки на его талии. Они больше не цеплялись за него. Теперь они просто держали. Спокойно. Уверенно. Он улыбнулся. Под шлемом этого никто не видел, но Жан почувствовал, как чуть расслабились плечи Нила. Наверное, тот тоже понял. Дальше дорога становилась все свободнее. Машины постепенно редели, а потом впереди открылся длинный прямой участок, уходивший почти к самому горизонту. Нил слегка повернул голову. — Сейчас будет быстрее. Жан не колебался. — Да. Нил плавно повернул ручку газа. Ускорение пришло незаметно. Оно не ударило в спину и не заставило испуганно задержать дыхание. Просто ветер стал сильнее. Шум вокруг вырос. Мир начал двигаться быстрее. И вдруг Нил снова почувствовал то самое. Каждый раз это происходило одинаково. Будто что-то внутри наконец отпускало. Исчезало постоянное напряжение, к которому он так привык, что почти перестал замечать его в обычной жизни. Прошлое не исчезало. Оно всегда было рядом. Но на дороге переставало иметь власть. Оставался только сегодняшний день. Этот поворот. Этот участок трассы. Этот ветер. И чувство, что впервые за долгое время он принадлежит только самому себе. Именно поэтому он любил мотоцикл. Не из-за скорости. Скорость была лишь следствием. Главным всегда оставалось ощущение свободы. Такой короткой, что ее невозможно удержать. И такой настоящей, что ради нее стоило снова и снова заводить двигатель. Ему хотелось, чтобы Жан тоже это почувствовал. Хотя бы один раз. Не потому, что свобода способна вылечить. Она не могла. Но иногда она позволяла сделать следующий вдох. И этого уже было достаточно. Словно в ответ на его мысли Жан неожиданно крепче обнял его. Не от страха. Совсем наоборот. И через несколько секунд рассмеялся. Сначала тихо. Потом громче. Так, что смех растворился в шуме ветра и реве двигателя. Нил услышал его даже сквозь шлем. И невольно улыбнулся шире. Вот оно. Именно ради этого они сюда и приехали. Ради этого короткого, неожиданного смеха, который означал, что хотя бы на несколько минут Жан перестал жить только своим горем. Они ехали еще долго. И только когда впереди появился широкий карман у обочины, Нил постепенно сбросил скорость. Он сделал это так же плавно, как и все остальное сегодня, позволяя мотоциклу самому вернуться к спокойному ритму. Колеса мягко зашуршали по более грубому покрытию, двигатель перешел на низкие обороты, и наконец мотоцикл остановился. Нил не спешил глушить его. Несколько секунд они просто сидели неподвижно, слушая ровное урчание двигателя и шум ветра вокруг. Потом Нил повернул ключ. Рокот стих. Наступившая тишина показалась неожиданно глубокой. Но ветер все еще жил вокруг них. И Жан вдруг понял, что впервые за этот день сделал вдох полной грудью. Жан не сразу отпустил Нила. Даже когда мотоцикл замер, а двигатель стих, он продолжал сидеть неподвижно, не разжимая рук. Пальцы все еще крепко держались за куртку, словно тело не успело понять, что дорога закончилась. Нил не торопил его. Он и сам не двигался, позволяя тишине спокойно прийти на смену рокоту двигателя. Ветер все еще шумел вокруг, гуляя вдоль обочины и принося с собой запах нагретого асфальта и травы, но теперь этот шум уже не перекрывал мысли. Лишь спустя несколько секунд Нил негромко позвал: — Жан. Тот моргнул, будто только сейчас вспомнил, где находится. — Да? — Слезешь? Жан медленно кивнул. Он осторожно перекинул ногу через сиденье и спрыгнул на асфальт. Земля под ногами неожиданно показалась чужой. Колени едва заметно дрогнули, и он машинально опустил взгляд, словно собственное тело решило предать его без предупреждения. Нил заметил это сразу. — Нормально. Жан непонимающе посмотрел на него. — Что? Нил чуть пожал плечами. — После такой скорости земля всегда кажется неправильной. Будто она двигается медленнее, чем должна. Несколько секунд Жан просто смотрел на него, а потом неожиданно тихо усмехнулся. — Да... Именно так. Нил снял шлем и положил его на сиденье мотоцикла. Жан тоже снял свой шлем. Теплый ветер сразу коснулся волос, и он глубоко вдохнул, будто только теперь впервые за долгое время почувствовал, насколько свободно можно дышать. Нил прислонился бедром к мотоциклу и молча наблюдал за ним. Он не хотел задавать вопрос слишком рано. Хотел дать Жану самому понять, что именно изменилось. Но любопытство все равно победило. — Ну? Жан повернул голову. — Ну? Нил улыбнулся одним уголком губ. — Как тебе? Жан не ответил сразу. Он перевел взгляд на трассу. Машины с ровным гулом проносились мимо, исчезая где-то за плавным изгибом дороги. Асфальт уходил вперед длинной серой лентой, теряясь в дрожащем от жары воздухе. Потом он посмотрел на шлем, который все еще держал в руках. Провел большим пальцем по тонким бордовым полосам. — Странно. Нил вопросительно поднял бровь. — Это плохо? Жан покачал головой почти раньше, чем вопрос прозвучал до конца. — Нет. Ответ получился слишком быстрым. Он сам это понял и, помолчав, повторил уже спокойнее: — Нет... совсем не плохо. Нил терпеливо ждал. Жан долго искал слова. Плохое описывать было легко. Страх. Боль. Вина. Потеря. Для всего этого у него давно существовали названия. А вот хорошее оказалось гораздо сложнее. Будто нужных слов просто не существовало. Он снова посмотрел на дорогу. — Там... — начал он тихо и замолчал, пытаясь поймать мысль. — Там слишком громко, чтобы думать. Нил ничего не сказал. Просто продолжал слушать. Жан медленно выдохнул. — Сначала я пытался. Он говорил негромко, почти не отрывая взгляда от трассы. — Про письмо. Про Элоди. Про родителей. Про все, что было в конверте. Пальцы сами собой крепче сжали шлем. — А потом... Он ненадолго замолчал. — Потом перестал. Нил все так же