Ты?

В понедельник Джеймс простудился. Этот день встретил их серым небом и мокрыми листьями, это все превратилось в слякоть под ногами. Джухун шёл в училище с ощущением, что выходные прошли слишком быстро — и слишком медленно одновременно. Он почти не видел Мартина за эти два дня. Только один раз, в воскресенье вечером, его фигура мелькнула на втором этаже, но Джухун не пошёл за ним. Конхо шёл рядом, зевая и растирая замёрзшие руки, и Сонхен почему-то был в хорошем настроении — наверняка был рад, что сегодня не придется сдерживать свой юмор перед хмурым Джеймсом, — однако Джухун слушал вполуха. Они вошли в холл главного корпуса, и парень сразу заметил небольшую толпу у доски объявлений. Внутри был такой гул, аж заболела голова. — Что там? — спросил он, привставая на цыпочки, чтобы увидеть сквозь головы. — Не видно, — ответил Сонхен. Парни подошли ближе, и наконец лист бумаги, прикреплённый к стенду, стал читаемым. Крупный заголовок, под ним — фотография. Джухун пролез сквозь студентов и вгляделся. Фотография была стандартной — студенческое фото на белом фоне. Парень с короткими тёмными волосами, улыбающийся, с открытым лицом. Неровный, написанный от руки, текст располагался рядом. «ПРОПАЛ СТУДЕНТ. Чан Ви (2003 г.р., факультет юриспруденции, 3-й курс, студент по обмену из Китая). Студент не появлялся на территории университета и в общежитии с пятницы, 20 ноября. Телефон абонента не отвечает. Личные вещи, документы и мобильный телефон находятся в комнате общежития. Всех, кто обладает какой-либо информацией о местонахождении Чан Ви или видел его в пятницу после 6:00 просьба сообщить в деканат или в отдел по работе с иностранными студентами.» Джухун прочитал объявление, но его взгляд скользнул по словам, не задерживаясь. Он не узнал этого лица — смотрел на него и не мог вспомнить, где видел раньше. — Твою мать, — прыснул Конхо, подходя ближе. — Это не тот, о котором говорил Ким? — Он называл его имя? — переспросил Сонхен. — Ну… кто угодно мог бы уехать на выходных. — С пятницы, — повторил Конхо, читая объявление. — Ты вообще понимаешь? Вещи на месте. Телефон не отвечает. Джухун смотрел на фотографию. Парень улыбался. Обычный азиат со среднестатистическим лицом. — Ты его знал? Молчишь, — спросил вдруг Сонхен, поворачиваясь к Джухуну. — Нет, — пробурчал он, чувствуя, как в груди что-то сжимается. — Я его не помню. — Наверное, ты его просто не замечал, — пожал плечами Сонхен. — Он же по обмену. Конхо вздохнул и отступил от стенда: — Бедный парень. Надеюсь, с ним всё в порядке. — Он просто исчез, — зачем-то еще раз подчеркнул Джухун. — Без вещей. — Может, он просто уехал, — сказал Конхо, но неуверенно. — У них там, в Китае, что-то случилось. Он мог уехать и забыть телефон. — Не забывают телефон, когда уезжают из страны, — Сонхен нелепо усмехнулся. — И документы. Джухун молчал. Он смотрел на фотографию, но она не вызывала у него никаких воспоминаний. Вообще не знал этого парня, не помнил его лица, даже имя слышал впервые. Но что-то внутри него шевельнулось. Холодное, как воздух на улице. Он не знал, что это. — Ладно, — сказал Сонхен, хлопнув в ладоши и разряжая атмосферу. — Нам на пару. Идём. Они двинулись к лестнице. Джухун шёл последним, всё ещё оглядываясь на объявление. Он не помнил, чтобы за этот семестр кто-то пропадал, и университет не славился ничем таким криминальным или мистическим. Он не знал, почему ему стало не по себе, просто чувствовал, что что-то не так. Парни подошли к привычной аудитории, где с минуты на минуту должна была начаться их пара по «Социологии образования». Они уже привыкли к этому кабинету — старые парты, выцветшие шторы, вечно скрипящая дверь. Однако сегодня у двери стоял профессор, которого они раньше не видели. Он был массивным, в очках в тонкой оправе, с седыми редкими усами. В руках он держал планшет и, увидев их, поднял голову. — Вы с социологии? — спросил он, окидывая их взглядом. — Да? — кинул настороженно Сонхен. — У нас пара в этой аудитории. — Вас не