Ты?

Мяч глухо ударялся о паркет, и звук разносился по пустому спортзалу, каким он и был практически все время. Джухун вёл его к кольцу, резина вибрировала в ладонях. Здесь было холодно, однако футболка уже прилипала к спине, дыхание сбивалось, и Джухун не останавливался. После всего этого хотелось просто двигаться. Пока есть возможность. Тупо подпрыгивать и трясти давящие мысли и воспоминания, надеясь, что они рано или поздно выпотрошатся все. Справа мелькнула тень Сонхена, и Джухун автоматически отдал пас. Тот поймал, прыгнул, бросил. Мяч ударился о щит и отскочил. Обычно парни разводили драму, будто играли в настоящий баскетбол на арене, только сейчас никто не проронил ни слова. Они просто переглянулись, и Сонхен коротко кивнул. Конхо сидел у стены, прижавшись спиной к прохладному бетону. Он все еще пытался осмыслить происходящее. Не знали они этого Чан Ви вовсе, но некий траур присутствовал. Он не играл — просто смотрел. Оглядывал парней, мяч, высокое окно, за которым вновь на некоторое время выпал редкий мокрый снег. — Сегодня как-то пусто, не заметили? — сказал Сонхен — его голос эхом раздался по залу. В училище действительно было тихо в этот день. — Заметили, — быстро кинул Джухун, подбрасывая мяч в кольцо. — Может… отложим наблюдение на неделю? — вдруг заговорил хриплым голосом от долгого молчания Конхо. Ему было не по себе, и он не пытался это скрыть. — Это будет не совсем этично. Ну, следить в такой обстановке. — Согласен, — выдохнул Сонхен, упираясь на свои колени. Он дышал через рот. Джухун ничего не ответил. Даже не успел подумать, хочет он продолжать наблюдение за Мартином, или наоборот. Кто бы угодно мог посчитать, что это все Джухуна рук дело, если тот начнет статно вести свою слежку, выглядя тем, кто молча выбирает следующую жертву. Ну, если Мартин уже так считает. Тогда лучше действительно взять паузу. Он подхватил мяч и снова повёл его к кольцу на другом конце зала. Шаги гулко отдавались в пустоте. Ноги постепенно тяжелели, и Джухун терпеть не мог это чувство. Затем подключился Сонхен — перехватил мяч и вновь неудачно бросил с полутора метров. Промахнулся. Мяч стукнулся об пол и откатился к стене. — Я возьму, — сказал Джухун, хотя никто его и не просил. Он, поправляя резинку штанов на талии, пошагал за мячом. Размял конечности пару раз, прежде чем наклониться, однако замер, даже не коснувшись мяча руками. У входа в спортзал стоял Мартин. В черном лонге, с таким же черным рюкзаком на одном плече. Просто стоял у косяка и едва заметно сводил брови к переносице. Джухун только лишь невольно приоткрыл рот для вздоха, как чужой взгляд задержался на нем на мгновение — ровно настолько, сколько было достаточно, чтобы вспомнить лицо первокурсника, — затем развернулся и вышел. Дверь за ним мягко закрылась. В зале стало по-гробовому тихо. — Он всегда так делает? — спросил Конхо и устало откинул голову назад, стукнувшись о стену. — Наверное? — Джухун сделал вид, что не удивлен. Он нагнулся, поднял мяч и снова начал вести его к кольцу. И вновь его тело пробило ощущением, что Мартин явно читает его мысли, уже давно призраком влез под кожу, вонзил весь свой лед в бурлящие вены, и сейчас появляется именно в тот момент, стоит лишь он нем только вспомнить. Думать и в очередной раз доказывать себе, что этот проект — неудача и провал — уже не было сил. Джухун бросил мяч, тот описал дугу и врезался в кольцо — свист сетки вынудил слегка вытянуть уголки губ кверху. Вскоре зал опустел. А через одну пару в холле организовали мероприятие. Коротко и без лишних слов — обязательная явка. Джухун стоял в заднем ряду в толпе поникших студентов. Конхо с Сонхеном стояли по обе стороны, только вот Джеймса ничего не вынудило встать с постели. В холле было тесно, постепенно становилось душно, и тишина стояла гробовая. Слышно было только гудение труб отопления и частое дыхание, хотя Джухун, кажется, не сделал ни вздоха. Свет падал с высоких окон, оставляя на лицах бледные, безжизненные тени. Вперёд вышел один из деканов с листом бумаги в руках. Он подошёл к импровизированной трибуне, поправил микрофон, и голос его зазвучал глухо: — Что ж… — шмыгнул он. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память нашего студента. Который приехал к нам из другой страны, чтобы учиться, чтобы узнать нас, чтобы стать частью этого университета. Однако… Декан сделал паузу. В холле стало ещё тише. Он продолжил, и голос его дрогнул на долю секунды: — …мы не знаем всех обстоятельств, — на выходе сказал он, закрыв тяжелые веки. — И, возможно, никогда не узнаем. Но мы знаем одно: он заслуживает того, чтобы его помнили. Его имя останется в списках студентов, его история — в нашей памяти. В Джухуне вновь разливалось нечто необъяснимое. — Мы склоняем головы перед его семьёй. И перед ним. Прошу… минуту молчания. И когда студенты, словно по цепочке, опустили головы вниз, тишина стала другой — сгустилась, осела на всех возможных поверхностях. Никогда он еще не присутствовал на подобных мероприятиях, и сильно переживал, что сможет побывать на таком вновь. Может, завтра. Или через час. Джухун тоже опустил голову. Не знал, как себя вести сейчас: руки не слушались, кончики пальцев дрожали. Потому он не смог не поднять глаза. Мартин стоял в нескольких метрах от него — практически напротив. И Джухун опешил — его голова не была опущена, как и у всех здесь. Мартин смотрел прямо перед собой, будто в бездну, совершенно без скорби. Если он действительно призрак, то Джухун бы спросил, в какой из миров тот постоянно заглядывает. Спросил бы, видит ли он душу Чан Ви где-то там, или, может, прямо сейчас смотрит в этот поганый кульверт, где покоилось тело аж два полных дня? Взгляд его был непроницаемым, и Джухун все тверже убеждался, что тот видит гораздо больше, чем остальные. Парень попытался сделать такой же взгляд, однако получилось только развести глаза в две разные стороны. Какая глупость в такой момент. Он лишний раз взглянул на лицо Мартина и отвернулся. Минута пролетела мгновенно. Декан поднял голову, свернул лист с речью и, прочистил горло, сказал: — Спасибо. Студенты покидали холл необычно быстро, стараясь не сталкиваться друг с другом. Джухун стоял, не двигаясь. Ему не хотелось быть здесь, но он и не мог уйти, зная, что что-то еще точно не завершено. Он нутром ощущал, что минута — слишком мало. Через абсолютно идентичное количество времени студенты забудут о существовании Чан Ви, все вернется в прежнее состояние. Разве этого парень заслуживает? Джухун нашел в толпе спину Мартина, который не спеша отдалялся от холла. Он уходил от этого сквада студентов, не оглядываясь, вселяя в Джухуна новые чувства — словно его не касалось ничего из того, что только что произошло. Конхо коснулся его плеча. — Идём, — сказал он тихо. В столовой всем резко вздумалось заесть стресс. Парни заняли привычный стол у окна, но так ничего и не купили. Просто переглядывались и вздыхали. Джухун теребил свои пальцы, бесперечь ими хрустел и дергал правой ногой под столом. — Я за случайное стечение обстоятельств, — вдруг сказал Сонхен. — Я тоже, — Конхо впервые за день попытался улыбнуться, однако сейчас это было максимально неуместно. — Думаете? — шепнул Джухун. Сонхен начал спрашивать о том, хочется ли парню верить в убийцу, только Джухун не смог ответить. Он пожимал плечами и сам понимал, что внезапно появившийся маньяк — брехня. Такой же бред, что и несет пьяный Джеймс периодами. Но все же внутри по-прежнему не сошел осадок, что напоминал ему о том, что любые варианты могут оказаться настоящими. Будь это убийство, случайное