молчал. — Не потому, что решил перестать. Просто... в какой-то момент мысли перестали догонять. Он беспомощно покачал головой. — Не знаю, как объяснить. Нил посмотрел на дорогу вслед за ним. — Знаешь. Жан перевел взгляд. Нил чуть улыбнулся. — Это ветер мешает. Несколько секунд Жан просто смотрел на него. Потом неожиданно улыбнулся сам. Совсем немного. Но впервые без усилия. — Да. Он тихо рассмеялся себе под нос. — Наверное... ветер действительно мешает. Несколько секунд они просто стояли рядом. Мимо по трассе одна за другой проходили машины. Воздух дрожал над раскаленным асфальтом, ветер то стихал, то снова налетал порывами, перебирая волосы Жана и шурша травой у обочины. Нил не торопился нарушать молчание. Ему хотелось, чтобы Жан сам понял, что именно изменилось. Поэтому, когда он наконец заговорил, вопрос прозвучал очень спокойно. — Стало легче? Жан не ответил сразу. Он снова посмотрел на дорогу, потом опустил взгляд на шлем в своих руках. Большой палец медленно скользнул по тонким бордовым полосам, словно это движение помогало собраться с мыслями. Нил терпеливо ждал. Он был почти благодарен Жану за это молчание. Слишком быстрый ответ прозвучал бы неправдой. Или привычкой говорить то, чего от него ждут. Жан глубоко вдохнул. — Не настолько, чтобы перестало болеть. — Я знаю. — И не настолько, чтобы я забыл. Нил покачал головой. — Я и не хотел, чтобы ты забыл. Жан поднял на него взгляд. Нил говорил спокойно. Не пытался смягчить правду красивыми словами и не искал утешения там, где его не существовало. — Я просто хотел, чтобы в голове появилось место еще для чего-то. Хотя бы ненадолго. Жан долго молчал. Потом едва заметно кивнул. — Появилось. Он произнес это почти шепотом, будто сам удивился собственным словам. — Ненадолго... но появилось. На лице Нила появилась едва заметная улыбка. — Иногда и этого достаточно. Жан снова посмотрел на трассу. Несколько секунд он наблюдал, как очередная машина исчезает за поворотом, и только потом тихо сказал: — Пока мы ехали... я ни разу не подумал об Элоди. Он произнес это очень осторожно. Будто признание само по себе было чем-то неправильным. Будто облегчение могло оказаться предательством. Нил понял это сразу. Наверное, потому что слишком хорошо знал это чувство. — Это не значит, что ты любил ее меньше. Жан резко поднял голову. Нил не отвел взгляда. — Это значит только то, что ты живой. Слова прозвучали спокойно. Без нажима. Но ударили куда глубже, чем Жан ожидал. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, однако так и не нашел слов. Потом медленно отвернулся. — Я не знаю, что с этим делать. — С чем? Жан некоторое время молчал. — С тем, что мне стало легче. Он тяжело выдохнул и невесело усмехнулся. — Как будто... не имею права. Нил опустил взгляд на дорогу. Эти слова прозвучали слишком знакомо. Слишком похоже на мысли, которые когда-то самому приходилось пережевывать снова и снова. Он медленно вдохнул. — Имеешь. Жан покачал головой. — Ты не можешь знать. — Могу. На этот раз Нил ответил сразу. Спокойно. Но тверже, чем прежде. Жан снова посмотрел на него. Перед ним стоял человек с растрепанными рыжими волосами и яркими голубыми глазами. С лицом человека, который слишком много раз выживал там, где должен был только бояться. Нил выдержал его взгляд. — Мертвым не станет легче от того, что ты продолжаешь мучить себя. Жан вздрогнул. Нил продолжил так же спокойно: — А тебе станет только хуже. Он ненадолго замолчал. — Я не говорю: забудь. Покачал головой. — Не говорю: отпусти. Еще одна короткая пауза. — И уж точно не говорю: перестань любить. Он посмотрел вдоль трассы, где ветер перекатывал по обочине сухую траву. — Я говорю только одно. Если сегодня тебе стало легче на десять минут — возьми эти десять минут. Завтра, может быть, их тоже будет десять. Потом пятнадцать. Потом двадцать. Он улыбнулся уголком губ. — Боль никуда не денется только потому, что ты разрешил себе сделать вдох. Жан долго молчал. Настолько долго, что шум проезжающих машин снова стал единственным звуком вокруг. Потом он тихо спросил: — Ты так делал? Нил негромко усмехнулся. В этой усмешке не было ни радости, ни самоиронии. Только честность. — Я до сих пор так делаю. Он пожал плечами. — Иногда получается лучше. Иногда хуже. Но другого способа я так и не нашел. Это признание прозвучало удивительно просто. Без желания казаться сильнее. Без попытки выглядеть человеком, который уже справился. И именно поэтому Жан поверил ему сразу. Он медленно вдохнул. Воздух больше не царапал легкие. — Тогда... Он ненадолго замолчал, словно проверяя собственные ощущения. — Тогда да. Нил вопросительно посмотрел на него. Жан впервые встретил его взгляд без привычной настороженности. — Стало легче. Нил коротко кивнул. — Хорошо. Больше никто из них ничего не сказал. Да и не нужно было. Они просто стояли рядом с мотоциклом, слушая ветер и шум машин, уходивших по трассе куда-то за горизонт. Это молчание больше не давило. Оно стало таким же спокойным, как дорога вокруг. Таким, в котором не обязательно искать слова, чтобы быть понятым. Нил еще некоторое время смотрел вдоль трассы. Ветер трепал его волосы, солнце ложилось на плечи горячими пятнами, а машины проносились мимо так ровно и привычно, будто мир действительно не собирался останавливаться ни ради чьей боли. Это почему-то успокаивало сильнее любых слов. Потом Нил вдруг нахмурился. Жан заметил это сразу. — Что? — Хочу понять, насколько далеко мы вообще уехали. Он протянул руку за телефоном, и Жан без вопросов достал его из кармана. Нил открыл карту, несколько секунд водил пальцем по экрану, сверяя их точку с дорогой обратно к Пальметто, а потом