Розовый Демон с фиолетовыми глазами

Иди, – голос Рейгара был ровным, лишенным каких-либо эмоций. Он все еще держал Драко за руку, и его хватка была не сильной, но абсолютно непреклонной, как стальные кандалы, обернутые шелком. Путь от бани до главного дома казался бесконечным. Ночь была холодной и молчаливой, если не считать приглушенных криков и смеха, доносившихся из бани, где пьяная оргия продолжалась уже без своего предводителя. Каждый шаг отдавался в голове Драко гулким эхом. Он не смотрел на Гарри, оставшегося стоять позади, но чувствовал его взгляд спиной – тяжелый, осуждающий, полный непонятного ему сочувствия, которое было почти так же унизительно, как и жестокость Рейгара. Он сделал свой выбор. Между призрачным шансом на спасение и гарантированным выживанием в знакомом аду, он выбрал ад. Потому что ад был предсказуем. У ада был хозяин, чьи правила, какими бы чудовищными они ни были, он начинал понимать. А спасение… спасение, предложенное Поттером, было прыжком в неизвестность, где его, скорее всего, разорвали бы на части еще до того, как он коснулся бы земли. Рейгар молчал всю дорогу. Он вел Драко через темные коридоры поместья, мимо портретов незнакомых ему предков Драганова, чьи холодные глаза, казалось, следили за ним из полумрака. Они поднялись по широкой лестнице, прошли по коридору, устланному толстым ковром, поглощавшим звук их шагов, и остановились перед массивной двустворчатой дверью из черного дерева. Это была спальня Рейгара. Драко был здесь лишь однажды, в ту первую, страшную ночь. И сейчас, когда Рейгар толкнул дверь и ввел его внутрь, все воспоминания нахлынули с новой силой. Комната была огромной, почти как бальный зал. В ней царил полумрак, рассеиваемый лишь светом луны, пробивавшимся сквозь высокое, от пола до потолка, окно. Воздух был прохладным и пах сандалом, дорогим табаком и чем-то еще – едва уловимым, металлическим запахом власти самого Рейгара. В центре комнаты стояла гигантская кровать с четырьмя резными столбиками, застеленная темно-фиолетовым шелком. У стены располагался камин, в котором тлели угли. Рейгар отпустил его руку. Драко замер посреди комнаты, чувствуя себя маленьким и уязвимым. Полотенце, накинутое на его плечи, казалось единственной защитой от холода и пронизывающего взгляда хозяина. Рейгар неторопливо подошел к бару, стоявшему в углу, налил в хрустальный стакан воды и протянул его Драко. – Пей, – сказал он. Это был не приказ, а почти совет. Драко послушно взял стакан. Руки дрожали так сильно, что вода расплескалась, оставив на полу темные пятна. Он сделал несколько жадных глотков. Холодная влага немного привела его в чувство. – Сядь, – Рейгар указал на одно из двух глубоких кожаных кресел у камина. Сам он сел в другое, закинув ногу на ногу. Он все еще был абсолютно гол, и его бледное, мускулистое тело в свете тлеющих углей выглядело как изваяние из слоновой кости. Он не выказывал ни малейшего смущения, его нагота была еще одним инструментом власти, еще одним способом показать, что правила обычных людей на него не распространяются. Драко сел на краешек кресла, плотнее закутываясь в полотенце. Он не знал, чего ждать. Наказания за разговор с Поттером? Новой, изощренной пытки? Он приготовился ко всему. Но Рейгар молчал. Он просто смотрел на него своими фиолетовыми глазами, и в этом взгляде не было ни гнева, ни похоти. Было лишь спокойное, изучающее любопытство. Так энтомолог разглядывает редкое, трепещущее в его руках насекомое. – Скажи мне, Драко, – наконец произнес он, и его голос был тихим, почти вкрадчивым, лишенным обычной насмешки. – Что ты на самом деле обо мне думаешь? Драко вздрогнул. Этого он не ожидал. Вопрос был ловушкой. Очевидной, грубой, но от этого не менее опасной. Любой ответ, кроме раболепного восхищения, мог стоить ему очень дорого. – Я… я благодарен вам, хозяин, – пролепетал он, опустив глаза. Слова застревали в горле. – За вашу… защиту. И за вашу щедрость. Рейгар усмехнулся. Тихо, безрадостно. – Ложь. Сладкая, покорная ложь. Я ценю старание, но сейчас я хочу не этого. Я хочу правды. Горькой, как полынь. Он наклонился вперед, и его взгляд стал жестче. – Я хочу, чтобы ты сказал мне все, что ты думаешь. Обо мне. О том, что я с тобой делаю. О том, что ты чувствуешь. Каждое слово. И я даю тебе свое слово, слово князя