стечение обстоятельств, самовыпел или все тому подобное. Джухун просто не хотел верить ни во что. Эссе по «Социологии повседневности», которое они должны были закончить еще вчера в лучшем случае, висело над ними, как неизбежное возвращение к реальности, Джухун нашел мятый листок на дне рюкзака и вертел ручку в пальцах. Работу они так и не начинали, и сдать её нужно сегодня. — Повседневные ритуалы в студенческой среде… — зачем-то повторял Конхо, действуя на нервы. — Можем написать про то, что едим рамен и не высыпаемся? — Можем, — ответил Сонхен, кликнув на пустой документ на ноутбуке. Они никогда не работали в столовой, но сегодняшняя тишина позволяла. — Если оформишь это как анализ социальных паттернов. Почему мы его едим, как это влияет на наше взаимодействие и… какие смыслы мы в это вкладываем. — Какие смыслы в этом могут быть? — закатил глаза парень. — Это ритуал какой-то? Я атеист, — он приподнял голову со своего кулака. На его собственном листке было пусто, как и в голове. — А это не так? — Джухун смотрел в окно. — Мы всегда едим в одно и то же время, в одном месте и с одними людьми. Классическое коллективное поведение. Сонхен кивнул: — Ага, — он что-то напечатал. — Трудно заметить ритуал, пока он не нарушается. Он хотел сказать, что нарушение ведет к некомфорту. Как сейчас. Привычные люди в привычном месте, однако никто не ведет себя так, как раньше. Когда цепочка ритуала нарушена. — Ну тогда давайте опишем это, — сказал Джухун тихо. — Как мы не знаем, что делать, когда привычный порядок ломается. Сонхен посмотрел на него, потом перевёл взгляд на экран ноутбука и медленно напечатал «Внезапная утрата привычного порядка». Джухун облокотился на стол и тоже чирканул на бумаге. Голова болела, становилась тяжелой, но рука вывела первые неровные слова. Это казалось неправильным — писать о ритуалах, когда накануне нашли тело студента. Стал бы профессор снимать баллы за упоминание? Если вдруг написать о нарушении порядка в следствие новости о теле. Джухун не стал экспериментировать. Они слишком увлеклись эссе, потому опоздали на пару. Пришлось в спешке собираться, бросать все в рюкзаки и улететь из столовой, во избежание замечаний об опозданиях или, того хуже, отметку о неявке. Джухун не помнит, куда засунул свой исписанный листок, из-за чего первые минуты пары судорожно пытался его найти на дне рюкзака, когда Сонхен предложил тихо дописать работу. Он чувствовал, что всё валится из рук, и теперь, когда профессор объявил, что начнет опрос по эссе, Джухун судорожно зашуршал в рюкзаке, перебирая все содержимое в поисках нужного листа. — Ким Джухун, — раздался голос профессора, и аудитория затихла. — Что-то случилось? — парень хотел что-то вымолвить, однако мужчина прочистил горло, перебив. — Много шума от вас. Не желаете ответить первым? По аудитории пробежал тихий смешок. Джухун почувствовал, как тело немеет, а в груди разрастается липкое чувство неловкости, и все из-за того, что его эссе даже не имеет логичного конца. Он, раскрыв рюкзак на своих коленях, наконец вытащил помятый лист, разгладил его дрожащими пальцами и поднялся на ноги, начиная читать. Голос звучал неуверенно, слова спотыкались, предложения казались слишком длинными, и мысли — поверхностными. Ему бы и пяти минут хватило хотя бы дописать итог эссе, однако слова, что он принес, были бледными, как и его лицо прямо сейчас. Профессор слушал с каменным лицом, иногда постукивая пальцем по столу — ритмичным таким, противным звуком, который отдавался в голове Джухуна как тиканье часов. И когда повисла тишина, профессор, сняв очки, неторопливо протёр их. — Это не уровень, который я ожидаю от вас, — вздохнул он. — Да, профессор, — продолжал стоять Джухун. — Это поверхностно. Скомкано, — напирал мужчина. — Вы не вникли в