Удивительная лузерская эмо улыбка

Вторник начался для Джекса с липкого, холодного пота. В квартире он убедился что для его пока неназванного щенка хватает еды и воды, и он даже купил ему игрушку. Резиновую кость. — Прошу не разгроми квартиру. — щенок кусал его за штанину, пытаясь оттащить от двери. — лови! Кинув косточку, щенок драпанул за ней на кухню, спотыкаясь и скользя по полу, а Джекс в свою очередь быстро ушел из квартиры. Новый день для Сан-Франциско за окном шумел утренним трафиком, а фиолетовый уже сидел в кабине потрёпанного серого фургончика с логотипом службы доставки. Его первый рабочий день в роли курьера. Работа, которую пришлось найти, переступив через гордость, страхи, и прочую дребедень. Пальцы, сжимавшие руль, побелели. Джекс смотрел на дорогу сквозь лобовое стекло, и ему казалось, что он смотрит в дуло заряженного пистолета. Каждый холм, каждый перекрёсток города вызывал у него глухой, парализующий ужас. Асфальт будто уходил из-под колёс, а в ушах стоял призрачный свист тормозов из далёкого прошлого. А когда он остановился на пешеходе, и видел прохожих, ему просто хотелось исчезнуть. Так продолжалось долго, время тянулось болезненно. Но идея пришла сама собой. Не выдержав, он трясущейся рукой нащупал телефон и нажал на быстрый набор. В это же время на другом конце города, на душной кухне "Макдональдса", Томас в белом фартуке усердно нарезал томаты. Работа помощника повара была монотонной, но для его интровертной задницы— идеальной. После шумной вечеринки и постоянных эмоциональных качелей как в отношениях с Джексом, так и с попытками наконец-то подать документы в уник, работа заземляла его на ура. Только вот телефон в кармане завибрировал, когда он переворачивал котлетки. — Томас... — хриплый, непривычно тихий голос Джекса в динамике сразу заставил Томаса отложить лопатку. В трубке чётко слышался тяжёлый гул мотора фургона. — Джекс? Ты как? Ты уже на маршруте? — Томас заволновался. Пару дней назад Джекс сквозь зубы, неохотно, уходя от прямого ответа, всё же обронил, что до смерти боится садиться за руль. И сейчас Томас понимал: его другу паршиво. Нужно было как-то отвлечь его, разрядить обстановку. Но шутить Томас, выросший в своей безэмоциональной и холодной семье, совершенно не умел. Настолько холодной что на его день рождения мать прислала лишь простое: — "Привет. С днём рождения." Даже не написав сын, его имя, или ещё что-либо. Отец же вообще промолчал. Переезд сюда был не такой плохой идеей. — Да... еду, — выдохнул Джекс, резко крутанув руль на повороте, отчего его сердце ушло в пятки. Сфокусируйся. — Скажи мне что-нибудь, мачомен, Любую чушь. Аниме не аниме, анекдот, мне плевать. Мой мозг сейчас взорвётся. — Э-э-э... ладно, — Томас судорожно соображал, сглотнув ком в горле. — Знаешь... почему скелеты не дерутся друг с другом? Потому что у них... нет кишок? Нет, подожди, у них нет смелости! Во, смелости... — он чесанул затылок, вернувшись к котлетам. В трубке повисла тяжёлая пауза, прерываемая только шумом поворотников фургона. — Чел, это худшая шутка которую я когда либо слышал, это отвратительно, — слабо усмехнулся Джекс, но Томас услышал, что его дыхание стало чуть ровнее. — Давай ещё одну. Твой дедовский юмор странно успокаивает. Хайпанем так хайпанем. — Дядя научил. — парень неловко улыбнулся — ...что сказал ноль восьмёрке? — Томас неловко переступил с ноги на ногу, поглядывая на дверь кухни. — "Классный пояс". Понял? Ну, потому что восьмёрка как будто стянута посередине... — Боже, Томм, прекрати, я сейчас въеду в столб от стыда за тебя, — хохотнул Джекс, сдерживая улыбку. — ты такой придурок, ей богу. Но если без шуток, как твоя работа? — О..? — он спросил как его работа. Джекс НИКОГДА не спрашивал его о... Жизни. Видимо ему и вправду надо слышать хоть что-либо, а Томас и не был против. Поливая булочки кетчупом, он пожал плечами, прижамая телефон к уху. — по старинке. Как и дано динозавру. — на том конце он услышал тихое хихиканье. Он точно не пьяный, слишком