Тишь да гладь — лесная благодать

      Улыбающаяся Сарелла. За ухом — нежно-сиреневый колокольчик. Тёплое фото в ледяном страхе за неё. Лапа дрожит, когда Клыкадо принимает вызов.       — Детка, скажи, что это ты… — выдавливает он слово за словом, а голос его хрипит от выкуренных сигарет, молчания, страха и ожидания худшего.       — Руфус, я в порядке, — тихо говорит Сарелла. — Мы на корабле, уплыли. Я рядом с папой, его ранило при обстреле.       — При об… — Голос обрывается.       — Милый, я не смогла написать, когда заходила, — Сарелла уже плачет. — Один из снарядов попал в соседний дом… Мы даже не помним, сколько петляли по городу. Когда бежали к речному порту, ещё один прилёт… Папу ранило в спину осколками, когда он закрывал меня. По трапу его уже несли, он просто истекал кровью… — Сарелла всхлипывает, как и Клыкадо.       — Он выживет? — внешне спокойно спрашивает Клыкадо, всей душой надеясь, что его любовь невредима.       — Врачи говорят, что худшее позади.       — Я прилечу за тобой, — коротко говорит Клыкадо.       Лес остаётся позади. Впереди — аэропорт.