cold reality

Глава 1. Херефорд.

Тяжелый военно-транспортный вертолёт коснулся посадочной полосы Херефорда с глухим, вибрирующим ударом. Откидная аппарель с лязгом опустилась, впуская внутрь грузового отсека потоки сырого, пронзительного ветра. Алекс закинула на одно плечо тактический рюкзак и сделала шаг наружу, под хмурое небо Англии. Изморось тут же осела на её волосах. Она глубоко вдохнула и невольно поморщилась: воздух здесь был другим. Не таким, как в Манчестере, где к сырости всегда примешивался въедливый запах заводского дыма и дешёвого фастфуда. Здесь воздух пах чистым бетоном, мокрой хвоей и авиационным керосином. Воздух военной базы. Прямо у взлетной полосы её ждал мужчина. Невысокий, плотно сбитый, в неизменной панаме и тактической куртке. Капитан Джон Прайс. — Блэквуд? — его голос, хриплый от многолетнего курения сигар, легко перекричал гул затихающих винтов. — Так точно, сэр, — Алекс попыталась вытянуться по струнке, но Прайс лишь махнул рукой, призывая бросить формальности, и крепко, по-мужски пожал её ладонь. От Капитана веяло чем-то непривычным для сурового армейского офицера. Помимо резкого табачного дыма, от него исходило странное, будто отцовское тепло. Рядом с этим человеком подсознательно хотелось расслабиться, словно за его широкой спиной можно было укрыться от любого шторма. — Идем в корпус. Нам нужно поговорить, пока чертовы бюрократы из Лондона не оборвали мне телефоны, — Прайс развернулся и зашагал к главному зданию. Алекс двинулась следом. На секунду её пробила странная дрожь. Кожа на затылке зачесалась — инстинкты орали, что за ней следят. Она резко скосила глаза в сторону ангаров. Там, в полумраке между массивными створками, неподвижно вырисовывался огромный силуэт. Лица было не разглядеть, но Алекс отчетливо почувствовала, как этот некто буквально сканирует её взглядом, провожая до самых дверей штаба.

── ◆ ──

Кабинет Прайса встретил их полумраком, запахом старой бумаги и дубовой мебели. Капитан бросил её личное дело на стол и грузно опустился в кресло, тут же потянувшись к зажигалке. — Ну, давай посмотрим, что ты такое. — Прайс открыл папку. — Александра Блэквуд. Позывной — Элис. Пока он бегло листал страницы, Алекс заметила, что добрая половина листов была плотно перечеркнута черным маркером цензуры или вовсе отсутствовала. — МИ-6 умеет прятать концы в воду, — хмыкнул Капитан, пуская колечко сизого дыма. — Твоё дело почти полностью засекречено… Работа в тени, деликатные поручения, контрразведка… Из официальных военных выходов у тебя только пара последних горячих точек. Но судя по отчетам оттуда — стрелять ты умеешь. Ещё и навыки выживания? Это хорошо. Сто Сорок Первая это не просто спецназ. Мы разгребаем то дерьмо, от которого отказываются все остальные. Прайс оперся локтями о стол, став серьезным: — Сейчас «наверху» разворачивается, не побоюсь сказать буря. Предательство в силовых структурах. Свои сливают информацию врагам, и я собираю команду тех, в ком уверен лично. Мои парни лучшие из лучших, каждый по своему разный, но вместе — семья. Я пока не говорил им о пополнении, но думаю влиться сможешь. Он достал пару фотографий оперативников. На первой фотографии её встретил чернокожий молодой парень со строгим взглядом. — Гэррик, Газ. Моя правая рука. Чистоплотный, исполнительный, умный парень, на него можно оставить базу, и никто даже не узнает. Умеет обращаться с любым оружием, лично обучал. На второй фотографии на Алекс смотрел приятный с виду мужчина с ирокезом и весёлыми глазами. — Мактавиш, Соуп. Безбашенный шотландец, отличный подрывник и такой же отличный штурмовик, почти с любой задачей на задании справится, душа компании, хоть иногда и ведет себя как подросток. Прайс сделал паузу, его взгляд на секунду потяжелел, он положил фотку Соупа и тихо добавил: — Ну и Райли. Гоуст. Мой зам. Специфический персонаж. Капитан замолчал, давая понять, что на этом описание окончено. Всего четыре фразы. Алекс это заметила, внутри шевельнулось любопытство, но она промолчала, лишь крепче сжав пальцы на коленях. Прайс нажал кнопку селектора: — Газ, зайди ко мне. Забери новенькую, покажи ей тут всё.

