Центр масс

Глава 7. Мэттью Клэй

Барни возвращался со смены. Он перекинулся парой слов с напарниками, в очередной раз посетовав на место жительства старенького папы, которое находилось чёрт знает где. Проскользнув по узкой улочке и выйдя на небольшое шоссе, Калхаун нырнул в коллектор. Пройдя несколько десятков метров, он прополз по узкой трубе и спрыгнул в техническое помещение разрушенной телефонной станции. — Действительно неудобная штука, — проворчал Барни, сняв шлем ГО-шника. Из-за угла выскочил бородатый и заросший морпех и прижал Барни локтем к стене. Из узкой трубы выскочил сканер. — Ты чего? — захрипел Калхаун, схватившись за локоть Билла. — Я всё знаю! — прошипел морпех. — Чего ты знаешь, дурак? — хрипел Барни, пытаясь убрать локоть со своего горла. — Совсем рехнулся… В помещение зашёл Коуд. — Что происходит? — совсем тихо спросил Калхаун, опустив руки. — Отпустите его, антигражданин Простобилл. Билл резко убрал локоть — Барни тут же упал на колени, схватившись за горло. — Говори! — крикнул морпех. — Что говорить? — Барни встал на ноги и прижался к стене. — Как давно ты работаешь на Альянс? — Ты идиот? С того самого дня, как вступил в ГО. Морпех сжал кулаки до побелевших костяшек. — Не прикидывайся дураком, Барни! — морпех заходил из стороны в сторону. — Когда ты стал нас сливать? — Что? — То! — морпех остановился перед Калхауном. — Нас жмут со всех сторон. Облавы происходят даже на станции одиночек в долбанных коллекторах! Барни вздохнул. — Билли, я сочувствую твоей потере, но ты как с цепи сорвался. — Хватит вешать лапшу на уши, — морпех вплотную подошёл к Калхауну. — Я каждый день рискую своей жизнью, О’Коннелл. Получаю тумаки за проваленную «норму избиений». И постоянно сливаю Вам информацию. Если ты ищешь крота, то ты точно не по адресу. Морпех ударил в стену в дюйме от головы Барни. — Не сходи с ума, друг. Билл опустил голову. Барни положил ему руку на плечо. — А может, ты?! — крикнул морпех и толкнул Коуда. Комбайн не шелохнулся и щёлкнул визором. — Придите в себя, антигражданин Простобилл. — Кто тогда? — вздохнул морпех и взялся за голову. — Кто это может быть? Барни пожал плечами. Билл снова заходил из стороны в сторону. — Что, предлагаете спросить у Илая? Аликс? А может у Кляйнера? Или у Мэтта? — Мэтт, где ты? — завопил морпех и резко остановился. Коуд снова щёлкнул визором. — Где ты, Мэтт? — негромко повторил морпех, посмотрел на Барни и Коуда. — А где всё время ошивается Мэтт. Барни и Коуд молчали. — Он же всегда знал о наших планах, имел доступ к лаборатории… — Билл скрестил руки на груди. — Он последнее время постоянно где-то пропадает. Никогда не участвовал в операциях. — Ты его никогда не брал, Билли, после того самого случая у Мясника. Билл посмотрел на Коуда. — Не важно. Ты, вот, знаешь, где сейчас Мэтт? — Не знаю, — повертел головой Барни. — Но я точно знаю, что тебе нужно немного остыть. — Нет уж, ребята. У нас теперь каждая минута на счету. — Билли… — Отстань, Калхаун, — морпех обратился к Коуду. — От тебя мне нужен только сканер. Найди мне долбанного Пяточка. — Подтверждаю. — Куда ты собрался? — Барни покрутил пальцем у своего левого глаза. — Так даже лучше. Мою рожу знает почти каждый, особенно в ГО. А вот то, что я потерял глаз — вряд ли. Пара штрихов, и я в деле. Морпех вылетел из помещения. — Жди! — О’Коннелл! — крикнул Барни, побежав вслед за ним. Коуд посмотрел на меня и щёлкнул визором. — Я знаю, чего ты хочешь, Томас Бор, — прорычал комбайн, сжав кулаки. — У тебя ничего не выйдет. Я тоже знал, что хотел. Спасти Мону. Любой ценой. Оставалась узнать, какова будет цена. Коуд ушёл.

