Птица из золота

В коридорах Олимпа ещё долго тянулся тонкий запах дыма. Селин шла неторопливо, лениво подбрасывая на ладони небольшой кусок обсидиана. Камень всё ещё оставался тёплым после вулкана, а на её синем коротком топе и подоле юбки кое-где осел серый пепел. Серебряный пояс на бёдрах тихо позвякивал при каждом шаге, а золотые сандалии оставляли на белом мраморе едва заметные чёрные следы золы. Она выглядела так, будто только что пережила большой взрыв. И, если быть честной... Почти так оно и было. Перед глазами снова всплыл Шива, сидящий среди обломков скалы с совершенно счастливой улыбкой, несмотря на сломанное ребро. Селин поморщилась. — Да что с тобой вообще не так... — пробормотала она, поймав обсидиан двумя пальцами. — Я тебя в скалу впечатала, ребро сломала, половину вулкана мы случайно сравняли с землёй, а ты смотришь так, будто нашёл потерянного родственника. Нормальные люди после такого хотя бы обижаются. Ты... наоборот, кажется, стал счастливее. Она остановилась посреди пустого коридора, подозрительно посмотрела куда-то в пространство и медленно ткнула себя пальцем в грудь. — Даже не думай. Нет. Это была просто хорошая драка. Очень хорошая. Возможно, лучшая за последние лет сто... но всё ещё просто драка. Не начинай придумывать всякую ерунду. Ответом стала тишина. Селин тяжело вздохнула. — Великолепно. Теперь я разговариваю сама с собой. Следующий этап — начну сама себе отвечать, и тогда меня уже точно придётся запереть где-нибудь подальше от цивилизации. Она ещё раз посмотрела на обсидиан, решительно сунула его за пояс и резко развернулась. — Нет. Мне нужен диагноз. Как и ожидалось, двери покоев Афродиты были открыты настежь. Изнутри доносились музыка, смех, запах цветов и вина. Несколько нимф, заметив в дверях перепачканную золой Селин, переглянулись так быстро, будто получили беззвучную команду, и почти синхронно скрылись в соседней комнате. Селин проводила их взглядом. — Вот это, конечно, гостеприимство. Я ещё даже слова сказать не успела. — Они просто вовремя распознали угрозу, — лениво донёсся голос Афродиты. — Очень полезный навык. Жаль, у большинства богов он появляется только после знакомства с тобой. Селин фыркнула и вошла внутрь. Покои богини любви, как всегда, выглядели безупречно. Мягкие диваны утопали в подушках, солнечный свет ложился на мраморный пол золотыми полосами, а сама Афродита устроилась с бокалом вина так удобно, будто хаос существовал исключительно за пределами её комнаты. Селин уже сделала шаг к ближайшему дивану. — Стоять. Она удивлённо подняла голову. — Даже присесть нельзя? — Нет. Афродита медленно поставила бокал на столик, поднялась и неторопливо направилась к ней. На её лице появилась слишком спокойная улыбка, которую Селин прекрасно знала. Именно с такой улыбкой богиня любви обычно сообщала людям вещи, после которых хотелось добровольно эмигрировать в Тартар. Селин инстинктивно сделала полшага назад. — Мне уже не нравится выражение твоего лица. — Не двигайся, — мягко попросила Афродита, словно вообще не услышала её. Она уже подошла вплотную, осторожно приподняла рыжую прядь волос и задумчиво стряхнула с неё серый пепел. — Если сейчас начнёшь убегать, мне придётся ловить пациента по всей комнате. А бегать за тобой на каблуках — испытание, которое я сегодня проходить не планировала. — С каких это пор я пациент? — С тех самых, как вошла сюда с таким лицом. — У меня обычное лицо. — Нет, дорогая. Обычное твоё лицо появляется после чужих страданий. А это... новое. Очень подозрительное. Селин тихо цокнула языком и снова попыталась обойти её сбоку. Афродита без особых усилий шагнула туда же, снова оказавшись перед ней. — Ты сейчас