До того, как стало поздно

Натаниэль вышел из кабинета медленно. Дверь за спиной закрылась почти беззвучно — только тихий щелчок замка растворился в тишине коридора. Дом встретил его приглушённым светом, запахом дерева и всё тем же дождём за высокими окнами. Серое небо висело низко, будто весь день так и застыл между утром и вечером. Он остановился. На секунду просто замер посреди коридора, будто забыл, куда собирался идти. В голове всё ещё звучал голос Стюарта. Пять миллионов. Жан. Элоди. Кевин. Эндрю. Слова не складывались в мысли — только крутились где-то под рёбрами тяжёлым, глухим эхом. Он слишком много узнал за один разговор. Слишком много для человека, который ещё вчера думал, что его жизнь уже невозможно перевернуть сильнее. Натаниэль не сразу заметил, что впереди кто-то есть. Кейтлин сидела на широком подоконнике у окна, подтянув колени к груди. Телефон лежал у неё в руках, экран мягко подсвечивал лицо. За её спиной по стеклу медленно стекали дождевые капли. Она подняла голову почти сразу и замерла. Телефон исчез из рук так быстро, будто она забыла о нём в ту же секунду. — Ого, — тихо сказала она. Голос прозвучал осторожнее обычного. — У тебя вид человека, который либо узнал страшную семейную тайну, либо лично поговорил с дьяволом. Натаниэль невесело выдохнул через нос. — Недалеко от правды. Кейтлин не улыбнулась. Только смотрела ещё несколько секунд — внимательно, слишком внимательно. Потом спрыгнула с подоконника. — Пошли. Он моргнул. — Куда? — На улицу. — Зачем? Она пожала плечами, но взгляд оставался серьёзным. — Потому что, если оставить тебя сейчас одного, ты уйдёшь куда-нибудь подальше и будешь молча разваливаться на части. Тишина. За окном дождь всё ещё стучал по стеклу. Натаниэль отвёл взгляд. Потому что хуже всего было то, что она, наверное, оказалась права. Натаниэль хотел сказать, что не сделал бы этого. Потом подумал и не стал. Через несколько минут они уже шли по дорожкам сада. Дождь почти закончился, оставив после себя влажную траву, холодный воздух и капли воды на ветвях деревьев. Некоторое время они молчали. Натаниэль смотрел вперёд, руки в карманах, шаг быстрый — почти слишком. Кейтлин заметила это первой. — Ты опять идёшь так, будто убегаешь. Он замедлился автоматически. Тишина. Потом тихо сказал: — Я всю жизнь только это и делал. Кейтлин ничего не ответила сразу. Они свернули на дорожку между деревьями. Ветер пах мокрой землёй. Натаниэль вдруг остановился. Кейтлин обернулась. Он стоял, глядя куда-то в сторону. — Я не умею жить нормально. Слова прозвучали тихо. Почти растерянно. Кейтлин замерла. Натаниэль невесело усмехнулся: — Серьёзно. Я умею менять имена, уходить без следов, собирать вещи за пять минут и находить выходы из здания. Он отвёл взгляд. — Но я не знаю, как люди вообще живут. Тишина. Потом он посмотрел на неё. И впервые за всё время сказал прямо: — Научишь? Кейтлин моргнула. — Чему? Натаниэль отвёл взгляд. Будто сам ненавидел то, что собирался сказать. — Быть человеком. Тишина. Кейтлин несколько секунд просто смотрела на него. — Нат… — Я серьёзно. Он говорил ровно. Слишком ровно. — Я умею убивать. Прятаться. Бежать. Лгать. Я могу пережить допрос, слежку и погоню. Могу собрать тревожный рюкзак за две минуты и уйти из дома через окно. Он поднял взгляд. — Но я не знаю, как разговаривать с людьми. Кейтлин не двигалась. — Я не понимаю технологии. Не понимаю, почему люди фотографируют еду. Не понимаю половину шуток. Я не знаю фильмы. Музыку. Мемы. Не знаю, что делать, если кто-то обнимает меня без угрозы. Он выдохнул. — Стюарт сказал, что я могу жить нормально. Голос впервые дрогнул. — А я не знаю как. Кейтлин медленно подошла ближе. Нат не отступил. Уже прогресс. — И поэтому ты решил попросить меня? Он кивнул. — Ты кажешься… самой нормальной. Она фыркнула. — О, это ужасная ошибка. Уголок его рта дёрнулся. Почти улыбка. Кейтлин заметила, но сделала вид, что нет. — Ладно, — сказала она наконец. — Хорошо. Но предупреждаю: программа будет жестокой. Натаниэль моргнул. — Что? Она начала загибать пальцы. — Телефон. Интернет. Поп-культура. Соцсети… — Нет. Она остановилась. — Нет? Нат сразу напрягся. — Соцсети исключаются. Голос снова стал жёстким. — Меня ищут. Это плохо закончится. Кейтлин замерла. Верно. Иногда она забывала. Не потому, что история Натаниэля была неважной. А потому что рядом с ней он постепенно становился просто… Натом. Не беглецом. Не мишенью. Просто парнем. — Хорошо, — мягко сказала она. — Тогда без соцсетей. Нат кивнул. — И телефон у меня уже есть. — Правда? — Кнопочный. Она уставилась. — Ты серьёзно? — Да. — Натаниэль… — Я купил его перед звонком Стюарту. Кейтлин закрыла лицо рукой. — Боже, ты как человек, который застрял между две тысячи третьим и шпионским фильмом. — Это надёжно. — Это музейный экспонат. — Он работает. — Он звонит. Это разные вещи. Нат задумался. Абсолютно серьёзно. — Разве телефон не должен звонить? Кейтлин издала звук, похожий на сдавленный смех. — О нет. Нам предстоит очень много работы. Она развернулась к дому. — Завтра утром. Первый урок человечности. Нат нахмурился. — Что будет? Она обернулась и улыбнулась. — Пробежка. Он замер. — Пробежка? — Ага. Ты же любишь бегать. На секунду его лицо стало почти растерянным. Потом, совсем немного спокойным. — Да. — После пробежки завтрак, — продолжила Кейтлин. — Потом урок номер два: как пользоваться современным телефоном и не смотреть на него как на взрывчатку. — Звучит сомнительно. — Дальше фильмы. — Ещё хуже. — Потом мемы. — Это угроза? Она засмеялась. По-настоящему. Легко. И впервые за весь день Натаниэль почувствовал, как давление внутри немного отпускает. Совсем чуть-чуть. Недостаточно, чтобы перестать держать оборону. Но достаточно, чтобы не уйти. Кейтлин уже шла в сторону дома, когда он вдруг сказал: — Спасибо. Она остановилась и обернулась. Нат стоял на дорожке — уставший, потерянный, всё ещё готовый бежать при первом сигнале опасности. Но не уходил. — Не за что, Нат, — тихо сказала она. — Людей вообще-то этому обычно с детства учат. Он опустил взгляд. — Мне не преподавали. Кейтлин помолчала. Потом улыбнулась чуть мягче. — Значит, начнём сейчас.

Утро в поместье всегда приходило медленно. Не так, как в городах, где день врывается сразу — шумом машин, голосами за стеной, чужими шагами за окном. Здесь всё начиналось иначе. Сначала светлело небо над полями. Потом туман, лежавший между деревьями, медленно расползался, открывая дорожки и мокрую траву. И только после этого просыпался дом. Натаниэль открыл глаза в пять двадцать. Комната всё ещё тонула в предрассветном полумраке. Серый свет едва касался штор. Он не двигался. Секунда. Другая. Потом ещё. Он слушал. За дверью было тихо. Никаких шагов. Никаких голосов. Только ветер за окном и старый дом, живущий своей жизнью — где-то глубоко в стенах едва слышно щёлкнули трубы отопления. Тишина. Спокойная. Не опасная. Мысль всё ещё ощущалась чужой. Он медленно сел на кровати и провёл ладонью по лицу. Взгляд автоматически нашёл часы на тумбочке. Пять двадцать одна. До пробежки оставалось почти сорок минут. Этого было достаточно. Через десять минут он уже стоял одетый. Кроссовки зашнурованы. Волосы убраны. Всё привычно. Всё на своих местах. И всё равно оставалось время. Слишком много времени. Натаниэль подошёл к окну. Поместье ещё спало. Туман лежал над садовыми дорожками, превращая их в светлые размытые линии. Влажные деревья тянулись вдоль аллеи тёмными силуэтами. Дальше начинались поля — широкие, пустые, уходящие к лесу на горизонте. Он долго смотрел. Красиво. Мысль пришла неожиданно. Настолько неожиданно, что он почти нахмурился. Раньше он бы подумал иначе. Обзор хороший. Укрытий мало. Туман ухудшает видимость. Где заканчивается территория. Куда уходить через лес. Теперь первой мыслью было просто: Красиво. Натаниэль медленно опёрся ладонью о подоконник. За последние дни внутри будто что-то незаметно сдвинулось. Совсем немного. Недостаточно, чтобы перестать проверять выходы или просыпаться от любого шороха. Но достаточно, чтобы однажды утром посмотреть на лес — и увидеть лес. А не маршрут побега. От этой мысли стало странно. Почти тревожно. В дверь постучали негромко. Два коротких удара — неуверенных ровно настолько, будто человек за дверью ещё не решил, проснулся ли адресат вообще. — Если ты ещё спишь, я впечатлена, — донёсся приглушённый голос Кейтлин. Натаниэль открыл почти сразу. Она уже стояла полностью собранная — тёмные леггинсы, свободная спортивная кофта, волосы собраны в высокий хвост, который всё равно уже начинал распадаться. Но лицо… Лицо выглядело так, будто её организм всё ещё официально отказывался признавать существование времени раньше семи утра. Кейтлин подняла взгляд. Сначала на него. Потом ниже. На одежду. На кроссовки. На часы на её запястье. Снова на него. И замерла. — Нет. Натаниэль нахмурился. — Что? Она медленно прищурилась. — Не говори мне, что ты давно проснулся. — Сорок минут назад. Тишина. Кейтлин очень медленно закрыла глаза. Как человек, которому только что сообщили что-то глубоко неправильное о мироустройстве. — Я передумала учить тебя быть человеком. Нат моргнул. — Почему? Она открыла глаза и посмотрела на него почти с упрёком. — Потому что