Ярость.

*** Занзас жил с уверенностью, что однажды займет место Девятого. Ради этого терпел ненависть остальных сыновей Тимотео, сносил косые взгляды и годами доказывал свое право существовать. А потом мир рухнул. Тимотео никогда не был его отцом. Предательство и отказ матери можно было пережить. Предательство Тимотео — нет. Потому что мать исчезла из его жизни давно. А Девятый все эти годы был рядом. Воспитывал. Наблюдал, как Занзас рвет жилы, пытаясь стать достойным наследником. И молчал. В одно мгновение исчезло все, на чем держалась его жизнь. Имя. Происхождение. Будущее. Даже воспоминания вдруг показались ложью. Родная мать когда-то продала его чужому человеку, а тот, кого он долгие годы называл отцом, позволил ему прожить в этой лжи, чтобы однажды собственными руками уничтожить ее. В тот день Занзас перестал ненавидеть одного человека. Он возненавидел весь мир. Именно тогда переворот перестал быть просто вспышкой ярости. Он стал отчаянной попыткой вернуть себе хоть какую-то справедливость. В сознании Занзаса это уже не выглядило как преступление — это было как единственный возможный ответ на предательство, которое разрушило весь его мир. И вот, наконец-то можно было выплеснуть всю накопленную злость. Отомстить Тимотео в полном объеме. Битва колец в Намимори. Сражаются боссы. Тсунаеши дерётся голыми руками в перчатках, против раскаленных пистолетов Занзаса. Не смотря на хрупкое телосложения, юноша даёт достойный отпор оппоненту. Занзаса переполняет ярость и дикая злость. Ненависть застилает глаза. Пока он снова не оказывается заморожен во льду. Сознание покрывает паника. В глазах темнеет от ужаса. Неужели снова. Снова это бесконечная пытка. "Нет, лучше убейте!" - бьётся в сознании лихорадочная мысль. Снова предательство. Снова этот тихий ужас. За что? Почему вселенная его так ненавидит? «Опять восемь лет! Ненавижу!» - мысли сметаются лихорадочно, в поисках выхода. Выхода нет. Есть только отчаяние. " На восемь? Или дольше? У Савады причин его уничтожить ещё больше, чем у Тимотео. Бесконечность? Лучше бы просто шею свернули. Это было бы милосердно!" Для него это не просто лед. Его психика мгновенно переносится назад, в прошлое. Он уже не различает, что происходит сейчас и что происходило тогда. Именно поэтому несколько минут воспринимаются как начало новой бесконечности. В ушах набатом гремит от звука, крошащегося льда. Тсунаеши растапливает лёд, после заморозки. Занзас лихорадочно осматривается. Но все также на территории школы, Тсунаеши не изменился, значит прошло всего пару часов? Минут? Облегчение накатывает, как цунами. Не бросил. Не предал. Не наказал. Хочется плакать, глаза горят. Но он никогда себе такое не позволит. Внутри буря эмоций. Он не понимает, что это за чувство. Только ещё больше ненавидит хрупкого шатена, который поставил его на колени. Тепло ударило по нему, словно морская волна, накрывшая с головой. Он захлебнулся этим ощущением. Организм, годами привыкший ждать ледяной боли, вдруг получил нечто прямо противоположное. От неожиданности хотелось заорать. Пламя Тсунаеши такое ласковое и теплое, хотелось окунуться в него и не выныривать. Оно не жжется, оно ласково обволакивает тело, проникает в каждую клетку организма. В кои-то веки внутрене не больно от осколков льда, которые всегда нарастают на внутренних органах. Тсунаеши все также держит его в своих обьятиях. Занзас в жизни бы не признался, он он бы оставался в таком положении вечность. Внутри ничего не болит. Его спасли от ледяного плена. Боже, как же он боится и ненавидит ледяную тюрьму. Он только сейчас понял, что боиться этого до дрожи в руках и ногах, до панической истерики, до гребных рыданий. Он даже сам не понимал до недавнего времени, какую травму его психике нанесла ледяная тюрьма на восемь лет. Занзас начинает лихорадочно хохотать не шевеля ни пальцем. Это слишком много для его психики. Тсунаеши вздрагивает и пытается отстраниться. Занзас хочет его удержать, но в теле больше нет сил. Его жутко вымотало и сражением, и внутренней истерикой. Веки становятся слишком тяжёлыми, словно свинцом налитые. Последнее, что он ощущает, как тонкие, но крепкие мальчишески руки покидают его тело. Это разочаровывает. "Стой!" Но сил возмущаться нет.