тихо усмехнулся. — Вот черт. Жан подошел ближе. — Что такое? Нил развернул телефон к нему. — Я думал, километров тридцать. Ошибся почти в два раза. Жан посмотрел на экран. Дом действительно остался далеко позади, а между ними и Пальметто тянулась длинная лента шоссе. — Мы настолько далеко? — Ага. В голосе Нила не было ни сожаления, ни тревоги. Скорее что-то похожее на сухое удивление. Он заблокировал телефон, вернул его Жану и снова посмотрел на трассу, где дорога уходила вперед почти прямой линией. Несколько секунд он молчал. Потом уголок его рта едва заметно дернулся. — Знаешь... Жан насторожился. — Что? — Раз уж домой ехать так далеко, можно сделать обратную дорогу интереснее. Жан посмотрел на него с понятным подозрением. — Каким образом? Нил положил ладонь на сиденье мотоцикла. — На обратном пути ты поедешь передо мной. Жан не сразу понял. — Перед тобой? — Не за рулем, — сразу уточнил Нил. — Рулить буду я. Полностью. Тебе не придется ничего делать. Жан перевел взгляд на мотоцикл и попытался представить это. Получалось плохо. Слишком странно. Слишком близко. Слишком неправильно с точки зрения всего, что он уже успел понять о посадке. — Тогда зачем? Нил слегка постучал пальцами по баку. — Потому что сзади ты видел дорогу через меня. Через плечи, через шлем, через спину. Я хочу, чтобы ты хотя бы раз увидел ее без человека перед собой. Жан медленно посмотрел на трассу. Асфальт уходил к горизонту, дрожа в жарком воздухе. — Ты увидишь не меня, — продолжил Нил. — Не чужую спину. Только дорогу. Ветер. Горизонт. Это другое ощущение. Жан молчал. Предложение все еще казалось безумным, но внутри него уже появилось нечто, слишком похожее на интерес. Нил посмотрел на него внимательнее и добавил: — Но есть проблема. — Какая? — Ты слишком высокий. Жан моргнул. Нил сказал это так буднично, что смысл дошел не сразу. — Прости? — Не извиняйся. Просто если ты сядешь передо мной прямо, я буду ехать вслепую. Жан неожиданно тихо усмехнулся. — Впервые мой рост кому-то мешает. — Не кому-то. Мне. Это важнее. На этот раз Жан почти улыбнулся. Нил кивнул на бак. — Поэтому, если согласишься, тебе придется сесть почти на бак и наклониться вперед. Ниже, чем покажется удобным. Практически лечь грудью. Тогда я смогу смотреть поверх твоего плеча или сбоку от шлема. Иначе мы никуда не поедем. Жан снова посмотрел на мотоцикл, уже представляя точнее. — Это безопасно? Нил не стал отвечать сразу. И именно это заставило Жана поверить ответу еще до того, как он прозвучал. — Не так безопасно, как сидеть сзади, — сказал Нил честно. — Не буду врать. Обзор хуже, посадка неудобнее, у меня меньше пространства для движения. Но я не предложил бы, если бы не мог это контролировать. Жан смотрел на него. Нил выдержал взгляд. — Если не хочешь — поедем обратно как раньше. Я не обижусь, не буду уговаривать и не стану считать, что ты испугался. — А если хочу? Нил чуть заметно улыбнулся. — Тогда я объясню, как сесть, и мы поедем медленнее, чем могли бы. По крайней мере сначала. — Сначала, — повторил Жан. — Да. — А потом? — Потом посмотрим, как ты будешь держаться. Жан покачал головой, но в этом движении уже не было отказа. — Ты действительно думаешь, что мне понравится? Нил ответил без колебаний: — Думаю, когда мы вернемся домой, ты поймешь, почему я каждый раз ищу повод снова сесть на мотоцикл. Жан долго молчал. Страх никуда не исчез. Он стоял рядом с интересом, с недоверием, с остатками дрожи в ногах после скорости. Но впервые за этот день страх не был главным. Он не приказывал. Не закрывал дверь. Не забирал выбор. Жан опустил взгляд на графитовый шлем в своих руках, провел большим пальцем по бордовой линии и медленно вдохнул. — Хорошо. Нил не двинулся с места. — Не отвечай так автоматически. Жан поднял голову. — Что? — Ты еще можешь отказаться. Без причины. Просто сказать «нет», и мы поедем как раньше. Жан смотрел на него несколько секунд, потом спокойно покачал головой. — Не хочу. Нил кивнул. — Тогда слушай внимательно. Нил подошел к мотоциклу и ладонью легко похлопал по баку. — Сядешь вот сюда. Жан сделал несколько шагов ближе. Теперь, когда нужно было представить все не в теории, а на практике, предложение Нила снова показалось странным. — А ты? — За тобой. Нил провел рукой над сиденьем, показывая, как они будут располагаться. — Ты почти ляжешь на бак. Не совсем, но достаточно низко, чтобы я видел дорогу. Если сядешь прямо, — он бросил на Жана короткий взгляд, — мне останется любоваться только твоим шлемом. Жан невольно усмехнулся. — Никогда не думал, что однажды окажусь слишком высоким. — Поверь, обычно это преимущество. Нил чуть улыбнулся в ответ, а потом снова стал серьезным. — Сейчас — нет. Он положил ладонь на руль. — Посмотри внимательно. Жан подошел еще ближе. — Когда сядешь, руки положишь сюда. Нил коснулся центра руля, возле крепления. — Не по краям? — Нет. Он покачал головой. — Края мои. Если возьмешься здесь, мы будем друг другу мешать. Возле центра тебе будет удобнее, а мне хватит места полностью контролировать руль. Жан внимательно посмотрел, запоминая. — То есть мне вообще ничего не делать? — Вообще. Нил встретился с ним взглядом. — Забудь, что перед тобой руль. Представь, что это просто поручень. Жан медленно кивнул. Нил продолжил: — Не пытайся помогать. Не пытайся ловить мотоцикл. Не пытайся повернуть вместе со мной, даже если покажется, что я поздно захожу в поворот. Он говорил спокойно, без назидательности. Скорее так, как человек объясняет привычные вещи, которые однажды сам выучил на собственном опыте. — Если испугаешься, не выпрямляйся. Не дергай руками. Просто оставайся там, где будешь сидеть. Жан слушал