Тот, второй

Перед тем, как зайти в кабинет главного тренера, Барселона крикнула, чтобы ей принесли кофе. Пеп уже ждал ее — в кресле за столом он смотрелся немного непривычно, но ему, пожалуй, шло. — Осваиваешься? — весело спросила Барселона, садясь на стул напротив. Пеп улыбнулся ей: — Пытаюсь. Сколько раз был здесь, но с этой стороны себя не представлял. — Только не прибедняйся, — пригрозила Барса, — я же знаю: ты спал и видел себя здесь. Можешь не отрицать, — она только отмахнулась, увидев, что Пеп открывает рот, чтобы начать возражать, — я все равно не поверю. Есть какие-нибудь идеи? — Ты прочитала то, что я тебе прислал? Она не успела ответить. Зашедший человек поставил перед ней чашку; Барса сделала глоток и приподняла брови в изумлении. — Двойной, без сахара, с кардамоном, — медленно проговорила она, смакуя ароматную горечь, оставшуюся на языке. — Точно так, как я люблю. Откуда ты узнал? Он меня сдал? Она коротко кивнула на Пепа, который, что для него было удивительно, примолк. Второй человек — худой, бледный, с тонким кривым ртом и падающими на лоб волосами, — явно боролся с желанием спрятать взгляд. — Вы, должно быть, не помните меня, — сказал он негромко и со смирением. Барселона пристальнее вгляделась в его лицо — теперь оно казалось ей знакомым, но лишь едва-едва. — Ах да, — проговорила она после небольшой паузы, — ты, кажется, из академии. А до того играл во второй команде. Человек быстро кивнул. Барса попыталась вытащить из памяти его имя, но Пеп вовремя пришел ей на помощь: — Франсеск Виланова. Мы уже давно работаем вместе. Это мой первый помощник. — Тито, — добавил тот. — Обычно меня зовут так. Барса вернула опустевшую чашку на блюдце. — Хорошо, — сказала она. — Было бы очень мило с твоей стороны, если бы ты продолжал делать для меня кофе. У наших секретарей, к сожалению, это получается через раз. — С удовольствием, — отозвался человек, не задумываясь. — Спасибо, — бросила ему Барселона и вновь повернулась к Пепу. — Так вот, про твои изыскания, с которыми ты меня уже познакомил. Конечно, все это выглядит занимательно, но почему ты уверен, что это будет работать? Вся эта беготня впереди, особенно без мяча — выглядит так, будто мы будем впустую тратить силы. — Вовсе нет, — у Пепа загорелись глаза, будто ему снова было двадцать и он готовился выйти на поле, — это наши соперники будут впустую тратить силы, пытаясь перехватить нас. Мы не оставим им свободного пространства, схватим их, — он сжал кулак до побелевших костяшек пальцев, — будто в капкан… Было в его вдохновении что-то сумасшедшее, но вместе с тем заразительное, сбивающее с ног — в такие минуты сложно было им не любоваться, но Барса и не собиралась отказывать себе в этом. — Звучит неплохо, — сказала она. — Но тебе понадобятся хорошие исполнители. — Я все продумал, — ответил Пеп без доли неуверенности. — Все, что нужно теперь от тебя — довериться мне. — Разве возможно иначе? — Барса усмехнулась, не отпуская его взгляд. — Разве сидел бы ты сейчас здесь, если бы я не доверяла тебе? Дверь за ее спиной закрылась почти неслышно. Барселона не обратила на это внимания. *** Валенсия тоже обзавелась новым тренером. Нервного узколицего человека, чем-то напоминающего вампира из старого кино, Барселона видела в прошлом году в обществе провинциальной девчонки, впервые появившейся в Примере и много кому успевшей попортить кровь. Теперь он вышагивал по подтрибнке «Ноу Камп» рядом с Мирабель, и она держала его за руку. Барселона поморщилась. Такую картину она наблюдала не в первый раз. — Здравствуй, дорогая, — они с Валенсией обнялись, обменялись быстрыми поцелуями в щеку, — ты неплохо выглядишь. — Ты тоже, и это еще слабо сказано! — гостья лучилась радостью, будто не грозило ей, как и многим в этом сезоне, разгромное поражение. — В лиге тебя в этом году боятся, ты в курсе? — Но только не ты, верно? Валенсия шумно фыркнула. — Ты же знаешь меня. Я люблю преподносить сюрпризы. — Я пойду в раздевалку, — Пеп, остановившийся рядом, решил вмешаться в их разговор, — Каэтана, очень прошу, не задерживайся. — Знаю, знаю, — Барселона махнула ему рукой, и он удалился, а Валенсия, быстро проводив его взглядом, обернулась к своему спутнику. — Милый мой, не дашь нам с Каэтаной пару минут? — Конечно, — человек заторопился, но Валенсия не дала ему уйти так просто: приподнялась на цыпочки, схватила за подбородок, повернула его лицо к своему, — давай же не будь сучкой посмотри мне в глаза — и жадно, хозяйски, без всякого стеснения поцеловала в губы. Кто-то сдавленно кашлянул. Кто-то