Кровь и тени.

Лес за городом всегда был тихим. Густые кроны деревьев почти не пропускали солнечный свет, превращая дни в серые сумерки. Воздух здесь был влажным и тяжёлым, пахло гнилой листвой и сырой землёй. Даже ветер казался чужим — он не шумел в ветвях, а скользил по стволам, оставляя после себя лишь холод и тишину. Но в последние месяцы в нём поселилась другая тишина — та, которая не предвещает ничего хорошего. Люди начали исчезать. Сначала это были одиночки — грибники, охотники, те, кто уходил в лес и не возвращался. Потом находили их вещи: разорванная одежда, пустые рюкзаки, следы крови на траве. Городок на окраине не верил в монстров. Они списывали это на диких зверей, на несчастные случаи, на плохую погоду. Но когда один из охотников нашёл странный предмет — старый серебряный кулон с выгравированным символом, которого никто не узнал, — молчать стало невозможно. — Это не просто украшение, — сказал эксперт, разглядывая его через увеличительное стекло. — Это печать. Знак рода вампиров. И он не старше нескольких месяцев. В комнате повисла тишина. Кто-то выругался. Кто-то сжал кулаки. — Значит, вампиры вернулись, — сказал старый охотник, сидевший в углу.

***

В тот вечер в здании Комитета собрались все, кто когда-либо держал в руках серебряный кол. Их было пятнадцать. Какаши Хатаке сидел во главе стола. Ему было тридцать, но его глаза уже видели смерть. — Я не верю, что это случайность, — сказал он, обводя взглядом комнату. — Мы думали, что с ними покончено. Но они вернулись. И они убивают. — Ты уверен, что это не просто зверь? — спросил кто-то. — Звери не носят кулоны, — ответил Какаши. Он встал и прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину. — У нас есть одна цель: найти его. Поймать. Убить. Я возьму трёх человек, и мы пойдём в лес. Остальные будут патрулировать окраины. — Когда выступаем? — спросил один из охотников. — Завтра, — сказал Какаши. — С рассветом.

***

Вечером они сидели в маленьком кабинете, глядя на карту леса. Какаши водил пальцем по линиям, обозначая маршрут. — Он может быть где угодно, — сказал он. — Но я чувствую, что он в этом районе. — Ты уверен? — Нет. Но это единственная зацепка. Они молчали, глядя на карту. Кто-то из охотников поставил чашку на стол и спросил: — Ты уже видел его? Лицо? Или только тень? Какаши поднял голову и посмотрел на него. В его глазах была усталость. — Нет. Но я знаю, что он рядом. Я чувствую это.

***

Когда собрание закончилось, Какаши вышел на улицу. Вечер был холодным, и город тонул в сумерках. Он стоял на крыльце и смотрел на лес, чернеющий на горизонте. Там, в той тьме, его ждал монстр. Какаши знал это. — Ты не спишь? — раздался голос сзади. Какаши обернулся. Охотник, сидевший за столом, стоял рядом. — Не могу, — ответил Какаши. — Я тоже. Думаю о том, что мы идём в лес. Где он ждёт нас. Какаши кивнул. — Я знаю. Я готов. Они стояли в тишине, глядя на лес, который чернел на горизонте, поглощая последние лучи заката. — Ты веришь, что мы сможем его поймать? — спросил охотник. Какаши повернулся к нему, и в его глазах появилось спокойствие. — Я должен верить, — сказал он.