предупредили? — профессор перевёл взгляд на расписание, висящее на двери. — Сегодняшняя лекция по «Социологии образования» переносится. Вместо неё вас приглашают на спецкурс в аудиторию триста двенадцать. Вам расскажут о теме. Лекцию проводит приглашённый специалист из Сеульского университета. Думаю, вам будет полезно послушать. Джухун с Конхо переглянулись. Сонхен кивнул. — Ладно… мы пойдём, — сказал он. Профессор улыбнулся и отошёл в сторону, пропуская их к лестнице. — Странно, — сказал Конхо, когда они поднимались на третий этаж. — Нас обычно не предупреждают о таких вещах. Ты знал об этом спецкурсе? — Нет, — ответил Джухун, пожав плечами. — Джеймс бы уже пристрелился, — посмеялся он. — И для каких это факультетов? — Сонхен вздохнул. — Если там юрфак, то я пристрелюсь тоже. — То же самое хотел сказать, — Конхо рассмеялся. Они нашли аудиторию. Дверь была открыта, и внутри уже сидели студенты — несколько десятков человек. Джухун моментально просканировал лица: словно разных возрастов, только вот по факультетам определять он пока не умел. Однако юристы всегда выглядели статно. За исключением Мартина. Джухун вошёл, оглядываясь в поисках свободных мест. Его взгляд скользнул по рядам — и замер, найдя среди студентов знакомое лицо. Надо же. Парень даже не занял последние места, просто сидел на третьем ряду у окна, подперев щеку кулаком. Джухун вздохнул. Парням о нем он говорить не стал. Конхо как-то отыскал задние места, позвав их сюда. Отлично, сидеть прямо в трех метрах от макушки Мартина однозначно было самым лучшим событием в его жизни. Парень не оборачивался, но Джухун знал, что тот его заметил. И вместо того, чтобы слушать начавшуюся лекцию, Джухун молча сканировал чужую фигуру взглядом, едва ли не прожигая её. Парни хотят записей? Как пожелают — Джухун запишет все то, что увидит за этот час. Приглашённый специалист из Сеула — высокий мужчина со светлым лицом и голосом, который звучал ровно и уверенно, не то что Хенджун, — начал говорить о групповой динамике, о том, как люди ведут себя в коллективе, как формируются иерархии и как социальные нормы влияют на поведение. Джухун не слушал его — испепелял затылок парня своими темными глазами. — …девиантное поведение часто возникает не из-за личностных качеств, а из-за того, что человек не вписывается в групповую структуру, — говорил лектор. — Изоляция может быть как причиной, так и следствием. Джухун вздрогнул, когда чужие слова отозвались какими-то голосами глубоко внутри, а затем кто-то из студентов вовсе понял руку: — А если человек изолирует себя сам? Это тоже девиантное поведение или это выбор? Лектор посмотрел на него и улыбнулся: — Хороший вопрос. Это зависит от контекста. Если изоляция — защитный механизм, то это адаптация. Если она становится паттерном и мешает функционировать — девиация. Прежде чем он продолжил говорить о своей теме вновь, аудитория погрузилась в вязкую тишину. Джухун смотрел на Мартина, чьи плечи размеренно поднимались и опускались, и чувствовал, как внутри разрастается что-то, чему он не мог найти названия. В обед Мартин, накинув капюшон на лохматую голову, смотрел сквозь окно на третьем этаже, как трое неряшливых парней с первого курса социологии, шатаясь, шли до ворот. Он вздохнул и покрутил кольцо на своем среднем пальце. Его ноги автоматически шагнули назад, и прежде чем парень спустился на первый до библиотеки, из-за угла у лестницы внезапно споткнулась студентка. Она ахнула и, не успев схватиться за чужую толстовку, упала чуть ли не у ступеней, однако Мартин успел подхватить её за руку до того, как она покатилась кубарем в самый низ. Одним плавным движением он поднял её на судорожные ноги. — Я… простите! — она тут же поклонилась. Она носила униформу, и тогда Мартин прочитал имя «Юи» на её шевроне. — Я такая… Она столкнулась с его пустыми глазами, и лицо её мгновенно исказилось, слова даже как-то засели в горле. — …неряшливая. Мартин помолчал пару секунд, затем, оглядевшись по сторонам, кинул: — Сумку выронили. — Блин, — она