он легок на нормальную улыбку сегодня. — Людей сегодня не так много, благо для меня и всех кто тут работает. Иногда собираемся на обед. Они обычно что-то бубнят, пока я ем рядышком. Знаешь, типичные истории о жене и трёх детях, и о том "а вот я в твое время". Иногда это приятно слышать, вспоминаю дядюшку. Водитель на той стороне звонка слушал внимательно. Довезя посылку до фабрики по производству колбасок, он выгрузил их коробки и уехал дальше. Томас порой может быть очень разговорчивым, что трудно сказать по его виду. Но интроверт не значит неразговорчивый. Как минимум, ни для Томаса. Спустя полтора часа они разговорились, обсуждая абсолютно все что видят. Пошли сплетни. — Бляя, я только что привез парню с именем Роберт конский дилдо! — Джекс хохотал, стуча по рулю. На том конце звонка он услышал "У-У-У-У". — я надеюсь ему понравится, и он не разорвёт себя. — Может, это для его девушки? — вытирая слезы с глаз говорит Томас. От разговоров про мужиков на фабриках, они дошли до этого, и это было умора. — Тогда я не завидую ей. Ты представь ее рыло! Она же как... Конь галопом из дома выбежит! Томас хихикнул. Телефон лежал на бардачке, включенный на громкой связи, в то время как Томас, одел наушники, положив телефон под рукой и нарезая огурцы, попутно упаковывая готовые заказы. Ему хоть и было немного неловко, вокруг было не мало сотрудников, но с Джексом было слишком комфортно общаться. А это очень редко когда случалось. Эмо затормозил на светофоре и наконец бросил взгляд на планшет с адресом следующего заказа. Глаза Джекса округлились. Заказ на партию замороженных полуфабрикатов вёлся прямо по адресу той самой закусочной, где сейчас стоял Томас. — Ладно, любитель Криса Рэдфилда, жди в гости. Судьба-злодейка везёт меня к твоему фритюру. — Я закидаю тебя картошкой фри, ты не войдешь на эту кухню, поганец. Через пятнадцать минут белый фургон затормозил у служебного входа "Макдональдса". Джекс, затащив коробки на склад, бесцеремонно проскользнул на кухню. К счастью, в этот послеобеденный час там никого не было. Джекс выглядел измотанным, его подведённые вчера глаза были слегка размазаны, но он упрямо пытался вернуть маску шута. По телефону общаться гораздо легче, чем лицом к лицу. Посмотрев на время, он понял что ему работать ещё и работать. 16:54 Он принялся лениво прохаживаться между блестящими стальными столами, трогая лопатки для бургеров. Это напомнило как он с подругой играл в симулятор повара. Тогда он нагло затащил её в кипящее масло, и они провалили миссию. Мысли о ней прошлись мурашками по коже. — Ну и дыра, — бросил Джекс мысленно возвращаясь в мерзкий ресторан, крутя в руках пустой стакан. — Может быть. Но если привыкаешь, то не так уж и плохо. — Говоришь так будто банально смирился с лажей и маленькими зарплатами. — Томас качнул плечами, продолжая работать. — Ты вообще как сюда заперся? — только дойдя до него, Томас кинул в него одной картофиленой, подергав бровями. Джекс улыбнулся, но после... Улыбка растворилась. Локтями уперевшись о поверхности тумбочки возле друга, головой отвернувшись в другую от него сторону. — Знаешь, Томм, а ведь я когда-то думал, что круто вожу. Лет пять назад, наверное. Ещё даже до колледжа. — Красноволосый замер, отсекая себя от своих обязательств. Не часто услышишь честность от него. — Пока чуть не размазал какого-то бедолагу по асфальту на ночном шоссе. Чувак просто выскочил из тумана, а у меня... тормоза заклинило. — руки затряслись, и он поджал их подмышками. — Или мне так показалось из-за литра пива внутри. Короче, весело было, копы, крики, все дела. — Попытка скрыть все смехом не увенчалась успехом. — С тех пор как сажусь за руль меня берет похлеще чем от водяры. Он натянуто заржал, ожидая, что Томас подхватит его циничный тон. Но Томас не засмеялся. Он подошёл ближе и молча посмотрел Джексу прямо в глаза. В этот момент маска фиолетового окончательно треснула и осыпалась. Лицо Джекса осунулось, обнажив глубокую, застарелую усталость и страх. — Твоя смена