старательно изучал потолок. Липкое, тошнотворное шевельнулось у Барселоны в груди, выползло из-под кожи, обернулось вокруг тела, как гигантская удушающая змея. — Как мило, — произнесла Барселона с трудом, когда человек наконец-то ушел. — Новая любимая игрушка? Валенсия надулась мгновенно: — Не говори так! Он очень славный! И очень меня любит. — Еще бы, — Барселона изобразила улыбку, — разве может быть иначе. Валси, когда ты вырастешь? — Перестань, — хмуро ответила Валенсия. — В этот раз все будет по-другому! «Ты каждый раз это говоришь, и каждый раз все заканчивается одинаково. Он продержится два года, много три, а потом будет готов бежать на край света, только чтобы подальше от тебя», — сказала бы ей Барселона, если бы думала спорить, но дурнота не отпускала ее, и ей нужно было срочно выйти на свежий воздух. — Тебе самой стоит быть поприветливее со своими людьми, — сказала вдруг Валенсия с видом фокусника, готовящегося достать кролика из шляпы. — Ты же видишь, как твой на тебя смотрит? От таких слов Барса даже немного пришла в себя. — Кто? Пеп? Упаси боже, это вовсе не его стиль, и он бы никогда… — Нет, при чем тут твой Пеп, — досадливо прервала ее гостья. — Тот, второй, который рядом. — Лионель? — Барселона вытаращилась на нее, не веря, что слышит этот бред собственными ушами. — Валси, ты его не знаешь. Единственное, что возбуждает его в этой жизни — траектория полета мяча в ворота, и надо сказать, меня это всецело устра… — Да нет же! — Валенсия замахала руками; похоже, и ей было сложно уложить в голове, что ее собеседница настолько слепа. — Тот, который принес тебе кофе! Барселона едва не закашлялась, будто незаконченная фраза комом встала у нее в горле. — Что? Он? — имя, как назло, снова выскочило из головы. — Ну да, — ответила Валенсия, еле сдерживая смех. — Хотя бы поблагодари его. Да и вообще благодари их почаще. Они же ради тебя здесь, а не ради чего-то еще. — Я благодарю их достаточно, — сказала Барса неожиданно для себя зло, — просто не так, как ты. Валенсию ее слова как будто нисколь не затронули. Легкомысленно пожав плечами, она развернулась, чтобы уйти. — Дело твое, — сказала она Барселоне напоследок. — Но когда-нибудь это все не доведет тебя до добра. Должно быть, внезапная злость Барсы каким-то образом повлияла и на игру; получив четыре безответных мяча, Валенсия, впрочем, не выглядела оскорбленной или униженной. — Не зря Алехандро мне на тебя жаловался, — усмехнулась она, столкнувшись с Барселоной после матча. — Ну что же, это значит, что у нас еще очень много работы. Она покинула «Ноу Камп» так же, как и пришла — рука об руку со своим кавалером. Барса не смотрела этой безнадежной парочке вслед, чтобы не переживать заново ощущение, будто ее выворачивает наизнанку. — Все в порядке? — спросил Пеп, когда они садились в автобус. Он подал ей руку, чтобы она могла о него опереться; Барса молча отдернула ладонь, чтобы он не видел, как лопнет кожа в том месте, где он дотронется, как обнажится трупная гниль, изъеденная червями. держи ее ты что идиот сам попробуй мудак она брыкается как кобыла — Конечно, — сказала Барселона куда-то в сторону, едва угадывая, услышит ли ее Пеп. — Просто это Валенсия. Она любит сюрпризы. И с ней никогда не бывает легко. *** Ничто, даже близкий финал Лиги Чемпионов, не могло превзойти злое, чуть прогорклое, но дурманное, как глоток вина, удовлетворение от победы над Реалом. И что это была за победа! Барселона не вспомнила, когда последний раз расправлялась с врагом так легко, играючи, еще и в его доме; впрочем, сейчас это было вовсе не важно. — Вы были великолепны! — сказала она команде, обращаясь в первую очередь, конечно, к Лионелю; оставалось загадкой, как могло таиться в этом маленьком человеке столько самоотверженной силы, но Барса не мучилась над возможным ответом слишком долго. Главным было то, что в руки ей упало невероятное сокровище — и его нужно было беречь во что бы то ни стало. — Ты держишь свое обещание, — тихо сказала она ему в самое ухо, и он вздрогнул, глянул на нее почти с испугом, явно не ожидая, что она помнит их короткую, нелепую первую встречу. — Я это очень ценю. И добавила громче, чтобы слышали все: — Позвольте вечером угостить вас всех. Сегодня мы будем пить шампанское! Дружный одобрительный гул был ей ответом, но Барселона не успела сказать еще что-нибудь, что несомненно обрадовало бы всех присутствующих. Перед ней неожиданно оказался Пеп — как будто вовсе не разделяющий общее торжество, строгий и сосредоточенный, даже не ослабивший галстук. — Для