очень внимательно. — А если мне покажется, что мы сейчас упадем? — Покажется. Ответ прозвучал так быстро, что Жан удивленно посмотрел на него. Нил едва заметно пожал плечами. — В какой-то момент обязательно покажется. Особенно в повороте. — И что делать? — Ничего. — Совсем? — Совсем. Нил спокойно выдержал его взгляд. — Самое сложное на мотоцикле — не начать мешать. Несколько секунд Жан молчал, переваривая услышанное. Потом тихо спросил: — Ты действительно настолько уверен? Нил ненадолго задумался. — В себе — да. Он специально сделал короткую паузу. — В дороге — никогда. Жан несколько секунд смотрел на него, потом неожиданно кивнул. Этот ответ понравился ему гораздо больше, чем если бы Нил просто сказал: «Не бойся». Нил продолжил: — Если в какой-то момент передумаешь, не отпускай руль и не пытайся выбраться. Он поднял левую руку. — Просто сделай вот так. Жан посмотрел. — Подними кисть совсем немного. Мне этого хватит. — Ты увидишь? — Почувствую. Ответ снова прозвучал спокойно. — И сразу остановлюсь. Жан медленно вдохнул. Страха все еще хватало. Но рядом с ним теперь было доверие. И любопытство. Он подошел к мотоциклу. Осторожно поставил одну ногу на подножку, потом другую перекинул через сиденье и, как показывал Нил, медленно придвинулся вперед. Сначала было непривычно. Бак оказался совсем рядом, а посадка — намного ниже, чем он ожидал. Жан попробовал сесть ровнее. — Ниже, — сразу сказал Нил. Жан послушался. Наклонился сильнее. — Еще немного. Он тихо усмехнулся. — Ты уверен, что не издеваешься? — Абсолютно. Жан лег грудью ближе к баку и почувствовал, что теперь положение действительно стало устойчивее. — Вот так. В голосе Нила прозвучало удовлетворение. — Теперь руки. Жан положил ладони туда, куда ему показали, — возле центра руля. Несколько секунд он просто сидел, привыкая к новой посадке. Потом услышал шаги. Нил сел позади. Из-за разницы в росте это оказалось теснее, чем при обычной посадке, но именно так он и ожидал. Колени Нила оказались по обе стороны от Жана, а затем он медленно наклонился вперед. — Не двигайся. Жан замер. Через мгновение руки Нила легли на руль. Осторожно. Жан почувствовал, как Нил слегка повернул руль вправо, потом влево. Совсем немного. Проверяя, хватает ли места. — Чувствуешь? — Да. — Хорошо. Нил чуть сместил голову вправо. Потом влево. Подбирая обзор. Из-за роста Жана ему действительно пришлось наклониться сильнее обычного, чтобы видеть дорогу поверх правого плеча. Он несколько секунд молча оценивал посадку. Потом удовлетворенно кивнул. — Получится. Жан посмотрел вперед. Перед ним больше не было чужой спины. Только небольшое ветровое стекло. Широкая полоса асфальта. И горизонт, уходящий куда-то очень далеко. Он неожиданно понял, что Нил был прав. Даже стоя на месте, дорога выглядела совсем иначе. Шире. Ближе. Будто действительно начиналась прямо у него под руками. Нил слегка наклонился вперед. Его голос прозвучал совсем рядом. — Готов? Жан еще раз посмотрел вперед. Потом медленно улыбнулся. Совсем немного. — Теперь... да. Нил несколько секунд не двигался. Ветер свободно гулял над обочиной, колыхал высокую траву и негромко шелестел в кронах деревьев. Дорога жила своей жизнью: машины проносились мимо, постепенно растворяясь вдали, и их шум сливался в ровный, почти убаюкивающий гул. Только убедившись, что Жан устроился удобно, Нил повернул ключ. Двигатель отозвался сразу — низким, уверенным рокотом. Мотоцикл едва заметно вздрогнул, и вибрация прошла по рулю. Теперь Жан почувствовал ее иначе. Не через сиденье и спину Нила, как раньше, а ладонями, лежавшими у самого основания руля. Она была неожиданно живой, будто машина дышала где-то совсем рядом. Нил не спешил трогаться. Он дал двигателю несколько секунд спокойно поработать, позволяя Жану привыкнуть к новым ощущениям, и лишь потом плавно отпустил сцепление. Мотоцикл легко покатился вперед. Первые сотни метров они ехали медленно. Не потому, что дорога требовала осторожности, а потому, что Нил прекрасно понимал: сейчас Жан привыкает не к скорости, а к совершенно другой точке зрения. Впереди больше не было чужой спины. Не было плеч, за которыми пряталась дорога. Перед глазами лежала только трасса — широкая, открытая, уходящая за горизонт. Белая разметка плавно скользила под колесами, дорожные знаки появлялись задолго до того, как они успевали приблизиться, а легкое ветровое стекло почти не мешало обзору. Жан невольно поймал себя на мысли, что мир словно стал больше. С заднего сиденья он видел дорогу через Нила. Теперь же она раскрывалась перед ним целиком, без единого препятствия. Пространство впереди больше не казалось узким коридором. Оно дышало. Позади Нил сидел почти вплотную. Из-за разницы в росте ему пришлось сильнее наклониться вперед, чтобы видеть дорогу поверх правого плеча Жана, но это ничуть не сказывалось на движении. Его руки спокойно лежали на руле снаружи ладоней Жана, и тот лишь иногда чувствовал, как они едва заметно смещаются, готовясь к следующему повороту или плавному перестроению. Каждое движение происходило заранее. Не в последний момент. Не как реакция. Скорее как продолжение того, что Нил уже увидел несколькими секундами раньше. Несколько километров прошли почти в полном молчании. Нил не торопился увеличивать скорость. Он будто заново знакомил Жана с дорогой, позволяя ему самому заметить перемены, почувствовать, как постепенно исчезает желание следить за каждым движением мотоцикла. Через некоторое время он негромко спросил: — Все нормально? Жан машинально кивнул и лишь потом вспомнил, что Нил не может этого увидеть. — Да. — Не устал? — Нет. Нил коротко кивнул и совсем немного