Драганова, – он сделал паузу, давая словам набрать вес. – Что бы ты ни сказал, как бы ужасно это ни звучало, я тебя не трону. Ни сегодня, ни завтра. Никакого наказания не последует. Это будет… свободная территория. Островок честности в нашем океане лжи. Драко не верил ни единому его слову. Это была самая жестокая ловушка из всех. Заставить его вывернуть душу наизнанку, а потом растоптать ее. – Я не понимаю, о чем вы, хозяин, – прошептал он. – Я сказал вам правду. – Нет, – отрезал Рейгар. Он медленно поднялся и подошел к Драко. Он опустился перед креслом на одно колено, так что их лица оказались на одном уровне. От него пахло баней, чачей и холодной ночной свежестью. – Ты не сказал. Твои глаза кричат совсем о другом. Я вижу в них страх. Отвращение. И ненависть. Такую глубокую, чистую ненависть. Она прекрасна. Я хочу ее услышать. Он протянул руку и мягко коснулся щеки Драко. Тот инстинктивно дернулся. – Не бойся, – прошептал Рейгар. – Я же обещал. Просто скажи. Дай ей выйти. Выпусти зверя из клетки. Скажи мне, что я чудовище. Скажи, что презираешь меня. Скажи, что мечтаешь вонзить мне нож в спину, пока я сплю. Драко молчал, судорожно сжимая край полотенца. Его мозг лихорадочно искал выход, правильный ответ, но его не было. – Ты молчишь, – констатировал Рейгар, и в его голосе появились стальные нотки. – Очень жаль. Значит, мое слово для тебя ничего не значит. Возможно, тебе нужен другой стимул. Он поднялся. – Поттер. Он ведь тебе сочувствует. Предлагает помощь. Как ты думаешь, что я должен с ним сделать за то, что он посмел прикоснуться к моим мыслям и к моей вещи? Может, мне стоит пойти и поговорить с ним прямо сейчас? Объяснить ему некоторые правила гостеприимства. Или, что еще лучше, объяснить их его рыжему другу. Я ведь обещал ему кое-что, если Поттер снова проявит неуместное любопытство. Ледяной ужас сковал Драко. Уизли. Он видел, что Рейгар сделал с ним в первый день. Он не сомневался, что тот сдержит свое слово. – Нет… – прошептал Драко. – Не надо. – Тогда говори, – тон Рейгара стал абсолютно безжалостным. – Говори, Драко. Или я иду. И все, что случится с другом твоего спасителя, будет на твоей совести. Выбор за тобой. Правда – или его крики. Это был удар под дых. Рейгар не нарушал своего обещания. Он не угрожал Драко. Он угрожал другому. И делал Драко ответственным за его судьбу. И что-то внутри Драко сломалось. Последняя перегородка, сдерживающая лавину, рухнула. Он посмотрел на Рейгара, и в его глазах больше не было страха. Только бездонная, выжигающая все дотла ненависть. – Ты… хочешь правды? – прохрипел он, и его голос был ему незнаком. – Да, – кивнул Рейгар, и на его губах играла предвкушающая улыбка. – Ты ее получишь. Драко глубоко вздохнул, и из его груди вырвался сдавленный всхлип. А потом слова полились из него потоком. Грязным, яростным, неудержимым. – Ненавижу! – выкрикнул он, и слово вырвалось из него, как рвота. – Я тебя ненавижу! Ты слышишь? Ты отвратительное, самодовольное, порочное чудовище! Он вскочил с кресла, отшатнувшись от Рейгара, как от огня. Полотенце упало на пол, оставив его абсолютно нагим и беззащитным, но ему было все равно. Стыд сгорел в пламени ярости. – Ты думаешь, я тебе благодарен? За что?! За то, что ты купил меня, как скот, у моего собственного отца?! За то, что ты притащил меня в этот склеп и сделал своей игрушкой?! За то, что ты надел на меня этот… этот… – он судорожно схватился за платиновый ошейник, – …этот символ моего позора?! Слезы текли по его щекам, смешиваясь со словами. Он задыхался, но не мог остановиться. – Ты выставил меня на посмешище перед всем Косым переулком! Ты заставил меня раздеваться перед твоими ублюдочными друзьями! Ты заставил меня пить твою отраву и играть в твои мерзкие игры! Ты… ты… – он содрогнулся, вспомнив ту ночь. – Ты взял меня, как вещь, и назвал это нежностью! Ты думаешь, я не понял?! Ты думаешь, твоя извращенная «забота» лучше, чем грубая сила?! Да она в тысячу раз хуже! Она отравляет душу, она заставляет сомневаться в собственном рассудке! Он ходил по комнате, как зверь в клетке, не замечая ничего вокруг. – И твой взгляд! Мерлин, как я ненавижу твой взгляд! Ты смотришь на меня не как на человека! Ты смотришь на меня, как на красивую безделушку, как на породистую собаку, которую можно показать гостям! Ты