Удивительная лузерская эмо улыбка

Томас играл в Энгри бердс. Он наигрался в subway surfer, bike baron, temple run, plants vs zombies, и кучу других игр, и уже также начал уставать от Энгри бердс. Он прокрастинировал как настоящий профессионал. Наверное, именно поэтому у него нету стабильной и нормальной работы, и работает он в гребаной закусочной. Добив последнюю свинюшку, он выключает телефон ложа его на грудь. Взгляд падает на окно. Тоска начинает жрать его. А ещё одиночество. С Джексом он не виделся уже целых две недели. Благо, он изредка писал, что заболел, и сейчас не может выходить из дома. Томас сказал что может он придёт проведает его, но Джекс мягко послал его нахуй. Не то чтобы Джекс разрушал одиночество. Просто было приятно, когда рядом находился человек который хоть и выедает тебе мозг, но это твой человек. Перевернувшись на живот, он заворчал. Надо что-то поесть. Он ненавидел скуку, а особенно когда ему надоедало даже то, с помощью чего он сбегает от реальности. Это напомнило как раньше, Томас сидя в машине одевал наушники, дабы не слышать ссоры родителей. Развод. Он все ещё оставил на нем кучу неприятных ощущений. "Как и всем, Томас. Как и всем." Вздохнув он чуть ли не вскочил с кровати, направившись к холодильнику. Выходной проходил тоскливо. Как и жизнь. — Ну начинается бля. Прошептал он про себя, и сразу вспоминает про список. Он его открывает, сразу видя цифру сотни, и зачитывает первое. — "Переехать в Сан-Франциско." Единственное что помечено зелёной галочкой. Убрав телефон с чувством желчи внутри, он открывает холодильник, но взять ничего не успевает. Случается звонок в дверь. Может не открывать? А кто это? Что им нужно в выходной? Как началось по одной линии, так и пошло ровно, это говно. Тревога. Подойдя к двери, он хотел было посмотреть в глазок, но его на зло не было в этой квартире. Закрыв глаза и тихо набрав в лёгкие воздух, он открывает дверь. Раскрывая широко глаза. И вот те на, угадайте кто пожаловал? — Джекс?! — Томас, не веря что видит его, быстро заморгал. — Ты.. что тут делаешь? — но опешив, решил поздороваться, хоть и очень неуверенно.. — Привет, к слову. — Привет, к слону. Да, это был тот же самый Джекс, которого он не видел две недели. Вечно с улыбкой до ушей, наглый, и конечно же грубый. Уже был конец апреля, и стало лишь жарче, а его волосы лишь длиньше отрасли. Фиолетового цвета волосы, с черными вкраплениями. Покрасился. Отросшая челка, которая почти закрывала его глаза, уши полностью были закрыты, а участок сзади начал нарастать на плечи. Чёрная лёгкая зипка с капюшоном, и принтом чувака из HALO. Его конечно же типичная довольная ухмылка, и расслабленная поза. — Ты дашь мне зайти или я буду стоять здесь? — А.. конечно. — Томас отошёл в сторону, почесывая шею. Он не знал к чему готовиться, радоваться или плакать. Джекс это ходячий катаклизм, и единственный друг Томаса, в этом городе уж точно. — Чай есть? — вместо приветствия бросил Джекс, проскальзывая внутрь и сбрасывая кроссовки. — На улице жара жара. Май, а уже так тошно. Томас лишь молча кивнул, закрывая дверь. Джекс вёл себя так, будто испарился вчера вечером, а не полмесяца назад после очередной пьяной драки, о которой предпочёл забыть. Через десять минут они уже сидели на кухне. Джекс обхватил кружку ладонями, пряча за этим жестом мелкую дрожь в пальцах, и шумно втягивал носом пар, от льда в горячем чае. Томас сидел напротив, переводя взгляд с окна на гостя, не решаясь нарушить молчание. Джекс всегда был в движении, вот даже сейчас просто заперся к нему домой. Он постоянно бежит, и Томас видел это, тяжело на замечать. Он знал о нем так мало, но видел больше чем тот мог сказать. Он от чего-то убегает, и заглушает внутренний конфликт. И красноволосый не мог обвинить его. Ведь сам, оказался в абсолютной изоляции, и даже тупой рисунок не может залить в аккаунт твиттера. Так и попили они чай в абсолютной тишине. Лишь иногда Джекс глядел на Томаса, обнажая зубы. Томас же лишь молчал, как