Сияние жёлтой луны

Kyary Pamyu Pamyu – PONPONPON – Цуки-тян! – мамин крик ударной волной охватывает, кажется, весь дом. Я резко сажусь, и подушки, под которыми почему-то покоилась моя голова, разлетаются во все стороны. Леопардовый мягенький цилиндрик попадает маме по коленям и она с шипением отступает на шаг назад. Оказывается, она даже не кричала, просто стояла, склонившись надо мной, и спокойно пыталась добудиться. Я обидчиво надуваю губки и недоуменно гляжу на мать, взволнованно осматривающую меня. – Неужели мне нельзя даже на каникулах отоспаться? – я слабой рукой провела по волосам и одна мягкая розовая бигудюшка упала куда-то в складки моего плюшевого пледа с тигриным принтом. – Каникулы? – она смешно разводит руками и качает головой, от чего ее чёрное каре трясется из стороны в сторону. – Через час начнется первый учебный день выпускного класса, Цукиёма!       Первый день третьего года! Я снова проспала, как и во все дни занятий до этого. Как я вообще до последнего класса старшей школы добралась и меня ещё не отчислили?       Если вдруг вам показалось, что встать за час до начала уроков – не проспать вовсе, то вы явно никогда не были гяру. Макияж, укладка, сборы образа, который впишется и в школьный дресс-код, и в стиль химе, – всё это занимает добрых два часа. Боженька, спасибо вчерашней Цуки, которая помыла головёшку и намотала волосы на бигуди! Хотя бы с укладкой я буду мучаться не так долго, как обычно. – Мама! – я резво откидываю одеяло и соскакиваю на мягкий розовый коврик у кровати. – Почему ты не разбудила меня раньше? – дожидаться ответа я даже не планировала, поэтому, делая большие шаги, уже несусь к ванной.       Сегодня я выгляжу ужасно… а всё из-за вчерашних рыданий Мисе в трубку. Этот нижайший трус Такуми бросил меня через письмо! Представьте себе мое лицо, когда я открываю леопардовый конверт (который ему я же и дарила!) и вижу там всего три слова: «я тебя бросаю». Слезы из глаз потекли мгновенно, забирая с собой дорогущие накладные ресницы и всю остальную косметику. Да, плакать из-за парня глупо, тем более, если он бросает тебя таким подлым образом, но мне было действительно обидно, что со мной, вполне привлекательной молодой девушкой, расстались не как следует.       В общем, сейчас на меня смотрит чудище с красными глазами и огромными расплывшимися губами, которое при этом очень зло на мерзавца Такуми. Приподнимаю бигуди слева и осматриваю новый прокол: розовая штанга индастриала миленько поблёскивает в свете желтоватой лампы. Мне так повезло с Мисой! Она и волосы покрасит, и пирсинг сделает, и разбитое сердце залечит. Хорошо, что в этом году мы в одном классе.       В нашей школе все классы смешанные, кроме двух из трёх выпускных. Лично я учусь в классе для девочек, чтобы мальчики не отвлекали меня от учебы (засматриваюсь, что поделать), но Миса, моя лучшая подруга, два предыдущих года училась в смешанном классе. В этот раз ее распределили ко мне, и я действительно счастлива!       Хватаю с полочки зубную пасту в блестящем золотистом тюбике и выдавливаю на розовую щётку. Масса похожа на желе от «Хэллоу китти» – прозрачная, с глиттером и маленькими серебряными звёздочками.       Все мои вещи можно назвать невероятно девчачьими, и они, возможно, заставляют меня выглядеть наивной и глупой, но это только плюс. Какая разница, что думают незнакомые люди. Я хожу по городку в «зефирных» розовых платьях, с длинными ногтями и суджимори. Я прямо вижу в глазах всех мимокрокодилов, как им хочется ткнуть в меня пальцем и сфотографировать для утренней газеты. Первое время, когда я только-только осветлила волосы до темного блонда, мне было страшно, что однажды ночью какие-нибудь янки затащут меня в подворотню, но сейчас мне действительно все равно. В какой-то мере, взгляды ограниченных людей даже подпитывают странной энергией на весь день.       Я сплёвываю пену в раковину и вновь вспоминаю Такуми, как только мог… Открываю шкафчик, там должны стоять мои линзы. У меня множество разных цветов, но в школу я ношу только карие. Пусть они всего на тон светлее моей радужки, зато визуально увеличивают глаза. Недавно ходила на маникюр и сделала ногти короче, чем обычно, поэтому тыкать пальцем в глаз больше не так страшно. Хотя, если честно, этот процесс даже с предыдущими «саблями» меня не пугал. Слезы одна за одной болезненно вытекают, пока я пытаюсь вставить линзы. Мои глазёнки раздражены из-за вчерашних рыданий и тревожить их сейчас довольно больно, поэтому я убираю круглые штуковины обратно в шкафчик. В конце концов, гяру могут не надевать линзы, если глаза болят.       Верчусь перед зеркалом. Да, пять минут назад я выглядела точно так же, как сейчас, но в данную минуту ощущаю себя гораздо красивее, чем сразу после пробуждения, и этот момент нужно запечатлеть в сознании. От резких поворотов парочка бигуди ослабевает и мне приходится ловить их, чтобы совсем не распустились.       Сегодня я останусь без завтрака… некоторые парни из школы похвалили бы меня за это, ведь кто-то считает меня не в меру большой. Шестьдесят килограмм при росте сто шестьдесят – вполне здоро́во, это они тонкие, как веточки сакуры. В любом случае, я поем в школе! Ещё вчера я приготовила себе бенто, только вот… на рисе кунжутом выложила лицо Такуми! Я всегда так делаю, мне нравится создавать портреты из еды, но сейчас есть бывшего мне не хочется. – Мама! Перемешай Такуми из бенто, – что есть сил кричу я несколько раз подряд, пока из кухни наконец не слышится приглушённое «Да подожди».       

