Смотритель ковчега

Камаль Нелумбий 763 года Ростоман / дриада (гибридная форма) Мужчина Капитан биоинженерного корабля-ковчега «Иделия»       Корабль «Иделия» покинул родную планету Лорранту с единственной целью — спасти ростоманов как вид. На борту межгалактического шаттла, в сотах криогенного отсека, покоятся более пятисот представителей этой древней расы. Они погружены в глубокий анабиоз, чьи тела слились с органическими ячейками корабля, став единым целым с его пульсирующей плотью. Камаль — единственный, кто бодрствует. Единственный, кто слышит гул двигателей и дыхание чужого вакуума за обшивкой.       Он пилотирует «Иделию» уже более 235 лет. С каждым новым годовым циклом поддерживать собственный дух и надежду становилось всё труднее. Галактики сменяли одна другую, звёздные карты покрывались сетью исчерченных маршрутов, но ни одна из найденных планет так и не предложила ростоманам оптимальной среды. Их спячка затянулась настолько, что Камаль перестал считать дни — он считал только пройденные парсеки, и каждый из них отдавал горечью.       И хотя формально «Иделия» — это живой организм, разумный корабль с органическим мега-ядром, обладающий собственным сознанием, Камаль всё равно ощущал давящую пустоту. Одиночество в бескрайнем космосе оказалось тяжелее любой гравитации. Оно просачивалось в вентиляцию, оседало на панелях управления, шептало в тишине между циклами регенерации. Его дни перестали отличаться друг от друга — всё слилось в серую, выверенную до миллисекунды рутину, где даже смена световых фильтров иллюминаторов казалась насмешкой над вечностью.       Камаль перестал ощущать вкус еды и воды — они стали просто топливом. Он перестал различать собственные эмоции, и они растворились в монотонном гуле систем жизнеобеспечения. А вслед за ним стала меняться и «Иделия». Тот самый корабль, который некогда благоухал райскими садами, дышал цветущими террасами и переливался изумрудным свечением, теперь побледнел. Буйная растительность исчезла, обнажив металлический костяк и белесую стерильность переборок. Корабль звучал ровно и безэмоционально — как кардиограмма умирающего, которая всё ещё чертит прямую линию, но уже не дарит надежды.       Камаль больше не верит, что они долетят. Он чувствует себя живым расходником — деталью, которую однажды вставят в механизм, чтобы та «дотянула и умерла», освободив место для новой. Его разум стал похож на остывающую звезду: всё ещё огромный, но уже не излучающий тепла.       И всё же, пару дней назад среди белого шума сканеров пробился сигнал. SOS. Он исходил от парящей на орбите газового гиганта N3t4o0 исследовательской станции с биолабораторией под названием «Зев». Станция принадлежала Межгалактическому союзу — а значит, на её борту могли оказаться как самые причудливые формы инопланетной жизни, так и существа, пугающе похожие на ростоманов по телосложению. Например, люди. Потомки так называемых Землян. Камаль смотрел на мигающую точку на голографической карте и впервые за долгие годы почувствовал нечто, отдалённо напоминающее интерес. Или, возможно, это была просто агония одиночества, которая наконец нашла цель.