обычно давая Джексу свободного места. Когда молчание стало слишком удушающим, а занятий после мармелада и печенк не осталось, Джекс поднялся, якобы за сахаром, но вместо этого двинулся в комнату Томаса. — Эй, ты куда?.. — заговорил Томас, но было поздно. — ну как обычно.. — буркнув, он двинулся за ним. Джекс уже стоял у рабочего стола. Да боже, то что надо. Его взгляд зацепился за разбросанные листы бумаги. Рисунки. Линии были рваными, местами халтурными, анатомия явно хромала, но в этих набросках — странных, угловатых персонажах и мрачных неоновых пейзажах — было что-то цепляющее. Что-то очень личное, и одновременно простое. Хобби, как у нормальных людей. Томас подлетел к столу, судорожно сгребая листы в кучу и пряча их в ящик. Щеки его пылали. — Не смотри. Это... просто мазня. Ничего интересного. — Да ладно тебе, — Джекс опёрся бедром о край стола, скрестив руки на груди. На лице заиграла привычная насмешливая маска. — Для чего ты это прячешь? Сиськи рисовал не бось? Томас уставился в пол, комкая край своей безразмерной толстовки. На секунду ему показалось, что если он промолчит, то навсегда останется "на троечку", как говорила мать. Тихо, едва слышно, он произнес: — Я... я деньги коплю. Хочу поступить на графический дизайн. В университет. Секундная пауза. А затем комната взорвалась смехом Джекса. Это был громкий, деланный смех, за которым скрывался его собственный страх перед любыми целями. — В университет? — отсмеявшись, выдавил Джекс. — Чувак, тебе сколько лет? Не поздновато ли для этого, как будто поезд ушел, не? Мир устроен иначе, сними розовые очки, пока не поранился. — его голос чуть ли не издал рык в конце, едкий и тихий. Томас словно уменьшился в размерах. Он просто отвернулся и промолчал, привычно глотая обиду. Джекс же, заметив, как погас взгляд друга, резко осёкся. Внутри что-то неприятно кольнуло. В памяти вспыхнул его собственный обрывок из прошлого — когда-то у него тоже были планы. Тоже были амбиции, пока всё не полетело к чертям, оставив его наедине с бутылкой и нежеланием смотреть в завтрашний день. Он быстро заглушил это воспоминание, натянув безразличие. Пусть спасибо скажет, что остановил его до катастрофы. Чтобы перевести тему, Джекс принялся осматривать комнату Томаса, в которой не был слишком давно. И только сейчас, сквозь призму своего похмельного состояния, он заметил кое-что... странное. На полках пылились те же комиксы, которые Джекс читал взахлёб в подростковом возрасте. Рядом с видавшей виды приставкой сидел дурацкий плюшевый медведь с оторванным ухом. Вся его комната была увешена плакатами музыкальных групп, такие как Radiohead, Nirvana, Mystery Skulls. И самое основное, плейстешн 3. Давно он не видел эту очень старую модель, ведь сейчас и 4-ая считается устаревшей, в свете анонса 5-ой. Джекс подошёл поближе, разглядывая его с осторожным интересом. Томас положил рисунки в портфолио, прозрачную папку, и повернулся к другу. — Играл в подобный? — спросил Томас. — Обижаешь. — он провел по нему пальцем. Ужас какой пыльный. Дисков поблизости нет. Вывод лишь таков, что вечерами он не играет. Томас так и не понял что означает ответ Джекса, ведь тот снова перевел русло разговора. — а ты видимо, забросил его. Встав на ноги, он подошёл к книжкой полке. Манга, комиксы, разного вида. Супергероика, романтика, фэнтези. Он достал комикс по Рик и Морти, выгнув одну из бровей, уставившись на Томаса. — Ну да, я гик, гик признаюсь, блять! — Матерись почаще. Тебе идёт. — Джекс запрыгнул на его кровать, начав листать комикс. — эти двое никогда на жопе мирно не сидят. — вчитываясь в происходящее маякнул он. — Мгм. Читал значит. — парировал тихое нападение Джекса. Тот закрыл лицо страницами, проигнорировав его слова. — И вообще... Это было грубо, насчёт рисунков. Джекс тихо вздохнул, поняв что тема не забыта. — Не раскисай, обиженка. Говорю правду. — а после избегает продолжения разговора к первой попавшейся мысли. — Я помню, недавно так жаркоо было. Я прохожу мимо