Часодеи. Квантовая запутанность

Василиса еще долго будет вспоминать это плавание, но ярче всего ей запомнится тот счастливый день, когда они сошли с корабля. Морское путешествие заняло пару суток, и все это время Василиса провела в каюте, трясясь от страха: Междуземное море оказалось довольно буйным, и им “посчастливилось” попасть в шторм. Хорошо, что рядом был такой же напуганный Фэш, который пытался успокоить Василису на ломанном английском. Это немного смешило ее, и она улыбалась сквозь слезы. Очередной «подарок» Эфлары — бесконечные слёзы, которые очень легко приходят и которые невозможно остановить. Василиса никогда так часто не плакала. Днем на корабле было скучно. На палубу выходить не разрешалось, а в тесной каюте было слишком мало занятий, и слишком много ощетинившейся Дэйн. Василиса предвидела, что она будет злиться. Да проводница чуть не поперхнулась от возмущения, когда увидела новую фамилию девочки. Кажется, Нортон был небезызвестной личностью, и теперь Василиса чувствовала себя главной героиней какого-то фантастического фильма, которой предназначено спасти этот мир… Спасать никого не хотелось, разве что саму себя. В первую очередь от хмурого лица Дэйн, которая при любой возможности сетовала на Василисино непослушание и недальновидность. Девочка только закатывала глаза — здесь никакого легкомыслия не было и в помине. Известная фамилия — это уже успех, особенно, когда ты бездомный беженец без каких-либо связей. Но, по правде говоря, Василисе надоело терпеть это бесконечное руководство над собой. Она была благодарна Дэйн за помощь, но эта помощь стала слишком навязчивой и ограничивающей. На второй день проводница уже смирилась, но Фэш и Василиса не перестали обмениваться говорящими взглядами каждый раз, когда Дэйн скрещивала руки на груди. Мыться было негде. Через несколько часов каюта пропиталась ошеломительным зловонием, и Василиса с тоской поглядывала на часы, считая минуты до прибытия в Мидлтокк. Дэйн описывала Мидлтокк как самый продвинутый город Новой Эфлары. Она не объяснила, почему Эфлара Новая и куда подевалась старая, но довольно подробно рассказала про главную достопримечательность — Институт Управления Временем. Мидлтокк главенствовал над остальными странами по уровню развития. Им была создана Междуземная полиция, Биомеханические лаборатории, МИЦС (Медицинский Исследовательский Центр Селестии). Раньше Мидлтокк и Невердейл были одной большой Селестией, но произошла гражданская война, и теперь это совершенно разные страны. На этом хорошее настроение Дэйн закончилось и она перестала отвечать на вопросы, уткнувшись носом в газетный гороскоп. А ведь звезды здесь другие, подумала Василиса, и знаки зодиака, получается, тоже. Бессонными ночами она смотрела на них через овальное окно, пыталась найти знакомые созвездия и разочаровывалась, но, как только со стороны Дэйн слышалось шевеление, прикидывалась спящей. Василиса больше не хотела уколов, и ей до сих пор было не по себе, что ей делали инъекции без ее же ведома. Фэш, наверное, переживал за ночные припадки, поэтому позволял… В то, что он был с Дэйн заодно верить не хотелось. Однако нельзя было отрицать возможность этого, несмотря на то, что про себя Василиса постоянно оправдывала парня. Закрыться от Фэша означало шагнуть в бездну. Едва Василиса начинала думать об этом, в животе становилось холодно, а дыхание замирало. И, выйдя в обеденную зону, где горела тусклая лампа, девочка открывала словарь. Пусть Фэш учит английский, а Василиса попробует разобраться в его языке — так они быстрее научатся понимать друг друга. И девочка вытрясет из Фэша всю информацию об этом гребанном мире. Засыпая под утро, Василиса думала о Нортоне. Об озере, о рыбалке, о том, как скрипели круговые качели в тишине вечера, а Огнев