***

Мэтт затянул живот куском ткани, надел мешковатый комбинезон и посмотрел на своё отражение в зеркале. Пухляш зачесал волосы назад, водрузил на лицо очки в толстой роговой оправе. Порыскав на тумбочке руками, он подобрал чёрные усы и приклеил их к верхней губе. — А тебе идут усы, Мэтт, — потянулась на кушетке женщина. — Может, отрастишь? — Если бы они у меня росли, Мэгги… — пухляш повернулся к женщине и дунул в ус. — Я бы таким не страдал. Ус упал. — Попрощаешься с девочками? — Нет-нет, я лучше потороплюсь, — Мэтт приклеил ус обратно и подобрал небольшой рюкзачок. У меня есть важное дело. Тем более Билл сам не свой из-за мальчишки. — Угораздило же тебя с ним связаться, — Мэгги потянулась в кровати. — А какое? — Не важно, — пухляш водрузил рюкзачок на спину. — В смысле, как раз очень важное. Мэгги вздохнула. — Я скучаю, Мэтт. — Я тоже Мэгги. Очень. Но мне нужно идти, — пухляш взял в руки два свёртка. — Ты всё запомнила? — Да. Запомнила,  — Мэгги перевернулась на живот. — А это обязательно? — Да, обязательно. Иначе никак. — Совсем? — Совсем. — А что ты будешь делать потом, когда они закончатся? Мэтт вздохнул. — Ладно. Девчонки всё время клянчат полный рацион, — Мэгги поводила пальчиком по простыни. — У них скоро День рождения. — Вот для этого как раз они и нужны, — Мэтт положил в карман комбинезона оба свёртка, подошёл к Мэгги и поцеловал её в лоб. — Пока, Мэгги. Женщина поднялась с постели и проводила пухляша до двери. — Береги себя, — Мэгги обняла Мэтта и чмокнула его в щёку. — Передай привет Моне. — Осторожнее, — пухляш дрожащей рукой поправил свой ус. — И ты знаешь, что я не могу передать привет, иначе Билл узнает, что мы встречаемся. Всё. Пока! Мэтт спустился по лестничной клетке, что-то бубня себе под нос. Выйдя на улицу, пухляш медленно пошёл по улице, стараясь не попадаться на объектив сканеров. Вот он заскочил в улочку, перелез через дыру в сетке рабице. Вот — спрятался за мусорным баком. А там — присел на скамейке и спрятался за раскрытой газеткой. Глядя в экран монитора, я понял, что Мэтт живёт так очень давно — никаких лишних движений. Мэтт подошёл к патрульным ГО. — Здравствуйте, офицер. — Чего тебе? — ГО-шник достал дубинку. — Эм… У жирного свина нет друзей, потому что он толстый. ГО-шники прикоснулись к кнопкам своих шлемов. Офицер подошёл к Мэтту. — И смердит, как его мамаша, — пробурчал офицер и засмеялся. Заржали остальные патрульные. — Как договаривались, — пухляш протянул свёрток. Офицер развернул свёрток и покачал головой. — Мало. — У меня больше ничего нет. — Точно? Дубинка сверкнула электрическим разрядом. Мэтт попятился назад. — Т-точно. Офицер выдернул газету из рук Мэтта и пошёл в сторону броневика. Открыв дверцу, ГО-шник достал несколько консерв и завернул в газетку. — Смотри, не лопни, — офицер бросил свёрток Мэтту. Мэтт повертел в руках свёрток. — Но здесь мало… — Тебе хватит, жиртрест. ГО-шники засверкали своими электродубинками. Мэтт быстро положил свёрток в рюкзачок и побежал. — Уи, уи, — запищала ГО-шная свинья. Остальные патрульные завизжали вслед убегающему Мэтту. Скоро пухляш дошёл до пункта выдачи пайков. — Вот… — он протянул свёрток, отстояв небольшую очередь. Окошко закрылось. Мэтт завертел головой по сторонам. На лице проступили капельки пота. — Ну что такое… Пухляш постучал в окошко. — Эй, чего стоим? — кто-то крикнул в очереди. Мэтт вытер пот со лба и поправил ус. — Да сколько можно? — кто-то снова закричал. — Жрать охота! Очередь забурлила. Мэтт постучал трясущейся