Игра в чужого

Дорогой автомобиль плавно подкатил к массивным кованым воротам, которые бесшумно распахнулись, впуская их на территорию, больше похожую на парк, чем на частные владения. Антон, прижав лоб к прохладному стеклу, смотрел на проплывающие мимо заснеженные ели, аккуратные дорожки и фасад огромного современного дома с панорамными окнами, в которых пылало закатное солнце. Всё вокруг выглядело спокойным, как и его новый… опекун. Сергей Попов сидел рядом, просматривая что‑то на планшете. Он не пытался заговорить, заполнить неловкую паузу пустыми обещаниями. Его молчаливая уверенность была обещанием сама по себе. — Добро пожаловать домой, Антоша, — сказал Сергей, когда машина остановилась. Его голос был низким и удивительно мягким для такого властного альфы. Дом внутри оказался ещё более внушительным. Минимализм, дорогие материалы, ощущение простора и стерильной чистоты. Тишина была почти звенящей. — Арсений, мы приехали, — негромко произнёс Сергей, и его голос прокатился эхом по огромной гостиной. И тут Антон его увидел. На массивной лестнице, ведущей на второй этаж, стоял он. Высокий, почти до дверного косяка, с идеальной осанкой и лицом, которое, казалось, было высечено из мрамора — холодным и безупречным. Тёмные волосы открывали высокий лоб и острые скулы. Но главное — его глаза. Они были как два идеальных сапфира, покрытых инеем — драгоценные, безупречные и абсолютно бездушные. Взгляд не отражал ничего, кроме собственного совершенства, словно за этими бриллиантовыми гранями не было личности, лишь бескрайняя, заснеженная пустота, куда проваливались все чужие эмоции, не оставляя следа. В них не было ни любопытства, ни неприязни. Ничего. Это был Арсений. Сын Сергея. Альфа. Он медленно спустился; его движения были плавными и полными скрытой силы. Он был на три года старше, и эта разница ощущалась во всём — в его росте, в ширине плеч, в том, как он нёс себя, будто весь мир был его слугой. — Арсений, это Антоша. Мой племянник. Теперь он будет жить с нами, — представил Сергей. Арсений остановился в паре метров от них. Его взгляд скользнул по Антону с головы до ног — быстрая, безразличная оценка. Антон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он инстинктивно втянул голову в плечи, стараясь казаться меньше, незаметнее. Запах Арсения ударил в нос — яркий аромат ели вскружил голову. Антон ещё никогда не чувствовал такого. Он списал это на могущество альфы. — Привет, — произнёс Арсений. Его голос был ровным, глубоким, без единой нотки приветливости. Он не протянул руку для рукопожатия. Он просто констатировал факт присутствия нового объекта в своём пространстве. Антон вздрогнул. Его огромные глаза, полные наивной надежды и страха, померкли. Он почувствовал лёд. Но что хуже — он почувствовал ничего. От этого высокого, идеального альфы не исходило ни капли ответной реакции на него. — П‑привет, — выдавил Антон, чувствуя, как горит лицо. Сергей, казалось, не ожидал иного приёма. — Арсюш, покажи Антоше его комнату, помоги освоиться. Арс молча кивнул, повернулся и пошёл обратно к лестнице, не удостоив Антона даже жестом «иди за мной». Тот поплёлся следом, чувствуя себя маленьким, жалким и... чужим. Комната, которую ему отвели, была роскошной. Большая, светлая, с выходом на балкон. Антон смотрел на неё и понимал: «Многое, конечно, придётся здесь поменять». Арсений остановился на пороге. — Ужин в восемь. Не опаздывай, — сказал он. Он уже собирался уйти, но его взгляд упал на коробку с немногими пожитками Антона, которую внес водитель. Сверху лежала старая потрёпанная фотография — маленький Антон с мамой. На секунду, всего на долю секунды, что‑то промелькнуло в ледяных глазах Арсения. Что‑то непонятное. Скорее... лёгкая тень, отзвук чего‑то далёкого. Но мгновение спустя его лицо снова стало непроницаемой маской. — Здесь тебя никто не тронет. Можешь не прятать вещи под кроватью, — произнёс он тем же ровным тоном и, развернувшись, вышел, закрыв за собой дверь. Антон остался один. Он подошёл к огромному окну и смотрел на темнеющий двор. Он был в безопасности, в тепле. У него была крыша над головой и человек, который по какой‑то причине захотел о нём заботиться. Хотя причина-то как раз была понятна: Сергей очень любит детей, он даже имеет частные