нормальные люди не выглядят так в шесть утра. Он машинально опустил взгляд на себя. Тёмная спортивная кофта. Штаны. Завязанные шнурки. Всё обычное. — Я просто просыпаюсь рано. Кейтлин несколько секунд молча смотрела на него. Очень внимательно. С тем выражением лица, с которым обычно изучают редкий биологический феномен. — Это буквально определение утреннего человека. Он не нашёл, что ответить. Потому что не понимал, что именно в этом было странного. Проснуться. Собраться. Быть готовым. Просто привычка. Кейтлин, кажется, увидела это по его лицу, потому что вдруг тихо выдохнула что-то среднее между смешком и вздохом. — Господи, ты серьёзно не понимаешь. Натаниэль молчал. Она покачала головой. — Ладно. Потом объясню тебе концепцию «лежать в кровати и ненавидеть мир первые двадцать минут после пробуждения». Он нахмурился. — Зачем? Она уставилась на него. — Вот поэтому и объясню. Они вышли через боковую дверь. Холодный воздух ударил сразу. Не резкий — утренний. Влажный. Пропитанный запахом мокрой травы, земли и деревьев после дождя. Нат автоматически вдохнул глубже. Трава вдоль дорожек блестела от росы. Где-то дальше, у старых лип, сидели птицы — их голоса тихо терялись в утреннем тумане. Поместье осталось за спиной. Огромное, светлое в рассветной дымке, ещё почти спящее. Несколько окон горели на верхних этажах, но в остальном дом казался неподвижным. Кейтлин сунула руки в карманы кофты и поёжилась. — Ладно. Она посмотрела вперёд, на дорожки, уходящие между деревьями. — Маршрут выбираешь ты. Натаниэль кивнул. На секунду задержал взгляд на территории перед ними. Дорожки. Поле дальше. Лес за оградой. Раньше он бы автоматически подумал о другом. О видимости. О путях отхода. О слепых зонах. Теперь первой мыслью было: Бежать здесь должно быть хорошо. И эта мысль удивила его самого. Они свернули с основной дорожки к роще. Сначала бежали молча. Гравий под ногами тихо хрустел в утренней тишине. Воздух всё ещё оставался холодным — влажным после ночи, пахнущим землёй, мокрой корой и росой. Деревья впереди медленно приближались сквозь остатки тумана. Потом дорожка закончилась. Гравий сменился влажной землёй, пружинящей под подошвами. Здесь было тише. Густые кроны приглушали звуки, оставляя только дыхание, шелест листьев и размеренный ритм шагов. Натаниэль почувствовал, как тело постепенно отпускает напряжение. Бег всегда работал одинаково. Мир становился проще. Ноги сами держали темп. Дыхание выровнялось почти сразу, сердце вошло в знакомый ритм. Никаких мыслей. Никаких решений. Только движение. Это было почти похоже на тишину. Рядом Кейтлин уже дышала тяжелее. Он заметил это не сразу — просто автоматически отметил изменение ритма. Её шаги стали медленнее. Плечи поднимались чуть выше на вдохах. Нат сбавил скорость ещё до того, как успел подумать зачем. Через несколько минут она всё равно остановилась. Он сделал ещё пару шагов по инерции и повернулся. Кейтлин стояла, уперев руки в колени и пытаясь восстановить дыхание. — Ты… Вдох. — Вообще… Ещё вдох. — Устаёшь? Нат нахмурился. — Да. Она подняла голову. — Когда? Он задумался. По-настоящему задумался. И почти сразу понял по её лицу, что снова сделал что-то неправильно. Кейтлин медленно выпрямилась. — Натаниэль. — Что? Она посмотрела на него почти обречённо. — Не думай. Он помолчал. Честно попытался ответить сразу. Но вопрос уже застрял. Когда он уставал? После тренировок? После бега? После дороги? Тело умело работать долго. Очень долго. Оно привыкло. — Через несколько часов. Тишина. Где-то над деревьями закричала птица. Кейтлин просто смотрела на него. — Несколько часов? Натаниэль отвёл взгляд. Слишком поздно. Он уже увидел это выражение. Не удивление. Не шок. Понимание. Тихое и тяжёлое. Кейтлин медленно выдохнула. — Боже. Она провела ладонью по волосам. — Тебя реально растили как машину. Нат замер. Слова ударили неожиданно сильно. Потому что внутри что-то сразу отозвалось. Не отрицанием. Узнаванием. Перед глазами вспыхнуло слишком многое одновременно. Подъём до рассвета. Тренировки. Корт. Подручные отца. Снова тренировки. Боль, которую нельзя показывать. Усталость, которую нельзя признавать. Нож в руках раньше, чем нормальное детство. Он отвернулся первым. Как всегда. Кейтлин заметила сразу. — Эй. — Всё нормально. Ответ сорвался автоматически. Слишком быстро. Слишком привычно. Она вздохнула. — Нет. И тише добавила. — Не нормально. Он ничего не сказал. Они пошли шагом. Тропа постепенно вывела их к старой каменной ограде на краю территории. За ней начинались поля. Широкие, ещё серые от утреннего тумана. Трава уходила вдаль мягкими волнами, а дальше всё растворялось в белёсой дымке, где земля и небо почти смешивались. Камни ограды были влажными после дождя. На некоторых разросся мох. Кейтлин шла рядом, иногда задевая кроссовками мокрые стебли у края тропинки. Потом вдруг хлопнула ладонями по карманам кофты, будто только что что-то решила. — Ладно. Она повернулась к нему на ходу. — Первый урок человечности. Натаниэль напрягся почти сразу. Совсем чуть-чуть — едва заметно. Но Кейтлин уже научилась замечать. Она посмотрела на него и тихо фыркнула. — Господи, расслабься. Это не экзамен. Он всё ещё смотрел настороженно. — Какой урок? — Маленькие разговоры. Тишина. Натаниэль перевёл взгляд обратно на тропу. — Нет. Она даже не задумалась. — Да. — Нет. — Да. Он нахмурился. — Зачем? Кейтлин усмехнулась. — Потому что нельзя отвечать «жив» на вопрос «как дела». Он посмотрел на неё. Совершенно серьёзно. — Но это правда. Она остановилась. Не драматично. Просто замерла посреди тропинки и медленно повернулась к нему. — Нат. — Что? — Люди не хотят отчёт о выживании. Он задумался. По-настоящему. Кейтлин видела это почти физически — как мысль буквально обрабатывается у него в голове. Наконец он произнёс: — Странно. Она рассмеялась. Негромко, почти сонно. — Очень. Они развернулись обратно. Тропа снова уходила между деревьями. Теперь сквозь ветви уже было видно поместье. Светлое, большое, постепенно просыпающееся вместе с утром. На кухне загорелся свет. В одном из верхних окон кто-то раздвинул шторы. Где-то далеко хлопнула дверь. Дом оживал. Натаниэль смотрел вперёд и вдруг поймал себя на странном ощущении. Раньше утро всегда означало движение. Собираться. Проверять вещи. Уезжать. Считать время. Сейчас впереди был завтрак. Дом. Люди, которые ждали его обратно. Мысль оказалась такой непривычной, что он почти споткнулся об неё. Кейтлин, ничего не заметив, продолжала: — Итак. Допустим, кто-то спрашивает: «Как дела?» — Жив. Она посмотрела на него. Он выглядел абсолютно серьёзным. Кейтлин медленно закрыла глаза. — Нет. — Но— — Нет. — Это информативно. — Это пугающе. Нат нахмурился. — Почему? Она вздохнула. — Потому что после такого люди начинают думать, что тебя либо похитили, либо ты сбежал из леса после трёх месяцев выживания. Он помолчал. Потом очень тихо сказал: — Технически… Кейтлин резко подняла руку. — Не продолжай. Я не хочу знать насколько это близко к правде. Впервые за всё утро Натаниэль всё-таки усмехнулся. Совсем немного. Но по-настоящему. Кейтлин заметила сразу. И улыбнулась в ответ. — Вот. Она ткнула в него пальцем. — Это. Тоже. Человечность. Он покачал головой. Кейтлин некоторое время шла молча, задумчиво пиная носком кроссовка мелкие камешки на дорожке. Потом вдруг повернула голову к нему. — Кстати. Натаниэль поднял взгляд. — Что ты вообще любишь? Он нахмурился почти сразу. Вопрос прозвучал неожиданно. Не потому, что был сложным. Потому что он не помнил, когда его вообще спрашивали о таком. — В смысле? Кейтлин пожала плечами. — Ну… еду. Напитки. Фильмы. Что угодно. Он задумался. И почти сразу стало понятно, что это заняло слишком много времени. Кейтлин даже замедлилась немного, наблюдая за его лицом. Нат наконец ответил: — Чай. Она посмотрела на него. — Это напиток. — Чёрный чай. Кейтлин остановилась посреди дорожки. — Нат. Он посмотрел вопросительно. — Это всё? Он чуть пожал плечами. — Не люблю сладкое. Она моргнула. — Вообще? — Да. — Ни шоколад? Он покачал головой. — Слишком сладко. — Пирожные? — Нет. — Печенье? — Иногда. Она уставилась на него. — Это очень странно. Натаниэль нахмурился. — Почему? Они уже подходили к террасе. Каменные ступени впереди были ещё влажными после дождя. Кейтлин поднялась первой и обернулась через плечо. — Потому что большинство людей любит сладкое. Он задумался. Снова по-настоящему. Потом спокойно сказал: — Тогда я меньшинство. Тишина продержалась секунду. Потом Кейтлин рассмеялась. Легко и неожиданно — так, что смех эхом разошёлся под сводом террасы. Натаниэль посмотрел на неё чуть растерянно. Она вытерла уголок глаза. — Господи. Смешок всё ещё звучал в голосе. — Ты говоришь такие вещи с абсолютно серьёзным лицом. Он не понял, что именно было смешным. Но наблюдать за её смехом оказалось… приятно. Странно приятно. Они поднялись по ступеням. Терраса встретила их запахом мокрого камня и свежесваренного кофе, доносящимся из кухни. Кейтлин уже взялась за ручку двери, когда вдруг остановилась и обернулась через плечо. — После завтрака урок технологий. Натаниэль сразу нахмурился. — У меня есть телефон. Она медленно повернулась к нему полностью. — Натаниэль. Пауза. — Твой телефон кнопочный. — Он новый. — Это вообще не помогает. — Он работает. Кейтлин посмотрела на него долгим взглядом. — Он выглядит так, будто переживёт апокалипсис. Нат задумался. Честно. Потом спокойно ответил: — Это плюс. Она тихо фыркнула, покачала головой и всё-таки открыла дверь. Тёплый воздух кухни сразу хлынул навстречу.