прибавил скорость. Изменение оказалось почти незаметным. Только ветер сразу стал плотнее, сильнее ударил в грудь, словно пытался оттолкнуть назад. Теперь Жан окончательно понял, почему Нил просил лечь ниже. В таком положении поток воздуха проходил над шлемом гораздо легче, а тело само становилось устойчивее. Они догнали первую машину. Нил не стал резко перестраиваться или ускоряться. Он просто дождался момента, когда соседняя полоса освободится, плавно сместился влево и так же спокойно прошел мимо. Затем вернулся обратно, не совершив ни одного лишнего движения. Все выглядело настолько естественно, будто дорога сама уступала ему место. Через несколько минут впереди показалась еще одна машина, потом следующая. Каждый раз происходило одно и то же. Нил заранее замечал свободное пространство, мягко менял траекторию, обгонял и возвращался в поток так плавно, что маневр заканчивался раньше, чем Жан успевал подумать о нем. В какой-то момент он понял, что перестал ждать опасности. Вместо этого ему стало интересно. Он начал следить не за руками Нила, а за дорогой. Пытался понять, что именно тот замечает раньше остальных. Почему начинает смещаться именно сейчас. Почему выбирает именно этот момент. Почему совершенно не торопится там, где, казалось бы, можно прибавить скорость. Ответ постепенно складывался сам собой. Нил не реагировал на происходящее. Он словно читал дорогу заранее. — Теперь понимаешь? — спросил он, не отрывая взгляда от трассы. Жан улыбнулся. — Да. — Что именно? Он немного помолчал, подбирая слова. — Ты не управляешь мотоциклом. Нил тихо усмехнулся. — Правда? — Нет. Жан покачал головой. — Управляешь. Но ощущается иначе. Он перевел взгляд вперед, где поток машин спокойно двигался навстречу горизонту. — Будто ты не споришь с дорогой. Несколько секунд Нил молчал. — А что делаю? Жан задумался всего на мгновение. Потом ответил так тихо, что слова почти растворились в шуме ветра: — Разговариваешь с ней. Нил рассмеялся. Негромко. Искренне. — Пожалуй... это лучшее описание, которое я когда-либо слышал. Они ехали дальше, почти не разговаривая. После короткого смеха снова наступила тишина, но теперь она ощущалась совсем иначе. Она больше не была тяжелой или неловкой. Дорога сама заполняла ее шелестом шин, глубоким рокотом двигателя и ровным дыханием ветра, который обтекал их со всех сторон. Нил больше ничего не объяснял. Он словно чувствовал, что слова сейчас только помешают. Некоторые вещи невозможно понять, пока не проживешь их самому. Жан не сводил взгляда с трассы. Теперь он смотрел иначе. Раньше внимание цеплялось за ближайшую машину, за каждое перестроение, за любое движение впереди, словно пытаясь заранее определить, где появится опасность. Теперь взгляд сам собой уходил дальше. Сначала на две машины вперед. Потом еще дальше. Туда, где поток только начинал меняться. Он сам не понял, когда это произошло. Наверное, просто слишком долго смотрел туда же, куда все это время смотрел Нил. Впереди грузовик начал медленно перестраиваться в левую полосу. Жан почти машинально отметил это. Еще ничего не случилось. До него оставалось приличное расстояние. Но он почему-то был уверен, что через несколько секунд им тоже придется сместиться левее. Нил сделал это именно в тот момент, когда эта мысль успела окончательно оформиться. Без рывка. Без торможения. Словно дорога сама заранее подсказала правильное решение. Жан невольно улыбнулся. Еще одна машина. Потом фургон. Черный седан чуть впереди начал постепенно догонять автомобиль в соседней полосе. Жан нахмурился. Если оба продолжат ехать с такой скоростью, через несколько секунд между ними почти не останется свободного места. Он еще не успел закончить мысль, когда почувствовал, как Нил немного отпустил газ. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы не оказаться рядом с ними в неудобный момент. Через несколько секунд свободное пространство снова появилось. И только тогда Нил плавно прибавил скорость. Все произошло настолько естественно, что человек, сидящий в машине, наверняка даже не заметил бы этой разницы. Но Жан заметил. Он медленно выдохнул. — Ты видел это заранее. Нил усмехнулся. — Нет. Жан удивленно повернул голову. — Нет? — Я предположил. — Но оказался прав. — Сегодня — да. Ответ прозвучал спокойно. Без тени самоуверенности. Жан несколько секунд молчал. — А если бы ошибся? — Тогда сделал бы что-нибудь другое. Он сказал это так просто, будто речь шла о самой очевидной вещи на свете. Жан задумался. Он привык считать, что ошибка обязательно приводит к катастрофе. Что промах почти всегда означает конец. Нил же говорил о ней так, словно она была обычной частью дороги. Не трагедией. Не поражением. Всего лишь еще одним вариантом развития событий. Эта мысль неожиданно зацепила сильнее, чем все предыдущие разговоры. Впереди поток начал постепенно сгущаться. Машин стало больше. Скорость немного снизилась. Жан уже сам заметил свободный промежуток в соседней полосе. Он ничего не сказал. Только мысленно отметил его. Через секунду Нил плавно перестроился именно туда. Жан тихо рассмеялся. — Что? — спросил Нил. — Кажется... начинаю понимать. — Что именно? Жан немного подумал. — Ты не смотришь на машины. — Конечно смотрю. — Нет. Он покачал головой. — Не только на них. Нил вопросительно поднял бровь. — Тогда на что? Жан долго искал нужные слова. Потом медленно ответил: — На пустые места. Несколько секунд Нил молчал. Потом тихо рассмеялся. — Именно. Он едва заметно кивнул вперед. — Машины почти всегда говорят, куда поедут. — А свободное место? — Свободное место говорит, куда поеду я. Жан снова посмотрел на трассу. Теперь он действительно