Черновики отношений

Руслан Тушенцов ненавидел физику. Не сам предмет — нет, до законов Ньютона ему, в принципе, было плевать. Он ненавидел кабинет физики на третьем этаже, где вечно воняло мелом, старой тряпкой и отчаяньем. А ещё он ненавидел взгляды одноклассников. Те самые, липкие, которые кидали на его чёлку, закрывающую пол-лица, его узкие джинсы с цепочкой и нашивку группы, о которой никто, кроме него, не слышал. Сегодня Руслан особенно остро чувствовал себя рыбой, которую вытащили из аквариума. Всю перемену он просидел на подоконнике, поджав губы, и смотрел в окно. Снег за окном казался ему единственным честным существом — он был таким же безрадостным и холодным. — Тушенцов, ты чё, уснул? — в ухо дохнуло жаром и запахом дешёвой жвачки. Руслан даже не дёрнулся. Он привык. Кашин умел материализовываться из ниоткуда, громко хлопая дверью и гремя партами. Руслан повернул голову медленно, как сытый удав. — Отстань, Кашин. Не до тебя. Даня стоял, развалившись, руки в карманах чёрных спортивок, наглый взгляд из-под растрёпанных кудрявых волос, но не такой, как у остальных. Не липкий. Скорее изучающий. Как будто Даня видел в Руслане какую-то загадку, которую хотел разгадать, а не высмеять. — Обидели тебя, что ли? — Кашин кивнул на его чёрные ногти. — Опять косишь под пидора? Тебе идёт. Руслан дёрнул рукой, пряча пальцы в рукав свитера. Сердце пропустило удар. Именно из-за этого он и боялся. Из-за того, как глухо и тяжело оно начинало биться, когда Кашин говорил ему комплименты. Даже если такие оскорбительные... — Пошёл ты.. — буркнул Руслан, но в голосе не было яда. Усталость. Даня усмехнулся, сел рядом на подоконник, загораживая своей тушей и так скудный свет. От него пахло морозом и почему-то корицей. Руслан ненавидел себя за то, что запомнил этот запах. — Знаешь что, — сказал Даня тихо, чтобы никто не слышал. — После уроков жди у крыльца. Пойдём ко мне. Мать на смене, дома никого. Будем слушать твою эту странную музыку и смотреть, как ты страдаешь. — Я не страдаю, — выдохнул Руслан. — Я мыслю. — Тем лучше. Покурим, помыслим. Идёт? Руслан поднял взгляд. И лазурные глаза Кашина смотрели не на его чёлку, не на цепочку, не на узкие джинсы. Они смотрели прямо в его душу, которая уже несколько месяцев разрывалась между желанием убежать и желанием остаться. — Ладно, — еле слышно сказал Руслан. — Приду.

***

Это было начало. Тогда, в октябре, они ещё не называли это свиданием. Просто два странных парня сидели на продавленном диване в хрущёвке, курили Винстон на балконе и молчали. Даня впервые трогал его за запястье, холодными пальцами, почти невесомо. Руслан тогда подумал: «Меня убьют». И имел в виду не таких же как Кашин придурков во дворе, а собственное сердце, которое начало биться так, будто хотело выскочить из груди. А потом они начали встречаться. И с этого момента квартира Руслана перестала быть его личным пространством. Кашин появлялся там со своей шумной манерой существования — с грохотом закрывая дверь, толком не разуваясь, заваливаясь на кухню, и нагло шарил по холодильнику, будто жил здесь всю жизнь. Руслан сначала бесился. Фыркал, закатывал глаза, говорил «Кашин, ты бы хоть поздоровался». Но Даня только лыбился, тыкал холодным носом ему в шею и шептал: «Здарова, моё горе луковое». И Руслан таял. Они стали странной парой. Вспыльчивый гопник с разбитыми костяшками, который мог за себя постоять, но дома превращался в огромного сенбернара, и меланхоличный эмо с вечной усталостью в глазах, который на людях молчал, а ночью писал строчки песен в чёрную тетрадь.