***

Утром лес встретил их сыростью и холодом. Какаши ступил на тропу, и его сапог утонул в мягком мху. Деревья стояли так плотно, что их кроны переплетались, создавая почти непроницаемый полог. Ветви цеплялись за плечи, как чьи-то руки, а под ногами хрустели сухие ветки. Какаши чувствовал себя так, будто лес не просто встречал его — он наблюдал за ним, ожидая, когда тот сделает неверный шаг. Они шли по тропе, держа оружие наготове. Где-то вдалеке пели птицы, но Какаши знал, что они замолчат, когда что-то приблизится. — Разделимся, — сказал он. — Двое — налево, двое — направо. — Ты уверен? — У нас нет выбора. Они разошлись. Какаши шёл один, чувствуя, как земля мягко пружинит под ногами. Он знал, что вампир где-то рядом. Он чувствовал его взгляд, холодный и изучающий, скользящий по его спине. Они вошли в лес на рассвете. Солнце только начинало подниматься, но свет не проникал сквозь плотные кроны деревьев. В лесу было серо и сыро. Ветки цеплялись за одежду, корни скользили под ногами, и каждый шаг казался громче, чем нужно. Какаши держал серебряный клинок в руке. Его пальцы не дрожали. Он вёл за собой троих охотников, они шли по тропе, которая вела вглубь леса, туда, где воздух становился холоднее, а тишина — плотнее. — Он где-то здесь, — сказал Какаши, не оборачиваясь. Они прошли ещё несколько метров, когда что-то изменилось. Лес затих. Птицы перестали петь. Ветки больше не шевелились. Даже воздух, казалось, замер, став вязким и тяжёлым. И тогда он понял: они уже не охотники. Они — добыча. Он ударил первым. Какаши даже не увидел его — только почувствовал, как что-то тёмное пронеслось мимо него, и услышал глухой звук падающего тела. Один из охотников упал замертво. — Бегите! — крикнул Какаши, но было поздно. Второй охотник успел выстрелить в тень, но пуля прошла сквозь пустоту, и он был схвачен в воздухе. Какаши услышал его крик, который оборвался так же быстро, как и начался. Тело упало на землю с глухим стуком, и снова стало тихо. Он остался один. Он стоял посреди поляны, сжимая клинок и чувствуя, как ветер касается его лица. Тишина была такой плотной, что он слышал только стук собственного сердца. А затем — шёпот. Тихой, мягкий, почти ласковый. Он раздавался отовсюду — с деревьев, из-под земли, с неба. — Ты пришёл, Какаши... Я знал, что ты придёшь. Какаши резко обернулся. Никого. Только тени, пляшущие между деревьев. Тени, которые двигались не от ветра. — Покажись! — крикнул он. — Я здесь, — голос раздался прямо за его спиной. Какаши обернулся с ударом — клинок рассек воздух. Но там никого не было. Только на земле лежал его собственный кулон. Он блеснул в тусклом свете, холодный и чужой. Тот самый. Серебряный. С печатью вампира. Какаши замер. Он поднял кулон с земли и посмотрел на него. Внутри была выгравирована надпись. На древнем языке. Он не мог прочитать её — но почему-то знал, что она адресована ему. — Ты... — прошептал он. — Это был ты. Ты оставил его специально. — Умный охотник, — голос раздался сверху. Какаши поднял голову. На ветке сидел вампир. Темные волосы, собранные в низкий тугой пучок. Лицо с шрамом на переносице. И алые глаза, которые смотрели на него с почти человеческим интересом. Какаши смотрел на него. На этого монстра, который убил его людей. Который заманил его в ловушку. На его лице не было злобы — только тихое любопытство. — Зачем? — спросил он. Ирука спрыгнул с ветки и приземлился перед ним. Бесшумно. Даже трава под ним не шелохнулась. Он смотрел на Какаши сверху вниз — и улыбался. Мягко, почти застенчиво. — Потому что я хотел увидеть тебя, — сказал он. — Ты пахнешь иначе, Какаши. Ты не просто охотник. Ты тот, кто может мне помочь. Он сделал шаг вперёд, и Какаши замахнулся клинком — но Ирука поймал его запястье, сжимая с лёгкостью, которая не соответствовала его худой фигуре. — Не сопротивляйся, — шепнул он. — Я не хочу делать тебе больно. Какаши смотрел в его алые глаза. И в них он не видел угрозы. Только что-то тёплое и бесконечно одинокое. — Ты... монстр, — сказал он, но его голос дрогнул. — Может быть, — ответил Ирука. — Но я хочу перестать им быть. И ты поможешь мне. Он поднёс свободную руку к голове Какаши, и тот почувствовал прикосновение ледяных пальцев к своему виску. — Спокойной ночи, охотник. Тьма.