видел это. Большинство водителей следили за тем, кто мешает. Нил — за тем, где никто не мешает. Из-за этого казалось, будто он никогда не борется с дорогой. Он просто заранее находил место, где борьба вообще не понадобится. Жан некоторое время молчал, наблюдая за тем, как поток постепенно меняется. Потом неожиданно сказал: — Ты ведь так живешь. Нил вопросительно посмотрел на него. — Всегда ищешь выход раньше, чем ловушку. Ответа не последовало. Нил молчал долго. Так долго, что Жан уже решил, будто тот не станет ничего говорить. Наконец он тихо произнес: — Наверное. В голосе не было ни гордости, ни сожаления. Только спокойное признание. Жан едва заметно кивнул. Теперь он понимал немного больше. Не только о дороге. О Ниле. Они продолжали ехать. Дорога незаметно менялась. Длинные прямые участки сменялись плавными поворотами, потом снова распрямлялись, и поток машин постепенно становился плотнее. До города оставалось еще далеко, но признаки его приближения уже начинали появляться: на трассе становилось больше легковых автомобилей, чаще встречались съезды, дорожные знаки и развязки. Жан больше не думал о том, как сидит. В какой-то момент он вообще перестал замечать собственное тело. Остались только дорога и движение. Он смотрел вперед, и постепенно взгляд сам начинал выхватывать детали, которые раньше проходили мимо. Один водитель слишком быстро догонял машину впереди. Другой уже включил поворотник, хотя до перестроения оставалось несколько секунд. Где-то дальше грузовик медленно приближался к подъему и неизбежно должен был сбросить скорость. Все это складывалось в странный, постоянно меняющийся рисунок. И впервые Жан понимал его не потому, что Нил объяснял, а потому, что видел собственными глазами. Он даже не заметил, что начал предугадывать некоторые движения. Впереди серебристый седан постепенно сокращал дистанцию до медленно идущего минивэна. Жан мысленно отметил это. Еще немного — и водитель наверняка перестроится влево. Нил ничего не делал. Просто продолжал ехать. Через несколько секунд у седана действительно вспыхнул левый поворотник. Почти одновременно Нил немного отпустил газ. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы между ними и перестраивающейся машиной осталось достаточно места. Седан спокойно перестроился. Нил так же спокойно снова прибавил скорость. Жан улыбнулся. — Опять? Нил тихо усмехнулся. — Что? — Ты снова знал. — Нет. Ответ прозвучал сразу. — Я просто ожидал, что так может случиться. — Разве это не одно и то же? — Совсем нет. Нил ненадолго замолчал, пропуская вперед еще одну машину. — Если считать, что ты всегда знаешь, однажды обязательно перестанешь замечать момент, когда ошибся. Жан слушал внимательно. — Поэтому лучше считать, что ты не знаешь ничего. Есть только вероятность. Чем больше замечаешь — тем выше шанс угадать. Он чуть улыбнулся. — Но гарантий все равно нет. Жан задумался. Эти слова были слишком похожи на самого Нила. Он никогда не говорил так только о дороге. Он вообще жил именно так. Не рассчитывал на удачу. Не ждал, что все сложится хорошо. Просто замечал больше других. И готовился к нескольким вариантам сразу. Наверное, поэтому столько раз оставался жив. Несколько минут они снова молчали. Жан смотрел вперед уже совсем иначе. Теперь он видел не отдельные машины. Он видел поток. И постепенно начинал понимать, что поток тоже живет по своим правилам. Он дышит. Сжимается. Раскрывается. Замедляется. Снова ускоряется. Нил не пытался его победить. Он двигался вместе с ним. Именно поэтому его езда казалась такой спокойной. В какой-то момент впереди появились первые городские указатели. До Пальметто оставалось уже немного. Поток заметно уплотнился. Машины стали чаще перестраиваться, кто-то торопился свернуть к заправке, кто-то, наоборот, спешил занять нужную полосу заранее. Жан невольно напрягся. Здесь дорога уже не казалась такой свободной. Нил почувствовал это сразу. — Не переживай. Его голос прозвучал спокойно, почти лениво. — Здесь проще. Жан удивился. — Проще? — На трассе все едут быстро. Он кивнул вперед. — В городе люди чаще ошибаются. Но и скорость ниже. У тебя больше времени. Жан тихо усмехнулся. — Ты сейчас серьезно сказал, что люди чаще ошибаются? — Конечно. — Это должно успокаивать? — Меня — да. Жан покачал головой. — Иногда я совершенно не понимаю, как ты думаешь. Нил рассмеялся. Негромко. — Я тоже не всегда. Они одновременно улыбнулись. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно, чтобы последние километры до города перестали казаться дорогой обратно. Они больше не возвращались. Они просто продолжали ехать. И только когда впереди начали появляться знакомые улицы Пальметто, Жан вдруг поймал себя на неожиданной мысли. Ему не хотелось, чтобы поездка заканчивалась. Не потому, что впереди его снова ждали тяжелые разговоры. И даже не потому, что дома лежало письмо, к которому все равно придется вернуться. Причина была гораздо проще. За время этой дороги он впервые за очень долгое время почувствовал себя не человеком, который убегает от прошлого, а человеком, который едет навстречу чему-то новому. Он не знал, что ждет его дальше. Не был уверен, что завтра станет легче. Но теперь у него появилось странное чувство, которого утром еще не существовало. Оказывается, иногда достаточно нескольких десятков километров дороги, чтобы вспомнить одну простую вещь. Даже если боль остается с тобой, жизнь все равно продолжает двигаться вперед. И, возможно, однажды ты сможешь двигаться вместе с ней. Они уже почти добрались до окраины города, когда поток машин снова стал свободнее. Нил несколько секунд молча наблюдал за дорогой. Впереди