***

Это случилось в пятницу. Руслан вышел из душа в четверть седьмого. Телефон разрядился, он забыл его поставить на зарядку, и вся связь с внешним миром оборвалась. Волосы ещё мокрые, по спине стекают капли. Настроение — никакое. Он думал о том, как прошёл день: училка по литературе снова вызвала к доске. Утром пролил на рубашку чай. Даня за весь день ни разу к нему не подошёл, только стрелял взглядом и о чём-то смеялся со своей компашкой. Сегодня Тушенцов хотел побыть один. Но знал, что рыжая бестия всё равно придёт. Кашин приходил всегда — когда нужно и когда не нужно, когда Руслан плакал в подушку от отчаянья или когда читал очередной дарк роман. В ванной комнате, разбирая вещи со стиральной машины, Руслан наткнулся на пакет. Розовый. Он купил их две недели назад. Потратил почти все карманные деньги, заказал с доставкой, потому что в обычный магазин зашёл бы разве что под дулом пистолета. Он не знал, зачем. Просто увидел в интернете, как кто-то в такой же чёрной кофте, как у него, в них смотрится в зеркало. Красиво. По-другому. Руслан долго смотрел на пакет. Потом медленно, словно в трансе, достал чулки. Чёрные, с тонкими розовыми полосками. Длинные, почти до середины бедра. Материал тонкий, прохладный. Он приложил их к ноге. Подумал: «Меня убьёт Даня. Или я сам себя убью от стыда». Но в квартире никого не было. Мать работала во вторую смену. Руслан закрыл дверь в спальню, выдохнул и натянул один чулок. Потом второй. Почувствовал себя...странно. Неправильно. Но приятно. Он порылся в шкафу, схватил сначала первые попавшийся трусы, потом подумал, сунул их обратно и взял другие, более аккуратненькие, подходящие по цвету, сверху накинул длинную чёрную футболку, которая доходила почти до уровня чулок. Небольшая полоска кожи выглядывала между кофтой и чулками. Руслан встал перед зеркалом, поправил мокрые волосы. Из отражения на него смотрел кто-то другой. Кто-то, кому было плевать на то, что скажут. Он даже не сразу заметил, как хлопнула входная дверь. Дверь. Хлопнула. Громко, по-хозяйски, с ударом ноги, потому что замок заедало, а Даня принципиально его не чинил. Руслан замер. По спине побежали мурашки. — Руслан! — голос Дани разнёсся по коридору, весёлый, наглый. — Я с подарком! Ну, пачкой чипсов! Есть будешь или опять будешь мне втирать, что ты на диете? Шаги. Тяжёлые, небрежные. Даня скидывал кеды прямо в прихожей, нормально не разуваясь толком. — Да, проходи, спасибо.. — пробормотал Руслан себе под нос голосом, полным ужаса. — Ты бы ещё ключ себе сделал... Он заметался по комнате как загнанный зверь. Где штаны? Чёрт, штаны в стирке. Джинсы на спинке стула, но чтобы их натянуть на чулки.. Он не успеет. Шаги уже в коридоре. — Ку-ку! — Даня заглянул на кухню. — Не тут.. Руслан слышал, как он открыл холодильник, как звякнула банка с колой и что-то зашуршало. А потом дверца захлопнулась и шаги направились в сторону комнаты Руслана. — Слышь, Тушенцов, а чё ты в ванной свет не выключил? — Даня уже возле двери. Руслан прижался спиной к холодной стене. Сердце стучало где-то в горле. Чулки на ногах казались сейчас не сексуальным аксессуаром, а позорными кандалами. Он дёрнулся к кровати, чтобы накрыться одеялом, но споткнулся о собственные разбросанные вещи. И в этот момент дверь открылась. И Кашин замер на пороге. Кудрявые волосы привычно растрёпаны, на скуле свежий синяк, видимо, с кем-то сцепился после уроков, на губах ещё не успевшая сойти лыба. Он перевёл взгляд с лица Руслана вниз. На чёрную кофту. На ноги. На эти самые.. Чёрно-розовые чулки. Тишина. Такая, что слышно, как за окном снег хрустит под чьими-то ногами. — ...