***

Форма в моей школе милая: коротенькие плиссированные юбочки, белые рубашечки и синие галстуки-бантики на шею(я ношу розовый!). Она не портит мой внешний вид, как это было в средней школе, когда приходилось носить длиннющие юбки, как будто я часть сукэбан и таскаю в сумке биту. В общем нынешняя форма – радость для гяру, особенно довольна Миса, она любит такие вещички. А когда довольна она, довольна и я. Яркие макияж и маникюр в школе запрещены, но меня это мало волнует: я лучшая ученица, поднимаю городской рейтинг, могут и потерпеть. Судзуки-тян красится более спокойно, иначе проблем с комитетом по дисциплине будет до луны. На первом году обучения она пришла с таким светлым-светлым, почти как круги у панды, друпом, так мою Мису почти отчислили! Не будь я лучшей ученицей, сама бы уже обслуживала столы и выносила мусор. С мозгами мне, слава богу, повезло. – Фамилия, – дежурный грозно навис надо мной у ворот. Это уже традиция. – Кагэ, – я кокетливо хватаюсь за подол юбки и испуганно хлопаю глазами. – Я что, опоздала? – Не ломай комедию, Кагэ-тян, ты всегда опаздываешь, – пожимает плечами сенсей и записывает мою фамилию в блокнот. – Побыстрее проходи. – Она что, не будет бегать с нами? – группка моих младших недовольно плещет руками и кричит, могу представить, как им обидно. – Семпай! – какой-то милый мальчик со стрижкой под «горшок» активно машет мне большой ладонью. Я успела заметить, что на обратной ее стороне, на костяшках, виднеются большие бордовые раны. Мило взмахиваю пальчиками, приветствуя его, и быстрым, переходящем на бег шагом иду к главному входу.       Оборачиваюсь к сакуре. Месяц с небольшим и эти невзрачные витиеватые деревьица станут розовее щечек юной девственницы. Как бы банально это ни было, я люблю цветение вишни. Каждый год в этот период со мной обязательно случается что-то хорошее. Хотя, каждый день случается что-то хорошее! Например, сегодня я увижу своих дорогих одноклассниц, а ещё сегодня собрание кулинарного клуба, где столько хороших людей. Главное воспринимать все, как божье благословение. – Кагэ! Не стой столбом, быстро внутрь! – снова доставучий дежурный кричит мне вслед. – Извините! – я легонько складываю руки на груди и слабо кланяюсь – простая глупость, но всегда работает и он отстаёт. Мужчин так легко обольстить. Я отворачиваюсь и тихо посмеиваюсь.       В школе пахнет краской, – наверное, на каникулах обновляли ремонт, – и влажным деревом. Здание уже старое и после каждого дождя деревянные окна и балки под потолком мокнут. Рика-сан, моя одноклассница, постоянно жалуется на эти запахи, но мне нравится, полностью отражает концепцию обучения: старые знания (окна, потолок) каждый год становятся для кого-то чем новым, как свежая краска на стенах. Хотелось бы мне, чтобы дома пахло так же, но аромат маминой еды и гниловатых фруктов меня вполне устраивает.       Я пригибаюсь и как можно более тихо шмыгаю в открытую дверь кабинета. Хикару-сенсей, наш классный руководитель, самозабвенно вещает о том, как важно сдать выпускные экзамены и готовиться к ним, ведь мы надежда и будущее страны. В таком состоянии он ничего вокруг себя не замечает, зато Миса сразу меня видит и уже активно указывает на парту перед собой. Снова я на первой… – Цуки-сан, – одноклассницы радостно приветствуют меня, улыбаются и машут ручками, со всех сторон слышится громкий шепот и шорох блузочек. – Цуки! – страстно начинает Судзуки-тян, когда я сажусь на свое место. – В класс для мальчиков перевелся новенький.       Я порывисто оборачиваюсь и локтем задеваю пенал Мисы, он с жалобным хлопком мгновенно оказывается на коричнево-рыжем пошарпаном линолеуме. Хикару-сенсей, как мне кажется, чрезмерно медленно оборачивается на звук. – Кагэ, – он снисходительно улыбается и кивает, – снова опоздала. – Доброе утро, Хикару-сенсей! Представьте себе, прямо посреди пешеходного перехода, – ну знаете, который возле школы, там ещё комбини и книжный, – случилась авария, прямо в тот день, когда я почти не опоздала, – весело прочирикала я. Естественно, учитель мне ни за что не поверит, но, я точно знаю, закроет на это глаза.       Хикару-сенсей очень молод, он пришел работать в школу всего на пару лет раньше, чем мы пришли сюда учиться, и он единственный, кто понимает почему я иногда говорю глупенькие вещи. Он всегда просто смеётся вместе со мной и другими ученицами и продолжает урок. Если бы я была постарше, Киришима Хикару определенно стал бы моим, но сейчас он единственный мужчина в мире, который ни за что меня не обнимет. – Правда? – серьезно начинает он, но в глазах сверкают лукавые искорки, – сегодня я пришел ровно к девяти, и ни одной аварии на моем пути обнаружено не было, – одноклассницы, как, впрочем, и я заливисто хохочут и по-доброму косятся на меня. – Хикару-сенсей, – отсмеявшись начинаю я, – это правда, что в параллельном классе появился новый мальчик? – Тебе бы не парнями интересоваться, Цукиёма-сан, а подумать об экзаменах, – несмотря на холодный ответ, он все же пару раз еле заметно кивает, глядя прямо на меня.