серьёзно не даёшь мне пройти? — Конечно. — Это уже нарушение моих прав. — Это медицинский осмотр. — Кто вообще назначил тебя врачом? — Ты. Селин моргнула. — Когда?! — Минуту назад, когда сказала, что тебе нужен диагноз. Она на секунду задумалась. — Чёрт. — Вот именно. Афродита победно улыбнулась и продолжила осмотр. Она легко развернула Селин за плечи, внимательно посмотрела на порванный край синего топа, провела пальцем по серебряному поясу, с которого всё ещё сыпалась мелкая каменная пыль, затем присела и задумчиво коснулась ремешка золотой сандалии. — Так... пепел вулканический. Каменная крошка. Следы лавы. На одежде несколько свежих порезов... юбка снизу слегка подпалена. Ты что, опять подошла слишком близко к лаве? — Не опять, а снова. — Разница? — "Опять" звучит так, будто я постоянно так делаю. Афродита медленно подняла голову. — Селин... ты постоянно так делаешь. — Хорошо, принимается. Богиня любви встала, обошла её ещё раз, после чего вдруг взяла двумя пальцами её подбородок и слегка повернула лицо к свету. Селин обречённо застонала. — Ты сейчас выглядишь как торговец, который оценивает лошадь перед покупкой. — Нет. — Тогда почему мне так неловко? — Потому что лошади обычно не пытаются так активно мешать осмотру. — Я сейчас укушу врача. — Запишем ещё один симптом. — Ты что, правда ведёшь записи?! — Пока мысленно. Она отпустила подбородок Селин, сложила руки на груди и на несколько секунд замолчала. Слишком надолго. Селин знала эту тишину. Афродита думала. И это было опаснее любого оружия. — Ну? — не выдержала она. — Не молчи так. Когда ты молчишь, я начинаю подозревать, что ты уже всё поняла. — Пока нет. Афродита медленно улыбнулась. — Но знаешь, что интересно? Она сделала шаг вперёд. Селин автоматически сделала шаг назад. — Что? — Ты нервничаешь. — Неправда. — Правда. Ещё шаг. Ещё шаг назад. Через несколько секунд они уже медленно обходили диван по кругу, не разрывая зрительного контакта. Афродита выглядела как опытный сыщик, загнавший подозреваемую в угол. Селин — как подозреваемая, которая очень старалась сделать вид, что ей совершенно нечего скрывать. Селин поняла, что совершила стратегическую ошибку. Не тогда, когда пришла к Афродите. Даже не тогда, когда та с подозрительно ласковой улыбкой начала рассматривать её так, словно перед ней стоял особенно редкий экземпляр какого-то мифического зверя. Нет. Ошибка заключалась в том, что она вообще остановилась. Потому что теперь богиня любви медленно наступала, а сама Селин так же медленно пятилась по комнате, пока наконец не почувствовала спиной холодную мраморную колонну. Отступать стало некуда. Афродита удовлетворённо кивнула, словно именно этого и добивалась. — Вот теперь хорошо. Не двигайся, пожалуйста. Мне ужасно мешает проводить расследование, когда подозреваемый всё время пытается сбежать, — она почти заботливо поправила выбившуюся рыжую прядь у Селин и тут же нахмурилась, заметив на плече полоску серого пепла. Кончиками пальцев стряхнула её, задумчиво посмотрела на ладонь и тихо цокнула языком. — Вулканический пепел. Причём свежий. Ты даже переодеться не успела. Это либо очень хороший день… либо очень плохой. Селин осторожно отодвинула её руку и натянуто улыбнулась. — Ты сейчас говоришь совсем как жрец, который нашёл следы демона у кого-нибудь на ковре. Расслабься, это всего лишь пепел. Он, между прочим, экологически чистый. Можно сказать, натуральный. Она попыталась незаметно проскользнуть в сторону. Не получилось. Афродита без единого слова сделала полшага влево и снова оказалась перед ней. — Угу… — протянула она, будто вовсе не услышала последнюю фразу. — Царапины на руках неглубокие. Значит, драка была приятной. Волосы