Это-.. — голос Дани сел до хрипоты. Он моргнул. Раз. Второй. — Ты.. Руслан, это... — Не смотри, — выдохнул Тушенцов. Голос дрожал, но он изо всех сил старался сделать его ледяным. — Это не то, что ты думаешь. — А что я думаю? — Даня сделал шаг. Потом второй. Он вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Щёлкнул замок. Руслан вжался в стену ещё сильнее, хотя деваться было уже некуда. — Я.. это.. дома сидел. Мне холодно. Это.. термобельё.. — Парень ненавидел себя за то, как жалко это звучало. — Термобельё. — медленно повторил Кашин. Он смотрел на чулки. Не насмешливо. Не брезгливо. Он смотрел так, будто пытался собрать разбежавшиеся мысли. — Руслан. Они.. розовые. — Полоски просто розовые.. — прошептал шатен, чувствуя, как горят щёки, как горит всё лицо, как горит, наверное, даже макушка. Кашин подошёл вплотную. Теперь они стояли так близко, что Рус мог разглядеть каждую веснушку на его лице. Даня медленно, очень медленно, протянул руку и коснулся пальцами края чулка, там, где резинка впивалась в бедро. — Хмм. — усмехнулся рыжий глухо. — Они так хорошо на тебе смотрятся.. Не снимай. Руслан поднял на него глаза. В них застыла ядерная смесь стыда, страха и нежности, которая разрывала грудную клетку. — Ты не злишься? — тихо спросил он. — Ты чё? — Даня вдруг усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли издёвки. — Ты чё, Руслан.. Это же ты. Я люблю тебя любого. Даже...даже в этом. Он не смог подобрать слово. И это слово было не «чулки». Что-то другое. Что-то, что он ещё не придумал. Даня выдохнул и, поддавшись вперёд, коснулся губ Руслана своими. Поцелуй получился жёстким. Не таким, как обычно, когда Даня вёл себя осторожно, боясь сломать парня. Нет. Сейчас Кашин целовал так, будто хотел выжечь в памяти образ чёрно-розовых чулок. Руслан ахнул в его губы скорее от неожиданности, чем от боли. Спина вжалась в холодную стену, но перед этим он успел почувствовать, как Даня одной рукой взял его за затылок, сжав мокрые волосы в кулаке, а второй припечатал к стене у самого бедра, прямо над резинкой чулка. — Дань.. — выдохнул Руслан, отворачивая лицо. Не потому, что не хотел. А потому, что слишком. Слишком много всего сразу. Горячо, тесно, пульсирует в висках, в губах, внизу живота. — Молчи. — хрипло отозвался тот, ловя его подбородок большим и указательным пальцами, возвращая на место. Глаза у него были тёмные-тёмные. — Ты сейчас-.. Мне надо... Он не договорил. Вместо этого медленно опустил взгляд вниз. Там, где из-под чёрной кофты Тушенцова выглядывали эти проклятые полоски, Даня провёл пальцами от колена вверх, по внутренней стороне бедра, едва касаясь, но так, что Руслана бросило в дрожь с головы до пят. — Ты так прекрасно выглядишь. — прошептал Даня, будто сам себе. — Такой чувствительный.. — Я не... — Тш-ш-ш. — Палец Дани прижался к его губам. Грубый палец, с обкусанным ногтем, с потёртостями. — Ничего не говори. Просто молчи. Руслан судорожно вздохнул, повёл плечами. От этого движения кофта приподнялась, открывая край чёрных трусов. Чулки заканчивались чуть ниже середины бедра, с широкой резинкой, которая слегка впивалась в кожу, оставляя после себя розоватые полоски. Даня замер. Рука, которая лежала на бедре, мелко дрожала. — Они на тебе.. — начал он и запнулся. Сглотнул. — Они не для меня? Ты их для себя надел? Руслан хотел соврать. Хотел сказать «это случайность», «просто примерил», «забей». Но глядя в эти глаза, испуганно-жадные, злые и нежные