Игра в чужого

Запах был восхитительным. Сладкий, ванильный, с нотками горячего масла –он проникал в сонное сознание Антона еще до того, как тот окончательно открыл глаза. Семь утра. Будильник на телефоне только собирался тревожить тишину, но парень уже потянулся, скидывая с себя теплое одеяло. Воздух в комнате был прохладным, за окном –сумерки поздней осени, но этот аромат манил, как обещание уюта. Сонный, он побрел в ванную, умылся, щеткой автоматически поводя по зубам. Отражение в зеркале было привычным: бледное лицо, припухшие щеки,на которых отпечаталась подушка, темно-русые кудри. Зеленые глаза, все еще мутные от сна. Он поправил прядь, но та тут же снова упала на лоб. Спускаясь по лестнице на первый этаж, Антон услышал тихое шипение и почувствовал, как запах усилился. Его желудок предательски и громко урчал, требуя пищи. Он вошел в просторную кухню-столовую и замер на пороге. У плиты спиной к нему стоял Арсений. Голый по пояс, в низких серых спортивных штанах. Мокрые темные волосы были беспорядочно зачесаны назад, на широкие плечи было накинуто банное полотенце. Спина, усыпанная мелкими родинками, играла под напряжением мышц, когда он ловким движением встряхивал сковороду. Блинчик послушно перевернулся в воздухе и приземлился обратно с тихим шлепком. Антон невольно задержал взгляд на четком рельефе плеч, на линии позвоночника, уходящей под пояс спортивок. Он сглотнул, чувствуя, как по щекам разливается тепло. Он стоял и смотрел, совершенно забыв, что его могут заметить. И заметили. Арсений, словно почувствовав взгляд, обернулся. Его лицо, обычно холодное и замкнутое, в этот момент было расслабленным, домашним. Голубые глаза, чистые, как зимнее небо, встретились с зелеными. –Доброе утро, Антош, –произнес он. Голос, как всегда, был ровным, почти безэмоциональным, но в нем прозвучала какая-то неуловимая мягкость, которую Антон не смог распознать. Возможно, ему просто хотелось ее услышать. – Доброе утро, Арс, – пробормотал Антон, смущенно отводя глаза и тут же снова натыкаясь взглядом на торс собеседника. Арсений, кажется, это заметил. Уголок его рта дрогнул в почти неуловимой ухмылке удовлетворения. Он выключил газ, лопаткой переложил последний золотистый блинчик на высокую стопку на тарелке и развернулся к круглому кухонному столу. –Это наш с тобой завтрак. Обязательно поешь. Я знаю, что в школе ты не обедаешь, – сказал Арсений, ставя тарелку на стол. Антон удивленно вскинул брови. Спорить не стал, кивнул. – Отец уехал по работе куда-то, поэтому сегодня и в ближайшие несколько дней ты только на моей ответственности, – Арсений сделал легкое ударение на слове «моей». – Значит, после школы нигде не задерживаться. Если какие-то проблемы и прочее – писать мне, номер у тебя есть. Все понятно? – Да. Да, понял, – Антон вынырнул из водоворота мыслей, где смешались видение полуобнаженного Арсения, удивление от его осведомленности и приятное тепло от слов «на моей ответственности». Арсений приготовил ему завтрак. Лично. Для него. Голубоглазый, заметив, как омега краснеет, буквально пылая под его взглядом, слегка нахмурился. Ему, кажется, это не нравилось. Или нравилось слишком сильно, чтобы показывать. Он молча прошел мимо Антона, направляясь к лестнице. –Позавтракай. Все тут, – бросил он уже с полпути наверх. Антон кивнул пустому пространству и наконец подошел к столу. Кроме блинов, там стояла банка со сгущенкой, масло, мед. Он намазал блин, свернул его в трубочку и откусил. Вкус был потрясающим. Идеальная текстура, легкая сладость. Он ел, почти не чувствуя вкуса, потому что в голове крутилось одно: Арсений. Арсений, который холоден и отстранен. И одновременно Арсений, который готовит