После прохладного утра и влажного ветра он ощущался почти неожиданно. Натаниэль задержался на пороге. На секунду. Обычное утро. Пробежка. Разговоры. Смех Кейтлин где-то рядом. Никакой опасности. Никаких дорог. Никакого маршрута до следующего мотеля. Мысль всё ещё казалась непривычной. Он до сих пор не понимал, как люди живут так постоянно. Просыпаются. Завтракают. Строят планы дальше сегодняшнего дня. Возвращаются домой вечером, потому что знают — дом никуда не исчезнет. Но впервые эта мысль не пугала так сильно. Кухня уже просыпалась. Основной свет ещё не включили — горели только лампы над островом и возле плиты, и от этого всё помещение утопало в мягком золотистом полумраке. На столешнице стоял ещё тёплый чайник. Под льняным полотенцем лежали тосты. Рядом — нарезанные фрукты, баночка джема и аккуратно сложенная записка от кухарки. Дом жил своей утренней жизнью. Тихо. Спокойно. Будто никто никуда не спешил. Кейтлин сразу ушла к чайнику. — Отлично, я умираю от жажды. Натаниэль остался у двери. По привычке. Взгляд сам прошёлся по комнате. Окна. Два выхода. Ножи у рабочей поверхности. Кто внутри. Никого. Только они. Кейтлин уже доставала кружки, когда вдруг остановилась. Даже не повернувшись. — Если ты сейчас снова завис в режиме охраны, я обижусь. Нат перевёл взгляд. — Я не… Она медленно подняла бровь. Он замолчал. Потому что она была права. Снова. Осознание пришло почти неприятно быстро. Он даже не заметил, когда начал проверять помещение. Тело просто сделало это само. Как дыхание. Кейтлин поставила перед ним кружку. — Чай. Без сахара. Потому что ты, как выяснилось, существуешь вопреки законам природы. Он сел. Она плюхнулась напротив. Несколько секунд было тихо. За окнами солнце постепенно поднималось над полями. Кейтлин грела руки о кружку. Потом вдруг прищурилась. — Ладно. Нат поднял взгляд. — Урок технологий. Он сразу насторожился. — Сейчас? — Сейчас. Она достала смартфон. Нат уже видел такие у Стюарта и остальных. Но не пользовался. Кейтлин положила телефон между ними. — Итак. Первый вопрос. Он молчал. — Ты знаешь, что такое мем? — Да. Она удивилась. — Правда? — Нет. Она рассмеялась. Нат нахмурился. — Это был неправильный ответ? — Нет, это был очень человеческий ответ. Он не понял. Кейтлин подвинула телефон ближе. — Ладно. Что ты вообще умеешь делать на телефоне? Нат достал свой. Кнопочный. Положил рядом. Она несколько секунд смотрела. Потом очень медленно сказала: — Я всё ещё не могу поверить, что он настоящий. — Он удобный. — Он старше половины приложений. Он пожал плечами. — Я звоню. Иногда пишу сообщения. — Всё? — Всё. Кейтлин откинулась на спинку стула. — Нат, люди смотрят фильмы на телефонах. Он моргнул. — Зачем? — Потому что могут. — Это неудобно. Она задумалась. — Ладно, справедливо. Он сделал глоток чая. Тишина повисла ненадолго. Потом Кейтлин тихо спросила: — Тебя вообще когда-нибудь учили чему-то… обычному? Нат замер. Кружка осталась в руках. Она сразу поняла, что спросила не то. — Прости, я не… — Нет. Голос прозвучал ровно. Слишком ровно. — Меня учили языкам. Стрельбе. Запоминать маршруты. Менять внешность. Уходить от слежки. Кейтлин молчала. — Меня не учили жить. Тишина. Снаружи пролетела птица. Где-то наверху хлопнула дверь — кто-то из дома начал просыпаться. Кейтлин медленно опустила телефон. — Ладно, — сказала она тихо. — Тогда начнём с самого простого. Нат поднял взгляд. Она улыбнулась. — Сегодня ты учишься пользоваться смартфоном. Он нахмурился. — Это звучит как угроза. — Это и есть угроза. Она протянула ему свой телефон. Нат взял его так осторожно, будто это было что-то потенциально опасное. Кейтлин сразу заметила. И ничего не сказала. — Нажми сюда. Он нажал. Экран загорелся. Нат замер. Она усмехнулась. — Не смотри так. — Как? — Как будто он сейчас взорвётся. — Я не так смотрю. Она улыбнулась шире. — Именно так. Он опустил взгляд обратно. И неожиданно спросил: — Ты правда хочешь этим заниматься? Кейтлин моргнула. — Чем? — Всем этим. Он сделал неопределённый жест рукой. — Учить меня. Она не ответила сразу. Потом пожала плечами. — Почему нет? — Это бесполезно. — Нет. Он посмотрел на неё. — Ты просто не знаешь. Кейтлин наклонилась вперёд. — Тогда объясни. Нат молчал несколько секунд. Очень тихо сказал: — Люди вроде меня долго не живут. Тишина ударила по кухне. Кейтлин перестала улыбаться. Нат опустил взгляд. Будто уже пожалел, что сказал. Она долго ничего не отвечала. Потом спокойно забрала телефон со стола. Поднялась. Подошла к холодильнику. Достала сок. Вернулась обратно. Села. И только потом сказала: — Хорошо. Нат поднял глаза. — Тогда будем учить быстро. Он замер. А Кейтлин сделала глоток сока и как ни в чём не бывало продолжила: — Итак. Это называется галерея. Здесь люди хранят фотографии. Да, даже еды. Нет, я не знаю зачем. Нет, это не опасно. И нет, не смотри на меня так. Уголок его рта едва заметно дрогнул. Кейтлин заметила. Совсем короткое движение. Настолько быстрое, что кто-то другой, наверное, пропустил бы. Но она видела. Не улыбку. Скорее воспоминание о ней. И не стала ничего говорить. — Итак, — она снова подвинула телефон к нему, — продолжаем. Это камера. Нат посмотрел на экран. Потом на неё. Потом снова на экран. — Зачем? — Чтобы фотографировать. — Зачем? Она замолчала. — Нат. — Что? — Ты сейчас серьёзно? Он кивнул. Кейтлин задумалась. — Ну… чтобы сохранять моменты? Тишина. Нат смотрел на неё несколько секунд. — Я не понимаю. Она медленно опустила телефон. Конечно. Он не понимает. Потому что у него не было моментов, которые хотелось бы сохранить. Было выживание. Маршруты. Имена. Угрозы. Но не воспоминания. Кейтлин отвела взгляд. — Ладно. Тогда новый урок. Она быстро открыла галерею. На экране появились фотографии. Семья. Сад. Какая-то собака. Размытая фотография Стюарта, который явно заметил камеру слишком поздно. Нат замер. — Ты фотографируешь это? — Да. — Зачем? Она пожала плечами. — Потому что хочу помнить. Он смотрел на экран. Долго. Слишком долго. Потом тихо спросил: — А если забыть проще? Кейтлин подняла взгляд. Он уже смотрел в сторону окна. Будто вопрос вообще не был важным. Но она слышала. И поняла. Она закрыла галерею. — Тогда не фотографируют. Нат ничего не сказал. Где-то наверху послышались шаги. Дом начинал просыпаться. Через минуту в коридоре хлопнула дверь. Потом ещё одна. Кейтлин вытянулась на стуле. — Ставлю пять фунтов, что это папа. Нат поднял голову. — Почему? — Он всегда встаёт рано. Шаги приблизились. И остановились у входа. Стюарт выглядел так, будто уже был на ногах минимум час. Волосы убраны, рубашка застёгнута, в руках папка. Он остановился на пороге. Посмотрел на них. На телефон в руках Натаниэля. Потом перевёл взгляд на Кейтлин. Поднял бровь. — Мне стоит спрашивать? Кейтлин широко улыбнулась. — Урок человечности. Стюарт посмотрел на Натаниэля. Нат посмотрел в ответ. Пауза затянулась. — И как успехи? — наконец спросил Стюарт. Кейтлин ответила раньше: — Он не знает, зачем людям фотографии. Стюарт кивнул. — Логично. Нат повернулся. — Что значит логично? Стюарт подошёл к чайнику. — Это значит, что у тебя не было причин хранить прошлое. Тишина. Кейтлин замерла. Нат тоже. Стюарт налил себе чай так, будто не сказал ничего особенного. Но голос стал тише. — Когда всё время уходишь, не успеваешь начать собирать воспоминания. Нат не двигался. Пальцы чуть сильнее сжались вокруг кружки. Стюарт сел за стол. Открыл папку. И только тогда, не поднимая глаз, добавил: — Но это можно исправить. Нат нахмурился. — Как? Стюарт посмотрел на него поверх бумаг. Спокойно. — Начать жить достаточно долго, чтобы они появились. Тишина снова повисла над кухней. Кейтлин опустила взгляд. Нат ничего не ответил. Потому что не знал как. Потому что часть него всё ещё считала это невозможным. Стюарт, кажется, понял. Он закрыл папку. — Ладно. Достаточно серьёзности с утра. Пауза. — Кейтлин. — Да? — Не показывай ему соцсети. Нат сразу поднял голову. Кейтлин удивлённо моргнула. — Я и не собиралась. Стюарт кивнул. — Хорошо. Нат смотрел на него несколько секунд. Стюарт спокойно встретил взгляд. Он помнил. Про опасность. Про охоту. Про то, что мир за пределами поместья всё ещё существовал. И почему-то от этого стало легче. Совсем немного. Кейтлин хлопнула ладонями по столу. — Ладно! Тогда план на сегодня. Стюарт уже выглядел настороженно. Она подняла палец. — Первый пункт: технологии. Второй. — Нормальные фильмы. Третий. — И учим Натаниэля не отвечать людям как бывший оперативник. Нат нахмурился. — Я не оперативник. Кейтлин улыбнулась. — Я знаю. Тихо добавила: — Ты просто Нат. И впервые за разговор он не отвёл взгляд сразу. Слова Кейтлин ещё крутились в голове. Ты просто Нат. Она сказала это так легко, будто это не было невозможным. Будто «Нат» — не маска, не временное имя, не что-то, что придётся оставить. Просто Нат. Натаниэль смотрел в кружку с уже остывающим чаем. Третий день. Всего третий. И он уже сидел на