одновременно, он не смог. — Для себя. — Еле слышно сказал Руслан. — Я хотел посмотреть, как я выгляжу в таком. А потом... — он замолчал, чувствуя, как кровь приливает к щекам, к шее, к груди. — А потом что? — Потом я подумал, — Руслан опустил глаза, вцепившись пальцами в край кофты. — что ты бы.. ты бы, наверное, разозлился. Или засмеял. И ушёл. Тишина. Такая тяжёлая, что звенит в ушах. А потом Даня просто опустился на колени. Прямо на пол, перед Русланом. Так, что его лицо оказалось ровно напротив этих чёрно-розовых полосок. — Ты идиот, Тушенцов, — сказал он осипшим голосом. — Полный клинический идиот. Я с тобой.. — он не договорил. Вместо этого наклонился и легонько, почти неощутимо поцеловал колено Руслана. Через чулок. Губами. Медленно, с какой-то пугающей нежностью. Руслан судорожно выдохнул. Коротко, сдавленно, и тут же зажал рот ладонью, потому что звук вышел слишком громким. Слишком неприличным. Даня поднял глаза снизу вверх. В них горело что-то первобытное. — Не зажимайся, — велел он. — Я хочу слышать. Всё. Он провёл языком по чулку от колена и выше, до середины бедра, оставляя мокрую дорожку на чёрном нейлоне. Руслана трясло так, что он еле стоял на ногах. Одна рука Дани легла на его поясницу, придерживая, вторая на внутреннюю сторону бедра, разводя ноги чуть шире. — Т-ты..блять, встань. — Выдохнул Руслан, чувствуя, что ещё немного, и он просто сползёт по стене. Ноги стали ватными. В паху пульсировало так, что голова кружилась. — Нет. — Рыжий оставил более смелый, ощутимый поцелуй чуть выше резинки чулка. — Не встану. Я сейчас хочу быть здесь.. — он замялся на секунду, а потом произнёс это чётко, без издёвки: — С тобой. Руслан всхлипнул. От стыда, от того, как это было. Неправильно. Пошло. Идеально. Он запустил пальцы в волосы Дани, сжал их, потянул, не сильно, но достаточно, чтобы тот поднял голову. Их взгляды встретились. У одного слёзы на ресницах и расширенные зрачки. У другого прищур и влажные от поцелуев губы. — Если ты сейчас.. — начал Руслан и не смог закончить. — Что? — усмехнулся Даня, но в усмешке не было ни капли его обычного хамства, лишь игривая издёвка. — Если я сейчас что? — Если ты сейчас не поднимешься и не поцелуешь меня по-человечески, — Руслан почти прошипел это. — я ёбнусь окончательно.. Кашин медленно поднялся. Встал, и тут же прижался. Тесно, так что их тела соприкоснулись, а дыхание смешалось. — А кто сказал, что я хочу тебя целовать по-человечески? — спросил Даня в губы, не касаясь их. — Дань.. — Я хочу тебя так. — он оттянул резинку чулка и резко отпустил. Руслан дёрнулся, закусил губу. — В этих твоих блядских чулках. Я хочу тебя на кровати. В них. Без ничего сверху. И чтобы ты смотрел на меня. — Ты придурок, — прошептал Руслан и всё-таки смущённо прикрыл глаза. — ты полный придурок. — Зато твой. — парировал тот и, наконец, поцеловал. В этот раз долго, глубоко, рисуя узоры пальцами на спине, на бёдрах, на чулках. Невесомости не было. Была тяжесть, жар и тихий всхлип Руслана, когда Даня подхватил его под бёдра и приподнял, заставляя обхватить себя ногами. Один чулок сполз. Череда чёрно-розовых полос чутка искривилась. — Сними, — выдохнул Руслан. — Пожалуйста. — Нет. — Даня нёс его к кровати, ехидно улыбаясь. Он уронил их обоих на постель. Руслана на спину, сам навис сверху, загораживая собой тусклый свет. Чулок теперь сбился гармошкой на левой ноге. Правый держался идеально. — Ты чертовски красив. — Вдруг сказал Кашин, глядя на него сверху. — Самый красивый.. — И уткнулся носом в шею Руслана, в яремную