рассказывал о электродинамической теории Максвелла. В обмен Василиса делилась какими-то своими мыслями на этот счет, хотя мало что понимала в физике — пятерки ей ставили в основном за активность. Сейчас все эти воспоминания воспринимались иначе, потому что теперь все добрые улыбки, наставления и беседы имели обоснование. Он ее отец. Черт, это так сложно. Василиса любила своего приемного папу, и он был совершенно другим. Любимым маминым занятием была печаль, да ностальгия, но временами она увлекалась еще и излишней тревожностью. Хотя, в отличие от Василисы, предпочитала не действовать, а паниковать. Папа внимал этой панике и молча окружал маму необходимыми ей вещами. Однако иногда он попадал впросак. Например, мама не раз намекала ему о том, что мечтает о хорошем телевизоре, но на ее день рождения папа купил ей подарочный сертификат. После этого мама несколько дней переживала, что их отношения в кризисе, и, закатывая глаза, Василиса шла к отцу, чтобы разъяснить ситуацию. Он увлекался документальными фильмами и читал фантастические книжки. Физика там присутствовала лишь номинально, но у папы появлялось ощущение, что после прочтения очередной беллетристики он с легкостью разберется в работе большого адронного коллайдера, поэтому с ученым видом принимался объяснять Василисе что к чему. А вот в познания Нортона верилось больше. Мысли о нем выводили из вакуума, в котором Василиса пребывала несколько дней. Наличие цели найти Нортона помогало собраться, и, хоть сны у девочки все были утомительными и сумасшедшими, она больше не просыпалась посреди ночи. Поэтому день прибытия она встретила с ясной головой, и внезапно ощутила неожиданный прилив радости. Может быть, потому что над Мидлтокком светило яркое солнце, и влажные круглые камни под ногами успели нагреться. Белые птицы рассекали безоблачное небо, издавали рассеивающиеся в воздухе крики, Василиса обжигала о них глаза, стараясь привыкнуть к яркому свету. Фэш с удовольствием вдохнул соленый воздух пристани и расправил плечи. Глядя на парня, Василиса думала о том, что они очень долго не видели солнца, а их жизнь превратилась в беспросветную вечную зиму, холод металла и ночные кошмары. Морской ветер ласково трепал волосы и гладил лицо Фэша, он по-кошачьи щурил глаза от солнца. Когда он поднял взгляд на Василису, она поняла, что они думают об одном и том же. Ребята почти одновременно обернулись к темно-зеленому морю. Большие волны лениво облизывали камни и металлический бок корабля. Где-то далеко за горизонтом остался Великий Ирий, холодный и долгий. А еще дальше — Континент. — Домой, — тихо и задумчиво произнес Фэш, и Василиса обернулась к нему. В его голосе слышалась знакомая пустота, отчего вдруг захотелось взять Фэша за руку, но Василиса не стала этого делать. Взять за руку во время бегства или в другой критический момент было обычным, хотя Фэш долго привыкал к этому. Но сейчас Василисой руководило другое чувство, непонятное ей. Дэйн сообщила, что они прибыли в Анкоридж-Стил, где нет ничего примечательного, кроме порта и междугородного автобусного вокзала. Василиса немного расстроилась, но, судя по брошюре, которую бесплатно выдавали в билетной кассе, ехать предстояло недолго. Зато можно было рассматривать город из окна. Мимо проносились дома с высокими окнами, дробными фасадами, зеленоватыми куполами и тонкими арками. Василиса никогда не была в Лондоне, но у папы на полке со специальными книжными выпусками стоял сборник приключений Шерлока Холмса, и на картинках, изображающих старую Британию, были очень похожие строения. Сложность построек увеличивалась по мере отдаления от Анкоридж-Стила: сначала это были старые краснокирпичные домики с облупленной черепицей и с зелеными шторами из разросшегося плюща, затем здания вырастали, появлялись