закончилась? — тихо спросил Джекс. — Да, — кивнул Томас, снимая фартук. — десять секунд назад. Поехали вместе. Через пару минут они уже сидели в кабине фургончика. Томас устроился на переднем сиденье, пристегнув ремень. Джекс выдохнул, завёл двигатель и выехал на дорогу. Томас удивлённо приподнял бровь. Вопреки всем своим страхам и рассказам, Джекс вёл машину просто потрясающе. Он двигался мягко, идеально чувствовал габариты фургона, уверенно лавируя по тихим спальным районам Сан-Франциско с их однотипными аккуратными домиками и зелёными лужайками. Никакой развязности, никаких резких движений. На руле лежали две сосредоточенные, собранные руки. Даже в телефон в руки не брал, только на светофорах, пока стоял. В кабине повисла тишина, но теперь она не была давящей. Было лишь слышно сбитое дыхание водителя. От прежнего шумного, агрессивного и токсичного Джекса сейчас не осталось абсолютно ничего. Рядом с Томасом сидел просто парень. Настоящий. Сломанный, но отчаянно пытающийся удержать что-то, что он умеет делать. — У меня даже отец так опытно не водил. — рассекая тишину голос Томаса, Джекс прикусил губу. — Тем более, ты не сбил никого. Момент слабости не делает из нас монстров, или ещё чёт там что наплетают в медиа. Тихий вздох. Он не согласен с ним. Но не спорит. Он не знает почему не спорит, ведь очень хочет. Вместо этого просто кивая. Генгл. Его личная цель из прошлого которую нужно закрыть, весела баластом годы, видимо связавшись... Со всем этим. И напомнила о себе со вчерашнего дня. — Ты.. не против если я подберу Генгл с университета? — голос такой тихий и спокойный, что угадать что это Джекс будет невозможно. — Стебешься? Только рад буду. — водитель разглядел свои собственные нотки в устах Томаса. Он и вправду оказал на него свое влияние. Кивнув, он наконец-то пишет первое сообщение в их чате с Генгл, аккаунт которого она недавно дала, спрашивая сможет ли он ее подобрать из университета, и хочет ли она прокатиться с ветерком. Ответ не заставил себя долго ждать. —"Конечно!!))) У меня как раз заканчиваются пары. Встретимся возле главного корпуса :З" Как давно он не видел все эти скобочки и эмодзи из символов. Старая, добрая Генгл никуда не делась. Джекс аккуратно припарковал фургон у обочины возле главного корпуса университета. Пальцы всё ещё подрагивали, но внутри, после долгих месяцев глухого ступора, впервые затеплилась робкая вера в то, что он всё делает правильно. Он достал телефон, проверяя тоже самое сообщение. Томас смотрит на университет, неотрывно. Как там гуляют ученики. Учителя, которые одеты не в пиджаки, а в достаточно свободную одежду. Здесь все не как в школе. И это очень привлекало Томаса. Отталкивала мысль, что это будет зря. Что ничего не получится. Что это не то чего он хочет. Ведь он все ещё не понимал чего конкретно хочет от жизни, и ему казалось, что жизнь уходит мимо с бешеной скоростью. Джекс наблюдал за ним. Молча, без вмешательства. Иногда поглаживал руль, чувствуя себя на удивление спокойно. Габариты фургона отличаются от простой машины, но когда он привык к этому, то стало не так и страшно. Через двадцать минут Генгл уже садилась на пассажирское сиденье, удивлённо и радостно переводя взгляд с Джекса на Томаса. — Добрый день пацанчики. Какие планы? Оставшуюся часть дня они провели втроём, катаясь по адресам из путевого листа. Маска шута, которой Джекс годами прикрывал свою уязвимость, окончательно испарилась в этот день. Он просто молчал, крутил руль и слушал. Его уставшие, подведённые тёмными тенями глаза то и дело теплели, когда он смотрел в зеркало заднего вида: Томас и Гэнгл, отбросив привычную зажатость, увлечённо спорили об аниме, делились любимыми играми и обсуждали всякие гиковские штуки. В этой потрёпанной кабине курьерского фургона посреди Сан-Франциско на несколько часов воцарился абсолютный, чистый покой. Пока Джекс молча и сосредоточенно вёл фургон, на заднем сиденье между Томасом и Гэнгл постепенно таял лёд. Началось всё с дурацкого звука уведомления