впадинку, где бился пульс. — Мой. Руслан обнял его за плечи, прижимая к себе, чувствуя, как бьётся сердце Дани где-то у его собственной груди.. Наступила тишина. Неловкая, тяжёлая, наполненная чужим дыханием и стуком двух сердец, которые колотились где-то в горле у каждого. Руслан лежал на спине, вжатый в продавленный матрас тяжестью Даниного тела. Раскрасневшийся, разгорячённый и тяжело дышащий. Чёрная длинная кофта задралась до талии, открывая край трусов, которые выглядели нелепо и трогательно рядом с этими провокационными полосками. Даня смотрел на него сверху, опираясь на локти. Лицо у него было красное, взгляд, мутный, как у человека, который выпил слишком много, хотя они не пили ничего. Просто поцелуи, просто касания, просто этот чёртов образ Руслана в чулках, Руслана с мокрыми волосами, Руслана, который дрожит под ним, как осиновый лист. — Ты правда хочешь? — спросил Тушенцов шёпотом, потому что голос отказывался звучать громче. Кашин усмехнулся, но в усмешке не было привычного хамства. Скорее, усталое удивление самому себе. — Думаешь что, я тут тебе партию в карты предлагаю? — Рыжий поддался бёдрами вперёд, притираясь пахом. Сквозь плотную ткань джинс чувствовалось — очень даже хочет. Твёрдо, горячо, пульсирующе. Рус закусил губу, провёл ладонями по широким плечам Дани, сжал их, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы и горячую, влажноватую от пота кожу. Он никогда не думал, что это будет так, не как в киношной красивой картинке, а в тесной комнате, спонтанно, из-за этих глупых полосатых носков.. — Тогда..сними это. — Кивнул Руслан вниз, на джинсы. — Командуешь? — Прищурился парень, но во взгляде не было угрозы. Скорее, благоговение. — Прошу, — Исправился он. И добавил тише, так, что звук утонул в подушке — Пожалуйста.. Этого «пожалуйста» оказалось достаточно. Даня слез с него, сел на колени между его разведённых бёдер, и Руслан впервые увидел его таким. Возбуждённым, нетерпеливым, с дрожащими пальцами, которые никак не могли расстегнуть ширинку. — Ссука.. — Выдохнул Даня, дёргая молнию. — Дай я. — Руслан приподнялся на локтях, сам расстегнул пуговицу, стянул молнию. Даня приподнял бёдра, и Тушенцов стащил с него джинсы вместе с боксерами. Быстро, неумело, цепляясь тканью за колени. Член Дани выскочил наружу, твёрдый, горячий, с влажной прозрачной каплей на головке. Руслан смотрел на это и чувствовал, как внутри всё переворачивается от желания и страха одновременно. Он никогда не делал этого с парнем. Даже с Даней. И сейчас – первый раз так. — А ты? — Даня кивнул на его трусы, которые по-прежнему выглядывали из-под футболки. Руслан, кажется, покраснел до кончиков ушей. — Я.. — Он запнулся, провёл ладонью по лицу, пряча глаза. — Я думал, ты разденёшь. Я не могу сам. Стыдно.. Кашин замер. Смотрел на него несколько секунд. На то, как Руслан отводит взгляд, как закусывает нижнюю губу, как сжимает пальцами край кофты, будто это спасательный круг. — Ты невыносимый.. — подытожил он, и голос сел до шёпота. Он наклонился, медленно, почти не дыша, поцеловал парня в шею. Потом ниже, в тонкую кожу живота. Ещё ниже, туда, где начиналась резинка трусов. Кончиками пальцев подцепил край чёрной ткани и стянул слабо дрожащими руками, Руслан видел это краем глаза. Член выскочил тут же, розовый, прижатый к животу. Он был меньше, чем у Дани, аккуратнее, покрытый тёмными волосками у основания, и от этого Руслану почему-то стало стыдно так, как не было стыдно даже когда он надел чулки. Он дёрнулся, пытаясь прикрыться ладонью, но Кашин крепко