кухне после пробежки, держа в руках чужой смартфон. Жизнь окончательно сошла с ума. Кейтлин забрала телефон обратно. — Итак. Раз ты не понимаешь концепцию фотографий, переходим к следующему. Нат поднял взгляд. — К чему? — Интернет. Он сразу напрягся. Она заметила. — Спокойно. Без соцсетей. Плечи чуть расслабились. Стюарт, стоявший у чайника, мельком посмотрел на него. Нат заметил. Ничего не сказал. — Итак, — продолжила Кейтлин, — вопрос номер один. Ты когда-нибудь смотрел что-то в интернете? — Да. Она удивилась. — Правда? — Видео по ремонту. Тишина. Кейтлин моргнула. — Что? — Я чинил замок. Она посмотрела на Стюарта. Тот выглядел так, будто вообще не удивлён. — Он серьёзно? — Абсолютно. Нат нахмурился. — Что не так? Кейтлин тихо засмеялась. — Ничего. Просто я ожидала что угодно, кроме «видео по ремонту». Стюарт сел за стол с чашкой. — Не удивляйся. У него практичный подход. Нат перевёл взгляд. Стюарт спокойно отпил чай. Будто обсуждал погоду. Кейтлин упёрлась локтями в стол. — Ладно. Тогда новый вопрос. Нат уже выглядел настороженно. — Ты знаешь хоть что-нибудь про поп-культуру? — Нет. — Фильмы? — Нет. — Музыка? — Иногда. Она оживилась. — Что слушаешь? Нат задумался. Очень серьёзно. — Зависит от задачи. Кейтлин замерла. Стюарт тихо кашлянул в кружку. — Что значит зависит от задачи? — Для бега одно. Для работы другое. Тишина. Кейтлин медленно повернулась к Стюарту. — Я забираю свои слова обратно. — Какие? — Его реально надо учить быть человеком. Нат опустил взгляд. Улыбка исчезла с её лица почти сразу. Она сказала это легко. Но увидела реакцию. — Эй. Он не поднял голову. — Я не в плохом смысле. — Я знаю. Голос был спокойный. Слишком спокойный. Кейтлин некоторое время молчала. Потом резко хлопнула ладонями по столу. — Всё. Решено. Нат вздрогнул едва заметно. Стюарт — нет. — Что? — спросил Нат. — Сегодня кино. Он нахмурился. — Зачем? — Потому что это часть обучения. — Это неэффективно. — А ещё прогулка. — Зачем? — Потому что люди гуляют. — Почему? Она повернулась к Стюарту. — Помоги. Стюарт сделал глоток чая. — Не могу. — Почему?! — Мне тоже не нравится гулять без цели. Кейтлин уставилась на него. Нат впервые посмотрел на Стюарта чуть внимательнее. Тот невозмутимо пожал плечами. — Но кино полезно. Нат нахмурился. — Почему? Стюарт посмотрел на него. — Потому что тебе нужно научиться жить среди людей, а не рядом с ними. Тишина. Нат не ответил. Кейтлин осторожно перевела тему. — Ладно. До кино ещё есть время. Она поднялась из-за стола. — Пойдём. Нат поднял взгляд. — Куда? — Гулять. Он нахмурился почти сразу. — Зачем? — Потому что люди гуляют. — Это не цель. Нат пожал плечами. — Если куда-то идти, должна быть причина. Кейтлин замерла. Потом медленно улыбнулась. Опасно. Стюарт заметил первым. — О нет. Она повернулась к Нату. — Отлично. Он насторожился. — Что? — Значит, будет причина. Тишина. — Какая? Кейтлин подняла палец. — Торговый центр. Нат замер. — Нет. — Да. — Зачем? Она посмотрела на него так, будто ответ очевиден. — Тебе нужна одежда. — У меня есть одежда. — Натаниэль. — Что? — У тебя три футболки. Он задумался. — Четыре. — Одна из них выглядит так, будто пережила войну. Он отвёл взгляд. Плохой знак. Кейтлин сузила глаза. — Я права? Молчание. Стюарт спокойно поставил чашку на стол. — Она права. Нат повернулся. Предатель. Стюарт даже не выглядел виноватым. — Тебе действительно нужна одежда. — Мне хватает. — Тебе выдали комнату три дня назад, а ты всё ещё носишь одно и то же. Тишина. Кейтлин победно скрестила руки. — Значит, решено. — Нет. — Да. — Я не пойду. — Пойдёшь. — Нет. — Тогда я позову Стюарта. — Я уже здесь, — заметил тот. Кейтлин кивнула. — Отлично. Тогда мы идём втроём. Нат перевёл взгляд между ними. Слишком спокойно. Слишком скоординированно. Опасно. — Это ловушка. Кейтлин рассмеялась. Стюарт — почти улыбнулся. — Нет, — сказал он. — Это торговый центр. Нат посмотрел на него. — Разницы мало. Кейтлин уже шла к двери. — Собирайся. Через час выезжаем. Она остановилась. Обернулась. — И это тоже урок человечности. Он нахмурился. — Какой именно? Улыбка стала шире. — Учимся не выглядеть как человек, который собирается пережить конец света. Нат опустил взгляд на свою одежду. Чёрная кофта. Тёмные штаны. Практично. Нормально. Стюарт встал из-за стола. Проходя мимо, спокойно сказал: — Она всё равно победит. Нат посмотрел ему вслед. — Вы не помогаете. — Я и не пытаюсь. И ушёл. Кейтлин уже была в коридоре. — Через час, Нат! Он остался на кухне один. Третий день. Всего третий. И через час его собирались отвезти в торговый центр. Почему-то мысль о торговом центре пугала больше, чем побег.

До торгового центра ехали молча. Кейтлин сидела впереди и что-то показывала Стюарту в телефоне. Он отвечал коротко, иногда качал головой, иногда что-то говорил, и она сразу начинала спорить. Натаниэль сидел сзади. Смотрел в окно. Город постепенно собирался вокруг машины. Редкие дома сменились улицами, потом появились витрины, люди, транспорт. Слишком много людей. Когда они остановились на парковке торгового центра, Нат автоматически отметил камеры, входы, ближайшие лестницы и примерное количество людей в зоне видимости. Кейтлин открыла дверь. Стюарт уже ждал снаружи. Нат вышел последним. Торговый центр был огромным. Стеклянный фасад уходил вверх, отражая серое лондонское небо. Люди входили и выходили непрерывным потоком. Шум. Свет. Голоса. Нат замедлился на входе. Стюарт остановился рядом. Не торопил. Просто ждал. — Слишком много людей? — спросил он спокойно. Нат несколько секунд молчал. Потом кивнул. Стюарт посмотрел внутрь центра. — Хорошо. Нат поднял взгляд. — Хорошо? — Значит, пойдём медленнее. И просто вошёл внутрь. Без давления. Без привыкай. Кейтлин мягко толкнула Натаниэля плечом. — Пошли. Первый магазин оказался большим. Слишком большим. Светлые стены, зеркала, длинные ряды одежды, уходящие куда-то в глубину зала, тихая музыка под потолком и люди, которые спокойно перебирали вещи так, будто это вообще не было испытанием. Натаниэль возненавидел его минут через пять. Он стоял между стойками с футболками и смотрел на десятки почти одинаковых вещей. Чёрные. Серые. Тёмно-синие. Разного кроя, плотности, ткани. Это не имело никакого смысла. — Объясните мне, — наконец произнёс он, — зачем человеку столько одежды. Кейтлин, уже успевшая каким-то образом собрать в руках три футболки, свитер и что-то, похожее на худи, даже не обернулась. — Потому что люди любят выбирать. — Но зачем столько вариантов? Стюарт стоял чуть дальше, у секции с джинсами. Он спокойно проверял ткань между пальцами, словно занимался этим всю жизнь. — Потому что не всё выбирают по практичности. Натаниэль посмотрел на него. Стюарт даже не поднял головы. Предатель. Кейтлин наконец вернулась. Разложила вещи на ближайшей скамье перед Натаниэлем. Чёрная футболка. Тёмно-серая. Графитовая. Свободная чёрная толстовка. Нат посмотрел. Без колебаний взял чёрную. Кейтлин тяжело вздохнула. Очень демонстративно. — Нат. Он поднял голову. Она уже держала другую футболку. Тёмно-зелёную. Цвет был странный — глубокий, холодный. Почти чёрный, пока на ткань не попадал свет. Тогда в нём проступала зелень. Кейтлин протянула её ему. — Попробуй. — Зачем? — Потому что тебе пойдёт. Он нахмурился. — Откуда ты знаешь? Стюарт подошёл ближе. Посмотрел на футболку. Потом на Натаниэля. Спокойно сказал: — Согласен. Нат медленно перевёл взгляд между ними. — Вы оба это придумали заранее? Кейтлин улыбнулась слишком невинно. — Конечно. Он не понял, шутка это или нет. Следующий час оказался… странным. Очень странным. Потому что впервые в жизни кто-то заставлял его выбирать не то, что нужно. А то, что нравится. Раньше одежда всегда была простой задачей. Незаметная. Практичная. Та, которую не жалко оставить. Та, что не привлекает внимания. Та, в которой удобно бежать. Сейчас Кейтлин держала перед ним две толстовки. — Эта или эта? Нат посмотрел. — Без разницы. — Нет. — Любая. Она прищурилась. — Нат. Он вздохнул. Посмотрел внимательнее. Тёмно-серая. И бордовая. Он потянулся ко второй. Замер. Сам удивился. Кейтлин ничего не сказала. Только уголок её губ чуть дёрнулся вверх. Потом были джинсы. Футболки. Кофты. И каждый раз она заставляла его выбирать. Не позволяла отвечать «неважно». Не позволяла брать только чёрное. В какой-то момент перед ним уже лежала небольшая стопка: Нат смотрел на всё это почти с подозрением. Будто вещи принадлежали кому-то другому. Стюарт участвовал не меньше. Иногда даже больше. Он проверял ткань. Смотрел швы. Возвращал вещи обратно. Один раз забрал из рук Кейтлин светлую рубашку. — Нет. Она моргнула. — Почему? — Непрактично. Нат впервые посмотрел на него с искренним уважением. Кейтлин заметила это сразу. — Нет. Нет, не смотрите так друг на друга. Я не переживу, если вас станет двое. — Уже поздно, — спокойно сказал Стюарт. К концу первого магазина пакетов стало слишком много. Натаниэль шёл рядом и смотрел на них с растущим недоверием. — Это избыточно. Кейтлин даже не подняла головы. — Нет. — У меня никогда не было столько одежды. Тишина пришла мгновенно. Он понял, что сказал это вслух, только когда никто не ответил. Кейтлин остановилась первой. Совсем чуть-чуть. Стюарт тоже замедлил шаг. Нат отвёл