Саке и Пепел

      — На-а-ами-и-и, — Луффи канючил, как маленький, — ну дай мне еще денег, ну пожалуйста!       — И на что ты их, я стесняюсь спросить, собираешься потратить? — навигатор сложила руки на груди в однозначном отказе, совершенно не интересуясь ответом на свой же вопрос.       — На еду, конечно!       — Деньги на еду я дала Санджи, мы с ним сделаем все необходимые покупки, тебе не о чем переживать. Скажи спасибо, что я вообще выделила тебе хотя бы какую-то сумму на твои хотелки. Наш бюджет, в отличие от тебя, не резиновый, знаешь ли.       — Но я же капитан! — Луффи использовал последний аргумент, оставшийся в его арсенале.       — И именно поэтому ты и должен думать в первую очередь о том, чтобы нам на все хватило наших скудных сбережений! Прекращай ныть и иди уже.       Нами моментально развернулась и пошла прочь от корабля, ясно давая понять, что спор окончен. Они высадились на очередном острове, удачно встретившемся на пути — как раз пришло время пополнять запасы. На настройку логпоса здесь требовалось дня два, если верить уже собранной информации, и этого с головой хватало и на дела, и на веселье. Ответственность за Зоро и капитана была возложена на малыша Чоппера, торжественно поклявшегося следить за ними во все глаза и не отпускать от себя ни на шаг. С ними же гулять по острову отправился и Усопп. Остальная часть команды, возглавляемая Нами, обязалась совершить необходимые покупки и потом встретиться с ними в таверне в центре небольшого, единственного на острове города. Потрепанный жизнью корабль был брошен на произвол судьбы.       Присутствие Робин ощущалось странно. Сначала Нами относилась к ней недоверчиво и настороженно, ждала подвоха, видела в ней неправдоподобную замену Виви, будто они случайно забрали из Алабасты не ту девчонку, просто перепутали. Но потом свыклась. Робин была холодной и непреступной, словно ледяная крепость на краю света, с какой стороны ни подойди — упрешься в стену. И Нами так и стояла, мерзла, не имея ни лестницы, ни ключа, ни желания пробираться внутрь.       Санджи же, казалось, собрался брать крепость штурмом: вился возле Робин, кормил сладостями и комплиментами, растекался расплавленной карамелью от каждого ее «господин кок, благодарю вас». И сейчас гордо вышагивал строго между девушками, очевидно и бесстыдно наслаждаясь компанией. Нами сбросила на него свой рюкзак, Робин — раскаленное до предела полное отсутствие какого-либо внимания.       Остров был маленьким, и большую его часть занимали шелковые плантации. Почти все жители города были рабочими, смуглыми, знающими свое дело и вечно уставшими. Во время прогулки по почти безлюдными улочками Нами приметила несколько магазинчиков как с хорошей тканью, так и с одеждой. Подумалось, что пара новых нарядов бы ей не помешала.       — Вы идите, я останусь здесь и подожду, — вдруг сказала Робин на входе в один из магазинов, и Нами сначала вовсе не хотела ее уговаривать, но что-то предательски кольнуло внутри. Она посмотрела на новоиспеченную накама — высокая, стройная, с волосами мягче любого шелка на этом острове, с невероятными глазами, аквамариновая голубизна которых могла потягаться с красотой безоблачного, сияющего неба. Ей бы пошли длинные платья, которые никогда не подходили угловатой Нами, высокие сапоги на небольшом каблуке, глубокие декольте и нежные, пастельные и светлые цвета, контрастирующие с угольной чернотой волос. Навигатор не особенно разбиралась в этом, но точно хотела подобрать что-нибудь для Робин.       — У тебя ведь с собой всего один комплект одежды, и тот прямо сейчас на тебе. Нашего бюджета хватит на обновки для нас обеих, поэтому пойдем, — она мягко потянула ее за собой, и Робин внезапно не сопротивлялась. Санджи, мгновение назад готовый разорваться напополам, чтобы быть с обеими девушками одновременно, радостно поскакал следом.       Нами выбирала одежду тщательно, скрупулезно, старательнее она только рисовала карты, и в итоге на Робин оказалось легкое, как прохладный утренний ветерок, платье в пол самого нежного лилового цвета из всех, какие она когда-либо видела. Нами придирчиво оглядела ее и довольно кивнула.       — Тебе идет.       — Мне точно не стоит брать его, госпожа навигатор, — мягко возразила Робин, зачем-то придерживая юбку, словно боялась на нее наступить. — В нем неудобно ни драться, ни путешествовать.       — Робин-тян, тебе не придется драться, я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя. Поэтому не стесняйся и покупай платье, ты выглядишь в нем прелестно.       Робин никогда не хотела выглядеть прелестно, в ее жизни не было места для подобного. Там было место для одинокой и безнадежной игры в прятки с правительством, перманентного, впитавшегося в кожу страха смерти, вымученной беспомощности, отнимающей силы не слабее морской воды, и наивного, залелеянного до дыр ожидания. Для нее самой там и нигде вообще в целом мире места не было.       Но Нами посмотрела на ценник и, прихватив что-то и для себя, молча отправилась расплачиваться. Санджи продолжал стоять и смотреть на нее завороженно. Она отпустила юбку и сделала шаг по направлению к Нами, и оказалось, что в этом платье удобно и приятно двигаться, и оно ощущается нежностью чужого ласкового прикосновения на коже, и придерживать его для ходьбы вовсе не обязательно. И если она хочет остаться с Мугиварами навсегда, то может выкинуть часть страха и одиночества и освободить место для одного платья.

***

      Зал таверны встретил новых гостей духотой и прогорклой смесью запахов перегара и пота. Покупки были благополучно оставлены на корабле и заперты на замок, и теперь Нами скептически оглядывала порядком пьяную вторую половину их команды, не удосужившеюся не только дождаться их, но и даже просто занять столик побольше. Зоро вяло махнул им рукой, Чоппер и Луффи, увлеченные едой, не обратили на них никакого внимания, и Нами, вздохнув, устремилась к единственному свободному столу, стоящему в другом конце зала. Она была уверена, что Робин захочет остаться на корабле, но не осталась и теперь уверенно следовала за навигатором, увлекая за собой и Санджи.       — Хочу напиться, — Нами уронила голову на стол, вяло зазывая официанта.       — Вы чем-то расстроены, госпожа навигатор? — учтиво поинтересовалась Робин, занимая соседнее с ней место. Внезапно захотелось узнать, скольких кружек пива хватит, чтобы бесследно растворить ее вежливость.       — Просто устала. Официант, нам пива, пожалуйста. Много.       — И какую-нибудь закуску, — бросил ему вслед Санджи, пристраиваясь рядом с Робин. Рука все еще болела, присутствие Зоро в одном с ним помещении вызывало желание надраться до беспамятства.       Он еще злился. С Алабасты они перекинулись едва ли парой фраз, и если бы так продолжилось, остальные могли бы заметить. Этого хотелось меньше всего. Вообще-то Санджи думал, что ребята уже заметили, но не лезли с расспросами по каким-то своим, далеким от тактичности причинам. Разве что Робин могла молчать из вежливости, и он надеялся, что от алкоголя она ее не растеряет.       Пиво пошло хорошо. Каждый топил в нем что-то свое, и когда подошел Усопп, занимая последнее свободное место, на столе стояло уже пять пустых кружек.       — Чо как, ребят? — поинтересовался он, вальяжно откидываясь на стуле и забирая себе одно еще нетронутое пиво.       — Затарились по полной, теперь запасы есть, а денег нет, — махнула рукой Нами. — А ты чего к нам? Ребятам надоели истории твоих великих приключений?       — Пф! Мои истории не могут надоесть, просто они неблагодарная публика, — Усопп задрал нос едва ли не до потолка.       — Тогда расскажи их нам, — мягко улыбнулся Санджи, наблюдая, как довольный вниманием снайпер придвигается к ним поближе, и внезапно пропуская момент, когда тяжелая смуглая рука опускается ему на плечо.       — Пойдем выйдем, — бросает Зоро, тут же разворачиваясь и направляясь к выходу.       Сначала Санджи не двигается, скованный страхом, и непонятно откуда взявшийся в этом душном помещении холод пробирает его до костей, до внутренних органов, до самых темных уголков сознания. Взгляд Усоппа на него — почему-то тяжелый, неподъемный, и подняться под ним не хватает духа. Разом обессилевшие мысли потухают, рассыпаются одна за другой, и понять, что его так напугало, никак не выходит. Но Зоро уже исчез, ждал на улице, и нужно было как-то выйти к нему человеком, а не горсткой пепла. Санджи вдыхает глубоко и шумно, вдыхает затхлый воздух и витающую в нем чужую смелость, а выдыхает уже напряжение и крупицы минутной слабости.       