Звёздные

Ладонь Чана на животе ощущается горячей. Узловатые пальцы выводят круги по голой коже, что выглядывает из-под задранной футболки, рассылая тысячи мелких мурашек, и обжигают до такой степени, что это чувство волнами добирается до сердца. Хочется ближе, больше, хочется залезть под кожу, уткнуться в волосы, что так вкусно пахнут шампунем, и дышать, дышать, пока не заболят лёгкие. Хочется этого пьяного чувства, что сводит с ума каждый раз, когда слишком близко, хочется вцепиться в обнаженные безрукавкой руки и не отпускать даже под страхом смерти. Но Минхо только тихо фыркает, продолжая смотреть в телефон. Его тонкие пальцы лишь накручивают пряди чужих волос. А Чан и этой крохе внимания рад. Потому что знает, что Ли не всё равно. Потому что ощущает его чуть сбитое дыхание, его тихое, родное сердце, что бьётся почти под ухом. И сколько бы Минхо не ворчал, он всё равно позволяет ему отдавливать свою руку, на которой Бан лежит уже настолько долго, что та начала неметь. А Чан лишь смотрит на профиль его лица так влюбленно, так сладко, что Ли, если честно, боится повернуться. Ведь если увидит, обязательно покраснеет. — Посмотри на меня, Хо… — Я новости читаю, отстань. Чан только фыркает едва слышно и вдруг кусает несильно в местечко между шеей и плечом, словно привлекая внимание. Минхо всем телом вздрагивает, дёргая его за волосы так, что старший шипит. — Уймись… — Не могу, ты так вкусно пахнешь… — Ты животное что-ли? Бан тихо усмехается и кусает снова. — Агх, серьёзно… Прекрати, иначе я уйду. — Думаешь, я отпущу? — Вздумал собственника играть? — Я всегда таким был. Минхо закатывает глаза в лёгком раздражении, но с места не двигается. На самом деле, ему тепло и хорошо прямо сейчас, когда чужие руки вот так обнимают его, прикосновениями пуская по коже дрожь, а большой тёплый нос утыкается в шею, опаляя дыханием. Это приятно, по-родному как-то даже, и лишь ощущение того, что Чан настолько близко, дарит какие-то необъяснимое спокойствие. Хочется лежать вот так как можно дольше, только вдвоём, и хотя Ли делает вид, что ему не нравится, в глубине души такие проявления искренних чувств от Бана кажутся ему безумно милыми. Минхо мягко гладит его по голове, иногда ногтями задевая кожу. А Чан вдруг носом отодвигает ворот футболки, при этом немного ёрзая, и трепетно целует рядом с ключицей. — Ты здесь особенно мягкий — шепчет приглушённо, водя носом по месту поцелуя. И снова кусает, после на пару секунд присасываясь губами сильнее, чтобы оставить за собой красный след засоса. — Эй! — Минхо коротко дёргается и раскрытой ладонью стукает парня по лбу, перед этим наконец отложив телефон — какого чёрта? — Прости? — в голосе старшего ни капли раскаяния, только улыбка — не смог удержаться. — Отвратительно… — Я тоже тебя люблю. Ли не отвечает. Он просто снова тихо фыркает, беря в руку телефон, и открывает приложение тетриса, словно складывание кубиков сейчас самое важное в его жизни. Он так и не поворачивается, чтобы посмотреть в чужие глаза. А Чан улыбается. Совершенно влюбленно и нежно, прижимаясь ещё сильнее. Потому что Минхо сам обнимает его крепче, продолжая накручивать светлые пряди волос на тонкие пальцы.