взгляд. Поздно. Слишком поздно. Перед глазами неожиданно вспыхнули старые комнаты мотелей. Одна сумка. Две футболки. Запасные документы. Наличные. Вещи, которые можно унести за минуту. Больше нельзя. Больше опасно. Стюарт нарушил тишину первым. Голос был спокойным. Ровным. — Тогда будет сейчас. Нат поднял взгляд. Стюарт смотрел прямо на него. Без жалости. Без той осторожности, которую люди обычно начинали использовать после подобных фраз. Просто как факт. Как решение. — У тебя будет столько, сколько должно быть. Кейтлин ничего не сказала. Только молча перехватила ещё один пакет и пошла дальше. Не посмотрела на него так, будто он сломан. Не попыталась исправить момент. Не сделала вид, что ничего не услышала. Просто продолжила идти рядом. И почему-то именно это оказалось тяжелее всего. Потому что никто из них не испугался его прошлого. Не отступил. Не сделал вид, что ему неловко. Они просто… приняли это. Как будто место для него уже было. И Натаниэль всё ещё не знал, что делать с этим ощущением. Следующим был магазин аксессуаров. Нат остановился у входа. — Нет. Кейтлин уже улыбалась. — Да. — Зачем? Она подняла серебряное кольцо. Тонкое. Матовый металл. Без рисунков. — Красиво. — Это не функция. — Не всё обязано иметь функцию. Она подошла ближе. Взяла его руку раньше, чем он успел отреагировать. Нат замер. Кейтлин надела кольцо на палец. Отступила. Стюарт поднял взгляд. Посмотрел. Кивнул. — Оставляем. Нат повернулся к нему. — Вы серьёзно? — Да. Потом появилась цепочка.тТонкая. Серебряная. Потом браслет — кожаный, почти незаметный. Ничего кричащего. Ничего лишнего. Кейтлин будто интуитивно понимала границу. Она не пыталась сделать его другим. Только… собрать из того, что уже было. Последним стал магазин верхней одежды. Натаниэль уже устал. От людей. От шума. От решений. Он почти не смотрел по сторонам. Пока не увидел её. Куртка висела чуть в стороне. Чёрная кожа. Матовая. Тяжёлая. Без лишних деталей. Простая. Нат остановился. Кейтлин проследила за его взглядом. Медленно улыбнулась. Стюарт тоже заметил. — Примерь. — Не нужно. — Нужно, — одновременно сказали они. Через несколько минут Нат стоял перед зеркалом. Тёмные брюки. Чёрная футболка. Кожаная куртка поверх. Кольцо всё ещё на руке. Тонкая цепочка у шеи. Он поднял взгляд. В отражении стоял кто-то незнакомый. Не беглец. Не мальчик, который жил на запасных именах. Кто-то… Другой. Кейтлин стояла рядом. — Ну? Он молчал. Стюарт подошёл ближе. Поправил ворот куртки. Посмотрел на отражение. Потом на самого Ната. — Это твоё. Нат нахмурился. — Почему? Стюарт чуть улыбнулся. Совсем немного. — Потому что ты сам остановился. Тишина. Нат снова посмотрел в зеркало. Он действительно выбрал её сам. Не потому, что нужно. Не потому, что практично. Потому что захотел. Странное чувство. Кейтлин тихо толкнула его плечом. — Поздравляю. — С чем? Она улыбнулась. — У тебя появился стиль. Нат посмотрел на пакеты. На куртку. На своё отражение. Третий день. Всего третий. А у него уже были люди, которые спорили из-за цвета его футболок. Мир определённо сломался. Когда они наконец вышли в общий коридор торгового центра, Нат почти сразу почувствовал облегчение. Пространства стало больше. Люди больше не стояли вплотную. Он автоматически сместился так, чтобы видеть лестницы. Кейтлин заметила и снова промолчала. Они шли медленно. Стюарт нёс половину пакетов, несмотря на протесты Кейтлин. Нат — вторую. И периодически бросал на них подозрительные взгляды. Слишком много вещей. Слишком много. Кейтлин вдруг остановилась перед большим магазином техники. Нат сразу почувствовал опасность. — Нет. Она даже не обернулась. — Да. — Нет. — Натаниэль. Он посмотрел на вывеску. Телефоны. Ноутбуки. Наушники. Опасность. — У меня есть телефон. Кейтлин повернулась. — У тебя кирпич. — Он новый. Стюарт рядом тихо хмыкнул. Нат повернулся. — Вы обещали помогать. — Я помогаю. — Нет. — Помогаю Кейтлин. Предатель абсолютный. Через несколько минут они уже сидели за столом в демонстрационной зоне. Перед Натаниэлем лежал смартфон. Он смотрел на него с осторожностью человека, которому выдали гранату. Кейтлин сияла. — Итак. Урок номер… много. — Я передумал. — Нет. Она подвинула телефон ближе. — Разблокируй. Он посмотрел. Потом на неё. — Как? Она замерла. Стюарт кашлянул, скрывая улыбку. Кейтлин медленно села обратно. — Ладно. Пауза. — Мы начинаем совсем с нуля. Нат нахмурился. — Это плохо? Она посмотрела на него. На абсолютно серьёзное лицо. На человека, который умел исчезать и выживать. И не знал, как разблокировать телефон. — Нет, — тихо сказала она. — Просто необычно. Следующий час превратился в катастрофу. Нат учился листать экран. Открывать приложения. Закрывать приложения. Случайно открыл камеру и вздрогнул, когда увидел себя. Кейтлин смеялась так сильно, что Стюарт забрал у неё кофе. — Не урони. — Я не могу, — сквозь смех сказала она. Нат нахмурился. — Что смешного? Она выдохнула. — Ты выглядел так, будто телефон тебя предал. — Он показал лицо без предупреждения. Стюарт кивнул. — Справедливо. Нат повернулся. — Спасибо. — Не за что. Кейтлин уже снова оживилась. — Ладно. Теперь важное. Она открыла приложение с музыкой. — Музыка. Нат посмотрел. — Я знаю музыку. — Нет. Ты знаешь музыку для задач. Стюарт тихо усмехнулся. Кейтлин протянула ему наушник. — Слушай. Нат взял осторожно. Через несколько секунд заиграла музыка. Незнакомая. Спокойная. Тяжёлая гитара. Тихий голос. Он замер. Кейтлин внимательно следила. — Ну? Нат снял наушник. Подумал. — Неплохо. Она просияла. — Победа! Стюарт поднял бровь. — Это уже победа? — Для него? Да. Нат посмотрел на них. Они выглядели слишком довольными. Опасно. Кейтлин вдруг подалась вперёд. — А теперь главный вопрос. Он насторожился. — Какой? — Тебе кто-нибудь вообще нравился? Тишина. Стюарт поперхнулся кофе. Нат застыл. Кейтлин моргнула. Потом медленно повернулась. — О. Стюарт поставил стакан. — Кейтлин. — Что? — Он здесь три дня. Она закрыла лицо руками. — Боже, точно. Нат всё ещё выглядел так, будто его ударили. Стюарт встал. — Думаю, нам нужен перерыв. Кейтлин простонала. — Я всё испортила. Нат медленно повернулся к ней. — Что значит нравился? Тишина. Кейтлин замерла. Стюарт тоже. Потом очень медленно закрыл глаза. — О нет. Кейтлин смотрела на Ната. — Ты серьёзно? Он нахмурился. — Да. Она перевела взгляд на Стюарта. Стюарт смотрел в потолок. — Я увольняюсь. Нат всё ещё ждал ответа. Кейтлин медленно выдохнула. — Ладно. Пауза. — Новый урок человечности. Очень сложный уровень. Любовь и симпатия. Стюарт тихо сказал: — Удачи нам всем. Они переместились в кафе на верхнем этаже. Не потому, что кто-то хотел есть. Потому что Стюарт заявил, что обсуждать подобные темы посреди магазина техники он отказывается. Кейтлин всё ещё выглядела так, будто сама не понимает, как они сюда пришли. Натаниэль — наоборот. Он выглядел абсолютно спокойным. Что было хуже. Они заняли столик у окна. Пакеты сложили рядом. Нат сел так, чтобы видеть вход. Автоматически. Кейтлин заметила. Стюарт — тоже. Никто ничего не сказал. Несколько секунд они молчали. Потом Кейтлин осторожно подняла взгляд. — Ладно. Нат посмотрел на неё. — Что значит нравился? Она выдохнула. — Это… Пауза. — Когда тебе кто-то особенно важен? Нат нахмурился. — Как семья? — Не совсем. — Как друг? — Ближе. Стюарт пил кофе с видом человека, который не хочет участвовать и всё равно участвует. Кейтлин продолжила: — Ну… когда тебе нравится проводить время с человеком. Ты думаешь о нём. Хочешь быть рядом. Нат задумался. Очень серьёзно. Потом кивнул. — У меня есть такое. Кейтлин оживилась. Стюарт медленно поставил чашку. — Правда? Нат кивнул. — Да. Тишина. Кейтлин подалась вперёд. — Кто? — Вы. Она замерла. Стюарт тоже. Нат выглядел абсолютно спокойным. — И дом. Пауза. — И пробежки. Кейтлин медленно откинулась на спинку стула. Стюарт закрыл глаза. — Слава богу. Нат нахмурился. — Что? — Ничего, — слишком быстро ответила Кейтлин. Он перевёл взгляд между ними. Подозрительно. Кейтлин схватила стакан с соком. — Ладно! Тогда по-другому. Она выдохнула. — Представь человека, которого ты хотел бы видеть чаще остальных. Нат не ответил сразу. Посмотрел в окно. На людей внизу. Потом спокойно сказал: — У меня нет таких. Тишина. Кейтлин замолчала. Стюарт тоже. Нат опустил взгляд. — Я никогда не оставался рядом с людьми достаточно долго. Голос был ровным. Как факт. Не жалоба. Не боль. Просто правда. Кейтлин отвела взгляд первой. Стюарт медленно поставил чашку. — Это тоже можно исправить. Нат поднял голову. Стюарт смотрел спокойно. Как всегда. — У тебя будет время. Нат молчал. Кейтлин вдруг резко хлопнула ладонями по столу. — Всё. Тема меняется. Она посмотрела на него. — Новый урок. Нат насторожился. — Какой? Она улыбнулась. Опасно. — Флирт. Стюарт поперхнулся кофе второй раз за день. Нат моргнул. — Что? — Нет, — сразу сказал Стюарт. — Да, — ответила Кейтлин. — Нет. — Да. Она повернулась к Нату. — Допустим, кто-то говорит: ты хорошо выглядишь. Он нахмурился. — Это факт. Стюарт тихо закрыл лицо рукой. Кейтлин продолжила: — Что ты отвечаешь? Нат подумал. — Зачем вы мне это сказали? Тишина. Стюарт медленно сполз ниже в кресле. Кейтлин уронила голову на стол. — Боже. Нат перевёл взгляд между ними. — Что не так? Она