ему завтрак. Позавтракав и помявшись, он помыл тарелку и вилку, старательно все вытер и пошел наверх, собираться в школу. На лестнице они снова встретились. Арсений уже был в простой черной водолазке с высоким горлом и джинсах, волосы почти высохли и лежали привычными беспорядочными прядями. Он выглядел… обычным. И от этого еще более недосягаемым. – Позавтракал? – спросил Попов, его взгляд скользнул по лицу Антона, будто выискивая что-то. – Да, спасибо большое, очень вкусно. – Хорошо, – губы Арсения дрогнули, тронутые легкой, едва заметной улыбкой. Антону захотелось закричать от неожиданной, щемящей радости. Он несколько раз быстро перевел взгляд с этих губ на голубые глаза и обратно, пытаясь запечатлеть этот редкий миг. Но Арсений уже развернулся и пошел вниз, оставив его на лестнице с бешено колотящимся сердцем. Антон вбежал в свою комнату, пойманный странным вихрем эмоций. Он натянул черный oversize-свитшот, широкие черные джинсы, наскоро закинул в рюкзак учебники и конспекты. Взгляд упал на заряжающийся телефон. На экране — уведомление от Олега: «Привет, зай. Соскучился. Как ты там? Деньги хоть какие-то есть? Очень припрело тут». Антон вздохнул. Чувство вины легкой тяжестью опустилось на плечи. Он быстро набрал: «Привет. Все ок. В субботу постараюсь встретиться, может, что-то подскажу». Он не стал писать про то, что приедет с Арсением. Олег не любил, когда в их дела вмешиваются «эти выскочки», как он выражался. Спустившись в прихожую, Антон начал борьбу с пуховиком. Зеркало в полный рост отражало его тощую фигуру, почти терявшуюся в объемной одежде. – Подожди, довезу тебя, – раздался голос у него за спиной. Антон вздрогнул и обернулся. Арсений стоял, опершись плечом о стену, и наблюдал за ним. – Да не надо, я сам, – машинально отмахнулся Антон. – Я все равно еду в город в универ, по пути тебя закину, – Арсений не оставлял выбора. Его тон был спокойным, но не допускающим возражений. Он подошел к шкафу, достал свою черную кожаную куртку. – Ладно, – сдался Антон. В принципе, перспектива доехать в тепле, а не на морозе на своих двоих , его устраивала. – Хорошо, я пошел в машину, догонишь, – сказал Арсений, в последний раз мельком взглянув в зеркало, чтобы поправить непослушную прядь волос. Он вышел, оставив дверь приоткрытой, и бросил через плечо – Ключи на тумбе. Закроешь. Антон взял ключи, тяжелые, холодные, запер дверь и вышел на крыльцо. Утро было серым, моросил мелкий дождь. Черный внедорожник Арсения стоял у подъезда, из выхлопной трубы шел пар. Антон открыл дверь и влез на пассажирское сиденье. В салоне пахло кожей, кофе и едва уловимым альфой-ароматом Арсения – свежей зелёной елью. Играло негромкое радио. Машина тронулась, выехала за ворота и направилась по пустынной загородной дороге к трассе, ведущей в Петербург. – А сколько вообще отсюда до города? – спросил Антон, чтобы разрядить тишину. – Чуть больше сорока километров. Ты же сюда ехал с отцом тоже на машине, не помнишь уже? – Арсений не отрывал взгляда от дороги. Его профиль был четким и сосредоточенным. – Для меня до сих пор все как в тумане. А тогда я вообще по щелчку пальцев из Питера переместился сюда, – Антон смотрел в окно на мелькающие сосны и мокрые поля. Он перебирал серебряное кольцо на указательном пальце — подарок Олега на день рождения. – Понимаю, – тихо сказал Арсений. Антон лишь грустно улыбнулся в ответ. – А за сколько примерно ты доезжаешь? – продолжил он расспросы, прикусывая нижнюю губу. – Когда как, – пожал плечами Арсений. – Антоша, что за допрос? – Он на мгновение отвел глаза от дороги, удивленно изогнув бровь. – Нет, это не допрос, мне просто надо будет скоро съездить. Отсюда же ходит электричка