Зоро ждал за углом здания, усевшись на бочку, и Санджи привалился к стене, сполз на землю, закурил. Они какое-то время молчали, словно настраиваясь на разговор, которого оба не хотели. Зоро заговорил первым.       — Как твоя рука?       Он звучал неправдоподобно трезво и ровно, и кок даже скосил на него недоверчивый взгляд.       — Нормально.       — Покажешь?       — Ты что, в доктора заделался? Какое тебе дело вообще?       — Это ведь я обжег тебя.       — Не понимаю, ты гордишься или чувствуешь за это вину?       Зоро ничего не ответил, только наблюдал, как Санджи выпускает в ночь дым — так же, как и всегда, но сейчас это почему-то казалось неправильным, неуместным. Хотелось выдрать сигарету из его рук, выкинуть всю пачку, заставить бросить курить, сделать что угодно, лишь бы он посмотрел на него. Что дальше — неважно, только пусть наконец посмотрит.       Зоро отшвартовался от бочки и присел напротив Санджи, едва удерживая равновесие. Если не удержит, окажется от чужого лица на расстоянии всего одного почти поцелуя. Этого ведь нельзя допустить?       — Вину. Показывай.       Кок чертыхнулся и закатал рукав, принялся методично разматывать повязку, пропитанную украденным у их маленького врача анестетиком, демонстрируя Зоро величайшее творение его рук. Санджи обжигался раньше множество раз, Зоро — несколько, но оба видели четко, что ожог за столько дней не побледнел, не затянулся, а только расцвел и гордо и непоколебимо краснел на тонком запястье.       — Какого черта? Он разве не должен… ну… заживать?       — Откуда мне знать-то? Он же необычный. Может, никогда не заживет теперь.       Казалось, здесь присутствовал кто-то еще, и Санджи обращался к нему, а вовсе не к Зоро, потому что смотрел он куда угодно, но только не перед собой. Мечник удрученно почесал затылок, теперь даже радуясь, что на него не смотрят. Может, тогда его чувство вины и собственной никчемности будет не так заметно.       — Покажи его Чопперу.       — Ага. Заодно расскажу, откуда он взялся. Этого ты хочешь? Нет, Зоро, ничего я не буду ему показывать.       — А если правда не заживет?       — Ну и разве Чоппер тогда сможет его вылечить?       Зоро знал, что не сможет, и вместе с тишиной между ними повисла какая-то обреченность. Он смотрел на ожог и думал, что он, конечно, полный кретин. Хрен с этими соулмейтами, но он ранил своего накама — если бы капитан узнал, не оставил бы на нем ни единого живого места. И было бы это совершенно заслуженно.       Хотелось провалиться под землю и больше никогда не быть, а получилось только тяжело плюхнуться на нее и признать наконец существование связи. Зоро казалось, он чувствует ее телом, она вытягивает из его легких воздух, потихонечку, по молекулам, но неумолимо, чтобы он задохнулся не сразу, а задыхался постепенно, мучительно и неотвратимо. И Зоро бы добровольно задохнулся насмерть, если бы это могло исцелить Санджи.       — Прости меня, — этой простой фразы, ее откровенной и нелепой искренности хватило, чтобы Санджи все-таки посмотрел на него. Посмотрел впервые, черт возьми, за неделю. Прямо в глаза. — За ожог и за эту чушь, ну, про Крокодайла. Это было тупо. Я так, вообще-то, не думаю, просто хотел прогнать тебя…       Он собирался добавить еще что-то вроде «я так больше не буду», словно маленький ребенок, извиняющийся перед родителями, но взгляд Санджи, теплый, пронзительный и такой желанный, разом выбил из легких весь невытянутый связью воздух и тут же наполнил их обратно, затопил до предела чем-то сладким и мягким. Наверно, сахарной ватой, подумал Зоро, или зефиром, или, может…       — Прощаю.       Точно. Прощением. И своей просто неиссякаемой добротой, которую мечник точно не заслужил. И не заслужит не в этой жизни, не в следующей. Вселенная — старая ведьма — точно ниспослала его Санджи в наказание, а вовсе не для любви. Могла бы найти ему кого-то получше, а Зоро бы вполне подошел и Крокодайл, печально, но справедливо.       — Блин, ну и откуда ты такой взялся, — он отвел взгляд, боясь остаться навечно ослепленным внутренней красотой сидящего напротив прекрасного человека.       — Из Норт Блю.       — И как ты тогда оказался в Ист Блю? — удивленно спросил Зоро, разрешая себе уставиться на его коленку.       — С трудом. Но не говори никому, это будет еще одной нашей тайной.       — И у тебя еще хватает смелости доверять мне?       — Это не смелость, наверное, безрассудство.       Они сидели друг на против друга, наслаждаясь примирением и прохладной ночной тишиной, и если бы Зоро смотрел не на коленку Санджи, а Санджи — не на Зоро, то кто-нибудь из них бы точно заметил, что ожог начал постепенно бледнеть и растворяться в звуке их размеренного дыхания и свете тайком наблюдающей за ними неполной луны.

***

      Санджи вернулся за столик куда более живой и привычный, словно и не тот, который уходил, а какой-то новый, выстиранный, выглаженный, с еще не оторванным ценником.       — Ты как раз вовремя! — воскликнула пьяная в ничто Нами. — Мы собрались идти к гадалке!       — Ага, ясно, — ответил он, подозрительно окидывая взглядом каждого из присутствующих по очереди и на ощупь притягивая к себе кружку с пивом. — Я сейчас, дай мне пару минут.       Притянутую кружку он осушил до дна в один присест. Интересно, этого хватит, чтобы дойти до той же кондиции, в которой была Нами? Нами пьяно и неконтролируемо хихикала и вешалась на Усоппа, который едва успевал и поправлять постоянно спадающие ей на лицо волосы, и подбирать её руки, норовившие то запутаться в его уже порядком затроганных кудрях, то залезть ему под футболку. Очевидно, Санджи нужно было выпить еще.       — Санджи-кун, — раздалось со стороны Робин с новой, неизведанной интонацией, которая, как показалось коку, не сулила ничего хорошего. — И чем же вы с Зоро так долго занимались наедине?       Санджи пересчитал пустые кружки, стоящие перед Робин — пять. Ровно пять кружек пива нужно, чтобы из робота она превратилась в человека с человеческими желаниями и человеческим любопытством. Нами и Усопп тоже уставились в заинтересованном ожидании.       — Просто разговаривали, Робин-тян, ничего больше.       Судя по выражению лица, такой ответ ее не устраивал. Нужно было срочно заказать еще алкоголя. За барной стойкой. Подальше от этой хитрой наблюдательной женщины.       — Это теперь так называется? Ладно. И о чем же вы разговаривали?       Нами вылупилась на Робин, покраснела и охнула. Санджи подумал, а не вырастила ли она там за углом, где они с Зоро сидели, какое-нибудь свое ухо или глаз — или и то, и другое сразу! — чтобы подглядеть и подслушать? Внезапно пришло осознание, что способность Робин хороша для такого, для всяких шпионских подглядываний и подслушиваний… Ему бы такую…       — Ну, о разном… Об Ист Блю, о Чоппере… О Крокодайле! — между словами Санджи шокированно и пришибленно потягивал украденное у Усоппа пиво. Прежде чем Робин успела задать еще один загоняющий в угол вопрос, Санджи выпалил: — Вывод такой — Чоппер молодец и хороший врач, а Крокодайл нам обоим не нравится, а из Ист Блю мы давно уплыли! Ну так что там с гадалкой? На что вы хотите погадать?       Нами моментально забыла о том, что они пытались уличить Санджи в интрижке, затараторила и замахала руками, почему-то сразу снова оказавшимися на Усоппе. Кажется, Робин была плохой шпионкой и пыталась поймать не тех.       — Говорят, в этом городе есть известная гадалка, и она никогда не ошибается в своих предсказаниях! Мы хотим узнать наше будущее!       — Хочешь узнать, станет ли Луффи королем пиратов, Нами-сан? — Санджи улыбнулся, поднимаясь. — Идем?       Нами подорвалась в глубокой задумчивости, шатаясь обошла стол и легонько толкнула кока в плечо.       — Это я и так знаю, а гадать нужно на что-то неочевидное, ты разве не в курсе?       Санджи догнал ее и взял под руку, наслаждаясь тем, что она не сопротивляется, бросил короткий зазывающий взгляд на оставшихся позади Усоппа и Робин. И мысленно пообещал себе ни за что не гадать на любовь.