перехватил его запястье и прижал к кровати над головой. — Не смей. — Сказал он. Голос упал до шёпота. — Ничего не смей прятать. Ты прекрасен. И смотрел. Долго. Водил пальцем по стволу, по головке, по набухшим венам, которые пульсировали под его прикосновением. Руслан выгибался, дышал ртом, чувствуя, как с каждым касанием мозги превращаются в вату, а тело в одну сплошную эрогенную зону. — Ты мокрый, — констатировал Даня, проводя большим пальцем по головке и собирая прозрачную смазку, которая уже выступила в достаточном количестве. — Весь. Хотя я даже не сдалал ничего. — Дань, хватит.. — Простонал шатен, запрокидывая голову. — Сделай уже хоть что-нибудь, я сейчас кончу просто от твоих пальцев. — Сейчас? — Кашин поднял бровь, но руку не убрал, наоборот, сжал чуть сильнее, проведя от основания до головки и обратно. — А я хочу не сейчас. Я хочу долго. Я хочу тебя растягивать, пока ты не начнёшь меня просить. Вымаливать разрешение кончить. — Я уже прошу, — Тушенцов почти плакал. — Дань, пожалуйста. — Не так. Кашин резко, но мягко перевернул его на живот. Руслан не успел даже охнуть, только уткнулся лицом в подушку, вдохнув запах кондиционера, и тут же выдохнул, когда Даня приподнял его бёдра, заставляя встать в коленно-локтевую. Кофта задралась до лопаток. Оба чулка сползли до щиколоток, болтаясь бесполезными полосками. Ягодицы и поясница оказались полностью открыты. Бледные, с слабыми следами пальцев от того, как Даня держал его во время поцелуев. — Идеально.. — выдохнул Даня за его спиной. Голос дрожал. — Ты просто.. Я слов не нахожу.. Блять, я чертовски люблю тебя, Русь. Рыжий провёл ладонями от лопаток вниз медленно, почти благоговейно, до копчика, раздвинул ягодицы. Руслан сжался ещё сильнее от одного только взгляда. — Расслабься. — Велел Кашин, поглаживая большими пальцами внутреннюю сторону бёдер. — Я не сделаю больно. Ну.. Постараюсь. — Ты обещал. — прошептал он в подушку. — Помню. Даня сплюнул на пальцы, грубо, по-свойски, и медленно провёл ими вокруг входа, смазывая слюной, размягчая. Потом надавил одним пальцем, чуть-чуть, всего на фалангу. Руслан дёрнулся, вцепился в подушку, замер. — Терпи. — Велел Кашин, вводя палец глубже. Потом второй. Медленно, с нажимом, растягивая, чувствуя, как Руслан сжимается и напрягается, как пытается принять его. — Я терплю.. — Простонал Тушенцов. Голос сорвался на высокую ноту. — А ты..двигайся уже. Я не хрустальный. — Нервный какой. — Усмехнулся Даня, но в усмешке слышалась нежность, которую он бы ни за что не признал вслух. Он вынул пальцы, медленно, чтобы не вызвать резкого дискомфорта, и навалился сверху, направляя член к влажному, растянутому входу. Головка упёрлась, надавила, не проходя. — На счёт три? — спросил Даня хрипло. — Или сам посчитаешь? — Заткнись и двигайся уже. — Прошипел парень в подушку, и в этом шёпоте было столько отчаяния, желания и любви, что Даня не выдержал. Он вошёл одним толчком. Плавно, медленно, но достаточно, чтобы у обоих перехватило дыхание. Руслан вскрикнул коротко, сдавленно, впиваясь ногтями в простыню так, что побелели костяшки, а Кашин замер, уткнувшись лбом ему в затылок, тяжело дыша, чувствуя, как вокруг члена пульсирует, как парень под ним сжимается, как медленно привыкает. — Хорошо? — ...