или автобус? Лицо Арсения мгновенно изменилось. Расслабленность сменилась настороженностью. – Так, ну во-первых, кто тебя отпускал? – в его голосе прозвучало легкое возмущение. – В смысле? Мне шестнадцать, я сам… – начал Антон. – Это ничего не говорит, – резко перебил его Арсений. – Говорит! – возмутился Антон. – В Воронеже я с одиннадцати лет по всему городу один ездил и ничего, живой, как видишь. – Ну, Питер – это не Воронеж. И сейчас – не тогда. А еще я уже говорил, что за старшего у нас – я. И я не отпущу тебя одного уезжать в город непонятно с кем, непонятно для чего, – голос Арсения стал жестким, стальным. В нем зазвучали те самые альфа-нотки, от которых у Антона по спине пробежали мурашки — смесь страха и чего-то непонятного. – Ну, Арс! – почти крикнул подросток, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы обиды. – Я все сказал. Отец приедет, у него просить будешь. Сейчас — нет. – Фу, какой ты злой, блин! – Антон скрестил руки на груди, надулся, смотря в боковое окно. – Да где я злой-то? – в голосе Арсения прозвучало искреннее недоумение, смешанное с раздражением. – Везде. Несколько минут они ехали молча. Только шум шин по мокрому асфальту и бормотание диджея по радио нарушали тишину. – Зачем тебе в город? – наконец, спросил Арсений, глубоко вздохнув, словно делая над собой усилие. – Олег прилетает. Встретиться хочу, – буркнул Антон, все еще обиженный. – О Господи, опять твой Олег, – на выдохе, с нескрываемым недовольством произнес Арсений. – Он-то что в Питере забыл? – Тебе какая разница? – Большая, если ты, конечно, еще собираешься к нему поехать. – Он приедет к сестре на пару дней. – Понятно. Что делать будете? – этот вопрос прозвучал особенно жестко. – Арсений! – вспыхнул Шаст. – Чего, Антон? – голос Арса был ледяным. – Не делай из себя заботливого папашу! – Ты у меня сейчас договоришься, блять, – Арсений практически прорычал. Его пальцы так сильно сжали руль, что костяшки побелели. Запах его альфа-аромата в салоне стал резче, плотнее, подавляющим. Антон невольно притих, инстинктивно съежившись в кресле. – Не знаю, что мы будем делать. Целоваться, обниматься, фильм смотреть. Не бойся, трахаться не будем, – выпалил он назло, хотя последнее было чистой правдой. – Очень на вас надеюсь. Таких проблем мне еще не хватало, – сквозь зубы процедил Арсений. – Ладно. В субботу я по делам поеду в город. Со мной поедешь. Когда я освобожусь, возвращаемся домой. Ждать не буду. И если не захочешь ехать со мной, то я запру дверь, и хоть на электричке, хоть на автобусе поезжай обратно к своему любимому. Все понял? – Да, понял, понял. Хоть на этом спасибо. – И да, – голос Арсения стал чуть тише, но не мягче, – если я звоню — трубку брать. Чтобы я не переживал, где тебя там носит. – Хорошо, – коротко ответил Антон. Машина свернула с трассы и вскоре остановилась у внушительного здания школы. Антон потянулся за ручкой двери. – Спасибо, что докинул, – сказал он, не глядя на Арсения. – Не за что. Давай, учись, иди, – последовал обычный, безэмоциональный ответ. Антон выскочил из машины и, не оборачиваясь, зашагал к школьному входу, кутаясь в пуховик. Только когда он услышал, как внедорожник тронулся, он позволил себе обернуться и посмотреть ему вслед. Машина исчезла за поворотом, увозя с собой этот сложный клубок обид, запретного интереса и непонятной заботы. --- Школа поглотила его своей рутиной. Уроки шли своим чередом. – Шастун, привет! Не выспался? – хлопнул его по плечу Поз, когда Антон устало плюхнулся на стул перед первым уроком. – Привет. Да как обычно, – улыбнулся Антон. С Димой было легко. Просто.