пахнут дымом. На серебряном поясе свежая трещина. И самое подозрительное… Она чуть наклонилась, внимательно всматриваясь Селин в лицо. — Ты не раздражена. Селин моргнула. — Что? — Обычно после хорошей драки ты заходишь сюда с таким лицом, будто весь мир коллективно заслужил получить по голове. Первые пять минут ты жалуешься на тупость противника, потом ругаешь архитекторов, потому что колонны слишком крепкие, а потом ломаешь что-нибудь для душевного равновесия. Сегодня ты молчишь уже почти целую минуту. Она огляделась по сторонам и демонстративно развела руками. — И, что особенно тревожно, имущество Олимпа всё ещё цело. Селин проследила за её взглядом. Потом перевела глаза на ближайшую статуэтку. Потом снова на Афродиту. — Между прочим… ещё не вечер. — Вот это уже больше похоже на тебя. — Спасибо. — Но диагноз пока не меняется. Пользуясь тем, что Афродита на мгновение отвернулась, Селин молниеносно скользнула мимо неё и почти бегом направилась к столику с фруктами. — Всё. Раз допрос официально начался, подозреваемый требует перекус. У меня есть права. Я где-то читала. Или придумала. Неважно. Она уверенно потянулась к большому блюду с виноградом. И замерла. Блюдо исчезло. Селин медленно подняла голову. Афродита уже стояла у окна, невозмутимо держа вазу в руках так, словно она всегда там и была. Она даже успела сорвать виноградину. — Продолжай, пожалуйста. Мне очень интересно наблюдать за этим редким видом миграции. Ты уже третий раз за последние две минуты меняешь место, лишь бы не отвечать на вопросы. Скажи честно, ты надеешься, что если достаточно долго походишь по комнате, тема разговора сама устанет за тобой бегать? Селин несколько секунд смотрела то на вазу, то на Афродиту. Потом медленно кивнула самой себе. — Понятно. Значит, война. Она резко развернулась, подошла к соседнему столику и победно схватила сочный персик. — Не на ту напала. Думаешь, у тебя одной есть стратегия? Сейчас я спокойно съем этот персик, мы поговорим о погоде, о прекрасной архитектуре Олимпа, о миграции пегасов, а потом я уйду домой. И знаешь что? Это будет очень взрослый, очень цивилизованный разговор. Афродита прыснула со смеху. — Конечно будет. Вот только персик ты держишь вверх ногами, а жуёшь уже секунд десять собственную щёку. ... Селин опустила взгляд на руку. Персик действительно был цел. Она даже не успела его надкусить. Несколько мгновений в комнате стояла тишина. Потом Афродита тихонько рассмеялась ещё раз — уже совсем тепло, без тени насмешки. И именно это оказалось самым опасным. Потому что впервые за весь разговор Селин почувствовала, что проигрывает не спор. А расследование. Несколько секунд Селин ещё упрямо смотрела на персик, словно надеялась, что тот внезапно поможет ей придумать убедительное оправдание. Потом тяжело вздохнула, всё-таки откусила сразу половину и с самым невинным видом принялась жевать. Афродита не торопила её. Она вообще перестала задавать вопросы. Медленно прошлась вдоль комнаты, поправила вазу с цветами, лениво коснулась кончиками пальцев мраморной статуэтки и только потом опустилась в кресло напротив. Она прекрасно знала: тишина иногда заставляет говорить куда лучше любых расспросов. Селин продержалась почти минуту. — Не смотри так, — наконец пробурчала она, отводя взгляд к окну. — Ты сейчас похожа на кошку, которая увидела открытую клетку с канарейкой. Мне уже неуютно, а ты ещё даже рот не открыла. — А зачем? — Афродита пожала плечами и мягко улыбнулась, покачивая бокал в ладони. — Ты прекрасно справляешься сама. Уже пять минут разговариваешь обо всём на свете, кроме того, зачем пришла. Для человека, который обычно влетает ко мне с криком: «Ты сейчас не