── ◆ ──

Сержант Кайл «Газ» Гэррик оказался парнем собранным и подчеркнуто аккуратным. От него приятно пахло дорогим парфюмом — кедром, кожей и каплей хорошего виски. Было видно, что парень, несмотря на молодость, изо всех сил старается выглядеть солидным и взрослым мужчиной. — Ну, добро пожаловать в ад, — усмехнулся и поздоровался Газ, ведя ее по серым коридорам базы. — Херефорд — место угрюмое, но жить можно. Тут у нас оружейка, тут тир… Они шли по переходам, но Алекс не могла расслабиться. Липкое чувство преследования, возникшее на улице, не исчезло. Шаг Газа она слышала четко, свои шаги — тоже. Но за спиной, где-то на границе слуха, то и дело раздавался едва заметный, глухой шорох, будто за ними по пятам следовала абсолютно бесшумная тень. Она резко обернулась на одном из поворотов, но коридор был пуст. Ей стало не по себе. Они зашли в общую столовую. Воздух здесь был теплее, пахло жареным беконом и кофе. У раздачи стоял Капитан Джон «Соуп» Мактавиш. От него за версту несло вызывающе сладким, химозным цитрусовым гелем для душа, что выглядело довольно комично для его грозного вида и шотландского ирокеза. Соуп, активно жестикулируя, заливался перед молодой, явно смущенной буфетчицей. Девушка от страха и восхищения едва не роняла черпачок. — …и тут из темноты на нас выходят трое с мачете! — зловещим шёпотом рассказывал Соуп, явно сгущая краски ради пафоса и делая моменты мрачнее, — Кровь ледяная, патроны на исходе, темень — хоть глаз выколи, я думал, это наш последний час… Газ с грохотом отодвинул стул, заваливаясь за стол, и громко прыснул: — Ага, конечно! Скажи еще, что ты не наложил в штаны, когда из-за угла помойки резко выскочила бродячая болонка, и ты чуть не разрядил в нее обойму от страха! Буфетчица отвернулась и засмеялась. Соуп густо покраснел и возмущенно повернулся к Газу: — Эй! Мы были в максимальном фокусе! На нервах! В условиях боевого стресса любой бы среагировал на резкое движение, понятно тебе?! Тут Соуп заметил Алекс. Его злость моментально испарилась, на лице расплылась дружелюбная улыбка: — О, ты та самая новенькая на базе? Джон Мактавиш. Можно просто Джон. — Александра Блэквуд. Можно просто Алекс, — ответила она с улыбкой, пожимая его крепкую ладонь. — Гаааз, а откуда ты ее своровал? — Мне кэп сказал провести экскурсию для новенькой, — Кайл пожал плечами и вопросительно посмотрел на Алекс. — Меня перевели из Ми-6 к вам в ОТГ-141, Капитан уже рассказал о вас пару слов. Парни удивлённо посмотрели друг на друга. — Погоди, — Джон немного прильнул к столу, — Ты серьезно хочешь сказать что попала к нам в команду? Ты любимчик Прайса? Ты в каких то отборочных заняла первое место по миру? — Он хочет сказать что очень удивлён новому человеку у нас, — Тактично кашлянул Газ, — Просто новый человек у нас, это как мировое потепление, а тут ещё и девушка. Алекс посмотрела на ошеломлённого мужчину с ирокезом. — Кстати Джон, когда Капитан рассказывал о вас, он назвал тебя “Безбашенным шотландцем” Соуп сделал вид что не понял, а Газ тихо прыснул в кулак. Пока они выбирали себе еду на подносы, Элис спросила у Газа где спальный блок. Из-за экстренного и срочного перевода личную комнату для Алекс подготовить просто не успели, и девушку были вынуждены на одну ночь заселить на свободную койку, в углу общего мужского спального блока. Напряжение вечера не отпускало. Алекс лежала на спине, уставившись в серый потолок. Спальный блок жил своей жизнью: кто-то храпел, кто-то ворочался. Чуть дальше, у тусклой лампы в конце прохода, сгрудились трое молодых бойцов поддержки. Они курили в приоткрытое окно и негромко переговаривались, думая, что новенькая уже давно спит. Алекс прислушалась к их тихому, пугливому шепоту. — …я тебе говорю, он не человек, — шептал один из солдат, испуганно оглядываясь на дверь. — Его зовут Призрак. Он носит эту маску-череп, потому что у него всё лицо в ожогах. Жестокий ублюдок, никого не жалеет, его все боятся как огня. Если перейдешь ему дорогу — пиши пропало. Страшный тип. — Да ладно тебе жути нагонять, — возразил второй, затягиваясь сигаретой. — Как солдат он просто грёбаная легенда. Слышал, что в прошлом году под Аль-Мазрой было? Их группу прижали. Союзнику прошило лёгкие, он подняться не мог. Так он с простреленной спиной, сам истекая кровью, закинул этого парня на загривок и тащил на себе через пустыню прямо до точки эвакуации. Километров 8 прошёл. Из него потом пули вытаскивали, а он даже промедол колоть не стал. Робот, нахрен. Ходячая смерть. Алекс закрыла глаза, перевернувшись на бок. В памяти случайно всплыл тот огромный силуэт, который провожал её взглядом у вертолетной площадки. Она поглубже зарылась носом в жесткую армейскую подушку. Пальцы потянулись к карману куртки, где лежала пачка мятной жвачки. Завтра её ждал первый полноценный день в 141-ой