Да, — выдохнул Тушенцов, и в этом выдохе было облегчение. — И больно. И хорошо. И странно. И.. Блять, не останавливайся. — Я медленно. — пообещал он и поцеловал парня в плечо сквозь кофту. Он начал двигаться. Ритмично, глубоко, но не спеша. Так, что каждый толчок отдавался в пояснице Тушенцова, заставляя его сжиматься и постанывать. Ч-чёрт, этот образ Руслана в чулках, на коленях, с задранной кофтой, въедался в память намертво. — Ты мой, — бормотал Кашин как в бреду, постепенно ускоряясь. — Слышишь? Мой, блять.. — Твой. — всхлипывал парень в ответ, уже не скрывая голоса. Слёзы текли по щекам. — Всё твоё. Всё, что хочешь. Даня вошёл глубже, меняя угол, задевая ту самую точку, про которую Руслан читал в интернете, но никогда не верил, что это существует. Шатен вскрикнул громко, в голос, не стесняясь соседей. — Ещё? — Насмешливо фыркнул Даня, чувствуя, как его собственное тело наливается тяжестью, как приближается разрядка. — Да! — Руслан уже не говорил, он выл в подушку. — Да, да, да, кончай, я хочу тебя чувствовать, я хочу.. — Не так, — выдохнул он, хотя ему стоило титанических усилий не кончить прямо сейчас, внутри. Он резко вытащил член, Руслан всхлипнул от пустоты, привстал на коленях, сжимая член у основания, красный, твёрдый, пульсирующий, с каплей, уже готовой сорваться. Руслан лёг на живот, сложил руки под головой, выгнул спину, подставляясь полностью. Растрёпанные волосы, следы пальцев на бёдрах, красные полосы от резинок чулок, влажная дорожка между ягодиц, растянутый, пустой вход..всё чертовски заводило. — Смотри на меня. — Скомандовал Кашин, и Руслан повернул голову, смотря через плечо. Даня дрочил быстро, жёстко, сбиваясь с ритма. Закусил губу до крови, сведя брови от напряжения. Весь его хамоватый вид, разбитые костяшки пальцев, растрёпанная шевелюра, впалый живот, напряжённые мышцы пресса, сейчас не отпугивал. Он заводил. До дрожи в коленях. До комка в горле. — Дань... — прошептал Руслан одними губами. Почти беззвучно. Этого имени оказалось достаточно. Кашин кончил с глухим, протяжным стоном, выгнувшись дугой, зажмурившись так, что потемнело в глазах. Сперма ударила горячими струями. Первая, самая сильная, упала на поясницу Руслана, вторая на ягодицы, третья на сползший чулок на левой ноге, четвёртая, уже слабее, на простыню рядом. Много, густо, влажно, грязно. Руслан ощутил это тепло на коже, сначала горячее, потом просто влажное, и невольно простонал, притираясь тазом к кровати, тёрся членом о простыню, чувствуя, как до собственной разрядки осталось буквально несколько секунд. — Можно мне? — спросил он хрипло, не оборачиваясь. — Кончай. — Шепнул Даня, всё ещё тяжело дыша. — Давай. Я хочу видеть. Руслану не потребовалось больше ни слова. Он кончил почти сразу, без крика, просто дрожа всем телом и выдыхая имя парня в подушку. Сперма вышла густыми струями, пропитывая простыню под ним, смешиваясь с запахом пота. Несколько секунд они лежали молча, слыша только собственное дыхание, которое постепенно выравнивалось. Потом Даня тяжело, как после драки, завалился на бок рядом, притянул Тушенцова к себе, не обращая внимания на то, что оба грязные, мокрые и липкие. — Ты.. — начал Тушенцов и замолчал. Провёл пальцем по широкой ладони Дани, собирая каплю собственного семени. — Ты на чулок попал. — Подарок, — выдохнул Кашин и усмехнулся устало, счастливо, опустошённо. — Будешь теперь носить с особой гордостью. Даня фыркнул, уткнулся носом в его влажные, пахнущие чем-то вкусным волосы, и сказал так тихо, что Руслан едва расслышал: — Я тебя люблю, придурка. Даже в чулках. Особенно в чулках. Руслан не ответил. Он просто взял руку Дани, переплёл их пальцы и замер, чувствуя, как сперма медленно стекает по спине на простыню, как болит везде, как он хочет повторить это снова. Сейчас же. Через десять минут. Завтра. Всегда.