Докажи, что я счастлив!

      В кабинет зашёл молодой человек. На вид не больше 30-ти. Антон с нарастающим интересом уставился на брюнета, немного приоткрыв рот. Вошедший сдержанно улыбался классу, но при этом он не выглядел испуганным или растерянным. Скорее, даже воодушевлённым.       По классу стали слышны тихие перешёптывания. До Шастуна доходили лишь обрывки фраз по типу: от девушек «у меня тушь не размазалась?», а от парней «что по биологии задавали? Не помню чё-то». Мужчина подошёл к кафедре, сел на кожанный стул на калёсиках. Всю траекторию за преподавателем внимательно наблюдал Антон. Он старался успеть подметить абсолютно всё: идеально сидящий костюм, чуть растрепавшуюся причёску, до чёртиков элегантные движения рук.       Вдруг до юноши начала доходить мысль, что он единственный, кто видит педагога впервые. Скорее всего, мужчина успел провести уже несколько уроков.       — Блять… Значит всё-таки вопросы по поводу пропусков возникнут, — разочарованно прошептал Шастун. Впереди сидящие одноклассники обернулись и в их глазах проглядывалось что-то вроде… сочувствия? Да конечно. Небось думают, какой придурок теперь за ними находится. Парень неловко вжал голову в плечи, опуская взгляд на парту.       Во время немого «диалога» Антона с одноклассниками биолог начал о чём-то говорить с классом.       — …поэтому я предлагаю вам внимательно подумать над моими словами и серьёзно отнестись к этому вопросу, — завершил небольшую речь преподаватель.       Я отвлёкся на десять секунд. Вот о чём, сука, он уже успел рассказать?       — А я давно об этом думаю, — заявил какой-то крупный парень.       Да блять! О чём думаешь-то?!       — Молодец, Илья! — похвалил ученика мужчина. — А остальные? — он оглядел всех ребят с широкой улыбкой, чуть показывая передние зубы — Шастун клянётся, что никогда в жизни не видел настолько белых идеальной формы зубов.       Одиннадцатиклассники, перебивая друг друга, стали что-то выкрикивать так громко, что зеленоглазый не мог уловить ни одного чётко произнесённого слова. Может он спрашивает, как мы провели лето? Нет, хуйня какая-то… Кто будет интересоваться об этом в конце октября? Тогда что?       Одноклассники затихли или, как подумал Шастун, наконец-то перестали орать, как ебанутые. Но буквально через секунду вся радость рассеялась. К парню пришло осознание, почему ребята вдруг замолкли. Они уставились на него. Все, блять. А самое главное на школьника пристально смотрел учитель. Он в прямом смысле прожигал юношу глазами. Вероятно, биолог ожидал хоть какого-то ответа со стороны Антона.       Надо ответить что-то. Но, блять, на какой вопрос-то? Может он спрашивает мнение на счёт чего-то? Точно. Отвечу нейтрально.       — Я согласен, — серьёзно, но немного волнуясь, произнёс Шастун.       Тут же помещение наполнилось диким смехом и воплями. Некоторые оглядывались на парня, как на сумасшедшего, другие откровенно ржали, не скрывая своих эмоций. Юноша поёжился от неуютности ситуации и достаточно объяснимого желания провалиться куда-нибудь вниз. Хорошо бы там и сдохнуть, чтобы никто из них меня больше не видел. Он довольно сильно сжал зубы.       Из всего класса отличалась реакция лишь двух одноклассников с передней парты, которые сдержанно и как-то аккуратно улыбаясь, дружелюбно вглядывались в долговязого парня. И задумчивый взгляд учителя, где не читалось даже капли на издевательскую усмешку.       — И с чем же ты согласен? — брюнет всё-таки одарил ученика улыбкой. Однако она была очень мягкой, даже виноватой. Будто мужчина извиняется перед школьником за что-то.       — Sumado al hecho de que soy el hazmerreír absoluto… , — тихо проговорил зеленоглазый, исподлобья наблюдая за учителем, который, кажется, не услышал произнесённой фразы.       — Начнём по-другому, — педагог хлопнул в ладоши, складывая кисти рук в замок и кладя их обратно на стол. — Ты, как я понимаю, новенький. Как тебя зовут?       Пока не так хуёво, как я думал. Он даже не проклял меня перед всем классом за два месяца отсутствия.       Только Шастун собрался с мыслями, чтобы ответить, как его опередила одноклассница, заставляя зеленоглазого стиснуть зубы ещё сильнее. До неприятного скрежета.       — Это наш Снежный мальчик! — насмешливо заявила она.       Девушку сразу же поддержали другие ребята новой волной хохота.       — Ага! Наш отличник, — подхватил девушку парень с татуировками на голове. Он развернулся к Антону, смотря на юношу одновременно с ухмылкой и неприязнью. — Что? Снова придёшь в школу пару раз, чтобы удивить всех своими знаниями и исчезнуть на неопределённое время?       Зеленоглазый скукожился так, что казалось он скоро полностью расствориться в пространстве, оставив лишь ощущение невыносимого стыда витать в воздухе.       — Выграновский! Ты уже надоел мне за те две недели, что мы знакомы! — прикрикнул на татуированного школьника нахмуренный биолог. — И потом. С… ним, — педагог неопределённо указал на Шастуна, до сих пор не узнав имени ученика, — я сам поговорю о его пропусках. А ты, Эдуард, лучше бы параграф по биологии повторил. У тебя двойка за прошлый урок. Нужно исправлять.       Внутренне Антон был очень благодарен мужчине, но снаружи продолжал выглядеть так, будто его приговорили к смертной казни и через пару мгновений приведут приговор в действие.       — Ну, Арсений Сергеевич! — жалобно протянул Выграновский, — давайте Вы кого-то другого спросите? Я сегодня не могу отвечать. Какое красивое имя. Арсений. Такое подходящее.       — Интересно по какой такой причине, — вновь улыбка озарила лицо учителя.       — Я слишком поражён и обескуражен неожиданным появлением любимого одноклассника, — чересчур серьёзно проговорил Эд.       И снова что? Разумеется, гогот одиннадцатиклассников.       — Тихо! — грозно воскликнул биолог. — Извини, я так и не узнал, как тебя зовут, — в миг поменял настроение мужчина, обращаясь к зеленоглазому.       — Я Антон Шастун, — насколько можно тише ответил парень.       — Хорошо. Антон, подойди ко мне после урока. — Арсений дождался слабого кивка от ученика, только затем возвращаясь ко всему классу, — теперь займёмся биологией. А то мы уже минут двадцать с вами потеряли. Выграновский к доске.       Складывалось впечатление, что ребята резко забыли о существовании Шастуна. Каждый занялся своими делами. Однако Антон всё равно спрятал лицо в сложенных на парте руках, довольно быстро засыпая, что собирался сделать ещё до прихода Арсения Сергеевича.

***

      Резкий, но терпимый звук, разрезающий тишину и называемый звонком, оборвал и без того чуткий сон зеленоглазого. Он спал впервые за два дня. Всему виной работа паренька, которая позволяет отдыхать только днём.       Как и попросил биолог, Шастун остался после урока в кабинете. В данное время это даже было ему наруку: можно подольше полежать на холодном ученическом столе. Сон уже почти снова затянул подростка в свои объятия, но юношу разбудило чьё-то лёгкое прикосновение к его спине. Школьник вздрогнул, сразу выпрямляясь и ища глазами потревожившего его человека.       — Извини. Не хотел тебя пугать. Да и будить тоже не хотел. Ты выглядел уставшим, — быстро проговорил преподаватель. — Я не представился, — мужчина расплылся в тёплой улыбке, — меня зовут Арсений Сергеевич Попов.       — А я Антон.       — Я помню, — добродушно усмехнулся биолог, — ты же на занятии сообщил мне эту информацию, — Арсений Сергеевич в миг стал серьёзным, спрятал улыбку за немного строгим взглядом, который всё равно выглядел довольно мягким, — перейдём к сути. Я так и не смог дозвониться твоим родителям, поэтому спрошу у тебя. Почему ты не ходил в школу? Я предполагаю, что тебя не было больше двух недель, так как вряд ли ты «исчез», — он выделил последнее слово ковычками, — именно в тот день, когда я вышел на работу.       Антон почувствовал себя максимально не в своей тарелке. Перед Арсением стало очень стыдно. Педагог такой доброжелательный — по крайней мере на парвый взгляд — а парень создал ему неприятности с первого рабочего дня. Лгать не хотелось, однако сказать правду Шастун считал невыполнимой задачей.       — Извините. Это личные причины, — практически шёпотом выдавил из себя одиннадцатиклассник.       — Личные, говоришь? Слушай, Антон, — преподаватель сделал глубокий вдох, складывая кисти рук в замок. Это что — его любимый жест? — я твой классный руководитель. Понимаешь? Я обязан знать о том, почему мои ученики отсутствуют в лицее в учебное время. Кстати твои родители точно дали правильные номера телефонов? За две недели они ни разу не взяли трубку.       — Точно, — казалось, Шастун совсем поник, — просто они слишком погружены в работу. Редко отвлекаются, — продолжал врать зеленоглазый.       — Ясно, — на выдохе произнёс учитель, — но это всё равно не дело. Они же твои родители, должны интересоваться твоей жизнью.       — Estás intentando desenterrar cosas que es mejor dejar en el olvido…, — еле уловимо человеческим слухом проговорил подросток. Внешне он не изменился. А вот что творилось сейчас в его душе? Внутри что-то оборвалось. Хотя казалось, что там уже нечему рушиться. Всё, что могло сломаться, было давно в нерабочем состоянии. Антон отчаянно старался не обращать внимания на это душераздерающее чувство в чём-то находящемся между рёбер. Чувство одиночества, ненужности. То, что должно ощущать радость, восторг и только иногда нотки печали, никогда не испытывала нечто похожего. Каждый раз, когда какой-нибудь человек затрагивал тему его «родных», эмоции овладевали разумом, а сердце разрывалось на части.       — Какой же ты всё-таки, — биолог на мгновение замолчал, обдумывая, что собирается произнести, — утончённый. На Мальвину похож, — неожиданно выдал мужчина.       — Ч-чего? — подросток ошарашено уставился на Попова, не понимая, чего тот добивается. Шастун даже подумал, что ему послышалось.       Голубоглазый встал с насиженного места с широчайшей улыбкой. Он подошёл к своей кафедре, развернулся на парня, упираясь руками на учительский стол.       — Ты такой же кудрявый и временами печальный. Только в голубой не красся, тебе не пойдёт, — шутливо посоветовал преподаватель.       Я и без покраски голубой. Внутри. Но Вам не обязательно об этом знать.       Антон подорвался со стула, из-за чего в глазах потемнело и голова закружилась сильнее привычного, но устоял на ногах спокойно. Юноша схватил свой рюкзак, задвинул стул под парту и, не прощаясь с учителем, вышел из кабинета. Следующим уроком в расписании стояла литература. Если следовать интуиции и воспоминаниям из первых учебных дней, когда он единажды появлялся в том классе, помещение располагалось этажом ниже, а дверь — в середине коридора.       Кабинет уже кишил одноклассниками. Хотя некоторых на местах не наблюдалось. И это совершенно не удивительно — после третьего урока у старшеклассников завтрак. У Шастуна он был бесплатным, так как Антон из многодетной семьи. Но спускаться на первый этаж, стоять в наверняка километровой очереди из непонятно-откуда-блять-взявшихся-подростков, а потом обратно подниматься в класс — и все эти действия, чтобы попить невероятно питательный, на взгляд Шастуна, воды или, максимум, съесть пару сухариков — желания не было от слова совсем. Поэтому зеленоглазый уютно распластался на той же второй парте первого ряда, только уже в кабинете русского языка и литературы, которая, к слову, начнётся через несколько минут. Какие-то короткие в этом лицее перемены.       Помещение продолжало заполняться сытыми одиннадцатиклассниками, о чём-то весело переговаривающимися. Антону даже стало немного обидно, что он ни с кем не знаком. Как-никак ещё семь месяцев с этими людьми проведёт. А, как говорится, осторожно выбирай желания, ведь им свойственно сбываться. Школьник не видел их, лёжа на парте с прикрытыми глазами, но чувствовал тепло их тел.       — Думаешь — спит? — тихо спросил один голос. Ну, как тихо? Тишина — понятие растяжимое. Антону скорее показалось, что рядом с ним кричали шёпотом.       — Да не, — отмахнулся второй, более грубый и более знакомый, — почти не видно, как он дышит. А во сне человек всегда вздымает свою грудастую клетку.       — Грудную, а не грудастую, — чуть раздражённо поправил первый.       — Какая разница? Всё равно не дышит же! — психанул грубый голос, — стоп. А он вообще дышит? Может он уже окачурился, а мы тут жмёмся около трупа.       — Если что, я всё слышу, — оповестил своих обсуждателей зеленоглазый, размыкая веки и поднимаясь за партой.       — А, а мы тут, тут это, — было видно, что очкарик, которому принадлежал первый голос, сильно смутился внезапному «пробуждению» одноклассника.       — Размышляли, сдох ты или нет, — взял в свои прямолинейные руки ситуацию второй «голос» — тот, со смешным хвостиком.       Какое-то время парни просто пялились друг на друга. Причём ни одна из сторон не начинала что-либо говорить и даже не выглядела так, будто вообще собиралась что-то сказать. Их игру в гляделки прервала мелодия звонка. Ребята расселись по местам.       — Поздравляю с последним днём свободы! — именно с этой фразой в класс зашёл Павел Алексеевич. Второй учитель, на уроках которого Антон успел побывать за своё непродолжительное нахождение в школе больше полутора месяцев назад. Педагог ловко проскочил к доске, минуя скопившихся у двери учеников, и оказался около стола. — Садитесь.       Прилежные одиннадцатиклассники, не забывшие, что сначала нужно поздороваться с преподавателем, а уже потом усаживать свою чудесную задницу, тихо приземлились на стулья. Тоже самое сделал и Воля, уж слишком коварно улыбаясь.       — Если что изначально я обращался к восторгателям и обожателям литературы. Если вы помните, со следующей недели у нас начинаются пробники, — решил пояснить своё восклицание русист. — Опа! Шастун! — мужчина полноценно развернулся к зеленоглазому, даря парню радостную улыбку. — Какими судьбами? Неужели вспомнил, что учебный год в сентябре не закончился, а, к всеобщему сожалению, только начался?       Интересно, какой раз за этот день Антон чувствовал дьявольское неудобство? Несмотря на то, что Воля шутил, уши и щёки юноши изрядно покраснели, а язык потерял способность шевелиться.       — Ну, так что? — русиста явно не устраивало молчание в качестве ответа и он стал докапываться. — Ладно. Мы позже ещё поболтает. Тем более есть о чём. Ты же, если я правильно помню, надумал литературу сдавать на ЕГЭ, — подросток кивнул, — вот и чудненько.       Когда Павел Алексеевич перевёл своё внимание на других сдающих его пребмет, Шастун облегчённо рухнул на парту. М-да, круто ты на всех уроках отсыпаешь те бессоные ночи, которые провёл за двое суток работы. Русист был одним из лучших учителей в их учебной заведении. Школьники в один голос твердили: он классный. Безусловно, как педагог, плюс — человек он офигенный. Это Антон узнал от учеников в первые лицейские дни. Редко ставит плохие оценки, только если действительно заслужил. Умеет поддержать в трудную минуту. Часто сводит неприятные ситуации в шутки. С такими людьми, как Воля, хотелось взаимодействовать. И абсолютно не хотелось им врать. Поэтому, если он кстроит Шастуну допрос — парень не отвертится отговоркой, рассказанной Арсению Сергеевичу.       — Эй, Снежный мальчик, — окликнул нового знакомого одинодцатиклассник с хвостиком, усаживаясь в полоборота к собесседнику.       Зеленоглазый поморщился от неприятного прозвища, коим его услужили одноклассники, но превзднемогая раздражение, всё же приполнял голову над деревянной поверхностью, готовясь слушать «хвостатого».       — Чего?       — Я Серёжа Матвиенко, это, — он ткнул в бок соседа по парте, — Димка Позов. Давай дружить?       На неожиданное предложение Антон лишь распахнул глаза, больше обычного, и приоткрыл рот от наплывшего удивления. С ним. Хотят… Дружить? Где-то слон сдох? Хотя, для того, чтобы с ним захотели начать дружбу должно, наверное, целое стадо слонов коньки отбросить…       — Что думаешь, Антош? — к Шастуну обернулся второй кондидат на возможного друга, которого представили Димой.       — Я… согласен, — прошептал зеленоглазый, не веря в правдивость момента. — Только не называйте меня Снежным мальчиком, — чересчур резко выпалил подросток. Очень уж корёжило слух такое погоняло. А вот «Антоша» ему даже понравилось.       Парни одновременно кивнули, растягивая добродушную улыбку от одного уха до другого.       — Молодые люди, я вам несильно мешаю? — саркастично поинтересовался русист, — прошу прощения, что прервал. Просто я думал объяснить классу план подготовки к экзаменам, однако мы можем подождать, пока вы решите все свои вопросы. Что думаете?       