– Слышь, по химии ты что-нибудь понял? Я в этом уравнении как бухгалтер в ядерном реакторе. – Дай посмотреть, – Дима потянулся за тетрадью. На перемене к ним присоединились Журавль и Олеся . Их небольшая компания стала для Антона островком спасения. – Значит, так, – говорила Олеся, разворачивая бутерброд. – Романова с географии, я считаю, в тайне влюблена в Бондаренко с физ-ры. Я видела, как она на него смотрела во время линейки. Взгляд — как у голодной пумы. – Пумы не смотрят влюбленно, они смотрят голодно, – философски заметил Поз. – Для Романовой это одно и то же, – парировала Олеся. Антон смеялся вместе со всеми, но краем глаза замечал другую компанию. Тех, кто сидел у окна. Во главе – Сабуров. Они не лезли открыто, не нападали. Но их взгляды, перешептывания, случайно громкий смех, когда Антон проходил мимо, – все это было фоновым шумом унижения. «Смотри-ка, опять щенок нашего Попова», — как-то бросил Сабуров ему вслед, и смех его компании прозвучал для Антона громче любого крика. – Не обращай внимания на этих придурков, – тихо сказал Поз, заметив, как Антон напрягся. – У Сабурова с Арсением еще с его выпускного года какие-то разборки были. Он сейчас на тебе отыгрывается, трусень. – Какие разборки? – спросил Антон. Поз пожал плечами. –Не вдавался. Знаю, что Арсений тогда прям шумиху устроил,вроде бы даже морду тому набил. С тех пор Сабуров его ненавидит панически и боится. А тебя… ну, ты доступная цель. От этой информации Антону стало еще более не по себе. Еще одна тайна, еще одно неизвестное в жизни Арсения, которое било рикошетом по нему. После последнего урока они пошли домой вместе. Олеся и Журавль свернули на своей улице, а Антон и Поз шли дальше. Их дома были на одной улице, только через дорогу и за несколько зданий друг от друга. – Ну что, Шаст, выдержим еще одну неделю? – спросил Дима, закуривая электронку. Дождь перестал, но небо было свинцовым. – Куда деваться-то, – вздохнул Антон. – Спасибо, что проводишь. – Да брось. Мне с Журавлем скучно, он только про спорт и может говорить. А с тобой хоть про химию потолковать можно. Или про то, как тебя твой суровый брат тиранит, – Дима подмигнул. – Он не тиранит, – автоматически защитил Антон Арсения, но тут же спохватился. – Ну… он просто такой. – Знаю я этих «просто таких», – усмехнулся Поз. – Альфы мы все сложные, эгоистичные твари. Но он-то о тебе явно волнуется. Иначе бы не встревал. Антон хотел что-то ответить, но в этот момент мимо них, шипя шинами по мокрому асфальту, медленно проехал черный внедорожник и свернул во двор дома Поповых. – Опа, а вот и твой надзиратель, – посмеялся Поз. – Ну, все, я дам деру. Завтра увидимся. И не грусти! Он хлопнул Антона по ладони, а потом обнял за плечи коротким, дружеским объятием. От альфы Поза пахло кофе и яблоком от вейпа, и это было по-домашнему уютно. – Давай, – улыбнулся Антон. Он посмотрел, как Дима переходит дорогу и скрывается в подъезде своего дома, потом глубоко вздохнул и направился к калитке. Арсений уже, наверное, дома. Заходя в прихожую, он услышал звуки с кухни. Сбросил рюкзак, разулся и, уже направляясь к лестнице, столкнулся с Арсением, который выходил из гостиной. Тот снова стоял в своей привычной позе — опершись плечом о косяк, скрестив руки на груди. Выражение лица было нечитаемым. – Это ты с Позовым сейчас шел? – спросил Арсений. Его голос был ровным, как всегда. – Ну, да. А что? – Антон нахмурился. – Да я просто узнать не мог, с кем ты. Он тебя всегда до дома провожает? – Ну, да… – Антон растерялся. – К чему ты клонишь? С Олегом у нас все хорошо, не думай ничего. – Да на твоего Олега мне абсолютно похуй, – резко, почти грубо отрезал Арсений. – А вот Дима хороший, насколько я помню. Еще когда я учился, он был прикольным. Теперь буду