открывался длинный прямой участок, где автомобили постепенно растягивались, оставляя между собой все больше пространства. Он привычно оценил расстояние, скорость, зеркала и только после этого чуть повернул ручку газа. Мотоцикл откликнулся сразу. Не рывком — уверенным, плавным ускорением. Жан почувствовал, как ветер стал плотнее. Теперь он уже не просто бил в шлем — он обтекал его со всех сторон, заставляя сильнее прижиматься к баку. Перед глазами стремительно побежала разметка, а дорога словно сама потянулась им навстречу. Они догнали первую машину. Нил не стал уходить в сторону в последний момент. Он заранее перестроился, спокойно прошел мимо и так же мягко вернулся в свою полосу. Потом впереди появился еще один автомобиль. Следом — третий. Жан уже понимал, что будет дальше. Он видел свободное окно между машинами почти одновременно с Нилом. Еще секунду назад его не существовало, но поток изменился, кто-то немного сбросил скорость, кто-то, наоборот, ускорился, и свободное пространство словно возникло само собой. Нил оказался там раньше, чем окно успело закрыться. Без суеты. Без резких движений. Так, будто все происходило именно так, как он и ожидал. Жан неожиданно поймал себя на улыбке. Теперь он понимал, почему со стороны казалось, будто Нил не управляет мотоциклом, а просто позволяет дороге вести себя вперед. Еще один обгон. Потом следующий. Двигатель работал ровно, без надрыва, словно и ему нравился этот темп. В какой-то момент Нил прибавил еще немного. Не настолько, чтобы движение стало безрассудным. Ровно настолько, чтобы перестать догонять поток и начать проходить его. Машины одна за другой оставались позади. Жан чувствовал, как сердце начинает биться быстрее, но теперь причиной была уже не тревога. Это было похоже на восторг. На то самое чувство, которое Нил так долго пытался ему показать. Он невольно рассмеялся. Нил услышал этот смех даже сквозь ветер. — Теперь понимаешь? — крикнул он, чуть повернув голову. Жан ничего не ответил. Только поднял большой палец. Нил тихо усмехнулся и еще немного прибавил скорость. Именно в этот момент позади вспыхнули сине-красные огни. Жан заметил их первым. В боковом зеркале мелькнули проблесковые маячки, быстро становившиеся все ближе. Он инстинктивно повернул голову. Полицейская машина. Нил тоже уже видел ее. Конечно видел. Он заметил ее еще до того, как Жан успел поднять взгляд к зеркалу. Несколько секунд он ничего не предпринимал. Лишь спокойно посмотрел вперед, оценивая дорогу. До города оставалось совсем немного. До дома — еще меньше. Нил негромко выдохнул. — Держись крепче. Жан не стал спрашивать почему. Его руки сами крепче сомкнулись на руле. Нил плавно открыл газ. Двигатель мгновенно изменил голос. Мотоцикл рванул вперед не резко, а удивительно ровно, будто только этого и ждал. Ветер сразу стал другим. Более тяжелым. Более громким. Полицейская сирена осталась где-то позади, но не исчезла. Она продолжала преследовать их, то становясь громче, то снова растворяясь в шуме воздуха. Нил больше не обгонял машины одну за другой. Теперь он читал весь поток целиком. Каждое перестроение было рассчитано заранее. Каждое ускорение происходило именно там, где открывалось свободное пространство. Он ни разу не заставил кого-то резко тормозить. Ни разу не подрезал машину. Он просто двигался быстрее остальных. Так быстро, что уже через несколько минут впереди показался знакомый поворот. Высокий каменный забор появился впереди как раз в тот момент, когда Жан уже начал различать первые знакомые улицы. За ним показались черные кованые ворота, и Нил, не сбрасывая скорость сильнее необходимого, одной рукой нащупал небольшой пульт, закрепленный возле руля. Створки начали медленно расходиться еще до того, как они подъехали вплотную. — Успеем, — спокойно сказал Нил. В его голосе не было ни напряжения, ни спешки, словно он въезжал домой после самой обычной прогулки. Жан ничего не ответил. Он только сильнее прижался к баку, чувствуя, как мотоцикл плавно ложится в поворот. Колеса мягко коснулись подъездной дорожки, по обе стороны которой сразу поднялись деревья, скрывая их от улицы, и уже через несколько секунд тяжелые ворота начали неторопливо закрываться за их спинами. Лишь тогда Нил окончательно отпустил газ. Мотоцикл спокойно докатился до дома и остановился возле самого крыльца. Двигатель еще несколько секунд негромко урчал на холостом ходу, пока за забором стремительно приближался знакомый вой сирены. Полицейская машина промчалась мимо, даже не притормозив у ворот. Сирена быстро начала удаляться, растворяясь где-то среди соседних улиц. Они успели. Нил заглушил двигатель, и наступившая тишина показалась почти непривычной после ветра и скорости. Он снял руку с руля, медленно стянул шлем и привычным движением провел ладонью по растрепанным рыжим волосам. На его лице появилась легкая улыбка — спокойная, едва заметная, но совершенно настоящая. — Кажется, пронесло. Жан несколько секунд молча смотрел на него. А потом рассмеялся. Сначала тихо, почти недоверчиво, словно сам не понимал, что именно его рассмешило. Но стоило еще раз посмотреть на совершенно невозмутимое лицо Нила, как смех стал громче. Не из-за скорости. Не из-за погони. А из-за того, с какой поразительной естественностью Нил только что произнес эти слова, будто они не промчались через половину города, оставив позади полицейскую машину. Нил вопросительно поднял бровь. — Что? Жан покачал головой, пытаясь успокоиться. — Напомни... никогда больше не говорить тебе: «Сделай поездку интереснее». Уголок губ Нила едва заметно дрогнул. — Поздно. Жан осторожно слез с мотоцикла и только тогда понял, что ноги