щелкнула себя по лбу и чувствовала, как лицо становится все горячее и горячее. Юи согнула ноги в коленях и сначала коснулась пальцами холодного пола, только потом наконец подняв свою сумку. — Спасибо… — Не благодарите. Юи хотела бы пожать ему руку или поклониться лишний раз, но Мартин, шагнув вперед вниз по лестнице, мгновенно испарился. И это был последний раз, когда она видела кого-то странного в этот день. Ну, если не считать того, кто шагал за ней по пятам с прошлого вторника. На обратной дороге с круглосуточного парни набрали Джеймса. Он вздыхал и чихал, пока слушал перебивающиеся голоса ребят — они не давали друг другу ничего сказать, только кричали все в унисон и разнобой. И тогда он сказал что-то типа — о, да, это же так сверхъестественно. Он набухался на выходных и валяется дохлый в кустах, но вы решили развести панику. Идиоты, — парни потом долго пародировали его простуженный голос. Но в этот день в круглосуточном на смене был парень, что менялся с Джеймсом ночами, — Тхэ. Они знали друг друга, тот даже порой откладывал им различные снэки, которые, как правило, раскупали довольно-таки активно. И, стоя у кассы, Конхо перешептывался с ним о Чан Ви. Тхэ говорил, что студентов в лицо не запоминает, когда работает, но отличить лицо китайца не так уж и сложно, если вглядываться. По итогу парни поиграть в детективов не успели, когда по случайности, зайдя в главный холл, стали свидетелями конфликта между профессором Кимом и их великим аспирантом. — Но ты должен знать! Ты, — вздыхал мужчина. — Это иностранный студент. — Профессор, что я сделаю? — парень безнадежно развел руками, и в моменте его стало даже как-то жаль. — Достану его из-под земли? — Послушай, свяжись со всеми, кто был с ним так или иначе знаком, или… или я не знаю! Должность аспиранта достанется кому-нибудь другому, — плюнул Ким и, зачесав выбившиеся пряди седых волос, скрылся на лестнице. Хенджун неловко стоял посреди холла, и все смотрели на него, словно дебилы. Он остался, глядя в пол. По лицу было видно — он не знал, что делать. — Он сейчас уйдёт, давайте подойдем, — сказал Сонхен. — Наша работа — разобраться, станет от изгоем или нет, — хихикнул он. — Можем помочь ему, — согласился Конхо. — Мы? — Джухун развел руками. — Где мы, где он, чувак. — Ну и что, — кинул Сонхен, бросая на аспиранта взгляд. — Он же не виноват, что не знает. Мы можем просто… сказать, что за него. Они переглянулись и двинулись к нему. — Эм… — прокашлялся Сонхен. Хенджун поднял голову, когда увидел их — на полторы головы ниже, со совсем юными лицами, — и на мгновение в его физиономии промелькнуло удивление. — Здравствуйте, — очень быстро пробормотал он, сначала не узнав. Аспирант прошелся по парням глазами, как-то странно заострил внимание на Джухуне — тот попытался мягко улыбнуться, чтобы хотя бы немного сгладить углы атмосферы. — Вы… вы же с моей лекции, да? — прищурился он. — Да, — ответил Конхо, и его голос так смешно отличался высотой в сравнение с Хенджуном. — Мы слышали, что профессор говорил. Это же не ваша вина, что студент пропал, — он развел руками. — О, ребята, — Хенджун покачал головой, опуская взгляд. — Вы не обязаны это говорить. Это моя ответственность. — Но вы же не знали, — согласился Джухун. — Он мог уехать, мог заболеть. Вы не можете следить за каждым студентом. Хенджун чуть наклонил голову, и Джухун заметил, как он сжал губы. Потом он поднял глаза и посмотрел на них с мягкой такой улыбкой. И прежде на лекциях он никогда подобную не показывал. — Я ценю вашу поддержку, — сказал он тихо. — Честно. Но это не ваша проблема. Я разберусь сам. Я поговорю с полицией, с его семьёй. Вы просто... занимайтесь своей учёбой. Не берите в голову. — Но если мы можем чем-то помочь? — спросил Конхо, стараясь звучать искренне. Хенджун посмотрел на него так длительно и чутко, затем улыбнулся уголками губ: — Единственное, чем вы можете помочь… не разводите панику. Ладно? Он перевёл взгляд на Джухуна и задержал его на мгновение дольше. В его глазах