рукой в окошко. — Побыстрее, п-пожалуйста. Окошко открылось. Мэтт взял несколько пайков. — С-спасибо, — прошептал пухляш, быстро запихав в рюкзачок банки с тушёнкой. — До свидания. — Наконец-то! Мэтт шустро вышел из пункта выдачи пайков под неодобрительное улюлюканье толпы. Свернув на безлюдную улицу, пухляш зашёл в небольшой дворик, посреди которого зиял темной проход в коллектор. Именно через него мы тогда удрали с места расправы над Генри Праттом. Пройдя через витиеватый лабиринт коллектора, Мэтт остановился у лестницы наверх. Он немного отдышался. Это была лестница в небольшой кирпичный вентиляционный киоск. Вдоль стен было разложено несколько пирамидок консерв и несколько стопок из десятков пайков. Погрузив в рюкзачок ещё несколько банок, пухляш прочитал молитву и, перекрестившись, спустился обратно в коллектор. Мэтт вылез из коллектора на безлюдной улице. Кажется, даже сканерам она была совсем неинтересна. Зайдя в руины дома, Мэтт прошёл вдоль стены до криво нацарапанной эмблемы Альянса. Пухляш положил под обломок кирпича крошечную бумажку. — Привет, засранец. Мэтт повернулся и тут же плюхнулся на землю от удара в нос. — Ай, — замычал он. — Господи, больно как! Билл ударил Мэтта ногой по голове. — Хватит, О’Коннелл, — ГО-шник схватил за плечо лысого и бородатого мужчину с повязкой на левом глазу. — Я ещё очень добр, Барни, — прохрипел морпех. — Ты сам всё видел. Мэтт встал на колени, держась окровавленными руками за нос. — За что? — взвыл пухляш. — А то ты не знаешь… Мэтт опустил руки. Кровь окропила бетонный пол. — П-прости, Билл, — Мэтт схватил морпеха за руку. — Я обещал, что не буду… Билл вырвал свою руку. — Ради жалкой подачки… — прорычал морпех. — Предатель! — Да! Знаешь ли, да! — Мэтт вытер лоб, испачкав его в крови. — Они нашли мой тайник. — Кто? — прорычал морпех, сжимая кулаки. — Шестьдесят шестая станция, — Мэтт снова размазал кровь по лицу. — Они нашли мой тайник и угрожали мне! Пока сами воровали оттуда пайки. Мэтт приподнялся на коленях. — Я сдал их, Билл! Сдал! — из его глаз покатились слёзы. — Хотя сам воровал консервы у нас... Совсем немного! — Там были отличные ребята, — негромко сказал морпех. — Отличные ребята не приставляют нож к горлу, Господи! — Воровал пайки, — продолжал Билл. — У нас. У беременной Моны. — А у меня две дочери. Две дочурки. И жена. Они голодали. — Все голодают! — прорычал морпех. — Это точно, — подтвердил облокотившийся о стену Барни. — Тебе ли говорить, Барни! Ты получаешь полный рацион. — Та ещё похлёбка, Мэтт. Бока не наешь, — Барни кивнул на него и вздохнул. — Пойдём, Билли. Хватит с него. Морпех разжал кулаки. — Прости меня… Простите меня. Я не выбирал Сопротивление. Я не хочу быть повстанцем. Я так устал… — Кирпич, — пробубнила рация. Морпех поглядел вокруг и его взгляд упал на тот самый кирпич. Мэтт рванул к нему, вынул бумажку и спрятал за спиной. — Нет! — крикнул он. — Что нет? — Нет, Билл, ты точно убьешь меня. Я больше не мог… — Что ты прячешь? — Пойдём, Билли! Билл попробовал отобрать у Мэтта бумажку, но тот стал сопротивлялся. — О’Коннелл, хватит! — Что ты прячешь?! — прорычал морпех. — Отдай! — Не отдам! Билл со всего маху ударил Мэтта кирпичом. — Ай, — пискнул пухляш и завалился набок. Он не шевелился. — Билл! — пробурчал вокодером Барни и снял шлем. Морпех вытащил трясущейся рукой бумажку из руки Мэтта. «В субботу. В 9.00 утра. Л. Стрит. У меня кое-что есть. Много». — Видишь? Этот засранец нас сливал за консервированные помои. Барни присел на корточки