возлияний рановато, — сказал он хмуро, — чемпионат еще не закончился. — Не будь занудой, умоляю, — Барса скептически усмехнулась, — что, уже забыл, как веселились мы с тобой лет пятнадцать назад? Она думала, что он сейчас рассмеется, скажет, что пошутил; Пеп продолжал смотреть на нее сурово и упрямо. — Тогда я мог себе это позволить. Сейчас я несу ответственность за команду. В раздевалке стало тихо. Каждый ждал, кто же уступит первым; напряжение оказалось густым, хватким, и оно развеяло радость победы в одну секунду. Шампанского уже не хотелось — только воды, чтобы смыть поселившийся во рту вкус соли и песка. только попробуй красавица клянусь я тебе все зубы выбью — Ну, что же, — неловко и виновато сказала Барса игрокам, — с тренером спорить я не буду. И никому из вас не советую. Мы выпьем шампанского позже, когда Лига будет у нас в руках. Никто не произнес ни слова. Барса обогнула Пепа — он стоял неподвижно, скрестив на груди руки, будто ждал подвоха или внезапного удара в спину, — остановилась на пороге раздевалки, бросила через плечо: — Но я закажу несколько ящиков уже сегодня. Уверена, ожидание — просто формальность. В коридоре ее встретил Реал, растерявший свой лоск и воинственность, похожий на мальчишку, которого поставили в угол; по лицу его будто кто-то вмазал мокрой тряпкой, а глаза бессмысленно блуждали из стороны в сторону. Барселона не стала смеяться над ним. С таким счетом это было ни к чему. — Хорошего вечера, Мануэль, — сказала она, проходя мимо. Реал не стал ее останавливать. *** Пеп встал перед ней на одно колено, протянул тяжелый, восхитительно блестящий кубок Чемпионов. — В знак мо… наших общих усилий, — проговорил он, мимолетом запнувшись; Барселона не была уверена даже, что ей не послышалось. — В знак нашей несомненной верности тебе. Она сделала несколько шагов к нему, не чувствуя собственных ног, с трудом сгибая колени. «Подойди и возьми, — глухо стучало в ее голове, — это то, чего ты заслуживаешь. Ты не заслуживаешь ничего другого». Все ждали ее. Ждал Пеп. Ждал и кубок, теперь принадлежащий ей. Металл лег ей в ладони легко, даже мягко. Барселона сжала кубок изо всех сил, до онемелого покалывания в кончиках пальцев. Сердце ее горячо содрогнулось в приступе эйфории — этот момент всегда был одним из самых острых, личных, почти интимных: победа, то, ради чего она появилась на свет, была у нее в руках. — Благодарю всех, — сказала Барселона низко и звучно, и опустила взгляд на Пепа, который стоял неподвижно, словно чего-то ждал, — в особенности тебя. Она наклонилась, чтобы коротко, нежно поцеловать его в лоб; Пеп содрогнулся и вдруг покраснел, кажется, до самых кончиков ушей. «Он не опасен, — повторяла себе Барселона, отстраняясь торопливо, чтобы тело ее не исторгло из себя что-то скользкое, темное и отвратительное, — я знаю его много лет, и он передо мной на коленях, он не опасен». «Пока не опасен, — всплыло у нее в голове, — до поры до времени все они не опасны». Чужой взгляд она ощутила так явно, будто в нее бросили тяжелый камень. Подняла голову, думая увидеть Лионеля, но увидела помощника Пепа — тот смотрел на них с безликой, пустой улыбкой, и весь облик его был протравлен и грустью, и яростью, и странным бессилием — словом, всем, чему не должно быть места в стане победителей. — Думаю, что сегодня, — Пеп не позволил Барселоне спросить вслух, какого черта: поднялся, наконец, с пола, встал рядом с ней, даже приобнял за плечо, — мы можем выпить еще больше шампанского. Его рука была тяжелой и горячей, и Барселона подумала, как хочет вырваться на свободу и от него, и от всех, кто окружил ее. Очутиться где-то, где была бы только она и ее трофей, где никто не приблизился бы, не посмел бы ее коснуться. Может быть, только Лионелю она позволила бы побыть возле себя — но он принадлежал не этому миру, был другим, не просто мешком из плоти и костей. Что вообще может быть глупее и ниже этого — существовать как ходячий кусок мяса и гордо называть это жизнью? Зачем только отдали Барсе проклятое, давным-давно мертвое тело какой-то женщины? Все смотрят на него одинаково. Все хотят одного и того же. к чему убивать тебя милашка у нас есть идея получше — Давай сюда, — Барселона приняла у кого-то бутылку и, прижав губы к холодному горлышку, принялась пить большими глотками. Помощник Пепа продолжал смотреть на нее — так, будто ждал, что она вот-вот свалится в обморок и надо будет ее подхватить, — и Барса хотела окликнуть его, спросить, почему он пялится, как ненормальный, но снова не смогла вспомнить его имя.