***

      Последние относительно трезвые осколки разума Санджи позволили ему удивиться, что в такое позднее время гадалка еще работала. Нами восторженно разглядывала помещение, доверху набитое якобы магическими шарами, подозрительного вида статуэтками, свечами, ярко пахнущими травами на всю комнату, и драгоценными (или нет?) камнями. Будь Нами не так пьяна, обязательно бы подсчитала, сколько это барахло стоит, и, может, что-нибудь бы стащила. Но сейчас ей по силам было только глазеть.       Женщина, на первый взгляд более древняя, чем Мировое правительство, восседала, закутанная в балахон, в центре комнаты возле небольшого стола. Санджи хотел было предложить Робин не париться и просто узнать у нее, что случилось в Пустое столетие, ведь, наверняка, она уже жила тогда и могла помнить, но решил, что это будет невежливо. Он усадил Нами напротив старухи за столик и сам пристроился рядом. Недолго думая навигатор вывалила стопку купюр, вероятно, последнюю, что у них была, и многозначительно уставилась на гадалку.       — Мы хотим знать, что ждет нас в будущем, — поразительно четко и с расстановкой констатировала она.       — И что же именно вы хотите узнать, юная леди? Вам нужно уточнить ваш вопрос. Сколько будет у вас детишек? Кем будет ваш муж? Когда вы его встретите? Станете ли вы богаты?       От такого потока возможных вариантов Нами на мгновение растерялась, а Санджи подумал, что если она будет так сорить деньгами, то богатой точно не станет. И еще — им нужно было решить заранее, что они будут спрашивать. Теперь Нами задумчиво чесала голову, еще больше растрепывая и так лежащие как попало волосы, и весь ее азарт весь разом куда-то пропал. Нужно было срочно ее спасать.       — Так, у меня есть вопрос, — заявил Санджи, не имея ни малейшего понятия, что спрашивать. В голове был один только Зоро, только Зоро — и ничего больше. И сколько он ни пытался откапать в глубинах подсознания хотя бы что-то еще, чем больше он думал, тем плотнее упирался в него. Выхода не было. — Хочу узнать про любовь. Что там у меня с любовью?       Он ожидал, что гадалка достанет карты, заставит его разговаривать с магическим шаром, или, в конце концов, станцует какой-нибудь шаманский танец, но она просто взяла его руку и провела пальцем по ладони. Даже не по одной из линий, а по диагонали волнистым, дрожащим движением. Либо к концу рабочего дня она устала прикидываться и изображать из себя ведьму, либо… у нее была сила какого-нибудь дьявольского фрукта? Так, стоп, это плохо. Если это так и она действительно могла что-то увидеть, то Санджи точно не хотел знать ответ на свой вопрос. Но было поздно.       — Ваша любовь уже сейчас причиняет вам боль и в будущем причинит еще больше. Останетесь ли вы одни или обретете взаимность — от вас почти не зависит, вам остается только долго и очень мучительно ждать момента, когда он сможет принять свои чувства. Если, конечно, сможет.       Санджи сидел, словно гвоздями прибитый к полу. Это расплывчатое предсказание подозрительно гладко ложилось на происходящее и было катастрофически похоже на правду. Верить не хотелось ни единому слову, кроме тех, конечно, которые утверждали, что у Зоро есть чувства. У Зоро есть чувства? Нет, стоп, это же просто брехня древней шарлатанки. Или?..       — Госпожа, а теперь мне о любви расскажите, — Робин протиснулась между Санджи и Нами и протянула гадалке руку. Прежде чем та провела на ней линию, девушка успела бросить на кока теплый взгляд и оставить в его памяти навсегда след своей нежной и мимолетной улыбки, подаренной в знак поддержки. А потом будущее обрушилось и на нее.       — Вы заберете чужое счастье.       