было тепло, которое Джухун не мог прочитать. — Идите на пары, — сказал он мягко. — Всё будет хорошо. Он кивнул им и пошёл по коридору, оставляя их стоять на месте. — Я не знаю, — сказал Джухун, глядя ему вслед. — От него хотят невозможного. — Думаю, да, — вздохнул Конхо и раскрыл шуршащую упаковку кимпаба из круглосуточного. В этот день Джухун показал то, что записал о Мартине: молчал на лекции, не задал ни одного вопроса, не притронулся к своему блокноту, несколько раз доставал телефон, дышал умеренно, дважды коснулся своих волос, единожды поправил воротник худи, мимолетно оглянулся назад, затем все оставшееся время сидел, склонив голову. Сонхен хлопнул себя по лбу. — Идиот. — Это мне тоже записать? — закатив глаза, пробубнил Джухун. — Ты — идиот. — Я не понимаю, чего вы от меня хотите. Эта тема — полная шляпа. Я уже увидел все то, что он может сделать. — Тогда переходи к интервью, — сказал Конхо, пожав плечами. — И что мне спросить? — Почему он один, — Сонхен постепенно выходил из себя. Джухун действовал на нервы своим нытьем. — А если это больная тема? Я не психолог, — парень отвернулся. — Он же не неженка, чтобы не суметь сказать, что это неверный вопрос для интервью. Джухун не видел его за сегодня. Он спускался в библиотеку на каждом перерыве, заглядывая на знакомый подоконник. Он бы мог связать это с новостью о пропаже Чан Ви — все училище стояло на ушах, да и на каждой паре из раза в раз преподы говорили одно и то же: «все будет хорошо», «не поддавайтесь панике». Разумеется никому на башку это не действовало — по прежнему кого не спроси — все говорили об этом. Вот и Мартин сегодня не пожелал слушать всю эту нервную белиберду, поэтому не пришел. Под конец учебного дня Джухун даже быстро прошелся до мужского туалета, где видел Мартина один раз. Никого. Время, выделенное на проект, не поджимало, дедлайны не горели, однако все еще создавалось ощущение, что Джухун ничего не успевает. Не успеет отследить его достаточно, не успеет поговорить с ним. И с каждым днем вопрос давил на голову — да почему мы вообще выбрали эту тему. За корпусом, когда на улице стало совсем серо, Юи передавала сигарету Мартину. Они молчали. Студентка смотрела на него каким-то понимающим и одновременно презрительным взглядом, пока поправляла длинные прямые волосы. — Давно куришь? — вдруг спросила Юи, приняв сигарету обратно. — Сегодня. — Правда? — она расширила глаза специально, сделала вид, что удивилась. На деле выпустила дым изо рта и вернула сигарету в чужие длинные пальцы. — Не хочешь кашлять? — Нет. Они оказались здесь случайно. Мартин забрел за угол университета, хотел выбросить здесь упаковку молока в бак, и Юи показалась у бетонной стены с сигаретой. Мартин узнал её не сразу, однако подошел и немо попросил затянуться тоже. — Ты не разговорчивый, — фыркнула она и едва улыбнулась. — Задевает? — он поднял светлые брови. — Ни сколько, — Юи оглянулась. — Жаль Чан Ви… Мартин не ответил. — Он же твой одногруппник? — …был. Девушка хохотнула, хотя смеяться не хотела вовсе. — Был, — качнула головой она. — Вы были знакомы? — Не думаю, что достаточно, чтобы я его жалел, — томные слова даже не удивили. — Да, но… знаешь, за мной ходит один парень. Его лицо исказилось в вопросе «кто?», но Мартин как всегда не произнес это вслух. — Не знаю. Боюсь стать следующей, — она вновь усмехнулась и только потом кинула окурок на асфальт, затушив каблуком ботинка. — За тобой следят? — переспросил он, задумываясь. — Балуются просто. Не удивлюсь, если первокурсник, — Юи пожала плечами и двинулась вперед. — Идешь? Мартин отрицательно мотнул головой, оставаясь на месте. Он уперся широкими плечами на стену и вздохнул. — Пока, — кинул он. — Ну пока. Через минуту Юи скрылась за углом, и Мартин по прежнему вспоминал на языке привкус табака. Редкостная дрянь. Мысли текли ровно, без напряжения. Он позволял себе думать о парне, что слишком часто стал мельтешить перед глазами, так же, как и тот позволил себе бессовестно проявлять свою фигуру во