на телефоне Гэнгл, который Томас моментально узнал. — О, это же звук получения опыта из Майнкрафта? — Томас робко улыбнулся, повернув голову. — Да! — Гэнгл заметно оживилась, её глаза заблестели. — Я до сих пор в него залипаю, когда нужно успокоиться и отключить башку. Строю там всякие огромные японские пагоды. А ты играешь? — Раньше часто, — кивнул Томас, почувствовав себя в своей тарелке. — Я там в основном редстоун-схемы строил и замки проектировал. Ну, типа как архитектор... А сейчас в Тиктоке в основном сижу, смотрю, как люди строят. Мне алгоритмы в последнее время постоянно выдают эдиты по "Магической битве". Видела второй сезон? — О-о-о, не напоминай! — Гэнгл драматично обхватила голову руками, шрам на груди слегка натянулся под воротником. Томас быстро оглядел его, скрывая удивление. — Я после арки Сибуи вообще три дня плакать не могла. Годжо... Зачем они так с ним? А Сатору был моим любимым персонажем! — Да, Сибуя — это жёстко, — согласился Томас, и в его голосе прорезался непривычный азарт. — Но анимация там просто безумная. Я как дизайнер залипал на каждый кадр, на то, как они работают со светом и ракурсами. Старался повторять некоторые моменты. Кстати, у меня в Тиктоке в рекомендациях теперь либо Годжо, либо рецепты, либо... мемы с котами. Но это всегда было и будет. Гэнгл тихонько захихикала, прикрыв рот ладошкой, а потом её взгляд смягчился, став немного мечтательным и смущённым. Она завертела в руках телефон. — У меня в ленте тоже сплошная "Магическая битва" и... видео с крутыми кастомными байками и пирсингом. Это всё Зубл. Она мне постоянно их пересылает. Томас понимающе приподнял бровь, заметив, как резко порозовели щёки Гэнгл при упоминании этого имени. — Зубл классная, — осторожно сказал Томас. — Ну... хоть она и обещала выколоть глаза тем придуркам в скейт-парке. Она выглядит очень надёжной. — Да, она... она потрясающая, — Гэнгл быстро отвела взгляд в окно, отчаянно пытаясь скрыть глупую, влюблённую улыбку и выдавшую её заминку в голосе. — Зубл только с виду такая резкая и колючая. На самом деле она очень заботливая. Просто скрывает это ворчанием. Мы с ней... ну, мы просто очень хорошие подруги. Она мне очень помогает адаптироваться в Сан-Франциско. Коренная она, как никак. Томас посмотрел на неё и понимающе промолчал. Её симпатия к Зубл лежит на поверхности, и она жутко боялась в этом признаться даже самой себе. Для Томаса это больно знакомая история. Джекс в этот момент бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида — его уставшие глаза на секунду потеплели, но он так ничего и не сказал, оставив их в их маленьком, уютном мире гиковских разговоров. И когда с последней посылкой было покончено, солнце уже лениво тонуло в океане, окрашивая небо в густой багровый цвет. Джекс заглушил мотор на пустынной улице спального района и повернулся к Томасу. — Достопочтенный студентище... сослужи службу. Оставь нас на пару минут. Посиди в грузовом отсеке, ладно? Томас понимающе кивнул. Без лишних вопросов он перелез назад, и тяжёлая задвижка отделила кабину от посылочного отсека, погрузив его в относительную тишину. Проворчав под себя, он включил фонарик на телефоне. Тут было темно. — Сука, ну почему. Почему тут так темно... В кабине повисла густая, звенящая пауза. Поздний вечер Сан-Франциско дышал прохладой сквозь приоткрытые окна. Джекс откинулся на спинку сиденья, глядя на приборную панель. — А помнишь, — тихо, без привычной ядовитой ухмылки начала Гэнгл, перебирая пальцами ремень безопасности, — как нам было по пятнадцать? До того, как всё сломалось. Мы ведь часами могли торчать на заднем дворе школы и строить планы. Мне всегда нравилось слышать твои самые невероятные истории. — Помню, — хрипло отозвался Джекс, вспоминая как они катались на велосипедах. Он повернул к ней голову. Его голос дрожал. — Гэнгл... я должен сказать. И сейчас никаких шуток, ладно? Гэнгл замерла, уловив перемену в его голосе. — В тот день, когда я сбежал из нашего города, — Джексу казалось, что слова весят по тонне каждое. — Мне было девятнадцать. Я был в хлам пьян, меня трясло после дикого скандала с матерью и ...