чердаки с огромными полукруглыми окнами, крыши ощетинивались флюгерами, и Мидлтокк начинал сиять металлическим декором из клепанных панелей, медных перил и золотистых решеток. Появлялось много циферблатов. Проезжая мимо большой астролябии на кронштейне, Василиса засмотрелась на вращение колец. В центре Петербурга стояли похожие дома. Мама разбиралась в этом: необарокко, ренессанс, рококо… Василиса, как ни старалась, не могла запомнить. Но что-то из этого точно могло описать Мидлтокк. Девочка не успела погрустить о потерянном доме, потому что увидела еще кое-что интересное: в телах зданий были сделаны транспортные пролеты, в которых мелькал монорельс. Автобус тоже выехал на эстакаду, и сверху стала видна широкая площадь, по которой гуляли люди. Настоящие англичане, думала Василиса, разглядывая винтажные платья с акцентом на тонкость талии и старомодные пальто с пелеринами. На той же площади стоял большой баннер со странным текстом: «Турнир Эфлариса: подайте заявку на Фаундейшен Сквер, Брейбен». Такие плакаты встречались достаточно часто, чтобы вызвать интерес, но Дэйн была недоступна для вопросов — она старательно изображала дрёму. Насмотревшись на Пресингтон, мимо которого они проезжали, Василиса вернулась к брошюре. Предстояло проехать еще один город, еще одну расформированную торговую площадь. Автобус ехал в Брейбен — столицу Мидлтокка, где находилась привокзальная гостиница “Мустанг”. Там то и предполагалось заночевать, потому что поезда в Невердейл ходили раз в месяц из-за нестабильной обстановки. Повезет, если придется ждать пару недель, а не дольше… Вообще-то эта новость Василису озадачила. Ей очень нужно в Невердейл… Кто знает, что опять случится с Нортоном за это время? Впрочем, девочка старалась не расстраиваться раньше времени. В конце концов ей будет достаточно горячего душа, свежей одежды и мягкой постели. Если еще и поесть получится… *** — Василиса, — позвал Фэш, осторожно тормоша девочку за плечо. — Машина стоп. Василиса разлепила глаза. За окном уже было темно, фонари размывались в яркие пятна и освящали какое-то громадное здание с кучей окон и огромным циферблатом посередине. — Вот и гостиница, — вздохнула Дэйн. Темная улица встретила путников слабым дождем, и они поспешили подняться к большой стеклянной двери с позолоченной рукоятью. С усилием Дэйн потянула дверь на себя, и Василиса юркнула в едва открывшуюся щель — оттуда шел пряный запах, от которого рот полнился слюной, и в девочке проснулся зверский голод. Они оказались в широком вестибюле с большими зеркалами по обе стороны от входа. Дэйн сразу прошла к ресепшену, захватив новые документы Фэша и Василисы, оставив их любоваться своими измученными худыми лицами. Девочка с неудовольствием рассматривала сальные волосы, по структуре больше напоминающие проволоку. Губы все в мелких трещинах, а глаза темные от недосыпа. Василиса сделала шаг назад. Штаны висели на самых бедрах, как в лучших традициях негритянских тюрем. — Красивая, красивая, — успокоил Фэш с усмешкой. Василиса тут же вспыхнула и поспешила принять более скромную позу, но поздно — стереть эту улыбку с лица парня было невозможно. — Да это ужас, — смущаясь, ответила Василиса. Фэш подошел ближе к зеркалу, будто пытался понять ее недовольство, но только пожал плечами. — Я вижу Шьерт, — сказал он. — Ужас не вижу. Тут вернулась Дэйн и позвала ребят к узорчатой решетке лифта. Их номер находился на втором этаже, очень близко к общей ванной и туалету. Узнав об этом, Василиса готова была расплакаться от счастья, и первая напросилась на водные процедуры. Она неслась в душевую, еще не разглядев сам номер. Наконец-то чистота. Она скребла одноразовой казенной губкой по затвердевшей коже, будто пыталась снять с себя первый ее слой. Пару раз она пугалась собственного