и пощупал пульс. — Билли, — Калхаун поднял голову, — он мёртв. Морпех выронил кирпич, но его руки сразу же сжались в кулаки. — Поделом. — Ты убил его! — выпалил Барни Морпех зарычал и замахнулся на Калхауна, но тот вовремя подставил руку, отбив удар. — Он на них работал! — на лбу морпеха проступили вены. — Понимаешь? Билл снова замахнулся. Калхаун схватил руку Билла и, вывернув её, прижал морпеха к стене. — Успокойся, О’Коннелл! Всё. Ты поймал крота. Ты молодец. Нам нужно идти, друг. Билл тяжело дышал. Его глаза увлажнились. По щеке пробежала слеза. — Отпусти меня, — дернулся морпех. — Отпусти меня! Калхаун ослабил хватку. Морпех снова посмотрел на бумажку, зарычал и бросил её. Она, как лепесток, медленно спустилась на труп Мэтта, под головой которого медленно растекалась бордовая лужица. — Ты прощён, Мэтт, — сказал Барни, натягивая шлем на ходу. — Идём отсюда. Морпех посмотрел на бездыханное тело Мэттью Клэя и плюхнулся рядом с ним. — Что ты наделал? — прошептал морпех. — Что я наделал? Уткнув лицо в ладони, Билл тихонько заплакал.

***

— Профессор… — Да-да, Барни, всё почти готово. Осталось найти Ламар. — Не почти, а всё, — сказала Аликс, выключив электробритву. Девчонка посмотрела на отражение дяди Кляйнера. На неё смотрел коротко стриженый и гладко выбритый старичок. — Спасибо, Аликс, — Айзек надел свои очки. — Меня прямо не узнать. — И всё-таки, профессор… — Барни зашёл в комнату Аликс. — Ого, отлично! — Ну, тут даже особо стараться не пришлось… — Аликс потрясла бритвой. Айзек поднялся со стула и засеменил из комнаты. — Ламар! Ламар! — Я буду скучать, Барни, — девчонка подлетела к Калхауну и обняла его. — Эй, красавица, я не удивлюсь, если вы в Сити-17 окажетесь быстрее, чем мы. — Всё равно. Барни обнял Аликс и поцеловал в макушку. — Теперь нам везёт. Меня даже наказали удачно и отправляют в Европу за проваленные нормативы по избиениям, — Барни погладил по голове девчонку. — А оттуда рукой подать до Белой рощи. — Главное, чтобы там нашлось место для лаборатории. Я не уживусь с профессором Магнуссоном, — послышалось ворчание Кляйнера. — Ламар, ну, где же ты? У меня для тебя вкусный арбузик… Аликс и Барни улыбнулись друг другу. — Нужно последить за профессором, чтобы ничего не забыл. — Да, конечно. Калхаун с девчонкой вышли в коридор. Там Айзек приманивал Ламар долькой арбуза. — Где же мистер О’Коннелл? — спросил Кляйнер. — Его голова приманивает Ламар безотказно. — Он… немного приболел. — Ох, как жаль… Ламар запрыгнул на Айзека и обхватила лапками дольку арбуза. — Отлично! Мы поднялись на первый этаж и зашли в холл. Нас встретила Мона и несколько повстанцев. — Я положила пару пайков и небольшой арбуз для Ламар, — Мона присела на скамейку. — Ух. — Большое спасибо, миссис Бор, — поблагодарил Айзек. — Вот видишь, Ламар, тебя все очень любят. — Не все. Аликс дернула Барни за рукав. — Ладно, — Калхаун потрепал девчонку по голове. — Профессор, как вас зовут? — Уолтер Калхаун. — Отлично. Вы? — Ваш старенький папа, молодой человек, — ответил Айзек, запихивая Ламар в собачью переноску. Барни приподнял бровь. — Ой, — Кляйнер захлопнул дверцу переноски и улыбнулся. — Твой папа, сыночек! — Другое дело, — улыбнулся Калхаун и погрозил пальцем. — Не забудьте миграционную карту. Кстати, Билли не собирается нас проводить? — Вряд ли, — ответил зашедший в холл Илай. — Ну что же, друзья… — Барни подошёл к Моне и обнял её. — Скоро всё равно увидимся. — Точно, — сказал Илай. — Закажите пока номер. Желательно президентский