любуешься моим унижением! Ты наслаждаешься моим страхом! Каждая моя слеза, каждый мой вздрог – это для тебя музыка! Он остановился и посмотрел прямо в глаза Рейгару. – Ты садист. Безумец. Ты сломал меня. Ты растоптал мое имя, мою гордость, все, что у меня было. Ты превратил Драко Малфоя в покорного раба, дрожащего от одного твоего слова. Ты доволен?! Ты этого хотел?! Он кричал. Кричал так, как никогда в жизни. Выплескивая всю боль, весь ужас, все отчаяние, что копились в нем неделями. – Я презираю тебя! Я мечтаю, чтобы ты сдох! Чтобы ты сгнил в самой глубокой яме ада! Я бы сам тебя убил, если бы мог! Я бы перерезал тебе глотку во сне и смотрел, как из тебя вытекает твоя грязная, порочная жизнь! Я ненавижу тебя так сильно, что мне дышать больно! НЕНАВИЖУ! Последнее слово перешло в истошный, отчаянный вопль. Он рухнул на колени на ковер, сотрясаясь от рыданий. Сил больше не было. Он был пуст. Абсолютно опустошен. Он вывернул себя наизнанку перед своим мучителем. Он ждал удара. Ждал боли. Ждал заклятия, которое разорвет его на части. Он закрыл глаза, готовясь к неизбежному. Но ничего не происходило. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь его собственными судорожными всхлипами. Медленно, с ужасом, он открыл глаза. Рейгар стоял там же, где и был. Он не сдвинулся с места. И он… улыбался. Это была не насмешливая ухмылка, не хищный оскал. Это была спокойная, искренняя, почти нежная улыбка человека, который только что получил самый желанный подарок в своей жизни. В его фиолетовых глазах плескалось чистое, незамутненное удовольствие. – Спасибо, – сказал он тихо. Его голос был полон неподдельной благодарности. – Вот. Теперь я тебе верю. Эти слова ударили по Драко сильнее любого заклятия. Он смотрел на Рейгара, и до него медленно, как яд, просачивающийся в кровь, доходила вся чудовищная правда. Он не обманул его. Он действительно хотел этого. Он хотел не подчинения, не покорности. Он хотел его страданий. Голых, неприкрытых, настоящих. Его крик был для Рейгара признанием в любви. Его ненависть была высшей формой близости. Это не было испытанием. Это было пиршеством. И Драко только что сам подал себя на блюде. Рейгар подошел к нему, все так же улыбаясь. Драко не отшатнулся. Он не мог. Он был парализован ужасом нового уровня, ужасом, для которого у него даже не было названия. Рейгар снова опустился на колени перед ним. Он протянул руку и стер слезу с его щеки. Прикосновение было легким, почти благоговейным. – Ты так красив, когда ты честен, – прошептал он. – Вся эта аристократическая шелуха слетела, и остался только ты. Настоящий. Живой. Он поднялся, подошел к кровати, взял с нее шелковый халат и накинул на плечи Драко. Ткань была холодной и гладкой. – Иди, – сказал Рейгар мягко. – Иди в свою комнату. Тебе нужно поспать. Он повернулся и пошел к бару, словно ничего не произошло. Словно Драко только что не желал ему мучительной смерти. Драко медленно поднялся на ноги. Халат был слишком большим и волочился по полу. Он, как сомнамбула, побрел к двери, не смея обернуться. – Драко, – окликнул его Рейгар, когда он уже взялся за ручку. Драко замер, не оборачиваясь. – Я не нарушил своего обещания, – сказал Рейгар. – И не нарушу. Можешь спать спокойно. Наказания не будет. Драко выскользнул за дверь и почти бегом добрался до своей комнаты. Он захлопнул дверь, прижался к ней спиной и сполз на пол. Он сидел в темноте, глядя в пустоту. Его не наказали. Ему не причинили боли. Рейгар сдержал свое слово. И это было самое страшное. Он не просто сломал Драко. Он заставил его сломать себя самому. Он заставил его обнажить свою душу, а потом поблагодарил за это зрелище. Он превратил его самую сокровенную боль в свое личное развлечение. Драко посмотрел на свои дрожащие руки. Он только что протянул Поттеру кулак, а своему мучителю – свое сердце, пусть и полное ненависти. Он сам захлопнул за собой дверь клетки и отдал ключ тюремщику. Он поднялся, подошел к зеркалу. Из темноты на него смотрел незнакомец. Бледный, с красными от слез глазами, с безумным, затравленным взглядом. На его шее тускло блестел платиновый ошейник. Зеркало было разбито. И осколки отражали только ужас. Ужас от осознания, что Рейгар Драганов нашел новый, куда более изощренный способ его пытать. Он будет пытать его своей милостью.