Робин еще несколько мгновений молчала в ожидании продолжения, которого не последовало.       — И что, все? Я уведу чужого парня? — растерянно уточнила она, и ответом ей стало молчание. — Но я не хочу!       — Это произойдет независимо от вашего желания, такова ваша судьба. Вы разобьете чужое сердце и каждый день в вашей жизни с того момента будет наполнен всепоглощающим чувством вины.       Робин несколько раз удивленно моргнула, снова хотела возразить, но вместо этого обессиленно рухнула рядом с Санджи. Он осторожно нашел ее ладонь и легонечко сжал, но почувствовав, как похолодели ее пальцы, сгреб к себе на колени уже обе ее руки и плотно накрыл своими. Робин едва заметно трясло.       — Так, ладно, моя очередь, но чур только хорошее! — воскликнула Нами, протягивая гадалке сразу обе руки, словно так на хорошее были повыше шансы. И старуха действительно провела по линии на каждой из ладоней.       — Хорошее?       Нами медленно, напряженно кивнула.       — Вы обретете друга.       — И причем тут это? — возмутилась навигатор. — А про любовь?       — Вы просили хорошее.       Нами не сразу сообразила, что это значит, а когда до нее дошло, Усопп уже тянул ее в сторону выхода. Поддаваясь ему, она сделала пару шагов, но вскипевшая, раскаленная добела злость заставила ее замереть, встрепенуться, броситься обратно к гадалке. Не рассчитав силы рывка, девушка едва не врезалась в нее, остановившись в нескольких сантиметрах от серого морщинистого лица.       — Говорите все полностью, — она произнесла эти слова с таким давлением, что у Усоппа задрожали коленки.       — Вы обретете друга в тот день, когда ваша любовь окончательно, бесследно исчезнет.       — Что значит исчезнет? Он уйдет? Или погибнет? Отвечайте же!       Нами кричала, и теперь уже Санджи пытался оттащить ее, сопротивляющуюся, к выходу.       — Вы его потеряете.       — Да что это вообще значит?       — Ничего это не значит, Нами, пойдем отсюда, — сказал Санджи, поднимая ее и волоча на улицу.       Они вывалились за дверь всей пьяной кучкой разом, и ночь встретила их прохладным ветром и тусклым светом разбросанных, словно песчинки, по безоблачному высокому небу звезд. Нами пыхтела и брыкалась в руках Санджи, и он не отпускал ее до тех пор, пока они не отошли на расстояние, достаточное для того, чтобы рыжая бестия не решила рвануть обратно. Он поставил ее на землю, и Нами тут же пнула первый попавшийся камень.       — Вот блин старая ведьма! Мы, значит, веселиться пришли, а она нам все наше будущее похоронила заживо! Да кто она вообще такая!       — Ой, не обращай на нее внимания, Нами, очевидно же, что она всю эту чушь выдумала! — сказал Усопп с видом знатока и похлопал подругу по плечу. — Давай лучше я тебе погадаю, великий капитан Усопп никогда не врет и не ошибается!       — Госпожа навигатор, господин снайпер прав, вам не стоит придавать ее словам слишком большое значение.       Нами фыркнула, пнув еще один камень. Слова друзей успокаивали, морозный ночной воздух выдувал пьяную злость из сознания. Она глубоко-глубоко вдохнула, позволяя запаху моря пропитать легкие.       — Действительно. Это ведь ерунда. Мы сами вершим свою судьбу, а она пусть к черту катится.       Нами улыбнулась и направилась в сторону корабля, моментально прокладывая оптимальный маршрут, и остальные размеренно побрели следом. Идти было недалеко, но этих нескольких минут хватило, чтобы Усопп успел наплести откровенную небылицу, выданную, конечно, за случившее с ним на днях приключение, заставляя подругу смеяться и не думать о грустном. И когда до корабля оставалось буквально несколько метров, Санджи решился и взял Робин за руку, проверяя — пальцы, сжавшие его ладонь в ответ, теперь были теплыми.