подняла голову. — Всё. — Конкретнее. — Всё, Нат. Он нахмурился сильнее. Стюарт наконец заговорил: — Ты анализируешь это как информацию. Нат повернулся. — А как надо? Стюарт посмотрел на него несколько секунд. Потом спокойно сказал: — Как внимание. Тишина. Нат не ответил. Кейтлин неожиданно притихла. Потому что впервые за весь разговор он действительно задумался. Серьёзно. Глубоко. Будто никогда раньше не смотрел на это с такой стороны. А потом очень тихо спросил: — Люди правда так делают? Стюарт и Кейтлин переглянулись. Кейтлин ответила первой. — Да. Нат опустил взгляд. — Странно. Стюарт едва заметно улыбнулся. — Добро пожаловать к людям. Кейтлин ещё несколько секунд смотрела на него. Потом улыбнулась. Не насмешливо. Скорее… мягко. — Ладно, — сказала она, пододвигая к себе стакан. — Следующий вопрос. Нат сразу насторожился. Стюарт — тоже. — Кейтлин. — Что? — Осторожнее. Она махнула рукой. — Всё нормально. Стюарт выглядел так, будто не верит ни одному её слову. Кейтлин повернулась к Натаниэлю. — Тебя когда-нибудь называли красивым? Тишина. Нат моргнул. Потом нахмурился. — Нет, вроде. Она замерла. Стюарт тоже поднял взгляд. — Никогда? — Нет. Кейтлин открыла рот. Закрыла. Снова открыла. — Это невозможно. Нат пожал плечами. — Зачем кому-то это говорить? Стюарт очень медленно поставил чашку. Кейтлин смотрела уже почти возмущённо. — Потому что люди так делают. — Почему? — Потому что ты красивый! Стюарт тихо выдохнул в чашку. Нат смотрел на неё. Долго. Слишком долго. Потом очень спокойно спросил: — Почему? Кейтлин замерла. — Что? — Почему красивый? Она уставилась на него. Стюарт теперь уже открыто улыбался. Предатель. Кейтлин медленно выдохнула. — Потому что… Она запнулась. Посмотрела на Стюарта. Тот даже не собирался помогать. Наоборот. Он выглядел заинтересованным. — У тебя хорошие черты лица, — начала она осторожно. — Волосы. Глаза. Нат нахмурился. — Это просто внешность. — Да. — Она функциональна. Стюарт закашлялся. Кейтлин уставилась. — Функциональна? Нат кивнул. — Внешность помогает. Тишина. Кейтлин медленно повернулась к Стюарту. — Я увольняюсь. — Ты уже пыталась. — Я серьёзно. Натаниэль всё ещё выглядел озадаченным. Стюарт наконец вмешался. — Натаниэль. Он повернулся. Стюарт поставил локти на стол. — Не всё оценивают по пользе. — Почему? — Потому что людям иногда что-то нравится просто потому, что нравится. Нат молчал. Кейтлин тихо добавила: — И ты можешь нравиться людям просто потому, что ты — это ты. Он опустил взгляд. Странное чувство. Непонятное. Потому что всю жизнь ценность была связана с пользой. Полезен — нужен. Нет — исчезаешь. А здесь ему говорили другое. Он не понимал как. Кейтлин вдруг хлопнула ладонями по столу. — Всё! Достаточно экзистенциального кризиса. Она поднялась. — Новый урок. Нат поднял голову. — Какой? Улыбка появилась снова. Опасная. — Еда в торговом центре. Стюарт сразу нахмурился. — Нет. Она повернулась. — Почему? — Потому что это хаос. — Именно! Она схватила Ната за рукав. — Пошли. Он посмотрел на руку. Потом на неё. Потом в сторону фуд-корта, где было людей примерно, как во всём центре вместе. Опасность. Кейтлин заметила. Сразу отпустила. — Медленно, — сказала она тихо. — Никуда не спешим. Стюарт уже поднялся. Взял пакеты. Подошёл ближе. И встал справа. Так, чтобы люди проходили мимо них, а не рядом с Натом. Тот заметил. Ничего не сказал. Но заметил. И пошёл следом. Фуд-корт оказался хуже торгового центра. Намного хуже. Слишком шумно. Слишком ярко. Слишком много людей, запахов, голосов. Нат замедлился ещё у входа. Кейтлин сразу это заметила. Стюарт — тоже. Он молча сместился чуть вперёд, отсекая поток людей справа. Кейтлин пошла слева. Не специально. Наверное. Но Нат заметил. И от этого стало… легче. Странно. Они прошли вдоль столиков. Кейтлин что-то рассказывала про то, что здесь «нормально брать еду и сидеть часами», но Нат слушал вполуха. Он считал. Выходы. Лестницы. Охрану. Маршруты. Стюарт остановился у стола у самого края. Спиной к стеклу. С хорошим обзором. Нат посмотрел. Стюарт встретил взгляд. Ничего не сказал. Просто поставил пакеты. Кейтлин уже разворачивалась. — Так. Что ты хочешь? Нат моргнул. — Что? — Еду. — Любую. Она закатила глаза. — Нет. Выбирай. Он нахмурился. Стюарт рядом тихо усмехнулся. — Удачи. Кейтлин показала на вывески. — Бургеры? Лапша? Паста? Сэндвичи? Нат смотрел так, будто она говорит на другом языке. — Что ты обычно ешь? Он задумался. Слишком надолго. Кейтлин медленно опустила руку. — Нат. — Что? — Это не должен быть сложный вопрос. Он пожал плечами. — Что было. Тишина. Стюарт отвернулся к окну. Кейтлин несколько секунд молчала. Потом сказала уже спокойнее: — Хорошо. Она кивнула. — Тогда сегодня ты выбираешь что хочешь попробовать. — Зачем? — Потому что можешь. Он не ответил. В итоге они взяли еду из трёх разных мест. Кейтлин — что-то сладкое и кофе. Стюарт — чай и сэндвич. Натаниэль — лапшу. Потому что выглядело знакомо. Когда они вернулись за стол, Кейтлин сразу заметила. — Ты держишь палочки правильно. Нат поднял взгляд. — Да. — Откуда? — Учился. Она кивнула. Потом прищурилась. — А что ещё ты умеешь, о чём мы узнаем случайно? Стюарт спокойно отпил чай. — Многое. Нат посмотрел на него. Предатель. Кейтлин уже улыбалась. — Например? Стюарт задумался. Нат напрягся. — Он говорит на нескольких языках. Кейтлин повернулась. — Скольких? Тишина. — Нат? — Нескольких. — Это не число. — Достаточно. Стюарт поставил чашку. — Английский, французский, немецкий… — Стюарт. — …немного русский. Кейтлин замерла. Потом медленно повернулась к Нату. — Ты серьёзно? Он отвёл взгляд. — Это полезно. — Это впечатляет. — Нет. — Да. Нат нахмурился. — Это навык. Кейтлин открыла рот. Закрыла. Потом повернулась к Стюарту. — У него всё делится на навыки? Стюарт даже не подумал спорить. — Да. Тишина. Кейтлин посмотрела на Натаниэля. Он спокойно ел. Сидел чуть напряжённо. Автоматически отслеживал людей вокруг. И выглядел так, будто правда не понимает. Она опустила вилку. — Ладно. Он поднял взгляд. — Новый урок. Нат почти вздохнул. — Какой? Она улыбнулась. Мягче, чем раньше. — Ты можешь чем-то гордиться. Он замер. Стюарт поднял глаза. Кейтлин продолжила: — Ты говоришь на нескольких языках. Выжил. Умеешь миллион вещей. Это нормально — гордиться собой. Тишина. Нат смотрел на неё. Долго. Потом очень тихо сказал: — Я не умею. Никто не ответил сразу. Шум вокруг будто стал дальше. Стюарт опустил чашку. Кейтлин перестала улыбаться. Нат отвернулся к окну. — Меня не учили. Голос был спокойный. Как всегда. Но впервые за весь день Кейтлин не нашла шутку. Стюарт посмотрел на него несколько секунд. Потом спокойно сказал: — Значит, будем учить. Нат поднял голову. Стюарт отпил чай. Как будто речь шла о чём-то простом. — Мы уже начали. Ты просто ещё не заметил. Тишина. Нат ничего не ответил. Но впервые за всё время не отвёл взгляд сразу. После этого разговор затих. Не неловко. Просто спокойно. Кейтлин больше не пыталась шутить каждую минуту. Она ела свой десерт, иногда поглядывая на людей вокруг, иногда — на Натаниэля. Стюарт пил чай. Нат сидел напротив и пытался понять, что именно имел в виду Стюарт. Мы уже начали. Он не понимал. Чему именно они его учили? Телефонам? Одежде? Маленьким разговорам? Или чему-то другому? Рядом на соседний стол с шумом опустилась семья. Двое детей. Мальчик лет восьми почти сразу начал рассказывать что-то слишком громко. Девочка помладше пыталась отобрать у него картошку. Нат автоматически поднял взгляд. Кейтлин заметила. Он смотрел. Не настороженно. Просто смотрел. Странно внимательно. — Что? — тихо спросила она. Он не сразу ответил. — Они шумные. Она улыбнулась. — Очень. Пауза. — Но… нормальные. Кейтлин замерла. Стюарт тоже поднял взгляд. Нат нахмурился. — Что? — Ничего, — быстро сказала она. Но улыбка уже вернулась. Потому что это было новое. Он не сказал опасные. Не сказал отвлекают. Просто — нормальные. Кейтлин откинулась на спинку стула. — Ладно. Нат сразу насторожился. — Нет. Она моргнула. — Я ещё ничего не сказала. — Но скажешь. Стюарт тихо усмехнулся. Кейтлин прищурилась. — Хорошо. Пауза. — Новый урок. Нат прикрыл глаза. Стюарт уже выглядел заинтересованным. Предатель. Кейтлин подалась вперёд. — Предпочтения. Он нахмурился. — Что? — Тебе нужно научиться выбирать. — Я выбираю. Она посмотрела на него. — Нет. Ты соглашаешься. Тишина. Она была права. Он это понял сразу. Еда — любая. Одежда — без разницы. Фильмы — всё равно. Потому что выбирать значило иметь право. А у него его почти никогда не было. Кейтлин мягче продолжила: — Ты выбрал куртку. Он поднял взгляд. — Сам. Стюарт кивнул. — И футболки. Нат нахмурился. — Это мелочи. Стюарт спокойно посмотрел на него. — Нет. Тишина. — Люди состоят из мелочей. Кейтлин улыбнулась. Нат опустил взгляд. Пальцы сжались на стакане. Странное чувство снова вернулось. Тёплое. Непривычное. Опасное. Кейтлин вдруг встала. — Ладно. Нат поднял голову. — Куда? Она улыбнулась. — Последний урок на сегодня. Стюарт медленно поставил чашку. — Я начинаю бояться этой фразы. — Зря. Она уже взяла пакеты. — Идём. Через несколько минут они стояли в книжном магазине. Нат остановился прямо у входа. Тихо. Тепло. Запах бумаги. Меньше людей. Кейтлин пошла между полками. Стюарт — за