***

      Едва я моргнула, как начался обеденный перерыв. Кто-то доставал бенто и ел прямо в классе, кто-то уходил в столовую, а кто-то – на крышу. Я, Миса и Рика-сан обычно ходим в столовую, там всегда много людей, можно подойти и заговорить с кем угодно. К тому же, за одним из столиков может оказаться тот самый новенький. – Он красавчик? – сразу после первого урока взволнованно спросила Рика у Мисы: из нас троих только Судзуки-тян видела его в лицо. – Тебе он вряд-ли понравится, – равнодушно пожала плечами Миса. – Не качок, – я радостно щёлкнула пальцами и потрепала Рику по плечу. – А тебе может, – Судзуки-тян весело тыкнула мне в бок локтем. – Высокий и длинноволосый, – в этот раз клацнула пальцами Рика, и я вновь засмеялась. – А ещё у него пирсинг, – Миса заговорщески опускает голову и крутит пальчиком под нижней губой.       В столовой как всегда шумно. Первогодки слепо шарахаются и тихонько переговариваются, второгодки вызывающе на них смотрят, а третьегодки с потухшими глазами безразлично едят купленные в буфете булочки. Я люблю школьный кафетерий.       Рика с любопытством вытягивает шею в сторону столика, за которым сидят парни из параллельного класса. Я невольно тоже обращаю взгляд туда и сразу же натыкаюсь на иссиня черную засаленную макушку, ярко контрастирующую с неестественно светлой кожей. Новенький сидит отдельно от всех, за другим столом, и спокойно читает что-то. Он, кажется, совсем не замечает гула вокруг и бегающих старшеклассников, совсем как Будда под деревом Бодхи. – Идём, – я бодро хватаю подруг за руки и большими шагами продвигаюсь к парню, как вдруг меня тянут за юбку. – Цукиёма-сан, – один из друзей Такуми ослепительно улыбается мне, – не надо к нему подходить. – С чего бы? – из моего рта против моей воли капают капельки яда, и я одёргиваю себя – он не виноват в том, что мой бывший – трус. – Он странный, – пожимает плечами другой парень, – на церемонии знакомства не сказал о себе ничего, кроме имени и фамилии. – А как его зовут? – подключается Рика. – Тэрунобу Си.