── ◆ ──

Александра резко открыла глаза и взглянула на тактические часы. Черный циферблат светился тускло-зеленым: 05:26. Ворочаться на жесткой армейской койке она даже не стала — организм, привыкший выживать в вечном стрессе, обрубил сон подчистую. Тело требовало кофеина. Тихо, стараясь не разбудить спящих солдат, Алекс скользнула в коридор и направилась в сторону столовой. Внутри ее встретила кромешная, густая темнота. Пахло остывшей едой и непривычной пустотой. Нащупывая ладонью стену в поисках выключателя, Алекс едва заметно зашуршала одеждой. — На три часа. Ровно над твоей головой, — раздался из дальнего угла низкий, глухой рокочущий бас. От неожиданности сердце Алекс сделало кульбит, но она заставила себя не дергаться. Щелкнув тумблером, она зажгла лишь один светильник из пяти. Приглушенный, желтоватый свет выхватил из темноты фигуру. У окна за столиком сидел настоящий человеческий шкаф. На нем была черная футболка, размеров на шесть больше ее собственной, подчеркивающая огромные плечи. Алекс замерла на секунду, заметив на его лице ту самую балаклаву с принтом человеческого черепа. «Это он. Тот самый призрак», — пронеслось в голове. Она молча отвернулась к кофейному автомату, заставив себя дышать ровнее. Пальцы слегка подрагивали, пока стаканчик наполнялся горячим латте. Забрав кофе, Алекс помедлила, но вместо того, чтобы сбежать в спальный блок, сделала шаг к его столу. — Можно? — тихо спросила она. — Разрешите, — перебил ее Гоуст, даже не повернув головы. Алекс моргнула, переваривая армейский устав. — Разрешите? — Да, — так же быстро и рублено бросил он. Она присела напротив. Вблизи стало заметно, что ворот его огромной футболки мокрый от пота, а под тканью балаклавы угадывалась влага. Он явно только что вернулся с тяжелой ночной тренировки или забега. От него веяло тем самым мертвецким холодом, смешанным со свежим потом и горьким табаком. Алекс замерла со стаканчиком в руках, ожидая вопросов, допроса или хотя бы дежурного «кто такая?». Но Гоуст молчал. Он просто сверлил ее тяжелым, немигающим взглядом из-под прорезей маски. Под этим ледяным давлением ей стало настолько не по себе, что она не придумала ничего лучше, как просто протянуть руку через стол: — Алекс. — Гоуст, — он перехватил ее ладонь. Его перчатка была шершавой и жесткой. Он сжал ее руку, задерживая чуть дольше положенного, словно оценивая силу хватки, но быстро опомнился и резко отпустил. Они помолчали. Девушка сделала глоток. Наконец, он глухо произнес: — Значит, Сто Сорок Первая. Алекс едва кофе не поперхнулась. На секунду на её лице отразился чистый шок. Она ведь только приехала, документы у Прайса, на ней обычная форма без шевронов. — Да… А как вы?.. — Наблюдательный, — обрубил Гоуст и отвёл взгляд к окну. Следующие минут десять они сидели в абсолютной, тяжелой тишине, прерываемой только редкими глотками Алекс. Беседа шла туго и сухо. Гоуст задал пару коротких вопросов о её прибытии, проверил, выдали ли ей сухпаек и закрепили ли за ней оружие. Никаких историй, никакого кокетства — чистое армейское анкетирование. От его ледяного тона в горле пересыхало быстрее, чем от обезболивающих. Она допила кофе до дна, чувствуя, как стены пустой столовой начинают на неё давить. Ей отчаянно нужен был свежий воздух. — Пойду, подышу немного, — Алекс поднялась из-за стола и кивнула на дверь, ведущую на задний двор. — Составишь компанию? Гоуст пару секунд молча смотрел на пустой стаканчик в её руках, а затем так же молча поднялся. Его гигантский силуэт двинулся следом за ней. На улице Херефорд поливал мелкой, противной изморосью. Они встали под бетонный козырек. Алекс достала пачку мятных сигарет, протянула Гоусту — тот молча отказался, достав