детские дома в нескольких городах страны. Узнав о смерти двоюродной сестры, он не мог оставить племянника на произвол судьбы. Майя бы ему этого попросту не простила. Для Сергея эта потеря была ударом под дых, а каково было маленькому шестнадцатилетнему парнишке-омеге, оставшемуся сиротой, Попов даже представить не мог. С этого дня он искренне хотел, чтобы Антон стал частью их семьи. Сделать Антона по‑настоящему счастливым — цель Сергея на ближайшие годы. Антон принялся разбирать свои немногочисленные вещи, привезённые из родного Воронежа. С собой он привёз и плакаты своих любимых музыкальных групп, которые сначала не осмелился вешать, тк не знал, как к этому отнесётся хозяин дома. Он отложил сокровенные бумаги на тумбочку и принялся дальше расставлять всё по местам. Оказалось, у него и вправду не так много вещей: он уложился в 40 минут. Вся одежда висела в большом шкафу, в котором оставалось ещё достаточно пустого места. Остальную мелочь Шастун расставил так, как ему нравилось, по всем полкам. Добравшись до той самой фотографии, Шаст долго не знал, куда её поставить. Он разглядывал рамку, каждую детальку далёкого прошлого, от чего глаза наполнились слезами. Очень тяжело бороться с той болью, что досталась Шастуну в этом раннем возрасте. Какое‑то время Антон просто лежал на кровати, что‑то листая в телефоне. Но вдруг раздался стук в дверь и характерный щелчок её открытия. — Антоша, как ты? — осторожно поинтересовался Попов старший, заглядывая в комнату нового жильца. — Всё хорошо, спасибо, очень у вас красиво, — ответил Шаст, отрываясь от просмотра интересных видео. — Ты прости за Арсюшу, он всегда был очень… не общительным. Это он не со зла. Ты не виноват, — начал оправдываться дядя, присев рядом с племянником. — Ничего, я не злюсь на него, — Антон улыбнулся, наклонив голову набок. — Вот и славно. Я ещё должен рассказать тебе небольшие правила в доме, которые соблюдают все его жители. — Хорошо, я слушаю. — Ну, во‑первых, ужинаем мы всегда вместе на кухне, обычно в 8 вечера. А ещё никакой еды в комнатах — для этого есть кухня. Она круглосуточно в твоём распоряжении, поэтому, думаю, проблем не составит. Во‑вторых, непонятно кого в дом не водить. Это не значит, что вообще нельзя звать друзей. Нужно просто всегда сообщать мне, кого ты хочешь пригласить. И в‑третьих, это лично для тебя, так как я беспокоюсь за тебя как за младшего сына и омегу: всегда сообщать мне или Арсению, где ты находишься. Это для твоей безопасности. Всё понятно? — уточнил мужчина, глядя на парнишку. — Да… а как мне вас называть? — замялся Антон. — Как тебе будет комфортнее. Можешь просто дядя Серёжа. На «папа» не претендую, понимаю, что для тебя это неловко. — Хорошо, я понял. Можно я отдохну? Очень устал за сегодня. — Да, конечно, к ужину тебя разбудим, хорошо? Познакомимся все поближе. — Сергей положил руку на плечо Антона и позже отстранился, вставая с кровати и уходя к двери. — Хорошо, — ответил Антон и улёгся на подушку, закрыв глаза, когда услышал закрытие двери. Сегодня Сергей приготовил на ужин пасту болоньезе, которую очень любит Арсений и, наверняка, она понравится и Антону. — Арсюш, позови, пожалуйста, Антошу, он, наверное, у себя в комнате, — мягким голосом сказал отец, увидев брюнета, спускающегося по лестнице. — Ладно, — парень развернулся и поднялся на второй этаж. Арс постучался в дверь, но никто не ответил. Тогда Попов решил зайти в комнату. Он сначала тихонько заглянул внутрь. Всё уже пропиталось сладким запахом меда. Увидев сопящего на кровати Антона, губы Попова коснулась лёгкая улыбка. Ледяной камень вместо сердца вдруг растаял. Но, опомнившись, Арс снова натянул на себя маску. Он коснулся плеча парня и легонько подёргал, чтобы тот проснулся. Арсений удалился из комнаты. Шастун потянулся, потёр глаза руками и нехотя поднялся с постели. Отрубило — так отрубило. Парень вышел из комнаты с ощущением камня в конечностях. Он слегка рассеянно спустился вниз, где Арсений уже сидел за столом, а Сергей что‑то доделывал у плиты. Было немного некомфортно. Хотя сказать «немного» — соврать. Было очень некомфортно. В доме двух властных альф появилась какая‑то маленькая омега. Хотя как сказать «маленькая», если сам Антон ростом почти как Поповы. Причём тот, что