***

Какаши приходит в себя рывком. Резкий вдох — и в лёгкие ударяет запах старой пыли, воска и… крови. Свежей. Его собственной? Он не помнит. Он пытается пошевелиться и понимает: руки привязаны к подлокотникам кресла. Ноги — к ножкам. Верёвки грубые, но не слишком тугие — скорее, чтобы ограничить движения, чем причинить боль. Какаши дёргается, проверяя прочность узлов. Бесполезно. Он поднимает голову и оглядывается. Дом стоял на окраине леса — старый, покосившийся, но крепкий. Его стены были сложены из тёмного камня, и даже на вид они излучали холод. Внутри пахло пылью, воском и древностью. Какаши сразу заметил, что в доме нет отопления — даже воздух здесь казался ледяным, пронизывающим до костей. Единственное тепло исходило от десятков свечей, расставленных повсюду. Но даже их свет казался тусклым, словно тьма вокруг была слишком густой, чтобы её можно было разогнать. — Ты очнулся. Я боялся, что перестарался с ударом. Ты такой хрупкий... для охотника. Какаши вздрагивает всем телом. Голос доносится откуда-то справа. Он резко поворачивает голову — никого. Только колышется пламя свечи. — Кто здесь? — голос Какаши звучит хрипло. Он не узнаёт собственного голоса. Смешок. Тихо, едва слышно. Кажется, раздался за спиной. Какаши дёргается, пытаясь обернуться, но верёвки не дают. Он слышит только шорох — будто кто-то перемещается по комнате абсолютно бесшумно, но на секунду задевает старый паркет. — Не дёргайся. Я хочу на тебя посмотреть. В этом голосе — странная смесь: любопытство, холод, и какая-то пугающая нежность. Будто Ирука разглядывает не охотника, а редкий артефакт в коллекции. Какаши сжимает кулаки. Он — глава комитета, он убил десятки вампиров, он не должен бояться. Но его тело отказывается слушаться. Пот стекает по виску. — Покажись, — говорит Какаши, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Или ты трус? Пауза. Тишина длится несколько секунд — и Какаши чувствует, как его шеи касается чужое дыхание. Холодное. Ледяное. Ирука стоит прямо за его спиной. Какаши не слышал, как он подошёл. Не чувствовал ни шагов, ни движения воздуха. Он просто появился из темноты. — Ты ведь даже не понял, как я здесь оказался, — шепчет Ирука прямо в ухо. Голос тихий, вкрадчивый. — Как я убил твоих людей, ты тоже не видел. Ты даже не услышал их криков... они исчезли быстрее, чем ты успел моргнуть. Какаши замирает. Внутри — ледяной страх, который он пытается подавить. Он чувствует, как кончики пальцев Ируки скользят по его плечу — легко, почти ласково. Словно вампир пробует его на вкус. — Ты даже не представляешь, как сложно было не убить тебя в лесу, — голос теперь под потолком. — Твой запах... он сводит с ума. — Иди к чёрту, — выплюнул Какаши. Смех. Тёплый, почти человеческий. Ирука исчезает — Какаши чувствует это по тому, как исчезает давление холодного воздуха. И появляется… прямо перед ним. В двух шагах. Сидит на корточках, опершись локтями о колени, и смотрит Какаши в глаза. Теперь Какаши видит его: темные волосы стянуты в низкий тугой пучок на затылке, несколько прядей выбились и обрамляют бледное лицо. Глубокий шрам на переносице, алые глаза, которые в полумраке почти не отражают свет — просто два рубиновых угля. Он одет просто: чёрная водолазка, облегающая худощавое тело, и тёмные штаны. Без плаща. Без пафоса. Он выглядит почти... обычным. Если бы не эти глаза. Но во взгляде — не злоба. Не голод. Что-то другое. Одиночество. И такое же любопытство, как в голосе. — Я мог убить тебя, — говорит Ирука, и его голос теперь звучит почти обыденно. — Прямо сейчас. Вот так. — Он щёлкает пальцами. — Ты даже не успел бы вскрикнуть. Он наклоняет голову набок, рассматривая Какаши, как загадку. — Но ты — единственный, кто меня заинтересовал за последние... — он делает паузу, задумчиво прикусывая губу, — ...