свои. Чиркнула зажигалка, на секунду выхватив из темноты суровые складки ткани вокруг его глаз. Алекс затянулась, чувствуя, как табачный дым немного успокаивает нервы. В её голосе снова прорезался этот характерный, чуть растянутый манчестерский акцент: — Давно ты здесь? — негромко спросила она, глядя на стену дождя. — В смысле в городе? Гоуст выдохнул струю дыма в сторону. — Достаточно, чтобы помнить, как эта база еще строилась. Внезапно она почувствовала, что хочет узнать его поближе. — И как тебе? — Алекс повернула к нему голову. — Я слышала, что Херефорд лучшая база в округе, вы хоть живёте? Всмысле, может семья? — Нет, — коротко ответил он. — Семьи нет. Из поднаготной — только контракт с Министерством обороны. Алекс кивнула, собираясь спросить что-то еще, но Гоуст резко повернулся к ней. Его взгляд под маской стал еще холоднее, если это вообще было возможно. — Элис, при всём желании, в мою голову тебе не попасть, даже не старайся. Она почти реально почуствовала удар, когда её назвали по позывному, ей одновременно стало тревожно, потому что этому человеку было известно слишком много, и одновременно уютно что ли, обычно она спокойно читала людей, сейчас она побила рекорд по времени с доверием к незнакомцу. — Семья… — тихо, с надрывом повторила она, проигнорировав его предупреждение. — А у меня тоже нет семьи. Мою семью… моих родителей уничтожили те, кому они доверяли. Свои же. Слили, как отработанный материал ради чинов и денег в Москве. А британские ублюдки из министерства, которые обещали мне защиту, просто использовали меня как цепную собаку, а потом попытались подставить и запереть, потому что "Она стала неудобной". Она повернулась к нему, и в приглушенном свете фонаря Гоуст увидел, как бешено блестят ее глаза. От нее резко пахнуло злой, колючей перечной мятой — она сжала челюсти до хруста. — Меня никто не ждёт. От меня много ожидают, но не ждут. И ломать меня некому. Всё, что у меня осталось — это желание доползти до тех, кто это сделал, и перегрызть им глотки. Доброй ночи, Гоуст. Алекс с силой швырнула окурок в лужу и, не обернувшись ни разу, быстрыми шагами направилась в сторону тренировочной площадки. Ей нужно было бежать. Бежать до кровавых мазолей на стопах, до отказа легких, чтобы выжечь из себя эту внезапную слабость и паршивое, липкое чувство после своего же откровения перед незнакомцем. Гоуст остался стоять под козырьком один. Дождь усилился, затапливая бетонные дорожки базы. Он смотрел вслед удаляющемуся женскому силуэту, пока она не скрылась в темноте стадиона. Сигарета тлела между его пальцев, обжигая кожу, но он не замечал. Внутри него что-то с грохотом перевернулось. Каждое ее слово, наполненное ядом и абсолютным, чистым одиночеством, эхом отозвалось в его собственной груди. Предательство. Уничтоженная семья. Свои, оказавшиеся хуже врагов. И эта бешеная, слепая жажда мести, которая заменяет кислород. — Пиздец… — произнес в пустоту Гоуст. До него резко, с запоздалой очевидностью дошло: он понимает её боль. Понимает так, как не понимал никто на этой чертовой базе. Он сам прошел через этот ад. Сам сжигал свои мосты и вырезал тех, кто его предал. Гоуст швырнул окурок в лужу, достал вторую сигарету и снова прикурил. Мыслей было слишком много. В любом случае, девчонка была слишком заносчивой, и понял он это сразу после первого взгляда на базе, как только она выскакивала с трапа. — Ты не сломана, просто потерялась в слепой мести. — Гоуст думал по поводу этой идеи до последнего тлена сигареты. Через минуту он развернулся, и тяжелым шагом направился в глубь базы, к оружейному блоку. В темноте мастерской, среди запаха пороха, холодной стали и масла, ему всегда думалось легче.