One last kiss.

Конфликты в этом доме вышли на новый уровень: теперь они были между Томом и всеми. Его не хотели слушать Эдд и Мэтт, а Торд только и рад застать каждую из подобных сцен. Количество недопониманий накаляли оголённые нервы, вынуждая друзей сомневаться в адекватности и ясности ума друг друга, что выбивало из колеи каждого из них. И Ларрсон вины за это не испытывал. Каждый раз когда Риджвелл указывал на того, кто действительно виноват, обычно звучало что-то вроде "Он здесь ни при чём", или "Не перекладывай на него ответственность, Том". "Это твоя вина, Том". "Проблема в твоих эмоциях, Том". "Почему бы тебе не закрыть рот, Том?" С*ки. Пошли вы все.

***

Том идёт решительно, продавливая пол своими шагами. Он не появлялся в этом проклятом доме уже около 4х дней, и пришёл, никого не предупредив. Парень думал что столкнётся с шумом двоих ненужных сейчас людей, но вместо этого обнаружил одну тихую необходимость. Торд не ожидал увидеть Тома сейчас. Он был расслаблен впервые за долгое время. Пришлось натягивать улыбку; конечно, о какой искренности может идти речь, когда перед глазами Том? – Том! Привет, друг! Не думал что ты сегодня придёшь, да ещё и ко мне ли- В челюсть прилетело с каким-то нечленораздельным криком. Торд остался в осадке с горящей болью над кадыком. Резкий взгляд в сторону Тома искрился яростью и дикостью. Казалось, зрачки сузились настолько сильно, что этот взгляд ощущался животной яростью а не праведным гневом. Риджвелл пошатнулся, источая неприятный запах. Его речь была настолько спутанна, что, не просто было невозможно выстроить логическую цепь - невозможно было разобрать букв. Торду это и не нужно было. Он схватил пьяного парня за капюшон, издал звонкий истеричный смешок и в один миг оседлал того, уродуя кулаками его лицо. Томас отбивался, как мог, размахивая кулаками и ногами в ответ на отточенные, страшно сильные, но не бесконтрольные удары. Эту комнату заполнил вязкий запах обиды, вины и страсти. А ещё запах алкоголя. Мерзкий, Торду никогда он не нравился. Они оба кряхтели, брызгали слюной и кровью, и бойня их была не стандартно красивой, с драмой и красивыми кадрами. Вовсе нет, это было неприятно: сминающаяся, скрипящая под костяшками кожа, натирающая меж их тел одежда, переломанные ногти, слёзы напряжения вмесете с искажённым, вовсе не эстетичным выражением лиц. И, кажется, каждый кулак говорил больше, чем мог бы их сказать их язык. В этих точечных ударах будто крылось какое-то взаимопонимание. Они всё не уставали. Один скидывал другого, с кровати на пол, с пола швырял в стену, от стены снова к кровати. Эдакий вальс, с цикличными круговыми движениями и "изящными пируэтами" дополнял эту комнату. Дополнял не хуже чем запах крови и пота. Кажется они улыбались оба. Кажется, оба воспринимали это уже как акт близости. Кажется обоим это нравилось. Кажется, оба хотели друг друга убить. Или вы*бать. Том не помнил, как они поменялись местами. Одна секунда – он задыхается под Тордом, другая, и он уже сидит сверху, сжимая чужую шею. Может, он оттолкнул его. Может, Торд сам отпустил. Может, они просто провалились куда-то в темноту и выпали уже в новой позиции. Время в этой комнате текло неправильно. Том видел только вспышки. Его кулак, чужой локоть, колено Торда у его ребра, и через секунду он уже зажимает ладонью рот Ларрсона, чувствуя, как тот смеётся в его пальцы. И этот взгляд.. Взгляд этих серых глаз, он всегда был такой обожающий? – Ты слабее, - сказал Том. Или хотел сказать. А может просто выразил это своей эмоцией, этого достаточно. Торд дёрнулся, и они снова перекатились – кто кого, Том уже не следил. Ему казалось, что он побеждает. Казалось, что проигрывает. Казалось, что это не имеет значения. Очередной удар Торда сверху вдруг получился смазанным, но это было слишком наигранно, намеренно. Это было, чтобы найти оправдание тому, как Ларрсон приблизился. Чтобы найти оправдание тому, с какой силой он припал губами к губам Тома. Но в их положении оправданий больше нет. Они были обнажены друг перед другом, хотя были полностью одеты.

***

Том взял инициативу на себя, подложив Торда под своё уставшее, пьяное тело. Он был сильнее, это удивило обоих. Во время насилия секундами раньше казалось совсем наоборот. Том что, поддавался? Сейчас это не было столь важно. Влажный язык переплетался с чужим, и количество его слюны было слишком большим чтобы Торд не начинал захлёбываться. Их лица выражали смесь ярости и наслаждения, было совсем не понятно что творится у них в голове. Гораздо понятнее, что на языке. Ларрсон шумно выдыхает в поцелуй, и Том становится лишь настойчивее. В этот поцелуй было вложено всё - и 8 лет разлуки, и тоска отъезда, и раздражение прибытия, и обиды, и взгляды, и что-то ещё, чему названия нет. Что-то навязанное, неважное совсем. Их поцелуй стал воплощением искренней агрессии, и теперь они оба пытались выгрызать друг из друга душу. Глаза Торда закатывались, не то в экстазе, не то в шаге от того чтобы отрубиться. Его красные, горячие щёки, эти легкие судороги в ногах, эти слабые пальцы.. Что, бл*ть, вообще всё это значит? Голоса в голове кричали, вопили остановиться. Только чьи голоса? Эда и Мэтта? Торда? Разума? Плевать. Пошлый звук губ по губам всё больше дурманил. Торд пах всё приятнее. В какой момент Томаса за шиворот оттянули от Ларрсона, он не помнил. Как и не помнил, в каком именно виде и положении их застали. Как только Эдд и Мэтт с руганью вытащили Тома из этой комнаты, парень отрубился, не получив ни шанса на полное осознание реальности. Мучал лишь один вопрос. Был ли Том действительно пьян в тот момент, или успел протрезветь?