тела: она исхудала настолько, что кости острыми бугорками торчали из нее, как будто еще чуть-чуть и они выйдут наружу. Голове она уделила особое внимание, стараясь не обращать внимания, что с нее уже выпал целый ком волос. Она выдохнула, стараясь не думать. Если вникать в каждую из ее неудач, можно вообще остаться лысой. Кутаясь в полотенце и наслаждаясь долгожданной свежестью, Василиса выскользнула из душевой и мокрыми ногами протопала к номеру. У всех нормальных людей были с собой тапочки. Но у девочки не осталось даже одежды, что уж говорить о ночной рубашке — придется спать в полотенце. Впрочем, ничего страшного. Ее ждала мягкая и чистая кровать, а остальное — не важно. *** Все они ночевали в разных комнатах. Маленький Василисин номер, в котором помещалась только одна кровать и прикроватный столик, несказанно ей понравился. Больше получаса Василиса сидела в тишине, привыкая к тому, что она находится в полной безопасности. И одна. Давно такого не было. Она растянулась на кровати. Непривычная тишина поначалу мешала уснуть, но идти к Фэшу в одном полотенце — это чересчур. В конце концов, Василиса скатала большое одеяло в длинную колбасу. После чего, обхватив ее, устроилась поудобнее и уснула. Точнее провалилась в беспамятство, потому что ночь пронеслась мимо нее за пару секунд. Спала Василиса больше десяти часов, и проснулась лишь потому, что кто-то настойчиво стучался ей в дверь. Растирая остатки сна по лицу, Василиса завернулась в полотенце и прошлепала к двери. — Утро доброе, — недобро сказала Дэйн и всучила ей какой-то сверток. — Это приличная одежда, чтобы на тебя никто не оглядывался. Хотя, с твоей-то фамилией… — Спасибо, — поспешила поблагодарить Василиса, не дав проводнице закончить мысль. — Приведи себя в порядок и спускайся с Фэшем к ресепшену, — с этими словами Дэйн закрыла дверь. Голубая кофта была очень мягкой на ощупь. Василиса с удовольствием обхватила себя руками, вспоминая, как всю ночь на корабле чесалась от колючей ткани. Как хорошо, что все это кончилось. Дэйн, правда, ошиблась с размером туфель. Они слегка сжимали ногу, но Василиса махнула на это рукой, потому что лучше голубой кофты и черных брюк в ее ситуации быть не может. Фэш ждал ее у двери. На нем была белая рубашка неряшливо заправленная в серые брюки, как будто он сто лет не носил подобной одежды. Впрочем, так и было. Василиса с легкой улыбкой указала ему на торчащие куски рубашки. — Спасибо, — смущенно буркнул он, исправляя ситуацию. Впрочем, и он в долгу не остался. — Василиса, волосы, — неуверенно произнес Фэш. Девочка попыталась поправить то, во что превратились высохшие за ночь локоны. Как ни старалась, у нее это не выходило, и тогда Фэш сам распределил спутанные пряди. Он выглядел слишком серьезным. Василиса невольно улыбнулась — было в этом что-то очаровательное. Сейчас, глядя на него, она отвергала любую мысль о том, что Фэш может что-то замышлять. Они еще раз оглядели друг друга, прежде чем спуститься в вестибюль. Только сейчас Василиса снова увидела этот плакат: «Турнир Эфлариса: подайте заявку…». Надо же, наверное, и правда что-то важное, раз весь Мидлтокк напичкан этими призывами. — Повезло же, — в вестибюль спустилась Дэйн. Она тоже приоделась: на ней было темно-зеленое платье, плотно облегающее плоскую фигуру и лакированные балетки. Несмотря на излишнюю худобу, она выглядит здоровее меня, подумала Василиса, краем глаза оценивая свое отражение. — Нам прямо на Фаундейшен Сквер, где проходит этот отбор, — пояснила Дэйн. — Сейчас там куча народа, поэтому приготовьтесь к толпе. — А что это за турнир? — спросила Василиса. — Долго объяснять. Мы идем туда, чтобы я передала вас в руки другому проводнику. Он сориентирует вас, как быстрее добраться до дома. — А ты?.. — А я тоже вернусь