ней. Натаниэль остался. Смотрел. На книги. Ряды. Обложки. Сотни. Тысячи. Он никогда не заходил в такие места просто так. Никогда. Стюарт остановился рядом. — Читал что-нибудь кроме учебников и инструкций? — Даю Стюарт кивнул. Подошёл к полке. Достал книгу. Протянул. Натаниэль взял. Простой тёмный переплёт. — Что это? Стюарт посмотрел на обложку. — История человека, который пытался начать жизнь заново. Тишина. Нат поднял взгляд. Стюарт уже смотрел на полки. Как будто ничего особенного не сказал. Кейтлин вернулась через минуту. У неё в руках была стопка. — Я выбираю тебе культурную программу. Нат нахмурился. — Это угроза? — Да. Стюарт тихо усмехнулся. Нат посмотрел на книгу в руках. Потом на них. Третий день. Всего третий. А он уже стоял в книжном магазине с людьми, которые выбирали ему книги. Мир окончательно сломался. И впервые мысль не казалась плохой. Кейтлин ушла дальше между полками. Её было видно через стеллажи — то тёмная кофта мелькнёт, то стопка книг поднимется выше головы. Стюарт остался рядом. Нат всё ещё держал книгу. Не открывал. Просто смотрел на обложку. Кейтлин вернулась через несколько минут. С тремя книгами. — Итак. Она положила их перед Натом. Роман. Что-то про путешествия. И тонкая книга со странной обложкой. Натаниэль посмотрел. Потом на неё. — Зачем столько? — Потому что тебе надо найти, что нравится. — Любая подойдёт. — Нет. Она села на корточки прямо у полки. Посмотрела на него снизу вверх. — Нат. Он замер. — Выбери. Тишина. Он посмотрел на книги. Потом снова. Это было нелепо. Это была просто книга. Почему это казалось сложным? Потому что выбор. Потому что страх ошибиться. Потому что вдруг не то. Стюарт стоял рядом. Спокойно. Не торопил. Кейтлин тоже молчала. Ждала. Натаниэль медленно взял одну. Про путешествия. Кейтлин улыбнулась. — Почему её? Он пожал плечами. — Не знаю. — Это уже причина. Он нахмурился. Она только улыбнулась шире. Они пошли дальше. Книжный оказался последним местом. К моменту, когда они вышли обратно в галерею центра, людей стало меньше. Вечер подкрадывался незаметно. Свет за стеклянной крышей потемнел. Натаниэль нёс пакеты. Много пакетов. Слишком много. Обратно ехали уже в сумерках. Лондон постепенно растворялся за окнами. Сначала огни улиц. Потом плотный поток машин. Потом дома стали реже. Тише. Спокойнее. Кейтлин уснула минут через двадцать. Свернулась у окна, уронив голову на куртку. Стюарт убавил музыку. Натаниэль заметил. Ничего не сказал. Он сидел сзади. Рядом лежали пакеты. Слишком много пакетов. На коленях — книга. Он так её и не убрал. Пальцы время от времени проходились по краю обложки. Странное ощущение. Будто вещь была его. По-настоящему его. Не временная. Не взятая на пару дней. Его. Машина свернула на знакомую дорогу. Поместье показалось из-за деревьев. Свет уже горел в окнах. Тёплый. Живой. Нат замер. Дом. Мысль пришла слишком быстро. Слишком естественно. И от этого стало не по себе. Они занесли пакеты внутрь. Кейтлин проснулась только на парковке и теперь пыталась одновременно идти и не уронить половину покупок. Стюарт забрал часть без комментариев. Натаниэль нёс остальное. В холле было тихо. Только часы тикали. И далёкие голоса персонала где-то дальше по дому. Кейтлин бросила пакеты на диван. — Я умерла. Стюарт даже не поднял голову. — Нет. — Почти. Она посмотрела на Ната. — Показывай комнату. Он замер. — Что? — Разбираем вещи. — Я сам. — Нет. — Да. — Нет. Стюарт уже снимал пальто. — Она всё равно пойдёт. Нат посмотрел на него. Предатель пожизненный. Через несколько минут они были у его комнаты. Кейтлин вошла первой. И остановилась. Натаниэль нахмурился. Она медленно обернулась. — Нат. Он напрягся. — Что? Она обвела комнату рукой. Аккуратно застеленная кровать. Стол. Шкаф. И больше почти ничего. Слишком пусто. — Ты вообще живёшь здесь? Он не понял вопрос. — Да. Кейтлин посмотрела на Стюарта. Тот молчал. Нат почувствовал подвох. — Что? Она осторожно поставила пакеты на кровать. — Здесь нет ничего твоего. Тишина. Он хотел ответить. Не смог. Потому что… Она была права. Комната выглядела как гостевая. Будто он всё ещё не распаковал вещи. Будто собирался уйти. Кейтлин подошла к пакету. Достала куртку. Повесила на спинку стула. Потом положила книгу на стол. Кольца — рядом. Браслет. Цепочку. Мелочи. Но комната сразу изменилась. Совсем немного. Стюарт подошёл к шкафу. Открыл. Начал раскладывать одежду. Спокойно. Будто это нормально. Будто он делал так всегда. Натаниэль стоял у двери. Не двигался. — Что вы делаете? Кейтлин не обернулась. — Заселяем тебя. Тишина. — Я уже живу здесь. Она наконец посмотрела на него. Очень мягко. — Нет. Пауза. — Пока ещё нет. Он замер. Стюарт закрыл шкаф. — Кейтлин права. Нат перевёл взгляд. Стюарт стоял у окна. Спокойный. Как всегда. — Ты всё ещё ждёшь, что уйдёшь. Тишина ударила сильнее, чем должна была. Нат опустил взгляд. Потому что…Да. Да, ждал. Каждую минуту. Каждую ночь. Стюарт подошёл ближе. Положил руку на спинку стула, где висела куртка. — Но это уже третий день, Натаниэль. Он поднял голову. — И ты всё ещё здесь. Тишина. Кейтлин улыбнулась. Очень тихо сказала: — Может, пора начать верить? Натаниэль не ответил. Не смог. Потому что впервые за долгое время очень хотел. Кейтлин уже дошла до двери, когда резко остановилась. Повернулась. Посмотрела на Стюарта. Потом на Ната. На часы. Улыбнулась. Опасно. Стюарт сразу заметил. — Нет. Она моргнула. — Я ещё ничего не сказала. — Неважно. — Важно. Кейтлин подняла палец. — У нас остался один урок. Нат насторожился. — Какой? Она просияла. — Кино. Тишина. Стюарт прикрыл глаза. — Уже вечер. — Идеально. Она повернулась к Натаниэлю. — Ты обещал. Он нахмурился. — Я не обещал. — Мысленно обещал. — Это не считается. — Считается. Стюарт уже выглядел смирившимся. До гостиной они добрались уже поздно. День растянулся неожиданно длинным — магазины, бесконечные примерки, споры Кейтлин со Стюартом о том, какие вещи «нормальные», а какие «пугающе практичные», ужин, во время которого Кейтлин ещё минут десять возмущалась существованием кнопочного телефона. Натаниэль устал. Не так, как после тренировок. И не так, как после бегства. По-другому. Словно весь день кто-то заставлял его жить чужой жизнью, и теперь голова просто не успевала обработать всё сразу. Гостиная встретила их теплом. Камин уже горел. Огонь отражался в стекле высоких окон и окрашивал комнату мягким оранжевым светом. Большой диван занимал почти половину пространства, вокруг были разбросаны подушки и пледы. Кейтлин сразу опустилась на ковёр перед телевизором. Очень серьёзно. Так, будто ей предстояло принять стратегически важное решение. Стюарт прошёл к креслу у камина. — Напоминаю, — сказал он, садясь, — я всё ещё считаю это плохой идеей. Кейтлин даже не обернулась. — Твоё мнение отклонено. — Как и всегда. Нат остановился у входа. Телевизор уже был включён. На экране мелькали десятки обложек. Люди. Названия. Цвета. Слишком много. Он чувствовал себя так же, как днём в магазине. Слишком большой выбор. Кейтлин листала дальше. — Так. Нам нужен фильм для человека, который, по собственному признанию, ничего не смотрел. Нат перевёл взгляд. — Я смотрел. Она повернулась. — Что? Он задумался. Надолго. Подозрительно надолго. Стюарт уже начинал улыбаться. — Документальный фильм про миграцию птиц, — наконец сказал Нат. Тишина. Кейтлин медленно закрыла глаза. Стюарт тихо усмехнулся. — Это многое объясняет. Нат нахмурился. — Что именно? — Пока не знаю, — честно ответила она. Он всё ещё стоял. Кейтлин заметила это первой. — Сядь. Нат перевёл взгляд на диван. Большой. Слишком мягкий. Он всё ещё не привык к вещам, в которые не проваливаешься от усталости, а потому что они такими сделаны. Он сел осторожно. На самый край. Спина прямая. Ноги ровно. Руки на коленях. Будто пришёл не фильм смотреть, а на допрос. Стюарт посмотрел и промолчал. Кейтлин тоже заметила, но ничего не сказала. Только отвернулась обратно к экрану. — Ладно, вопрос. Нат поднял взгляд. — Что тебе нравится? — Не знаю. — Бег? — Да. — Спорт? — Да. — Драки? Стюарт поднял бровь. Нат подумал. — Иногда. — Истории про выживание? Он замер. Совсем немного. Но Кейтлин заметила. Её лицо сразу стало серьёзнее. — Хорошо. Не это. Она вернулась к поиску. Тишина растянулась. За окнами ветер качнул деревья. Огонь в камине тихо треснул. Через несколько минут Кейтлин вдруг остановилась. — Нашла. Стюарт посмотрел на экран. — Неплохо. Нат перевёл взгляд. — О чём? Кейтлин улыбнулась. Слишком невинно. — О человеке, который учится жить нормально. Тишина. Нат медленно повернулся к ней. Она уже делала вид, что ничего не произошло. Предатель номер один. Стюарт опустил взгляд в чашку. Предатель номер два. Свет в комнате приглушили. Экран загорелся ярче. Фильм начался. Первые минуты Натаниэль почти не двигался. Сидел прямо. Слишком прямо. Следил за экраном так внимательно, будто ему потом придётся сдавать отчёт. Кейтлин боковым зрением видела это. Стюарт тоже. Но никто ничего не говорил. На экране герой спорил с друзьями. Шутил. Глупо ошибался. Смеялся. Жил. Натаниэль смотрел очень внимательно. Не как зритель. Как человек, пытающийся понять правила. Через десять минут Кейтлин поняла две вещи. Во-первых, Натаниэль действительно никогда почти