фонтана, оглядываюсь, и думаю. "А может все таки искупаться?". Так он ещё и такой красивый был, просто ляпота! - И просто в одежде прыгаю в фонтан. Люди начинают смотреть на меня, а я на похуй брызгаю их. Там уже и менты подъехали, но меня и след простыл. Он заулыбался. Откладывая комикс подальше от лица. Замечтался, малёк. — И ещё я так выматерил одну тварь! На всю жизнь запомнит. — Звучит очень... — Томас почесал шею. Его взгляд устремился на плейстешн. — Весело. — Дико. — Ода, детка, я дикий. Он закинул ногу на стол, и Томасу предстал вид его кроссовок. Конверсы к слову, красные. Но недолго он пробыл в своей позе, встав на ноги, и вложив комикс в тоже самое место. — Что у тебя ещё можно осмотреть дабы дать честное мнение? У них было чертовски много общего. Слишком много. Они оба прятались от реальности в этих детских вещах, как в бункере. Томас, тяжело выдохнув, пытался уберечь свою комнату от жадных рук Джекса, на протяжении часа. И по прошествии его, Джекс так и не ушел. — Чёт так лень домой идти. Могу воспользоваться твоей берлогой, раз ты так тепло встретил меня сегодня. — лёжа на пузе и на диване проговорил Джекс, болтая ножками. Томас, который развешивал постиранные вещи, кивнул. Томас не гнал его, а сам Джекс слишком боялся возвращаться в свою пустую съёмную берлогу. Они просидели до глубокой ночи, обсуждая вкусы в музыке , и Джекс конечно, обсирал мнение Томаса, не говоря ни слова о будущем, о рисунках или о том, где Джекс пропадал две недели. Им было комфортно в этой немой иллюзии безопасности. Джекс уснул прямо на полу, завернувшись в старый плед, который ему выделил Томас. Томас, заснул позже, глядя в окно. — Чтож ты за человек такой... Шепнул он, переводя взгляд на Джекса. Лунный свет падал на его сопящее тело. Тихим и без нарочитого поведения он выглядит гораздо приятнее. Накрывшись пледом по шею, он начал сладко засыпать, в компании этого чмошника, но его друга. --- Следующий день начался со свинцового неба. Томас проснулся раньше, готовя завтрак, с сонным видом. Джекс, проснулся позже, и лежал на полу, смотря тикток, звуки которого Томас слышал с кухни. В полдень небо буквально прорвало — резко, без предупреждения, хлынул тропический ливень. С таким шумом, который Томас всегда включал когда занимался делами, требующие фокуса. Томас, который обычно ненавидел выходить из дома, вдруг замер у окна, с сковородкой в руках. Что-то внутри него щелкнуло. Порисовать сейчас все равно не удастся, а фильмы смотреть чёт не хочется, так может сходить туда? Ему так сильно захотелось сбежать из душной четырехстенной коробки своих страхов, что он забежал в комнату, схватил Джекса за рукав зипки, даже не спросив его об этом. — Пошли, — коротко бросил Томас. — Куда? Ты спятил, там потоп! — возмутился Джекс, с широко распахнутыми глазами. Его буквально вскинули с места, фиолетовый боролся, но Томас уже тащил его в прихожую. — Тебе люстра на голову упала, или что? Через минуту они уже бежали по улице. Вода моментально пропитала одежду, волосы слиплись, обувь хлюпала, но это было странное, пьянящее чувство свободы. — Томас, я тебя ненавижу!! — Джекс бежал следом, за на удивлением резвым парнем. — Я знаю!! — Томас сщурился от попутного ветра, чувствуя как сердце бьётся от холода и резкой физической активности. Они бежали, тяжело дыша, пока не добежали до старой аллеи, укрытой раскидистыми деревьями. Парни забежали под крышу общественного туалета, переводя дыхания. Джекс поставил руки на колени, глотая слюни и круглыми глазами уставился на Томаса. — Это мое наказание за то что я ворвался без предупреждения? Или за то что разбил твою кружку...? — Считай что за всё. — Томас встряхнулся, зачесывая упавшие волосы назад. Они слегка встали дыбом. Джекс посмотрел на них. — Ты выглядишь как бунтарь. — пробормотал он. А после скривил зубы. — может тебе почаще с мокрыми волосами бегать? Придурок. Но Томас впервые не поранился о его слова. Бунтарь. Томас запомнил то, что Джексу понравилась его прическа. И