домой, — Дэйн с нескрываемым удовольствием скрестила руки на груди. — Признаюсь, вы мне порядком надоели. — Спасибо, что вытерпела нас, — с непроницаемым лицом ответила Василиса, которая, на самом деле, была рада скорому расставанию. После дождя умытый Брейбен сиял еще сильнее. Витрины магазинов сверкали стеклами, свет отражался в многочисленных окнах и по домам пятнами были разбросаны солнечные лучи. Свежий воздух смешался с запахом свежих булочек из заведения под названием «Биски», и у Василисы заныло в животе. Из булочной выбегали девушки в разноцветных блузках и плиссированных юбках до колен. Они напоминали старых винтажных кукол на бабушкиной даче или сбежавших со съемок актрис с нереалистичными укладками. Очерченные красной помадой губы растягивались в рекламных улыбках, и девчонки заливались смехом. Одна из них успела откусить булку и пыталась что-то сказать с набитым ртом. Пусть она и прикрывала рот ладонью, это все равно выглядело умилительно нелепо, и в этот момент Василиса вернулась в реальность. Эти девушки не на много старше ее, она смогла бы вписаться в их компанию, и тоже смеялась бы с набитым ртом… Вот только она с другой планеты, а ее отец преступник в бегах. Прогулка до Фаундейшен Сквер была недолгой. Вскоре путники вышли на очень широкую площадь, в конце которой виднелся ослепительно-белый особняк, надежно охраняемый высоким забором и мужчинами в темных костюмах. В центре площади и правда шло какое-то собрание. На круглый подиум один за другим поднимались люди, и говорили какую-то пронзительную речь, в которой умещались все их заслуги. Похвастаться своими умениями собралось так много народа, что площадь превратилась в одну большую толпу, сквозь которую было очень сложно пройти. Василису пихали, толкали локтями, и когда она споткнулась об очередной ботинок, Фэш решительно перехватил ее под локоть. Так они и дошли до места встречи. Это был просторный ресторан. Дэйн сразу заприметила стол в самом дальнем углу, где их дожидался какой-то темноволосый паренек. У него было тонкое серьезное лицо с прямым носом и выразительными глазами, но больше всего Василисе понравились его густые брови — густые брови внушают доверие. — Приветствую, — незнакомец привстал, чтобы пожать руки Фэшу и Василисе. — Я Ярис. Садитесь, я уже заказал обед. Дэйн разложила на столе временные паспорта, и Ярис внимательно их просмотрел. Василиса и Фэш рассеянно уставились на Дэйн, будто не веря, что она вот так просто уйдет. — Василиса Огнева, — хмыкнул Ярис. — Интересный выбор. — Лучше и не скажешь, — со вздохом ответила Дэйн. — Смотри, чтобы ее не остановили где-нибудь. Ладно. Она выпрямилась, собираясь уходить. Фэш и Василиса продолжали глядеть на нее, как голодные птенцы, но Дэйн кивнула Ярису, безжалостно развернулась и в одну секунду вышла из ресторана. Некоторое время за столом было тихо. Не так то просто принять, что человек, который так долго был единственным ключом к спасению, просто ушел, даже не махнув рукой на прощание. Неужели Дэйн и правда их так возненавидела? Обед тоже прошел в тишине. Тарелка супа и ломоть хлеба особо не утолили голод, но Василису напрягало другое: Ярис слишком долго молчит. — Так значит ты проведешь нас в Невердейл? — с сомнением спросила она. — Да, — пожал плечами парень, удивляясь ее подозрениям. — Но, если вы не против, я хотел бы задержаться, чтобы посмотреть, кого выберут на турнир… — Почему нет? — Василиса откинулась на спинку стула. — Мы и так постоянно куда-то едем, опаздываем… Я не против хорошо провести время. Затем она добавила, чуть понизив голос, будто смущаясь своего вопроса: — А что это за турнир такой? — О, это очень большое с-событие, — каким-то неестественно радостным голосом ответил Ярис и Василиса заметила, что кончики ушей у него становятся