пятьдесят лет. Ты не боишься. Или делаешь вид. Это восхищает. Ирука поднимается. Одним плавным движением — без усилий, без звука. И тут же оказывается у Какаши за спиной. Снова. Какаши не успевает проследить — моргает, и вампира уже нет перед ним. — Я хочу, чтобы ты помог мне, — шепчет Ирука. Его голос вибрирует, почти мурлыкает. — Помоги мне найти того, кто меня создал. И я уйду из твоего города навсегда. — Или? — Какаши усмехается, пытаясь скрыть дрожь. — Убьёшь меня? Ирука появляется у него за плечом, так близко, что его губы почти касаются уха Какаши. — Знаешь, я мог бы просто ждать. Какаши вздрагивает. — Чего ждать? — Твоего голода, — шепот с потолка. Какаши задирает голову. На балке сидит Ирука, свесив ноги. Он раскачивает ногами, как ребёнок на качелях. — Через три дня ты начнёшь хотеть пить, — говорит он спокойно. — Через пять — есть. Через семь — твой организм начнёт слабеть. А я просто буду сидеть здесь и смотреть. Он спрыгивает с балки, но приземляется не на пол, а на спинку кресла Какаши, балансируя на ней с неестественной грацией. Какаши чувствует холод, исходящий от вампира, прямо над своей головой. — Ты умрёшь медленно, Какаши. Будешь просить меня о воде. О еде. О свободе. И когда ты будешь готов умолять меня, я задам тебе вопрос. Ирука соскальзывает со спинки кресла и оказывается на корточках перед Какаши. Его лицо — в нескольких сантиметрах. Какаши видит каждую трещинку на губах вампира, каждый волосок в его пучке. — Какой вопрос? — спрашивает Какаши, стараясь, чтобы голос не дрожал. Ирука улыбается. Улыбка мягкая, почти нежная. Но в глазах — бездна. — "Поможешь ли ты мне?" — и когда ты ответишь "да" — я развяжу тебя. Напою. Накормлю. И мы начнём работать вместе. Он поднимает руку и проводит пальцем по щеке Какаши. Прикосновение — ледяное, но нежное. Как у матери, которая гладит больного ребёнка. — Но ты не ответишь "да" сейчас. Ты слишком гордый. Ты будешь ждать. А я... я умею ждать. Ирука встаёт и отходит к столу. Какаши следит за ним глазами. Вампир перелистывает страницы старой книги, не глядя на пленника. Его движения были бесшумными, почти призрачными, и Какаши казалось, что он смотрит на тень, которая случайно обрела форму. — Я убью тебя, — говорит Какаши тихо. — Как только развяжусь — я убью тебя. — Обещаешь? — Ирука поворачивает голову, и его алые глаза сверкают в полумраке. — Обещаешь, что попытаешься? Это так мило... Он закрывает книгу и медленно идёт обратно. Каждый его шаг — абсолютно бесшумный. Какаши не слышит ни скрипа половиц, ни шороха одежды. Только чувствует, как воздух вокруг него становится холоднее с каждым шагом вампира. Ирука останавливается за спиной Какаши. Тот чувствует его присутствие — как холодок на загривке. Как чужое дыхание, которого нет. — Я теперь знаю, как ты дрожишь, когда злишься. Как пахнешь, когда боишься. И как бьётся твоё сердце, когда ты думаешь о побеге. Он отходит к двери и останавливается, не оборачиваясь. — Я оставлю тебя одного. Подумай о моём предложении. Через час я вернусь, и мы поговорим снова. Надеюсь, к тому времени ты поймёшь, что выхода у тебя нет. Он открывает дверь. — И, Какаши... Какаши поднимает голову. — Не пытайся сбежать, — голос Ируки звучит со всех сторон одновременно, хотя он стоит у двери, спиной к пленнику. — Лес помнит меня. Каждое дерево, каждый камень. Я узнаю, если ты сделаешь хотя бы шаг за порог. Дверь закрывается. Какаши остаётся один. Тишина. Свечи мерцают. И через несколько секунд он слышит тихий, почти неразличимый шёпот из-под его кресла: — ...или два шага... Какаши замирает. Он не знает, где Ирука сейчас. В лесу. Под креслом. В стене. Или везде сразу. И он впервые в жизни понимает, что полностью в чужой власти.