По кабинету вновь расползлись смешки. Но они были не издевательским, как на биологии, когда Выграновский высмеивал Антона.       — Извините, — хором проговорили ребята, делая секундно-виноватое лицо. А дождавшись того, чтобы учитель переключил с них внимание, продолжили зарождающиеся общение.       За литературу парни обсудили краткую биографию друг другу: где родился, где живёт сейчас, количество членов семьи, когда день рождения, основные интересы. Конечно, им несколько раз попало от Павла Алексеевича, который пытался взывать к их далёкой совести, чтобы они хоть на минуту заткнулись и послушали, о чём говорит педагог. Кстати, это почти цитата. После урока, на перемене, состоявшаяся компания бподила по лестницам и этажам, продолжая начатую в кабинете дискуссию.       — То есть ты ещё можешь вырасти? — поражённо и с лёкгим привкусом возмущения воскликнул Матвиенко, перепрыгивая очередную ступеньку.       — Ну да. Врачи говорят, что я до двух метров могу быть. У отца рост составляет сто девяносто девять сантиметров, у старшего брата — сто девяносто восемь. А я пока до ста восьмидесяти девяти дорос.       — Ничего себе «пока»! — изумился Серёжа.       — Серёг, смирись. Только ты таким низким останешься, — посмеялся Позов.       — Ой-ой-ой! Ты будто великанских размеров, — насупился «хвостатый».       В таком ключе друзья провели несколько уроков, внаглую игнорируя замечания преподавателей. И приостановились в разговоре лишь с наступлением шестой перемены, когда пришли в столовую обедать. Вернее, Дима и Серёжа есть, а Шастун сидеть с ребятами за одним столом, скромно попивая воду, будто утром обожрался на неделю вперёд. Впринципе, именно такую отговорку и пытался впарить одноклассникам Антон на третью попытку узнать, почему зеленоглазый ничего не взял себе.       — Как-то странно, — прищурился Сергей и откусил от рыбной котлеты, — ты выглядишь скорее так, словно тебя дома голодом морют, а не откармливают на убой.       — Ага, — поддержал друга Поз, — с тобой точно всё в порядке? — уточнил он, отправляя в рот новую порцию гречки.       — Да, — сдержанно отозвался Шастун, — у меня метоболизм быстрый. Вот я и похож на скелет, — парень старался держать маску беззаботного шутника.       — В том-то и дело, что на скелет, — подозрительно протянул Дима.       Антон понимал, что сейчас нужно срочно уводить все домыслы и предположения друзей в стороны. Иначе придётся сознаваться, что он не ел около четырёх дней. Причём по своей воле. А учитывая, что Позов хотел на врача поступать, то вряд ли подростка похвалят и скажут «продолжай в том же духе». Пришлось в очередной за пару часов раз солгать, что вчера его семья праздновала день рождения дедушки, а сегодня утром доелала остатки блюд. Наконец, парни успокоились. Дальше полилась новая волна расслабленной беседы, в течение которой Дима и Серёжа окончательно перестали нагнетать с разными догалками по поводу рациона долговязого юноши.       Последний урок отменили, чему бесконечно радовались все до единого одиннадцатиклассника. Новоиспечённую троицу тоже не обошла данная счастливая весть. В честь знакомства они договорились погулять по городу, попить пива. Точнее Антон с Димой пива, а Серёжа газировку, потому что он предупредил, что не пьёт. Однако, так как у каждого из ребят были какие-то свои неотложные дела, запланированные ещё пять лет назад, они условились, что встретяться через пару часов у магазина, который находился в ста метрах от лицея.       - Тох, запиши наши номера, - Дима, плавно перешёл от обращения "Антоша" к простому, но не менее тёплого "Тоха".       - Блять, - Шастун вдруг вспомнил о телефоне, зарядка в котором закончилась ещё перед биологией, - мой на нуле. И, разумеется, заряд всё же пригодился.       - Ноу проблэм, - проговорил Серёжа, - диктуй свой номер. А мы добавим тебя в общую группу. Придёшь в квартиру, зарядишь мобилу, позвонишь, - перечислил Матвиенко ход событий, которые, как он предположил, выполнит Антон.       Когда группа была создана, все участники добавлены, а друзья попращавшиеся, подростки разошлись по домам. То есть Прзов и Сергей по домам, а Шаст направился к ресторану.