малиновыми. — Кхм… В общем Эфларис набирает людей от четырнадцати до двадцати пяти лет, чтобы они прошли турнир. Самые лучшие, кто пройдут все испытания, смогут пройти в… Ну в общем место, где записывается все, что происходит с Эфларой. И там они узнают, с чем связаны аномалии, которые появляются каждые шестнадцать лет. Василиса задумчиво кивнула, хотя речь Яриса казалась довольно запутанной. Внезапно он вытащил из-за спины какой-то небольшой сверток и положил его на стол. Фэш, молча наблюдавший за этой беседой, почему-то нахмурился. — Вообще-то я сам хотел попробовать поучаствовать… — заговорщицким шепотом произнес Ярис, продолжая краснеть. — И вот эта вещь должна была мне помочь… — Что это? — Это важная деталь для машины, которую используют для перемещения куда угодно… Ну, знаешь, такой портал… Как тебе объяснить? Василиса знала, что это за машина. Через такую же машину она попала на эту чертову Эфлару. Девочка выпрямилась, размышляя. — А эти люди, кто пройдут турнир, — начала она. — Смогут переместиться в любое место? — В любое, даже в другую вселенную. Ярис отчаянно пытался не смотреть Василисе в глаза, и иной раз она бы задумалась над этим, но теперь все мысли были оглушены неожиданной догадкой. Не спрашивая разрешения, девочка открыла сверток. Там лежал продолговатый металлический предмет с черной каймой по бокам. — А откуда у тебя это? — Василиса тупо уставилась на Яриса. Тот пожал плечами. — Передавалось п-по наследству… — Шьерт, что ты?.. — обеспокоенно спросил Фэш, наклоняясь к девочке. У Василисы внутри что-то щелкнуло, и все прежние мысли растворились. Она вцепилась в предмет мертвой хваткой, заставляя пальцы побелеть. Будь у Фэша правая рука, он бы успел дотянуться до Василисы и остановить то, что произошло дальше. Девочка схватила предмет со стола, после чего кинулась к выходу. Пустота в голове руководила всеми ее действиями, и эта же пустота велела ей врезаться в толпу людей, безжалостно растолкать их, пробираясь к широкому подиуму. — … и поэтому я получил красный диплом, — вещал очередной выступающий перед сидящими внизу подиума жюри. — Могу продемонстрировать вам свои… Тут Василиса вне очереди запрыгнула на подиум, на негнущихся ногах подошла к кандидату. От неожиданности, он позволил ей выхватить микрофон из своих рук, и отступил в сторону. Самые тихие шепотки в толпе стихли. Все смотрели на странную девчонку с безумными пустыми глазами. Василиса взяла микрофон, но молчала. — Здравствуйте? — спросил кто-то из жюри. — Вы вышли без очереди, мисс… — Я Василиса Огнева, — хрипло произнесла девочка. — Я дочь… Я дочь Нортона Огнева. Люди вокруг подиума зашелестели обсуждениями. С места жюри привстала статная женщина с красивой укладкой. Кажется, она была поражена этой новостью. — Миссис Хардиус, — позвали ее сзади. — Лаура, это же ваша… — Тихо, — приказала женщина, садясь обратно, и обернулась к Василисе. — Ты не врешь, девочка? — Я хочу участвовать в турнире, — заплетающимся языком ответила Василиса. — Какая у тебя степень? Я вижу, у тебя даже протеза нет. Мы ищем не обычных людей, а тессеров. Василиса уже забыла, кто такие тессеры, поэтому некоторое время молчала, пытаясь добраться хотя бы до одной дельной мысли в этом непонятном тумане. Вместо ответа она обернулась к предыдущему выступающему и направила на него ладонь. Стоило скомандовать «стоп», и парень замер. По толпе прошелся рокот удивления, жюри застыли с широко открытыми глазами. Но Василиса не думала останавливаться. Она вскинула руку, металлический предмет блеснул на солнце. — Если вы меня возьмёте, я отдам это, — ломающимся голосом сказала она. Жюри повскакивали с мест, точно увидели нечто страшное в руках Василисы. Женщина, которую назвали Лаурой, прикрыла рот дрожащей ладонью. — Это же… это же черноключ!