люкс. — Ха, — Калхаун пожал ему руку. — Обязательно. — Берегите себя, — Мона обратилась к старенькому папе и её сыну, обняв Аликс. — Вас, юная леди, мы будем ждать в первую очередь, — Айзек поправил очки. — Какой же вы подхалим, профессор, — захохотала Мона. — Идите-ка ко мне. — Тебя тоже ждём, — подмигнул мне Барни. Я спустился вниз. Пройдя по длинному пустому коридору, я зашёл в комнату О’Коннелла. И Хоупа. — А, — протянул морпех, сидя на стуле в центре комнаты. — Ты. Ну заходи. Билл сделал несколько глотков из бутылки. — Какое же дрянное пойло из этих арбузов, — пробормотал морпех. — Будешь? Я присел на кушетку. — А, — Билл махнул рукой. — Прости, забыл… Ха. Он снова сделал несколько глотков. — Ты знаешь, яйцеголовый… — Билл поморщился и приложил кулак к губам. — Там лежала сотня трупов… Наверное, тысяча. Друг на друге. На станции метро, как её... Мэнхэки нашинковали людей на куски… Морпех сделал глоток. — И вот там среди мертвецов стоял одинокий мальчик. Он тянул за исполосованную руку мертвую… маму. Наверное. Билл допил бутылку и взял другую. — Мы подошли к мальчишке… А у него это, — морпех провел пальцем по губе и открыл рот. — Ну… ты знаешь. Он даже имени своего назвать не мог. Что-то мычал там… И ревел. Билл вздохнул, уткнувшись в ладонь. В другой руке свисла бутылка, почти касаясь пола. — Я назвал его Хоуп. Надежда, ага. А когда нас регистрировали ГО-шники, дал ему свою фамилию. Генри тогда отрезал Хоупу ухо, а меня пощадил. Потому что мы были сослуживцами. Вот так. Морпех посмотрел на меня. — Я обещал ему, что больше никогда не дам его в обиду. Учил его убивать. Выживать. И при всём этом быть хорошим человеком. Ох, — Билл сделал несколько глотков. — Если в пекло, то все вместе. Иначе я не могу. Разве что могу отпустить дурацкую шутку… Билл махнул рукой. — Так говорил мой отец, кстати. Про пекло, ну, ты понял. Это единственное, что я запомнил о нём. А ещё я запомнил, как этот сукин сын напился и поехал с мамой кутить дальше. Ха. Но планы попортил фонарный столб, — морпех сделал паузу и посмотрел на меня исподлобья. — Как думаешь, виноват столб или мой отец? Кирпич или Уилльям О’Коннелл? Билл засмеялся, вытерев слезу. — А потом я мотался по тёткам. В конце концов оказался в приюте. Я даже половины этих фильмов не видел, ну, которые цитирую, — Билл усмехнулся. — И в видеоигры никогда не играл. Зато научился жрать всякое дерьмо. Ха! Билл сделал глоток и приложил к носу рукав куртки. — Это, кстати, пригодилось мне в армии.  И только там я всегда был хорош. Очень хорош. Потому что мне нечего было терять. Никто меня нигде не ждал. Да-а-а, — протянул морпех и сделал глоток. — А потом HECU. Из офицера в рядовые, но с пятикратным окладом. Не плохо ли? Разве что постреляй в гражданских в Чёрной Мезе, ага. Но я не стал стрелять в учёных, кстати… Билл откинулся на спинку стула. — Зато я убил друга. Морпех зарычал, вскочил со стула и кинул бутылку в стену. В меня полетели брызги и осколки стекла. — Друга! Слышишь, урод? Я всегда хотел сделать как лучше, а они умирали! Они все умирали из-за меня, слышишь? Билл махнул рукой и свалился на стул. — Они все мертвы. И я тоже мёртв, понимаешь? Я мёртв, — пробормотал он, опустив голову. — Ах да! Морпех зашарил по карманам, не поднимая головы, и достал какую-то штучку. — Лови! Я поймал детонатор от бомбы на затылке Коуда. Той самой бомбы – страховки от протоколов Альянса. Билл хранил детонатор всё это время. — Делай, что хочешь. Я сжал пульт. Морпех откупорил очередную бутылку.