тему, Джухун. Обобщение в такой теме — недопустимы. Аудитория молчала. — Ставлю — неудовлетворительно, — твердо кинул он, и Джухун мгновенно поник. — До завтрашнего утра у вас есть шанс переписать работу, Ким. Если будет соответствовать требованиям — я зачту её. — Понял, профессор, — сквозь зубы процедил Джухун и наконец сел. Он сжал ручку так, что побелели костяшки. В этот момент хотелось врезать и Сонхену, что нагло дописывал эссе уже на листке, закрыв ноутбук, и Конхо, который прислонил руку к губам, чтобы не хохотнуть. Вот уроды. Оставшуюся пару Джухун сидел молча, практически не дышал от обиды. Только успел подумать об одном — вечером в общаге эссе он не допишет, а удовлетворительная отметка ему крайне важна. После пары он сгрёб вещи в рюкзак почти агрессивно, чувствуя, как внутри всё кипит от разочарования. Когда сейчас парни поплетутся домой, наверняка купят чего-то вкусного и, наконец, лягут в свои тупые постели, в то время как Джухун: — Сонхен, одолжи ноут, — выдохнул он, захлопнув за собой дверь в аудиторию. — Пойду в библиотеку. Перепишу. — Может, я с тобой? — предложил в ответ Сонхен, нахмурившись. — Помогу, — я-то получил зачет, — Джухун был уверен, что парень внутри просто злорадствовал. — Нет. Только время потеряем, — отвернулся он. — Все окей. Парни обменялись взглядами, и Сонхен молча протянул ему свой ноутбук. Затем они оставили его. На первом этаже библиотека встретила его запахом пыли, гулом приглушённого света и, как ни странно, пустотой. Он сел за дальний стол, несколько раз ввел неверный пароль от ноута, затем отыскал какую-то литературу, и принялся строчить какие-то выдуманные ситуации, которые профессору понравятся явно больше, чем самоличный студенческий опыт. Джухуну нравилось и то, что он написал до этого, потому обида бурлила изнутри. Он перечитывал текст заново, переписывал строчки, чтобы «профессору понравилось», добавлял кучу ненужной воды, и только потом ощутил, что ритм работы наладился — он почти забыл о времени. Однако глаза болели от мелкого шрифта на ярком белом экране ноутбука, и Джухун, откинувшись на спинку неудобного стула, наконец захлопнул его. Когда он поднял голову, за окном уже по-кошмарному стемнело. Он посмотрел на качающиеся кроны рыжих деревьев, потёр уставшие глаза и понял, что засиделся. Аккуратно засунув ноутбук в рюкзак, он вышел из библиотеки. Затем — из училища. Воздух на улице был резким, прохладным. Все еще влажные листья чавкали под ногами, и этот звук казался слишком громким среди пустых улиц. Джухун, выудив телефон из джинсов, набрал сообщение в общий чат, что-то типа — Я иду, все норм. Скоро буду. И когда парни по-очереди прочли, он добавил — :). Он пошёл по тёмной дороге к общежитию. Фонари горели редко, и между ними тянулись длинные участки темноты. О лишнем Джухун старался не думать, однако изредка казалось, что он слышит позади себя шум. Но это был лишь подпрыгивающий от быстрых шагов рюкзак на его спине. Ветер тоже добавлял шума — гудел в проводах и гнал по асфальту опавшие листья. Однако звук повторился ритмичными шагами. Джухун останавливаться не стал, наоборот — ускорил шаг, и через несколько секунд топот сзади снова раздался, уже более отчётливо. Он не решался обернуться только из-за всплывающего в голове лица Чан Ви. Все же Джухун не верил в самоубийство. В несчастный случай тем более. К тому же сейчас, в этот самый момент, когда он всем телом чувствовал, как воздух становится тяжелее, и горло пересыхает от сухости. И стоило повернуть голову в сторону, как от фонаря тень на асфальте показалась длинной фигурой: худой, высокой, и Джухун, сначала ахнув, резко обернулся. — Послушай, ты что, следишь за мной?! — он повернулся прямо на парня: Мартин стоял в нескольких метрах от него. В черном плаще, с одной рукой в кармане. И с привычным ему, ледяным лицом. Он поморгал. — Ну ты же следишь за мной, — его низкий голос с некой мягкостью вынудил Джухуна оторопеть. — Я не могу?  — Я… я… — замешкался он. — Ты оставил, — вдруг Мартин протянул руку вперед, на его раскрытой ладони — брелок Шедоу с рюкзака Джухуна.  — Эм…  Джухун замер, его дыхание в моменте просто встало на месте. Он, очнувшись, скорее снял рюкзак с одного плеча, заглядывая на болтающуюся застежку — брелок отсутствовал. Парень поджал губы, вздохнул необычно тихо и подошел на шаг вперед. Хотел взять брелок, не касаясь чужой руки, но кожа все же соприкоснулась. Мартин мгновенно спрятал руку в карман. — Спасибо… совсем не заметил, что его нет.  — Не благодари, — кинул Мартин, и повисла такая тишина, будто нужно было еще что-то добавить. Кажется, парень не собирался развернуться и уйти. Джухун почувствовал, как напряжение, которое копилось в нём всю дорогу, медленно отпускает. Но пальцы на ногах до сих пор нервно подрагивали. — Так… где твои друзья? — внезапно спросил Мартин, и Джухун совсем выпал. — А что?  — Вы всегда вместе.  — Они… заняты.  — А чем занят ты?  Джухун вздохнул. Поймал себя на том, что совсем не может посмотреть на Мартина в ответ. Ну, поднять голову вверх, ведь точно ощущал, как тот бесцеремонно пялится на его макушку. — Я просто шел в общагу.  — Один. Но уже так поздно.  — Слушай, если ты… хочешь меня убить прямо здесь, то я убегу, — Джухун не понял, для чего сказал это, однако Мартин ничем особым не отреагировал.  — Даже если так, то о побеге обычно не предупреждают, — ответил он, покачав головой. Джухун замер вновь, его лицо исказилось. — И… я похож на убийцу?  Вполне!!! — кричал Джухун, царапал самого себя изнутри, пытаясь подать сигнал мозгу убежать и скрыться. Но ноги как всегда стали тяжелыми и неподвижными, словно застыли в свежем бетоне. — Зачем ты шёл за мной? — выдохнул он. — Я не шёл за тобой. Я шёл туда же. Джухун посмотрел в сторону общежития, потом наконец осмелился поднять на Мартина глаза. Тот стоял неподвижно, но в них мелькнуло что-то, отчего Джухун отвернулся, фыркнув. — Думал, смогу вернуть в любой удобный момент, — глухо сказал Мартин. — Ты же всегда рядом ошиваешься. Джухун прочистил горло и крепче сжал лямки рюкзака. — Зачем… вернул? Мог не тратить свое время, — буркнул он. — Но ты же вернул мне это, — Мартин вдруг вытащил правую руку из кармана и показал кольцо на среднем пальце. Откуда ты вообще узнал, сумасшедший, — внутри себя проговорил Джухун, однако парень ответил как-то слишком подозрительно подходяще: — Не трудно догадаться. Что это ты. — Ладно… И ты… сейчас просто шел сзади меня всю дорогу? — спросил Джухун, чувствуя, как дыхание начинает выравниваться. — Ты не оборачивался, — томно сказал Мартин. Джухун замолчал. Под ногами скомкались грязные листья, и парень, поняв, что никак не может закончить диалог, протянув руку, быстро кинул: — Я Джухун. Мартин качнул головой и медленно коснулся чужой руки, сначала покосившись взглядом. — А ты…  — Ты знаешь, как меня зовут. Джухун едва ли не вырвал свою руку из чужой. И она была огромной. Больше, чем Джухун представлял. — Что?  — Что еще ты обо мне знаешь? — в голосе Мартина прозвучало что-то напоминающее усмешку, но Джухун не видел выражение чужого лица, потому что тот двинулся вперед.  