помладше, совершенно не собирался идти на какой‑то контакт. Ну, по крайней мере, так казалось Антону. А вот Сергей старался ради комфорта омеги — это было заметно. Приятно. — Антоша, ты спал? — сказал мягким голосом самый старший жилец этого дома. — Весь лохматый такой, — мужчина улыбнулся. — Угу, — ответил Шастун, параллельно зевая. — Садись за стол, уже всё готово, — добавил мужчина. Почти в центре кухни стоял большой круглый стол на шестерых, за которым уже сидел Арс. Антон уселся через одно место от брюнета. Перед ними появились тарелки с ароматной пастой. И через несколько секунд между парнями присел Сергей. — Антош, ты вообще как? — Попов старший поправил взъерошенные волосы омеги. — Скучаю, — Шастун глубоко вздохнул и шумно выдохнул. — Тяжело как‑то, — добавил он после нескольких секунд молчания. Запах мёда, исходящий от омеги, стал едва уловимым. В нём появились нотки аптечных лекарств, маскирующие настоящий аромат. Арсений, конечно, это чувствовал, но не мог себя контролировать, чтобы что‑то предпринять. Конечности словно окаменели. За него это сделал Сергей. Он подошёл к парню сзади и обнял со спины. Арс, спохватившись, взял руку Антона в свою в поддерживающем жесте. Что‑то невесомое начало успокаивать Шастуна. Снова этот яркий запах лесной ели, смешивавшейся с виски, заполнил лёгкие парня. Как же вкусно пахнет от обоих альф. Аромат ели придал невыносимого уюта, что сейчас очень хотелось уткнуться в шею Арсения и остаться там навсегда. Шаст отгонял от себя эти мысли: всё-таки Арс — его брат, пусть и троюродный (или... теперь родной?), и считалось неприличным омеге вот так внюхиваться в чужого альфу. — Спасибо, — сказал Шастун, когда мужчина отстранился, а брюнет отпустил его руку. — Мне правда стало полегче. Семья принялась за ужин, и вдруг Арсений решил спросить: — А у тебя есть альфа? — неожиданно для всех сквозь тишину прозвучал голос. Антон предполагал, что это интересует его новых членов семьи, но не был готов, что именно сейчас ему придётся всё рассказать. — Ну, — начал Шаст, — можно сказать, был, — скомканная улыбка, как защитная реакция, появилась на лице парня. — Что у вас случилось, Антош? — вклинился в разговор Сергей. — Я сам не знаю, мы, похоже, расстались, — поджав губы, пожал плечами и продолжил наматывать на вилку пасту. — Мне как‑то неудобно об этом рассказывать... — омега взял небольшую паузу. — Мягко говоря, мы сильно поссорились за день до моего переезда, о котором я ему не говорил. И вот сейчас я уже тут, а он мне до сих пор нигде не отвечает, — Антон шумно выдохнул своё разочарование. — Как это низко, — резко сказал Арсений. — Особенно со стороны альфы. Антоша, забей, я думаю, ты найдёшь человека намного лучше, а его надо забыть. — Антон в это время смотрел за каждым движением брюнета. — Ну, конечно, я не вправе ничего решать, но считай, что это я забочусь о тебе как брат. — В его голосе не было ни капли нежности, было лишь уже знакомое Шасту безразличие. И нет, в обращении «Антоша» тоже не было никакого милого посыла. Так Антона называли все члены его семьи. Пускай Арс и не часто слышал от кого‑то о Шасте ранее, он всё равно запомнил именно эту форму имени. Да и просьбе отца быть с братом помягче брюнет не мог перечить. — Ну... спасибо? — Антон очень смущался от такого внимания к нему, таких вопросов, такой «заботы». — Не волнуйся, Антоша, всё хорошо, мы не кусаемся, — Сергей заметил, что омега очень стесняется всего происходящего здесь. Антон посмеялся, а лицо его залилось краской. – По учёбе-то как у тебя? – разбавил нелёгкую паузу самый старший. – Ну, неплохо вроде бы, правда в первом полугодии вышло две тройки, но я постараюсь в этом всё исправить, – ответил подросток. – Ну ничего, у тебя всё получится, – подбадривающе говорил Сергей. – Да, я надеюсь. – Если у тебя есть проблемы с физикой или математикой, Арсюша тебе поможет, – сказал мужчина, на что глаза Арсения недовольно округлились. Антон, заметив реакцию юноши, осторожно ответил: – Не надо, спасибо, пока что справляюсь, – и кинул невесомый взгляд на брюнета. Арс заглянул в зелёные глаза и смягчил свой взгляд с недовольного на безразличный. Снова холод пробежал по коже омеги. Почему Арсений так холоден, Шаст не понимал. Он будет надеяться, что это со временем