поверишь, какого идиота я встретила», это очень подозрительное поведение. Селин закатила глаза так выразительно, что едва не увидела собственный затылок. — Может, я взрослею. Может, учусь держать эмоции при себе. Может, решила стать загадочной. Почему сразу подозрительное? Хоть раз в жизни позволь мне спокойно поесть и помолчать, не превращая это в психологический эксперимент. — Потому что ты сейчас съела уже второй персик и даже не заметила, — невозмутимо ответила Афродита, кивнув на косточки, которые Селин машинально складывала рядом. — Обычно после драки ты не можешь усидеть на месте. Ходишь кругами, размахиваешь руками, показываешь, как именно впечатала кого-нибудь в гору. А сейчас сидишь тихо, улыбаешься собственным мыслям и ешь мои фрукты. Мне начинает казаться, что тебя подменили. Селин машинально посмотрела на стол. Потом действительно пересчитала косточки. — Это... случайность. — Конечно. — Я была голодная. — Несомненно. — И вообще, ты сама сказала есть. — Сказала. Но не ожидала, что ты попытаешься заесть воспоминания. Селин замерла.Совсем ненадолго. Но этого оказалось достаточно. Афродита заметила всё: как её пальцы перестали крутить косточку, как на мгновение исчезла привычная насмешливая улыбка, как взгляд словно сам собой ушёл куда-то мимо комнаты. — Вот, — тихо сказала богиня любви, даже не скрывая довольной улыбки. — Опять. Селин нахмурилась. — Что опять? — Ты снова куда-то исчезла. Не физически. Вот здесь. Афродита легко коснулась пальцем своего виска и, наклонив голову, внимательно посмотрела на подругу. — Каждый раз, когда ты вспоминаешь сегодняшний день, у тебя становится совершенно другое лицо. Не лицо победительницы. Не лицо человека, который устроил хорошую драку. А лицо... человека, которому было по-настоящему весело. Селин хотела ответить сразу. Правда хотела. Но вместо этого неожиданно для самой себя тихо рассмеялась, вспоминая, как Шива с абсолютно серьёзным видом заявил, что они теперь обязаны дружить после сломанного ребра. Улыбка появилась сама собой. Без разрешения. — Вот видишь, — Афродита даже не стала скрывать победного торжества. Она поднялась с кресла, медленно подошла к дивану и присела на подлокотник рядом с Селин, наблюдая за ней с таким интересом, будто перед ней наконец-то открылся самый сложный ребус за последние несколько столетий. — Ты сейчас опять это сделала. Даже не заметила, как начала улыбаться. Селин, ты вспоминаешь драку так, будто это был лучший вечер за последние годы. Селин покачала головой и тихо фыркнула. — Самое ужасное... ты сейчас права. Он был совершенно невозможный. Наглый, самодовольный, шумный. Меня хотелось ударить его буквально каждую вторую минуту. А между этими минутами — ещё и за то, что он продолжал смеяться. — Так... Афродита чуть подалась вперёд. В её глазах вспыхнул охотничий азарт. — Уже интереснее. Значит, он не оказался скучным. — Скучным? — Селин коротко рассмеялась и покрутила в пальцах косточку от персика. — Нет, скучным его точно нельзя назвать. Этот ненормальный лежал на камне посреди разрушенного вулкана так расслабленно, будто не половину горы только что разнёс, а клумбу прополол. А потом ещё и обиделся, когда я предъявила ему за мой вулкан. Она осеклась. Медленно подняла глаза. Афродита уже не улыбалась. Она смотрела на неё очень внимательно. Именно так смотрят люди, которым наконец дали первую настоящую зацепку. — Подожди... — негромко произнесла богиня любви. — Ты сейчас сказала "мой вулкан" с гораздо меньшей обидой, чем обычно. Зато про него рассказала уже больше, чем про саму драку. ...И Селин вдруг поняла, что своими же руками только что начала отвечать на вопросы, которых ей ещё даже не задавали.