Связанные душами

На следующий день парк был залит весенним солнцем, но воздух казался Тэхёну слишком густым. Он шел по аллее, не замечая ни распускающихся почек, ни щебета птиц. Внезапно он замер. ​У старого, покрытого мхом фонтана стоял человек. Он был воплощением самой природы: высокий, с осанкой хищника, облаченный в темную одежду, которая казалась сшитой из тени. ​Мужчина поднял голову. Мир вокруг Тэхёна сузился до двух точек — золотых зрачков Чонгука. В них не было ничего человеческого, лишь бездна, полная древнего пламени и тысячелетней тоски. — Наконец-то... — прозвучал голос в голове, и от этого низкого, вибрирующего тембра у Тэхёна потемнело в глазах. Чонгук сделал шаг. Мощный, хищный, уверенный. Он двигался так, словно сама гравитация подчинялась его воле. В этот момент запястье Тэхёна пронзила такая острая вспышка золотого света, что он вскрикнул. Сквозь рукав куртки проступило ослепительное сияние — метка жгла, словно к коже приложили раскалённое железо. Тэхён схватился за руку, его дыхание сбилось. Он видел, как на руке Чонгука в такт его пульсу вспыхнул точно такой же узор. — Кто ты такой?! — крикнул Тэхён, пытаясь отступить, но ноги не слушались. Его окутала волна чужой эмоции — это было не просто узнавание, это была одержимость. Чонгук смотрел на него так, будто готов был броситься на весь мир, лишь бы защитить это хрупкое человеческое существо. — Я тот, кто ждал тебя, когда звёзды были другими, — ответил Чонгук, и в его голосе прозвучало рычание. — Я — последний, кто помнит вкус свободы. Я — Чонгук. В этот миг воздух вокруг них внезапно стал ледяным. Тэхён почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. Это было не магическое тепло — это был холод железа и стали. Чонгук резко переменился в лице. Золотой свет в его глазах вспыхнул яростным, вертикальным огнём. Он мгновенно забыл о Тэхёне — всё его тело напряглось, как перед прыжком дракона. — На землю! — рявкнул он, и этот звук больше не был похож на человеческий голос. Это был приказ, от которого содрогнулись деревья. Тэхён не успел ничего понять. Он просто рухнул на влажную траву, инстинктивно закрыв голову руками. В ту же секунду воздух над его головой свистнул с такой силой, будто его рассекли гигантским мечом. Чёрная стрела, покрытая пульсирующими ядовито-синими рунами, пронзила то самое место, где секунду назад стояло плечо Тэхёна. Она с силой вонзилась в ствол старого клёна, и древесина тут же начала стремительно чернеть и превращаться в труху. — Охотники, — прошипел Чонгук. В его руке из самой пустоты возник клинок, сотканный из чистого, нестерпимо яркого золота. Он не был похож на сталь — он светился, как солнечный луч, пронзающий грозовую тучу. Тэхён, лежа на земле, поднял глаза и замер. Чонгук стоял перед ним, закрывая его своим телом. Его спина была напряжена, а плечи расправлены. Из его кожи, там, где была метка, начало проступать нечто пугающее — тёмные, обсидиановые чешуйки, расползающиеся по шее, словно доспех. — Не смей закрывать глаза, Тэхён, — голос Чонгука звучал теперь как скрежет камней. — Смотри, как умирают те, кто хочет забрать мою судьбу. На крыше старого здания, в тени слухового окна, мелькнул блеск холодного металла. Охотник в чёрном маскарадном плаще уже натягивал тетиву следующего арбалета. Чонгук резко вскинул руку, и в небо ударил столб ослепительного пламени, превращая сумерки в яркий, опаляющий полдень. Парк наполнился гулом, от которого лопались стёкла в окнах домов поблизости. Битва, начавшаяся тысячу лет назад, возобновилась прямо здесь, посреди обычного весеннего города.