Цена разбитого прошлого

Новый день встречает меня мужским бутербродом с колбасой и чашечкой кофе, любезно оставленной Тимуром. Очень заботливо с его стороны, вот только он не учел что встану я не ровно в пять, а как минимум в девять. Поэтому сейчас в моих руках холодная кружка кофе с горьким вкусом. Что ж, дома я одна, пары начнутся в час, можно спокойно погулять. Дома! Можно конечно позвать Ладу, но не уверена, что она откажется от трёх с половиной тысяч ради лучшей подруги. И тем не менее с кем мне ходить гулять? С мамой, что постоянно, молчит. Не вариант. Она всегда такая. Интроверт любящий одиночество изливая эмоцианальное состояние на паркете при плавных движениях и резких поворотах. Папа, который каждый день при исполнение. Да и дома его почти не бывает. Брат? Не это вообще ужас. Без вариантов нет. Даже если подруга откажется от меня, а мир скатиться в психушку. Нет. Этот чекнутый ёршик режима титана, ему никогда не надоест меня подкалывать и задевать не за больное так за живое. Живое мои боковые отложения, которых то и не было. Из задних мыслей меня вывел оглушительный гром. Я подпрыгнула. Мое сегодняшнее настроение под стать погоде. Это напомнило мне о том, как легко счастье может ускользнуть, оставив после себя лишь пепел и боль. Смотрю в окно, вчерашний дождь так и идёт. Свинцовые тучи даже не рассосались, нависая над городом свинцовой пеленой. Свинец – чернила. Рука дрогнула и потянулась к лопаткам, высеченным словам о предательстве в любви, как шрам, напоминающий о прошлом. Дождь усиливался, барабаня по стеклу настойчивой, но бессвязной мелодией. Иногда небо окрашивает молния. Будто город пытался выговориться, но не находил нужных слов. Вздохнув, я решила, что пора смириться. Высшая математика никуда не денется, как и этот нескончаемый дождь. Возможно, именно в таком однообразном, сером антураже куда легче сосредоточиться на абстрактных вещах. Телефон пиликнул, а я так и стою около окна с недопитой чашкой кофе. Листаю SMS в групповом чате и пытаюсь отвлечься от мрачных мыслей, и вдруг натыкаюсь на одно фото. Эта еще что за? Список должников. Английский. Матанализ. БЖД. Ради интереса смотрю на список и... И нахожу свою фамилию, выделенная устрашающим красным. Но это не все. Под моим именем, будто вдогонку, мелкими, но отчётливыми буквами Пересдача – 20 апреля. Шелест. Моё сердце заколотилось быстрее, чувствуя подвох. Шелест… этот загадочный преподаватель, который, по слухам, появился на кафедре совсем недавно. Никто его не видел, но все знают его требовательность и неподкупность. Обычно она отмечает так тех, кто на грани отчисления. Я снова уставилась на фотографию, стараясь уловить малейшую деталь. Мне вспоминается, как всей группе говорилось о грядущей смене преподавательского состава. Похоже, что это и есть наш новый преподаватель по данному предмету. Что ж, а вот и проблемы на учёбе, о которых я вчера соврала матери. Выделяются кроваво-красным цветом в общем групповом чате. Сердце упало. Эта карта – не просто шутка. Это приглашение в игру, правила которой ещё предстояло узнать. И я чувствовала, что этот сегодняшний день, начавшийся с банального бутерброда, обещает быть совсем не банальным. На парах меня встретили со смешками и прискорбными лицами. Шумный зал, залитый приглушённым светом, затих, когда я переступила порог. Двадцать пар глаз устремились на меня, и среди них я увидела усмешки, сменяющиеся прискорбными лицами. Я чувствовала, как пот стекает по вискам, как сердце бешено колотится в груди. Моя судьба зависела от следующих нескольких минут. Усмешки постепенно сходили с лиц, сменяясь сосредоточенным вниманием. Прискорбные гримасы уступали место напряжённому ожиданию. — Алиса, ты видела? – подлетела ко мне Анька. — Стой, стой, стой. О чём ты? Я с глупым лицом смотрела на неё, ждала ответа. Анька всё что-то говорила, я не слушала. — Как о чём, ты что, не видела? – Аня судорожно схватилась за телефон. Листала пару минут и вручила мне свой телефон. – Вот смотри. Я смотрела на экран её айфона – на фото я и Артём вроде на свидании. На Артёма положила глаз староста, и, насколько я поняла от девушек с задних парт, она может сделать всё, чтобы опозорить того, кто перешёл ей дорогу. Я так понимаю, это дело рук старосты. Мухина Алина. По гороскопу она скорпион, и это её оправдывает. Он какое-то время уделял мне внимание, и я даже начала верить, что полюбила его. Моё подсознание выбрало внушение отчаянной влюблённости в прошлого мальчишку. Только потом мне сказали, что это простое внушение. Анна Викторовна со своими нотациями и мудрой философией. Сказала, что сосредоточиться надо на себе, а не на прошлом. Было тяжело. Психолог посоветовала завести дневник. После этого стало немного легче. Написать свои мысли на бумаге так, что кажется, вложил в эти слова иной смысл, чем до того, как написал. Стало легче, истерики и панические атаки прекратились до того, прежде чем я поняла, с кем я буду делить площадку. — М-да, со стороны это выглядит… очень тупо, — сказала я, смотря на старосту нашей с Анькой группой. Она, как всегда, стояла, уперев руки в боки, и с осуждением смотрела на очередную жертву своей «справедливости», то есть на меня. — Ещё бы! Ты бы слышала, что она про тебя говорила, — она начала в подробностях описывать то, что услышала, а Алина, стоящая рядом, явно наслаждаясь каждым словом. — Сказала, что ты, оторва, ни стыда, ни совести, и что таким, как ты, не место в приличном обществе. Я фыркнула. И лишь покачала головой. Как страшно. Мои пальцы как то сами собой оказались на переносице. Тяжёлый вздох, облегчения нет отчаянья разрезал звук тишины. Однакурсскики стояли молча не привычно. — Пусть говорит всё что хочет, наплевать. — Я отвела взгляд и устремила его в пол, разглядывая бетонную живопись. Какие-то слова действительно могли ранить, но слова, да ещё сказанные с таким напором, вызывали лишь скуку. Даже пересдача не выглядела такой скучной, как разговор, явно спланированный Алиной. Что ж ожидаемо, я постараюсь выжеть...