***

Проходит час. Или два. Какаши потерял счёт времени. Свечи догорают, воздух становится тяжёлым. Он пытался ослабить верёвки, но узлы затягивались только сильнее. Он пытался кричать — но лес глухой, и никто не услышит. Он устал. Голоден. Зол. И — что хуже всего — он начинает понимать, что вампир прав. Без помощи он не выберется. Дверь открывается без звука. Ирука входит с чашкой в руках. От неё идёт пар. Какаши чувствует запах — горячий бульон. Собственный желудок предательски урчит. — Я принёс тебе поесть, — говорит Ирука мягко. Он ставит чашку на стол и садится напротив, скрестив ноги. — Ты, наверное, голоден. — Отравлено? — хрипит Какаши. — Зачем? — Ирука искренне удивлён. — Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже был мёртв. Я хочу, чтобы ты был в силах мне помочь. Он берёт чашку, подносит к своим губам и делает глоток. Показывает, что бульон безопасен. — Видишь? Я не хочу причинять тебе боль, Какаши. Я хочу, чтобы ты понял. — Понял что? — Что у тебя нет выбора, — Ирука ставит чашку обратно. — Но если ты согласишься добровольно — я сделаю так, чтобы ты не чувствовал себя пленником. Я развяжу тебя. Дам тебе свободу передвижения в этом доме. Буду кормить. Поить. И мы вместе найдём того, кто мне нужен. Он наклоняет голову, и одна прядь выбивается из его идеального пучка, падая на лицо. Какаши замечает, как Ирука быстро заправляет её за ухо — почти человеческий жест. — А если я откажусь? Ирука вздыхает. Грустно. Почти разочарованно. — Тогда я буду ждать. Я умею ждать, Какаши. Я ждал двести лет. Ещё несколько дней — не проблема. Но ты... — он смотрит прямо в глаза Какаши. — Ты будешь умирать медленно. Сначала от голода. Потом от жажды. Потом от отчаяния. И в конце концов ты согласишься. Но ты будешь слабым. Больным. Ты не сможешь мне помочь в таком состоянии. Он встаёт и подходит к креслу. Опускается на корточки перед Какаши, заглядывая ему в глаза снизу вверх. — Я не хочу видеть тебя таким, — говорит он тихо. — Ты — охотник. Ты сильный. Ты умный. Ты можешь быть мне полезен. Но только если ты согласишься сейчас. Пока ты ещё в силах. Какаши смотрит в алые глаза. Он пытается найти в них ложь. Но видит только усталость, отчаяние и крошечную искру надежды. — Почему я? — спрашивает он. — Почему не другой охотник? Ирука улыбается. Мягко. Почему-то эта улыбка пугает Какаши больше, чем угрозы. — Потому что ты пахнешь иначе. Ты не просто охотник, Какаши. Ты... как я. Ты потерял кого-то. Ты носишь боль внутри. Я чувствую это. Ты понимаешь, что такое страдать. И поэтому ты сможешь меня понять. Он протягивает руку и касается щеки Какаши. Ледяные пальцы гладят кожу, и Какаши не отворачивается. Не может. — Ты боишься меня, — говорит Ирука. — Это нормально. Но ты также... заинтригован. Ты хочешь узнать, что мной движет. Ты хочешь понять, почему я не убил тебя. И это даёт мне надежду. Он убирает руку и встаёт. — Я дам тебе ещё немного времени. Пять минут. А потом я спрошу снова. И если ты откажешься... я уйду. И вернусь через три дня. Но тебе будет намного хуже. Он поворачивается и идёт к двери. — Постой, — говорит Какаши. Ирука останавливается. Не