Танец под прикрытием

Клуб «Ноктюрн» встречал своих гостей пульсирующим багровым неоном и тягучим ароматом вишнёвого дыма. Полумрак скрывал лица, оставляя лишь силуэты, которые плавно двигались в такт низкому басу, проникающему сквозь стены и вибрирующему в костях. Воздух был тяжёлым от смеси дорогого парфюма, пота и алкоголя — коктейль, который пьянил быстрее, чем любой напиток. Маринетт Дюпен-Чен стояла за кулисами, прижимаясь лбом к прохладной стене. Она смотрела на своё отражение в зеркале, покрытом паутиной трещин, и не узнавала себя. Алый корсет с кружевными вставками плотно облегал фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Высокие ботфорты на шпильках делали её выше ростом, а чёрная полумаска скрывала верхнюю половину лица, оставляя лишь губы, накрашенные цветом спелой вишни. В этом образе она была «Леди Баг» — дерзкая, недоступная, смертельно опасная. Но внутри, под всей этой броней из кружева и кожи, она всё ещё чувствовала себя той самой Маринетт — неуклюжей девчонкой, которая мечтала о дизайне, а не о том, чтобы раздеваться перед незнакомцами. — Эй, принцесса, — раздался за спиной знакомый голос. Алья появилась из полумрака, поправляя рыжий парик. Её сценический образ «Лисы» был ещё более вызывающим: чёрный кожаный корсет с меховой отделкой, короткие шорты, хвост, свисающий сзади, и дерзкая улыбка, которая могла обезоружить кого угодно. — Ты опять в своих мыслях. Там целый зал мужиков, которые готовы заплатить состояние, чтобы увидеть нас. Не надо портить им настроение своей задумчивостью. Маринетт горько усмехнулась. — Я бы предпочла, чтобы они платили за мои эскизы, а не за то, как я виляю бёдрами. — Всему своё время, — Алья положила руку ей на плечо и сжала. — Сначала мы узнаём, кто украл твои работы, а потом ты станешь знаменитым дизайнером и будешь плевать на этих козлов сверху вниз. Договорились? Маринетт кивнула, но внутри у неё всё сжималось. Две недели назад её выпускная коллекция — результат трёх лет труда, бессонных ночей и тысяч часов работы — исчезла из мастерской. А спустя несколько дней она увидела свои эскизы на показе другого дизайнера. Имя этого человека, её бывшего наставника, прогремело на всю Францию. А её отца, владельца маленькой пекарни, обвинили в плагиате — якобы он продал чужие работы, чтобы расплатиться с долгами. Это была ложь. И Маринетт знала, кто за этим стоит. Но чтобы добраться до него, нужно было пробраться туда, где он проводил свои вечера. «Ноктюрн» был его вторым домом. — Сегодня он здесь, — тихо сказала Алья, выглядывая в щёлку между шторами. — Серый пиджак, столик у левой колонны. Тот самый тип, который купил твои эскизы. Если мы его разговорим, узнаем, кто заказчик. Маринетт выдохнула, расправила плечи и улыбнулась — той самой ослепительной, голливудской улыбкой, которую отрепетировала перед зеркалом. — Выхожу. Она шагнула на сцену, и свет ударил в лицо, ослепляя. Музыка зазвучала громче — низкий, чувственный бит, от которого воздух становился гуще. Маринетт начала двигаться, медленно, словно кошка, крадущаяся к добыче. В зале стало тихо. Все взгляды устремились на неё — жадные, голодные, оценивающие. Она не смотрела на них, она смотрела сквозь них. Но в какой-то момент её взгляд случайно упал на дверь. Там стояли двое. Они ворвались в зал, как ветер в тихую гавань. Первый — высокий, с пепельными волосами, аккуратно зачёсанными назад, и пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, видели всё. На нём был строгий тёмно-синий костюм, идеально сидящий по фигуре, но галстук был ослаблен — словно он сорвал его в машине. Второй — чуть ниже, с тёплым карамельным оттенком волос, небрежной улыбкой и расслабленной, почти ленивой походкой. Он выглядел как тот, кто никогда никуда не спешит, но его тёмные глаза сканировали зал с неестественной для обычного посетителя внимательностью. Маринетт сбилась с ритма на полсекунды. Ей показалось, что пепельноволосый смотрит прямо на неё, и в его взгляде не было похоти, которая так привычно липла к ней со всех сторон. Было что-то другое. Любопытство. И почти узнавание. Она отвела глаза и продолжила танец, но внутри зародилось странное, тревожное чувство. Что-то подсказывало ей: эти двое — не случайность.