что он бежал за ним, все это время, а не убежал обратно в квартиру. Казалось бы, что его заставило бежать с ним под дождём. Томас смотрел на ливень, слегка утихнувший с тех пор как они прибежали сюда. Стоять здесь было невероятно приятно. Живость ощущалась в воздухе, от аромата мокрой травы, и покачивания листьев деревьев. — Это мой второй сумасшедший поступок. — неуверенно сказал он, но продолжив. — первым было знакомство с тобой. Джекс выжимал свои волосы, вновь перейдя в недовольство. — Да, порой тебе в голову вдаривают ебанутые идеи. Томас ты реально конченный далб—... Кусты перед ними зашевелились, и послышался странный звук. Даже звуки. Там, под раскидистым кустом сирени, спрятавшись от крупных капель, копошился живой шевелящийся клубок. Шесть маленьких вислоухих щенков. Они были мокрыми, смешными и совершенно беззаботными — кусали друг друга за уши, тявкали и неуклюже перекатывались в траве. Один из щенков залаял, и остальные загавкали за ним, писклявым-писклявым голоском. Томас присел на корточки, и на его лице впервые за долгое время появилась искренняя, мягкая улыбка. Он протянул руку, и один из щенков тут же принялся лизать его пальцы. А после покусывать, отчего парень сщурился, и старался терпеть Джекс смотрел на эту картину. На Томаса — открытого, настоящего, без своей защитной скорлупы. На этих щенков, которые радовались жизни просто так. В груди у Джекса разлилось пугающее, щемящее тепло. Ему захотелось подойти, сесть рядом, раствориться в этом моменте... Просто быть живым, и попробовать... *"Нет. Не смей"*, — пронесся в голове ледяной внутренний голос. По рукам прошлись мурашки, а дыхание сбиваться. Блять. Привязанность — это боль. Привязанность — это ответственность, которую он не вынесет. Исцеление пугало его сильнее, чем медленное саморазрушение. Если он впустит Томаса в свое сердце, то рано или поздно разрушит и его, и себя. Такое было с Риббит, такое было и с... Джекс резко отступил на шаг, его лицо мгновенно превратилось в каменную маску. — Ладно, мне пора, — грубо оборвал он идиллию. — Вспомнил, у меня там... план один был. Дела. — Джекс...? Томас поднял на него растерянный взгляд, но Джекс уже развернулся и быстро, почти переходя на бег, направился прочь из аллеи. Когда он почувствовал что Томас его не видит, он сорвался с места, рванув дальше. Перед глазами остались игривые щенки. Была ли у них мать? --- Дома он сразу скинул мокрую одежду и залез под одеяло. Его трясло — не от холода, а от паники. Он снова едва не попался на удочку "нормальной жизни". Пора прекращать надеяться что все вернётся в привычное русло. Джекс закрыл глаза. Заснуть не получалось Проскочила одна мысль. Потом другая. Они стали давить на коробку мозга, черепа или что там может находится в его башке. Все превратилось в кашу, пока его тело без движения пялилось в потолок. А после он просто провалился в тяжелый, безвкусный сон. Неизвестно когда и как он успокоился, возможно его вымытали собственные мысли. Проснулся он, когда комната уже погрузилась в серые сумерки. Джекс тяжело вздохнул, чувствуя во рту противный сухой привкус. Впереди была долгая ночь. И реальность. Реальность, в которой у него не было денег, не было целей, и в которой снова нужно было тащиться на работу... которую он, к слову, ещё даже не нашёл. Будто он прошел игру. Самую интересную в его жизни, с кучей приключений и интересными людьми. С мыслями, что тебя не ждёт полнейшее разочарование и одиночество. Ты играл и тебе нравилось, а после игра закончилась. А замену найти ты не можешь. Даже лучше — ты не хочешь. Потому что ты слишком привязался, а отпустить ушедшее так и не можешь. Потому что ты кусок говна. Он повернулся на спину. Внутри была звенящая, привычная пустота. Джекс открыл глаза и вновь устав ился в потолок, тупо разглядывая старую трещину на потолке, не имея ни малейшего желания шевелиться. И он смотрел, долго, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой серости. И одновременно, не пытаясь. ---