One last kiss.

Бытие в этой адской дыре, под кодовым названием дом, было просто ужасным с тех пор, как всё стало как прежде. Риджвелл каждый раз убегал или прятался когда видел хотя бы краешек красной толстовки, хотя бы дюйм русых волос или хотя бы намёк на устремлённый в его сторону взгляд. Это не было смущением, нет, это было тактикой. Стратегией. Исчезнуть, чтобы он забыл или потерял интерес. Кажется это даже работало. Постепенно фокус внимания ушёл от Тома в радикально другую сторону. ... Бл*ть.

***

В этот раз Торд вернулся домой не один, а с Полом и Патриком. Так, на секунду. Но ожидающий в гостинной Томас не позволил чужакам, которых он знал лишь косвенно, смутно помня их, войти в дом, и вытолкав их за дверь. – Я не думаю, что только ты один можешь распоряжаться тем, кто приходит в этот дом, друг, - произносит норвежец с издёвочной ухмылкой. Он засовывает руки в карман своей толстовки и покачивается из стороны в сторону, и почему-то это заставляет Тома залипнуть на эти цикличные действия, пока он, опомнившись, не оскалился. Риджвелл подходит ближе, смотря немного вниз, чтобы сохранять eye contact и тычет указательным пальцем в грудь "друга". – Ты здесь гость, усеки это раз и навсегда, придурок. Том ведь говорил правду. Я всегда говорю правду. И она заключалась в том, что Ларрсон давно потерял любые права на какие-либо изменения в этом доме, будь то социальные, интерьерные, юридические, да даже гипотетические. Он был почти сквоттером, окупасом, так что надо было быстро поставить его на место, пока он себе что-нибудь здесь не присвоил. Или кого-нибудь. Как и ожидалось, диалог ничем хорошим не закончился. Любой диалог с Тордом ничем хорошим закончиться не может. А ведь столько было потенциала. В прошлом. На другую жизнь. На лучшую, счастливую жизнь. Только ещё не ясно, это определяется в отсутствии Торда рядом, или постоянном его присутствии.

***

Последние дни Торд вёл себя странно. Слишком тихо, скрытно. Часто неловко хихикал, уводил в сторону взгляд. Это вовсе не было в его характере. И конечно, никто кроме Томаса этого не заметил. Эдд даже упомянул как-то, между делом, что у Риджвелла подозрительно хорошо получается внимательно следить за тем, как меняется поведение и повадки Торда. Возмутительное заявление, оно бессмысленное, это было не так. Просто Ларрсон никогда так не улыбался, обычно угол улыбки был кардинально другим. Гулд почему-то странно посмотрел, когда Том это озвучил. Поэтому в неловкой тишине алкоголик был вынужден с позором удалиться. Эдд почти наверняка кинул вслед подозрительный взгляд. Забегая в комнату с громким хлопком двери, Томска рывком приземляется на кровать и издаёт звук, похожий на полу-крик, полу-рычание. Он устал от этого тленного существования в нынешней реальности. Парень вспоминал это лицо Эдварда: подозрительное, осуждающее, пытающееся в чём-то Тома уличить. Уличить во внимательности к серым глазам, которые почему-то оказались по левое плечо прямо сейчас. Бл*ть, что? Том отпрыгивает и хватается за сердце, ощущая собственный пульс барабанными перепонками. Он хватает ртом воздух, пока Ларрсон заливается смехом, сидя на той же кровати, что и Том. – Что ты тут де- – Вообще-то, это снова моя комната, забыл? Поэтому это Я должен спрашивать, что ТЫ тут делаешь, друг! - Торд разводит руками во всеобъемлющем жесте, от которого Томас испытывает почти рвотный позыв. Закатывая глаза (чего, к слову, не видно), Том скрещивает на груди руки и отсаживается. – Это всё ещё моя комната. – Ты поселился в моей комнате, это так мило, Том! Я думал это сделает, скорее, Эдд, чем ты. Я даже не подозревал о наличии у тебя сердца! Торд говорит театрально, экспрессивно, с дурацкими драматичными действиями. Всё, лишь бы посмеяться. Его щёки заливаются нежно-красным цветом. Он краснеет, потому что испытывает испанский стыд. Или злится. Но взгляд странный, какой-то.. нежный? Том хмурится, отворачивается и собирается встать, но Ларрсон успевает его остановить, схватив за предплечье, отчего Томас сильно дёргает рукой. Одна бровь Торда нервно дрогнула и улыбка исказилась в раздражении. – Да брось, друг. – Я тебе не друг. Риджвеллу всё же удалось уйти. Торду оставалось только смириться.