Джухун вздохнул и почему-то поплелся за ним, хоть и в моменте появилось желание пойти совершенно в другую сторону. Однако за чужими шагами он не успевал — пока Мартин делал один, Джухуну приходилось сделать два. — Слушай, я следил за тобой не потому что хотел, это все ради…  — Ради чего? — Мартин вдруг остановился, и Джухун врезался в его спину, ахнув. — Ради проекта. Мартин помолчал секунду, а затем вновь продолжил идти. Раскрытый плащ распахнулся на ветру. — Вот оно что. — Правда, — тише добавил Джухун. — Я… прости, если это выглядело… странно? — Это выглядело странно. Парень вздохнул. На мгновение даже позабыл и о Чан Ви, и о проекте, об интервью, которое он вполне мог организовать прямо сейчас. Легче рядом с ним не становилось, скорее, в голове образовался какой-то диссонанс — думал о том, как странно оказаться с этим человеком, который появляется всегда неожиданно и не говорит ничего лишнего. Которого фигурально неделей ранее называли «призраком». И Джухун внутренне сжимался, представляя, что тот пришел по его душу. Однако брелок Шедоу в его кармане вызывал обратные чувства. — И поэтому ты и твоя компашка из недоношенных придурков следят за кем попало? — Мартин задавал вполне резонные вопросы. — Что… почему ты так говоришь? — Джухун нахмурился и увеличил шаг, пытаясь сравняться с ним.  — Передай им совет от меня — делать это с менее угрожающим видом.  Джухун на секунду замолчал, подумав:  — Передам.  Мартин не ответил. Рядом с ним все так и пропитывалось эксцентричной энергетикой, и Джухун никак не мог выловить, как это так получается. Парень смотрел вперёд, все боясь шагнуть куда-то не туда, поскользнуться или споткнуться, потому плелся медленно. И Мартин, заметив, что тот отстает, встал, не повернувшись. — Что за проект? — Мы… выбрали тему о социальной изоляции внутри университета, — выдохнул Джухун. Мартин хмыкнул без какой-либо эмоции. — И ты решил выбрать меня. — Я… я не понимаю, что ты хочешь спросить… — Зачем? Джухуна триггернуло. Этот же самый вопрос в абсолютно идентичном тоне Мартин задал какому-то парню в библиотеке однажды. Благо сейчас Джухун не видел чужих глаз, боялся, что заметит в них знакомую пустоту. — Прости, если это приносит тебе дискомфорт, — попытался сменить тему он. — У нас есть время, я могу выбрать кого-то другого и… — Зачем? Джухун наконец поднял на него голову, и их взгляды столкнулись на несколько секунд дольше, чем когда-либо. Он попытался переглядеть Мартина, показать, что в его взгляде тоже может быть что-то необычное, однако тут же проиграл. — Сонхен сказал, ты хороший вариант… — сдался он. — И ты плохой сталкер. — Возможно. Вскоре показался жилой корпус. Джухун мимолетно заметил, что на втором этаже горел свет из их комнаты, и облегченно выдохнул, ибо за этот период времени, с ним ничего не произошло. Молча подойдя ко входу в общежитие, Джухун не понял, что сейчас нужно сделать. Открыть Мартину дверь в честь благодарности за находку Шедоу? Или, может, сказать ему что-то сейчас, прежде чем они вновь вернутся в молчанку, однако парень сомневался, что теперь вынужден следить исподтишка. Но Мартин вдруг прошел мимо двери, ничего не сказав. — Слушай, я… — тот остановился. Его светлые волосы трепал ветер, — я… должен буду задать тебе несколько вопросов. По проекту. — И? Джухун закусил губу. — Ты же не против? Только вот Мартин внезапно сдвинулся с места, медленно шагая вдоль двора. В темноте его фигура неспешно растворялась. — Позже. — Мне казалось, ты здесь живешь, — зажевав слова, выпалил Джухун, перед тем как Мартин вовсе скрылся. — Ты куда? Он не понял, почему тот ему не ответил. Не услышал или промолчал нарочно — чтобы не делиться лишним, — и ушел, оставив парня без ответа. Вскоре Джухун вошел в теплое помещение, затем закрыл за собой дверь в комнату, совсем ничего не рассказав парням. Сухо поделился, что закончил эссе, жутко устал и прямо сейчас свалится с ног. Впрочем, закутавшись в пуховое одеяло и глядя в щель меж жалюзи и промерзшим окном, каждая качающаяся ветвь напоминала ему высокую фигуру Мартина, что ходил вокруг общаги без цели или с ней. Все движущее напоминало ему о нем, и Джухун невольно бы поклялся, что если вдруг Мартин и окажется под его окном, то он незамедлительно выйдет на улицу.