оборачивается. — Я согласен, — слова даются Какаши с трудом. Он ненавидит себя за этот момент. Но он знает — это единственный шанс. — Я помогу тебе. Но у меня есть условия. Ирука медленно поворачивается. На его лице — лёгкая, почти неуловимая улыбка. Но глаза... глаза горят алым, как две звезды в темноте. — Говори, — отвечает он тихо. — Первое. Ты не убиваешь людей, пока я работаю с тобой. Только животные. Или я ухожу. Ирука кивает. Без колебаний. — Второе. Ты даёшь мне свободу. Я могу уйти из дома в любое время, и ты не следишь за мной. Ирука наклоняет голову, обдумывая. Потом кивает снова. — И третье... — Какаши смотрит прямо в его глаза. — Ты перестаёшь исчезать. Ты стоишь на месте, когда говоришь со мной. Я не хочу сходить с ума от того, что ты появляешься из теней. На лице Ируки появляется выражение искреннего удивления. А потом — тихий, почти беззвучный смех. Он прикрывает рот ладонью, как школьник на уроке. — Ты забавный, Какаши, — говорит он. — Хорошо. Я принимаю твои условия. Он подходит к креслу и, наклонившись, касается пальцами верёвок. Они развязываются сами собой, словно живые. Какаши чувствует, как кровь приливает к онемевшим рукам. — Добро пожаловать в мою команду, — Ирука протягивает ему руку. Холодную, но не враждебную. — Я надеюсь, ты не пожалеешь о своём решении. Какаши смотрит на протянутую руку. Он знает, что жмёт руку монстру. Но он также знает, что это единственный способ выжить. Он пожимает руку Ируки. И чувствует, как ледяные пальцы сжимают его ладонь чуть дольше, чем нужно. Ирука смотрит ему прямо в глаза, и в его взгляде — что-то большее, чем просто соглашение. — Я рад, что ты выбрал жизнь, — говорит Ирука тихо. — Ты не пожалеешь. Я обещаю. Он отпускает руку Какаши, и в ту же секунду оказывается у стола, хотя не делал ни шага. Он поднимает чашку с бульоном и протягивает её Какаши. — Пей. Ты мне нужен сильным. Какаши берёт чашку. Горячая жидкость согревает ладони. Он делает глоток — вкусно, просто, сытно. Ирука садится напротив и наблюдает за ним. Его глаза больше не светятся угрожающе. Но Какаши знает: это не значит, что он в безопасности. Он просто заключил сделку с чудовищем. И теперь ему предстоит узнать, кто из них на самом деле чудовище. Ирука показал Какаши дом: небольшая гостиная с камином, кухня, библиотека, и единственная спальня на втором этаже. — Ты будешь спать здесь, — сказал Ирука, открывая дверь в комнату. — Я не сплю вообще. Так что можешь не переживать, что я займу твоё место. Какаши хмыкнул и зашёл внутрь. Комната оказалась уютной: большая кровать с тёмным балдахином, старый комод, на стене — картина с изображением леса. Единственное окно выходило в сад. — У тебя тут прямо отель, — заметил Какаши. — Для пленников. Ирука улыбнулся и прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. — Ты не пленник. Ты гость. Спи спокойно, завтра начнём работать. Какаши кивнул и, не раздеваясь, лёг на кровать. Он был слишком уставшим и голодным, чтобы думать о комфорте. Всё, чего он хотел — провалиться в сон и проснуться в своём мире, где не существует вампиров с глазами цвета крови. Он уснул почти мгновенно.