ничего не смотрел. Во-вторых, он воспринимал фильм так, будто изучал новый язык. На экране герой опоздал на встречу. Друзья начали возмущаться. Он отшутился. Все рассмеялись. Натаниэль нахмурился. Очень серьёзно. Кейтлин заметила. — Что? Он не отвёл взгляд от экрана. — Он виноват. — Да. — Тогда почему они смеются? Она моргнула. Подумала. — Потому что они не злятся по-настоящему. Нат наконец повернулся. — Откуда они знают? — Что? — Что он не хотел плохо. Тишина. Кейтлин открыла рот. Закрыла. Стюарт ответил первым: — Потому что знают его. Нат замолчал. На экране сцена уже сменилась. Но он всё ещё смотрел не туда. Будто думал совсем о другом. Кейтлин быстро вернула внимание к фильму. Герои уже сидели в кафе, спорили о какой-то ерунде и перебивали друг друга. Нат наблюдал. Минут через пять снова заговорил: — Они говорят одновременно. — Да. — Это неудобно. Кейтлин рассмеялась. — Это дружба. Он нахмурился ещё сильнее. — Нет. Она повернулась. — Нет? — Это хаос. Стюарт тихо усмехнулся в кресле. — Иногда разницы нет. Кейтлин ткнула в него подушкой. Он даже не шелохнулся. Фильм шёл дальше. Постепенно Нат начал расслабляться. Совсем немного. Плечи уже не были так напряжены. Он перестал сидеть на самом краю дивана. Даже откинулся назад один раз. Правда, через минуту снова выпрямился. Кейтлин всё равно заметила. На экране герой поссорился с другом. Серьёзно. Громко. Слов было не разобрать — только злость. Потом дверь хлопнула. Тишина. Натаниэль нахмурился. — Он уйдёт? Кейтлин посмотрела на него. — Не знаю. — Они поссорились. — Да. — Значит уйдёт. Но через несколько сцен герой вернулся. Сел рядом. Извинился. Друг тоже. Натаниэль замер. Кейтлин заметила слишком поздно. Потому что его взгляд вдруг стал другим. Далёким. На экране кто-то улыбался. А Нат, кажется, видел что-то своё. Францию. Жана. Эндрю на старом заборе в Окленде. Кевина, который таскал за собой клюшку. Они ведь тоже возвращались. Каждый раз. Пока жизнь не разорвала всё. — Они всё равно вернулись, — сказал он очень тихо. Гостиная замерла. Стюарт поднял взгляд от огня. Кейтлин перестала двигаться. Натаниэль будто не заметил и продолжал смотреть на экран. — Даже после всего. Тишина. Стюарт ответил спокойно: — Да. Нат медленно кивнул. Будто запоминал. Фильм продолжался. Но Кейтлин больше почти не смотрела. Потому что впервые видела, как Натаниэль не просто наблюдает. А разрешает чему-то задеть себя. Следующая сцена началась легче. Герои снова шутили. Спорили. Кто-то пролил напиток. Кто-то засмеялся так громко, что остальные начали смеяться тоже — просто потому, что смех оказался заразительным. Кейтлин улыбнулась. Стюарт тихо хмыкнул. Натаниэль нахмурился. — Что? Она повернулась. — Что «что»? — Почему они смеются? — Потому что смешно? Он покачал головой. — Нет. Ничего смешного не произошло. Кейтлин открыла рот. Закрыла. Потом ткнула пальцем в экран. — Видишь того парня? — Да. — Он смеётся. — Да. — Поэтому остальные тоже. Нат ещё несколько секунд смотрел. Очень внимательно. Потом медленно произнёс: — Это неэффективно. Стюарт тихо рассмеялся. Кейтлин уронила голову на спинку дивана. — Господи, ты как будто инопланетянин. Нат повернулся. — Я человек. — Формально — да. Он нахмурился. Она уже улыбалась. Фильм шёл дальше. Постепенно разговоров становилось меньше. Камин потрескивал. За окнами давно стемнело. Натаниэль сидел уже совсем иначе. Не настороженно. Не готовый вскочить. Просто сидел. Кейтлин заметила это случайно. И замерла. Потому что он даже не понял сам. Одна рука лежала на подлокотнике. Ноги вытянуты чуть вперёд. Плечи расслаблены.  Словно тело впервые забыло, что должно ждать опасность. На экране герой рассказывал другу о страхе. О том, что устал. Что не знает, как жить дальше. Натаниэль перестал двигаться. Кейтлин сразу заметила. Стюарт тоже. Но никто не заговорил. Герой улыбнулся криво и сказал: — Я всё время думал, что надо выжить. А потом оказалось, что надо ещё и жить. Тишина. Нат не моргал. Смотрел на экран. Очень долго. Кейтлин перевела взгляд на Стюарта. Тот тоже смотрел уже не фильм, а на Натаниэля. Через несколько секунд Нат тихо спросил: — Это сложно? Она не сразу поняла. — Что? Он не отвёл взгляда от экрана. — Жить нормально. В гостиной стало очень тихо. Камин щёлкнул. За окном ветер качнул ветви деревьев. Кейтлин медленно подтянула ноги к груди. Подумала. И ответила честно: — Иногда. Нат молчал. Она продолжила: — Но не всегда. Он наконец посмотрел на неё. Кейтлин улыбнулась.Мягко. — И тебе не надо учиться одному. Тишина. Нат перевёл взгляд на экран. Потом на камин. Потом очень тихо сказал: — Я не умею. Стюарт ответил раньше Кейтлин. Спокойно. Без жалости. — Поэтому мы учим. Натаниэль замер. В комнате снова стало тихо. Фильм продолжался. Но кажется, его уже почти никто не смотрел. Фильм закончился неожиданно тихо. Без громкой музыки. Без большой финальной сцены. Просто герои остались стоять где-то на фоне вечернего города, экран медленно потемнел, и пошли титры. Музыка заиграла негромко. В гостиной стало почти совсем тихо. Камин потрескивал. За окнами уже давно стояла ночь. Кейтлин первой пошевелилась. Подтянула подушку к груди и вытянулась поперёк дивана. — Ну? Натаниэль не ответил сразу. Он всё ещё смотрел на чёрный экран. Будто фильм не закончился. Будто он пытался удержать что-то из услышанного. Стюарт сидел в кресле, слегка откинувшись назад. Огонь из камина подсвечивал профиль и серебрил пряди у висков. Он тоже не торопил. Нат наконец опустил взгляд. — Они всё время возвращались друг к другу. Тишина. Кейтлин перестала улыбаться. Стюарт медленно перевёл на него взгляд. Нат продолжил тихо: — Даже после ссор. Пауза. — Даже когда злились. Ещё тише: — Даже когда было больно. Он нахмурился. Словно не понимал. — Почему? Кейтлин несколько секунд молчала. Потом пожала плечами. — Потому что любили? Нат покачал головой. — Нет. Это я понимаю. Она моргнула. Он смотрел на экран. — Я не понимаю, почему они остались. Тишина стала глубже. Потому что они оба поняли. Он спрашивал не про фильм. Стюарт заговорил первым. Очень спокойно. — Потому что иногда люди выбирают остаться. Нат поднял взгляд. Стюарт выдержал его. — Даже когда уйти проще. Камин тихо щёлкнул. Кейтлин отвернулась к огню. Потому что вдруг вспомнила мальчишку, который три дня ехал через страну после смерти матери. Один. Который позвонил Стюарту только потому, что больше не видел выхода. И сейчас сидел здесь, будто всё ещё ждал, что его однажды оставят. Она резко хлопнула ладонями по подушке. — Так. Нат сразу напрягся. — Что? — Хватит грусти. Стюарт тихо усмехнулся. Кейтлин ткнула пальцем в Ната. — Важный вопрос. Он подозрительно посмотрел. — Какой? — Кто тебе понравился больше? — Кто? — Герои. Нат задумался. По-настоящему. Слишком серьёзно для такого вопроса. — Тот парень. — Какой именно? — Который молчал больше остальных. Кейтлин замерла. Стюарт едва заметно улыбнулся. Конечно. Конечно, он выбрал именно его. — И почему? Нат пожал плечами. — Он наблюдал. И говорил только когда было нужно. Кейтлин посмотрела на Стюарта. Стюарт посмотрел на неё. Оба промолчали. Потому что ответ был слишком очевидным. Натаниэль перевёл взгляд между ними. — Что? Кейтлин улыбнулась. — Ничего. — Это неправда. — Да, неправда. Стюарт тихо хмыкнул. Кейтлин поднялась с пола. Подошла к телевизору и выключила его окончательно. Гостиная сразу стала темнее. Тише. Настоящее тепло осталось только от камина. Она обернулась. — Ладно. Вердикт? Нат нахмурился. — Какой? — Фильм понравился? Он снова задумался. Потом очень тихо сказал: — Да. Кейтлин улыбнулась. Но Нат добавил: — Он был странный. — Почему? Он опустил взгляд. — Потому что все возвращались. Тишина. Стюарт поднялся первым. Поправил рукава рубашки. Посмотрел на часы. — Поздно. Кейтлин недовольно простонала. — Ещё рано. — Уже почти час ночи. Она замерла. Нат моргнул. Они оба одновременно посмотрели на часы. И правда. Ночь успела пройти незаметно. Странное ощущение. Для Натаниэля — почти невозможное. Потому что обычно время тянулось. Особенно вечерами. Особенно в безопасности. А сегодня исчезло. Кейтлин взяла подушку. Поднялась. Потом вдруг остановилась рядом с диваном. Посмотрела на него. — Ты хорошо справился сегодня. Нат замер. Она сказала это легко. Будто это обычные слова. Но внутри всё равно что-то болезненно сжалось. Потому что никто раньше не говорил такое про обычный день. Про фильмы. Про разговоры. Про существование рядом. Стюарт задержался у двери. — Она права. Нат поднял взгляд. Стюарт пожал плечами. — Сегодня ты сделал много вещей, которых никогда не делал. Это тяжелее, чем кажется. Кейтлин кивнула. — Особенно для тебя. Нат опустил глаза. Тепло от камина вдруг стало слишком заметным. Странным. Непривычным. Кейтлин уже направилась к выходу. Но у двери обернулась. — Завтра продолжим. Нат нахмурился. — Что продолжим? Она улыбнулась. Широко. По-заговорщически. — Учить тебя жить. И исчезла в коридоре раньше, чем он успел возразить. Стюарт задержался на секунду дольше. — Спокойной ночи, Натаниэль. И тоже ушёл. Нат остался один. Камин тихо потрескивал. Дом спал. Он посмотрел на пустой экран. Потом на дверь. И очень тихо сказал в пустую гостиную: — Спокойной ночи. Будто кто-то ещё мог услышать.