уверен, что в школе ты в порядке. От такой резкой смены темы Антон опешил. –Да я бы и так был в порядке! – Антоша, ты омега, – начал Арсений спокойным, объясняющим тоном, но Антон взорвался. Все обиды, весь напряженный день вырвались наружу. – И что, блять?! Это не делает меня беспомощным! – Я переживаю, – жестко, почти рыча, прервал его Арсений. Его голубые глаза вспыхнули холодным огнем. – Отец переживает. Особенно он. При упоминании Сергея , его нового, старающегося быть заботливым опекуна, злость с Антона как ветром сдуло. Он потупил взгляд. – А я знаю, что это за школа и что там может происходить. Особенно компашка Сабурова, – продолжал Арсений, и его голос стал тише, но от этого не менее опасным. – Уже припомнили тебе мое имя? Антон невольно кивнул, не поднимая глаз. Ему было стыдно. Стыдно, что из-за него, из-за его связи с Арсением, возникают эти проблемы. И больно от того, что Арсений, кажется, воспринимает это как досадную помеху. – Скоты, блять, – тихо выругался Арсений, и в его проклятии прозвучала не просто злость, а какое-то личное, глубокое отвращение. Он оттолкнулся от косяка и сделал шаг ближе. – Проблемы будут — сразу говори. Хорошо? – Угу, – кивнул Антон. Арсений посмотрел на него, будто оценивая искренность, затем взгляд его смягчился, снова став отстраненно-холодным. – В школе обедал? –Да. –А если честно? –…Не хочу. –Сейчас приготовлю тебе что-нибудь. Иди пока своими делами займись, я позову. –Ладно. Антон побрел наверх, в свою комнату. Он скинул школьную одежду, натянул мягкие спортивные штаны и старую футболку и повалился на кровать. Взял телефон. Новых сообщений от Олега не было. Он открыл чат, посмотрел на последнее свое сообщение. Молчание в ответ било по нервам. Может, Олег обиделся? Или у него снова проблемы? Он потянулся, уткнулся лицом в подушку, пахнущую чужим, чистым порошком. Глаза сами собой закрылись. Усталость, эмоциональная буря дня и сытный завтрак сделали свое дело — он провалился в тяжелый, беспокойный сон. Его разбудило осторожное прикосновение к плечу. Антон вздрогнул и открыл глаза. Над ним склонился Арсений. В комнате уже стемнело, за окном горели фонари. – Антоша. Иди пообедай и дальше спи, голодный же, – сказал Арсений. Его голос был не грубым, не нежным. Просто спокойным, ровным, как поверхность глубокого озера. Антон с трудом поднялся, протирая глаза, и поплелся за ним вниз. На кухне на столе его ждала тарелка с пюре, аккуратной котлетой и салатом из огурцов с помидорами. Все выглядело просто, но аппетитно. Арсений стоял у раковины, мыл посуду. – Садись, ешь, – бросил он через плечо. Антон молча сел и принялся за еду. Было вкусно. По-домашнему. Он ел, краем глаза наблюдая, как двигаются широкие плечи Арсения под тонкой тканью футболки, как он сосредоточенно трет кастрюлю. Тишина была не напряженной, а какой-то… мирной. Закончив, он отнес тарелку к раковине. Арсений отошел, давая ему место. – Спасибо большое, очень вкусно, – сказал Антон, включая воду. – Не за что. Наелся хоть? –Да, конечно, вполне. –Ну, хорошо тогда. Больше не потревожу. Арсений вытер руки полотенцем, кивнул и вышел из кухни. Антон слышал, как его шаги затихли на лестнице, потом — звук закрывающейся двери в комнату на втором этаже. Он остался один на кухне, прислушиваясь к тиканью часов и далекому гулу машин за окном. В голове снова зароились мысли. Олег. Арсений. Школа. Сабуров. Ответственность. Холодность. Блины на завтрак и котлета с пюре на ужин. Противоречия не складывались в единую картину. Он чувствовал себя как в лабиринте, где стены то расступались, показывая проблеск чего-то теплого и настоящего, то сжимались, леденя холодом безразличия. А в это время наверху, в своей комнате, Арсений сидел перед монитором с незаконченной учебной работой, но не видел строк кода. Он смотрел в темный экран, где отражалось его собственное напряженное лицо. В ушах звучал смех Сабуровой компании. Он сжал кулаки. Его инстинкты, тихие и послушные днем, сейчас бушевали, требуя действия, требуя защиты, требуя… права. Но он не мог. Еще не мог. Он достал телефон, нашел в контактах номер «Позов Д.», подумал несколько секунд и все-таки положил гаджет обратно. Нет. Не сейчас. Слишком много вопросов вызовет. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, представляя себе запах сонного омеги внизу, смешанный с запахом еды и мёда. Этот запах был единственным, что хоть как-то успокаивало бурю внутри. --- – Ну, че, что у вас там с Антошей твоим? – голос в трубке был веселым, немного хрипловатым от вечерней усталости. Арсений стоял у окна в своей комнате, глядя на огни городка вдали. Он только что закончил разговор с отцом. Тот был в командировке, но, как всегда, нашел время позвонить и спросить про обоих. – Сереж, привет, – Арсений вздохнул. – Да не знаю. Я слишком часто срываюсь на нем. – Опять про его альфу того? – угадал Сергей – Он ничего мне не обязан, но я все равно не могу слушать ничего об этом Олеге. И эта злость выплескивается на Антошу. – Ну, да, конечно. Инстинкты свое берут. Нехуй себя подавлять, тогда и ментальное состояние будет в норме, – логично, хотя и грубовато, рассудил Матвиенко. – Да я понимаю. Но я боюсь, что он привыкнет видеть меня злым. А я, при виде него, готов растаять, уткнувшись в его макушку и крепко-крепко прижав к себе. – Арсений говорил тихо, словно боялся, что его услышат даже через сотню километров. – Но сейчас я не могу этого сделать. Вот как-то надо все вывозить разом. И с этим Олегом разобраться. И с Сабуровым. И… просто быть рядом, не пугая его. – Ну, давай, Арсюх, все у тебя получится. Я же вижу, как ты извертелся. И Антон тебя любым полюбит, отвечаю, – засмеялся Сергей. – Я уже готов быть свидетелем на вашей свадьбе. – Отъебись, – фыркнул Арсений, но в голосе его прозвучала слабая, уставшая улыбка. – Я на это надеюсь. Больше не на что. Он положил трубку, так и не ответив на шутку. Надежда. Хрупкая, почти невесомая вещь. Она теплилась где-то глубоко внутри, под слоями холодности, ответственности и страха напугать, спугнуть, потерять. Она грела в самые тяжелые моменты, когда хотелось все бросить и просто поддаться зову крови и сердца. Но пока что ее приходилось прятать за маской равнодушия. Самой ненавистной и одновременно уже ставшей родной маской в его жизни. А за стенкой,в своей комнате, Антон, уже в кровати, ворочался с боку на бок. В телефоне горело новое сообщение от Олега: «Ок, зай. Жду. Только, пожалуйста, с деньгами. Иначе совсем беда. Люблю». Антон смотрел на последнее слово. «Люблю». Оно всегда заставляло его сердце биться чаще, давало чувство нужности. Но сегодня почему-то оно не согревало. Оно казалось… далеким. Как будто написанным по шаблону. Он потянулся и выключил свет, погружаясь в темноту. Перед внутренним взором снова всплыла спина Арсения у плиты, усыпанная родинками. И почему-то именно эта картинка, а не слова Олега, наконец позволила ему расслабиться и медленно, очень медленно, начать проваливаться в сон. Завтра будет новый день. А в субботу — встреча с Олегом. И поездка с Арсением. Что-то внутри него, глупое, наивное, трепетало от предвкушения этой поездки, даже несмотря на все запреты и холодность. Потому что это будет время, которое он проведет с ним. Возможно они смогут нормально поговорить о чем-то ,пусть даже о каком-нибудь мелочи.Но даже если Арсений будет молчать всю дорогу,Антон его поймет.