пройдёт. После ужина парни разошлись по своим комнатам. Арсений берёт свой телефон и набирает номер лучшего друга — Серёжи Матвиенко. Когда тот отвечает, Попов уже почти кричит от волнения. – Серёжа, Серёжа, Серёжа, – торопливо говорил голубоглазый в динамик телефона. – Да чего, Попов, ты ебанулся? – удивлённо отвечает друг. – Ты где сейчас? – уже сбавив обороты, продолжил Арс. – Где я могу быть? Дома, – продолжал удивляться Матвиенко. – Срочно надо встретиться, у меня тут блять такой пиздец, – Арсений начал говорить тихо, но строго. – Воу, ого, ну сейчас приду к тебе, ладно? – Серёжа уже хотел было сбросить трубку. – Нет! Ко мне точно не надо, хоть где, но не дома, – давно уже никто не слышал такого эмоционального Арса. Особенно такого взволнованного. – Ну, окей, давай на улице, ко мне тоже сегодня не получится. – Да без проблем, я до тебя сейчас пойду, выходи, – ответил Попов и отключил вызов после положительного «мгм» от Матвиенко. Попов рванул из комнаты, а затем на первый этаж к входной двери. Сергей, находившийся в это время в гостиной, опешил от такого вихря в виде сына. – Арсюш, ты куда? – поинтересовался он. – С Серёжей надо срочно встретиться, – ответил Арс. Сергей Александрович в след ему кивнул, а потом услышал, как захлопнулась входная дверь. На улицу Арсений выбежал даже не успев застегнуться. Он глубоко дышал морозным февральским воздухом. Попов отправился в сторону дома Серёжи, застёгивая куртку на ходу. Юноша приближался к нужному двору, откуда уже вышел его друг. Невысокий парень с тёмными густыми бровями и карими глазами непонимающе смотрел на брюнета. – Что происходит-то, Арс? –, подняв бровь, спросил кареглазый. Отдышавшись, Арсений ответил: – Я встретил своего истинного. – Чего!? Да я тебя поздравляю, Попов! – Сережа радостно обнял голубоглазого. – Видишь, а ты мне уверял, что истинности не существует. – Да блять, не всё так радужно, как ты думаешь, – Арсений разозлился на то, что Матвиенко несерьёзно относится к его словам. – Мой истинный — это мой брат. – Что блять... – опешил Сергей; его глаза округлились от удивления. – Во‑первых, откуда у тебя брат? – Да блять, отец усыновил моего троюродного брата-омегу. Я же тебе говорил. У Антоши недавно умерла мать, он остался сиротой, – Арсений тревожно бегал глазами по лицу друга. – Аааа. Антоша значит... Он это понял уже? – задумчиво спросил парень. – Нет, конечно. Я как почувствовал этот великолепный запах сладкого мёда, который с порога до моей комнаты донёсся, чуть не накинулся на него со своими инстинктами, но опомнился. Я сразу подавил свой запах, чтобы Антоша ничего не заметил, но похоже, что он всё равно его чувствует. – Ты что, собираешься постоянно подавлять себя и скрываться от истинного? Ты что сдурел? – Сережа непонимающе вскинул бровь. – А что мне остаётся делать, он же мой брат! Отец мне голову открутит за него, – Арс растерянно потирал переносицу. – Ну вы же троюродные, что такого? Тем более сама природа так решила, – Матвиенко поддержал друга за плечи. – Ну теперь то мы кто, если мой отец и его отец... – Ну не кровный же, Арсений, ты биологию в школе проходил? – Да, проходил, проходил. Я боюсь, что подумает отец на этот счёт. – Почему для тебя мнение отца важнее собственного счастья? Тем более что подавлять свой запах вредно для здоровья. А вы буквально живёте в одном доме. – Я не знаю, Серёж, возможно потом я всё ему расскажу, но не сейчас. У него и без меня очень тяжёлый период, а ещё и есть альфа. – Что? У него есть альфа? – не переставал удивляться кареглазый. – Да, в его родном городе. Ох, как меня злостью окутало, когда он рассказал, что у него — не альфа, а нюня. Ну конечно же, я дал ему хороший совет, что им пора расставаться, – Арсений «ангельски» улыбнулся. – Теперь узнаю моего Арсения, ревность — наше всё, – Сережа расплылся в довольной улыбке. – Да бля… Какая ревность. Его альфа его игнорирует даже в просьбе о поддержке. Бедный пацан, столько всего переживает. – Хочется подойти и нежно обнять, да? – Сережа! – вдруг Попов замялся. – Да, хочется… – сильно тише продолжил юноша. – Ну он как зашуганный котёнок, ведь… – Да расскажи ты ему, Арс. И тебе, и Антоше твоему будет легче. – Да я не знаю. Всё несколько раз обдумаю и решу сам. – Ну как знаешь.