всех возможных местах. Этот парень был неудобным. Мартин давно привык к чужим взглядам, однако не считал, что это начнет дергать его за устойчивые нервы. Он бы не смог объяснить, что именно в нём вызывало это ощущение. Очередной человек, потекший от серьезной личности, что необычного? Мартин привлекал внимание энергетикой, но совсем не рассчитывал, что кто-то внезапно начнет эту энергетику нагло жрать. О, если нужно, мальчик с первого курса будет расстроен этой аурой однажды. Мартин и не хотел знать, для чего худой социолог влез в его поле зрения. Будто не было заметно этих подкашивающихся ног в библиотеке. За этим забавно наблюдать, пока тот не видит. И он не испытывал к нему интереса или злости. Не чувствовал ничего, что можно было бы назвать чувством как таковым. Вскоре Мартин ушел. В общаге парни шугались Джеймса, когда тот нарочно кашлял прямо на них. Он прямо спрашивал о Юи, полагал, что те переняли на себя его задачу — вести «незаметную» слежку. Однако нет. Тогда Джухуну внезапно захотелось связаться с родителями. Они созванивались нечасто, и сейчас, слушая голос матери, Джухун узнает о теле. Возможно, по телеку на кухне уже давно крутили эту новость, только вот парни главные каналы не смотрят. Так вот мертвое тело двадцати трех летнего парня сегодня ближе к шести вечера нашли в водопропускной трубе. Подробности о состоянии не разглашают — только сухие слова для официального объявления, — однако стало известно, что телу около двух дней. Бред. Лицо Джухуна искажалось с каждым словом матери, и парни напротив становились все тише и тише. «Приезжай в Пусан» — последнее, что она сказала, прежде чем Джухун попрощался. Наступила тишина. — …быстро нашли, — прошептал Конхо, обнимая себя за колени. Он вжался в стену на своей кровати. В комнате стало как-то некомфортно, неуютно. Внезапно парни начали чувствовать себя беззащитными. Тёмный двор за окном внушал какой-то ужас, потому Джеймс занавесил жалюзи, ходя из стороны в сторону. Это первый раз, когда Джухун так напрямую услышал о чьей-то смерти. И эта тяжесть оседала в желудке, хотя он совсем не знал Чан Ви. Но было достаточно одного факта — они учились в одном вузе. — Это могло быть самоубийством? — вдруг спросил Сонхен. — В кульверте? — сипло хмыкнул Джеймс. — Ты в это веришь? — Джухун все смотрел вниз, не поднимая глаз. — А вам хочется верить в маньяка? — Сонхен развел руки в стороны. Он продолжал писать документ, но сейчас просто захлопнул свой ноутбук, затихая. Парни не ответили. — Почему подробности не разглашают? — Потому что нам и не нужно ничего знать. — Я не хочу об этом говорить, — четко выпалил Джеймс и лег в свою постель. Джухун понимающе кивнул. Он тоже не хотел мусолить эту тему. Одно, о чем хотелось поговорить — об их дальнейшей безопасности. Что собирается делать училище? Объявит карантин, заставит всех учиться заочно, в общаге? Еще наймут им воспитателей, чтобы проверяли каждую комнату изо дня в день. И ночью. Когда все спят. Парни молча легли. И в это все верить, конечно, не было желания. Перепутали, обознались, что угодно, только бы это был не Чан Ви. Пропажа, затем тело, потом что? Разлетятся фотографии его вспоротого живота, пока тот мертвый плыл по трубе, размытой ливнем, насаживаясь на арматуры. Тогда сколько еще таких «насаженных» и не выплывших может оказаться там внутри? Джухун закрыл глаза, морщась всякий раз, стоило только подумать, что он окажется на месте Чан Ви. Но только вот верить во все происходящее получалось с трудом. Джухун представлял в своей голове кошмарные картинки различных студентов, что он когда-либо встречал в училище. И сейчас он понимал, что лучше самовольно проткнет свой живот какой-нибудь арматурой, если вдруг встанет выбор между ним или кого-нибудь из парней. …будто маньяки прежде всего спросят, кто пожертвует собой первым, и только потом решат, кому снять скальп. Джухун отчаянно пытался заснуть, полагая, что хуже жить всю жизнь без сна под кровавыми триггерами. Наутро о новости уже трещали все.