***

Час ночи. Тишина. Какаши что-то чувствует. Даже во сне его тело реагирует на холод. Он не открывает глаз, но его дыхание меняется. В комнате слишком тихо. И слишком холодно. Он медленно приоткрывает глаза. Лунный свет падает на кровать через тонкую занавеску. И в этом серебристом свете Какаши видит силуэт. Кто-то сидит на краю его кровати. Спиной к нему. Какаши замирает. Сердце пропускает удар. Он узнаёт этот низкий пучок, эти плечи, это худое тело в чёрной водолазке. Ирука сидит на краю кровати и не двигается. Просто сидит, сложив руки на коленях, и смотрит в окно. В лунном свете его кожа кажется фарфоровой, почти прозрачной. Какаши не знает, что делать. Он хочет закричать. Но что-то его останавливает. Может быть, любопытство. Может быть, тот странный страх, который смешивается с... чем-то ещё. — Ты не спишь, — тихо говорит Ирука, не оборачиваясь. Голос мягкий, почти сонный. — Я чувствую, как изменилось твоё дыхание. Какаши сглатывает. — Что ты здесь делаешь? — Я всегда здесь, — Ирука поворачивает голову, и его профиль освещается луной. Он не улыбается. Не угрожает. Просто смотрит. — Я не сплю, помнишь? Я иногда сижу здесь, когда не могу думать. Когда в голове слишком шумно. Какаши пытается сесть, но Ирука кладёт руку на его плечо — легко, почти невесомо — и тот замирает. — Не вставай. Я не хочу тебя беспокоить. Я просто... смотрю на луну. Здесь лучший вид. Его пальцы чуть сжимаются на плече Какаши, и он убирает руку. Какаши чувствует холод даже через ткань рубашки. Но он не боится. Странно. Должен бояться. Не боится. — Ты странный, — говорит Какаши. — Обычные вампиры не сидят на кровати у своих пленников и не любуются луной. Ирука усмехается — тихо. — Я необычный вампир. Я... был учителем. И я скучаю по людям. По их теплу. По их дыханию. По их жизни. Он поворачивается к Какаши полностью. Садится на колени на край кровати, лицом к нему. Расстояние между ними — всего несколько сантиметров. Какаши видит каждую ресницу, каждый шрам на бледном лице. Видит, как в алых глазах отражается луна. — Можно я задам тебе вопрос? — спрашивает Ирука. Какаши кивает. Его горло пересохло. — Как там. Как там поживают люди? Я так давно не выходил в общество, так давно не разговаривал с кем то живым. Скажи мне — как тебе живется среди людей? Там все также шумно? Какаши смотрит в его глаза. В них — не угроза. Не голод. Только тихое любопытство и... одиночество. —Шумно, — честно отвечает Какаши. — Мне не нравится выходить из дома утром. Слишком много людей, слишком оживлено. Жизнь идет. Каждый день кто то умирает, а кто то в эту секунду рождается.  Ирука замирает. А после чего тихо усмехается. Какаши не успев моргнуть, как Ирука уже оказался напротив окна. — Когда я был человеком — я как и ты не ценил жизнь. Не хотелось идти на работу, разговаривать с людьми. Но когда я потерял все — сразу понял, как мне этого не хватает.  Он тяжело вздыхает, поворачиваясь к Какаши. — Ты дрожишь, — замечает Ирука. — Холодно? Какаши просто молча кивает, пытаясь осмыслить то, что ему сейчас сказали. Ирука улыбается. Улыбка нежная, почти робкая.  — Прости. Я забываю, что люди не привыкли к такому холоду. Я принесу тебе ещё одно одеяло. Он идёт к шкафу и достаёт тёплый плед. Возвращается и накрывает Какаши, аккуратно заправляя края. Какаши смотрит на него. На это движение, такое осторожное, почти невесомое. Как будто Ирука боится причинить ему боль. Как будто он не убийца, а медсестра. — Ты не такой, как я думал, — говорит Какаши. — Какой? — Ирука останавливается, глядя на него сверху вниз. — Беспощадный. Ты... заботишься. Даже о своих пленниках. Ирука наклоняет голову. — Я забочусь только о тебе, Какаши. Потому что ты особенный. Ты наконец то сможешь мне помочь. Он поворачивается и идёт к двери, останавливаясь в проёме. — Спи. Завтра будет долгий день. И... спасибо. За то, что не убежал, когда увидел меня на своей кровати. Он улыбается, и в этом взгляде есть что-то тёплое, почти человеческое. — Спокойной ночи, охотник. Дверь закрывается. Какаши остаётся один. Он лежит, укрытый пледом, и чувствует на лице остатки холода от пальцев Ируки. Он прикасается к тому месту, где были его пальцы, и почему-то улыбается. — Спокойной ночи, вампир, — шепчет он в пустоту.