Риббит. Я просто сгрёб вещи в сумку, прыгнул за руль и втопил педаль в пол. На ночном шоссе, в лесу... туман стоял жуткий. И я чуть не сбил человека. Фары выхватили чей-то силуэт, я резко вывернул руль, меня занесло. Я не остановился. Сбежал как трус в какую-то глухую деревню. А на следующий день узнал, что тебя в городе сбил фургон. Он судорожно выдохнул, сжав руль так, что затрещала кожаная оплётка. Его нога застряслась, дергаясь башенно. — Мой воспалённый, пьяный мозг тогда связал это в одно. Мне казалось, что это я тебя сбил. Или мог. Что это моё действие, мой побег покалечил тебя. — в голове была каша, каша которая наростала годами, превращая все что можно было собрать воедино в хлам. — Это не было главной причиной, почему я уехал... но эта мысль давила на всё остальное. Давила на меня каждый раз, когда я видел машину. Я думал, что приношу только разрушение. Заткнувшись, он понял как глупо звучит. Все это нытье, и пафосные слова дед инсайдика, которому всегда плохо, и ему нужно внимание. Ведь сука, таким он и является. Гэнгл молчала, бережно касаясь длинного шрама на своей груди. В её глазах не было злости — только глубокая, бесконечная грусть. — Джекс... — тихо произнесла она. — Тот грузовик. Это была не случайность. Я сделала это сама. На эмоциях. Джекс вздрогнул, ошарашенно посмотрев на неё. — Я чувствовала себя такой ненужной, никчёмной, преданной всеми, — продолжала Гэнгл, и на её губах появилась слабая, но удивительно сильная улыбка. — Но знаешь... парадокс в том, что именно этот кошмар меня и спас. Когда я очнулась в больнице, не сразу , но я поняла, что получила второй шанс. Это и было моё исцеление. С тех пор я пообещала себе жить по-настоящему. Идти за мечтой — в этот университет, в этот город — даже если это чертовски больно. Исцеление возможно, Джекс. Надо просто разрешить себе перестать бежать. — она тяжело вздохнула. — было ужасно больно. С самого начала после моей попытки... Я не ела, не ходила. Думала. Спасли меня мелочи. Смотрела блоги про путешествия, рассказы удивительных людей. И просто поняла что хочу жить. — она выдохнула. — и помощь близких. Психотерапия. Я просто хочу сказать, что ты заслуживаешь дабы наконец-то откинуть нахер всю эту грязь. Джекс отвернулся к окну, сглатывая горький ком. *"Для тебя — возможно, Гэнгл. Но не для меня"*, — пронеслось в его тупой голове. Страх исцеления всё ещё крепко держал его в тисках, уверяя, что он слишком сломан для нормальной жизни. И что не заслуживает её. Он ничего не ответил. Просто завёл мотор. — Я прощаю тебя. — говорит она спустя время. Её голос ровный, мягкий. А глаза смотрят прямо на него. Фургон мягко тронулся с места. Джекс повёл машину дальше, прочь от спальных кварталов, выезжая на извилистые дороги, огибающие Сан-Франциско по холмам и полям. Мимо проносились самые красивые, кинематографичные локации города, залитые огнями вечерней иллюминации. Океанский бриз ворвался в кабину, унося остатки застарелой боли. Прощает. Заслужил, не заслужил ли он этого прощения, но ей стало лучше. В конце концов, серый фургон затормозил на высокой смотровой парковке Твин-Пикс. Отсюда весь Сан-Франциско лежал перед ними как на ладони — сияющий миллионами неоновых точек, раскинувшийся под тёмным калифорнийским небом, величественный и бесконечный. Джекс заглушил двигатель, положил руки на руль и тихо сказал: — Ну вот. Обещал же, что когда-нибудь заработаю на тачку и покатаю тебя по самому красивому ночному городу. Гэнгл посмотрела на сияющий внизу мегаполис, и на её глаза навернулись слёзы — на этот раз чистые, счастливые. Их давняя, детская мечта, затерянная среди стольких лет, наконец-то исполнилась. Джекс сделал это. Для неё. И, сам того не осознавая, сделал первый, крошечный шаг к собственному спасению. — Блять, я забыл про Томаса. — сказал он открывая свою дверь и выходя на улицу дабы вытащить его задницу оттуда.