все еще кажутся непривычно тяжелыми. Земля после скорости ощущалась почти неподвижной, словно мир вокруг вдруг стал двигаться гораздо медленнее. Он снял шлем, вдохнул полной грудью теплый вечерний воздух и на несколько секунд просто замер, прислушиваясь к собственному сердцу. Оно билось так быстро, будто все еще пыталось догнать мотоцикл. — Это было безумием, — наконец сказал он. Нил кивнул. — Да. — Очень опасным безумием. — Возможно. Жан повернулся к нему. — За нами ехала полиция. — Похоже. — И ты говоришь об этом так спокойно? Нил ненадолго посмотрел в сторону уже закрытых ворот, потом снова перевел взгляд на Жана. — Потому что сейчас это уже ничего не меняет. Жан непонимающе нахмурился. Нил спокойно пожал плечами. — Мы дома. Эти два слова прозвучали так просто, что Жан невольно замолчал. В них не было ни самодовольства, ни желания представить случившееся захватывающим приключением. Только спокойная уверенность человека, который привык считать важным не то, насколько сложной была дорога, а то, что она закончилась именно там, где должна была закончиться. Жан смотрел на него еще несколько секунд. А потом снова рассмеялся. На этот раз открыто, громко и совершенно искренне. Смех накатывал волнами, смешиваясь с остатками адреналина, облегчением и тем странным ощущением свободы, которое так и не исчезло после поездки. Он пытался взять себя в руки, но каждый раз, стоило взглянуть на невозмутимого Нила, начинал смеяться снова. Нил не перебивал его. Он молча стоял рядом с мотоциклом, терпеливо ожидая, пока смех постепенно стихнет сам. Потому что сейчас он значил гораздо больше любых слов. Больше признания, что стало легче. Больше обещаний, которые Жан пока не был готов дать. Пока человек способен смеяться после такого дня, внутри него остается место не только для боли. Остается место и для жизни. Но улыбка постепенно исчезла с лица Нила. Он машинально скользнул взглядом по двору, отмечая привычную картину, и почти сразу понял, что в ней что-то не так. Подъездная дорожка была почти пустой. Машины Эндрю не было. Значит, остальные еще не вернулись от Эбби. Эта мысль появилась и исчезла почти мгновенно, потому что взгляд сразу зацепился за темный седан, припаркованный чуть дальше, ближе к гаражу. Он стоял один. Слишком аккуратно. Слишком спокойно. Так обычно оставляют машину люди, которые приехали не на несколько минут. Нил остановился, не сводя с нее глаз. Жан сразу почувствовал перемену. Еще мгновение назад они оба смеялись, а теперь рядом с ним снова стоял человек, привыкший замечать опасность раньше, чем она успевает заявить о себе. — Что случилось? — тихо спросил Жан. Нил ответил не сразу. Он еще раз внимательно осмотрел седан, словно пытался вспомнить, видел ли его раньше, а затем негромко произнес: — Чья машина? Жан проследил за его взглядом. — Не знаю. Он немного подумал. — Может, кто-то из людей Стюарта? Нил едва заметно покачал головой. — Нет. Ответ прозвучал спокойно, без колебаний. — Если бы Стюарт прислал человека забрать вещи из аэропорта, тот давно уехал бы. Он занес бы сумки в дом, оставил их в холле и сразу исчез. Никто из его людей не станет ждать без причины. Жан снова посмотрел на машину. Теперь и ему она показалась чужой. Не потому, что была незнакомой. Потому что не вписывалась в происходящее. Тревога, отпустившая его на дороге, медленно возвращалась. Но теперь она рождалась не из собственных воспоминаний. Она появилась потому, что изменился Нил. Исчезла легкая улыбка, исчезла расслабленность, с которой он еще несколько минут назад рассказывал о мотоцикле. Все лишнее словно растворилось, оставив только сосредоточенность человека, который слишком долго жил, полагаясь на инстинкты. Нил медленно снял перчатки, положил их рядом со шлемом и, не говоря ни слова, поднял ладонь. Жест был коротким, почти небрежным. Молчи. Жан сразу кивнул. Следующее движение оказалось таким быстрым, что он едва успел его заметить. Нил слегка наклонился, и короткий нож из ботинка уже оказался у него в ладони. Лезвие лишь на мгновение поймало солнечный свет, прежде чем снова исчезло вдоль предплечья. Потом Нил посмотрел на Жана и едва заметно качнул головой. Держись рядом. Не иди вперед. Не отставай. Рядом. Жан молча шагнул следом. Они медленно направились к дому. Снаружи все выглядело совершенно обычно. Дверь была закрыта, окна целы, нигде не было следов взлома или борьбы. Именно эта обманчивая обычность и казалась самой неправильной. Нил осторожно нажал на ручку. Дверь открылась почти бесшумно. Внутри пахло свежесваренным кофе, деревом и картонными коробками. Где-то глубже ощущалось еще что-то — едва уловимое присутствие другого человека. Не запах, не звук, а то труднообъяснимое чувство, которое появляется, когда понимаешь, что в доме ты не один. Нил замер на пороге, прислушиваясь. Через несколько секунд из глубины дома донеслись шаги. Спокойные. Размеренные. Человек не скрывался. Но именно это не позволяло расслабиться. Тот, кто чувствует себя хозяином положения, редко старается двигаться тихо. Нил вошел внутрь. Жан держался рядом, стараясь не нарушать выбранный темп. За поворотом снова послышались шаги. На этот раз совсем близко. Нил среагировал мгновенно. Он не дал незнакомцу даже полностью выйти в холл. Одно стремительное движение — и расстояние между ними исчезло. Короткая подсечка. Толчок плечом. Глухой удар о пол. Через мгновение Нил уже удерживал человека, прижимая его руку коленом к паркету, а кончик ножа замер у самого горла. Лишь тогда он увидел лицо. И одновременно с этим человек под ним шумно выдохнул и совершенно спокойным, до боли знакомым голосом произнес: — Ну привет, рыжий.