Папина дочка

Карла делила взрослых на две категории. Те, с кем ей нестерпимо скучно и те, которые бесили ее своими нравоучениями. Благо ее мама всегда пресекала попытки чужих фрау привить ей хорошие манеры, холодно отвечая что сама позаботится о воспитании своей дочери. Большинство маминых подруг были нестерпимо скучными — потому что не хотели играть с ней в мяч, предлагая более спокойные игры в кукол, или начинали задавать ей дурацкие вопросы: «Милая, а тебе нравится в школе какой-нибудь мальчик?» Что значит нравится? Ей многие нравились, тот же Бруно с которым так весело было кидаться шариками жеваной бумаги из рогатки или племянник их физрука — Теодор. Он часто приносил в школу оловянных солдатиков и они устраивали веселые баталии. Она спросила как-то у мамы что имела в виду тетя Хильди и мамочка рассмеявшись ответила, что тетя Хильди завидует что она Карла растет настоящей красоткой и разобьет не одно сердце. Но тетя Грета пожалуй ей немного нравилась. От нее всегда вкусно пахло духами, как и от мамы и она приносила такие вкусные конфеты. «Лопай, пока можешь себе это позволить, детка». Вот и в этот раз Карла рассчитывала, что ей удастся полакомиться орешками в шоколаде и молочной помадкой. Но тетя Грета принесла большую коробку перевязанную розовым бантом. — Милая, ты избалуешь ее, — растерялась мама, глядя на огромную фарфоровую куклу. — Ничего не хочу слышать, — улыбнулась тетя Грета. — Карла в конце концов моя крестница. — Малыш, ты ничего не забыла? — мама выразительно посмотрела на нее. — Спасибо, — пробормотала Карла. Большинство ее подружек в школе наверняка дали бы отрезать себе косички за возможность поиграть с такой куклой, но Карла бы предпочла получить новый велосипед или мяч. — Пойди, поиграй с новой подружкой, — мама мягко взяла ее за руку и тихо прошептала. — Не стоит огорчать крестную. Карла вздохнула. — Хорошо. Взрослые такие странные — почему-то считают что, чтобы не огорчить кого-то нужно притворяться. Она повертела куклу. На коробке было написано что ее зовут Лизхен. Льняного цвета кудри были тщательно уложены и в прическе были даже настоящие заколочки с крохотными камешками. Платье на Лизхен было из приятной на ощупь ткани, кажется мама называла это шелком, а еще настоящие чулки и туфельки. Карла бы охотно раздела куклу и попыталась открутить руки, чтобы посмотреть на крошечные шарниры. Но решила этого не делать — она помнила как ей влетело от мамы, когда она открутила голову у предшественницы Лизхен. От скуки она стала прислушиваться о чем говорит мама с тетей Гретой в гостиной. — Понятия не имею в кого уродилась Карла, — жаловалась мама. — Каждое платье одеваем с боем, чтобы сделать приличную прическу мне приходится идти чуть ли не подкуп. Носится целыми днями с мальчишками, лазит по деревьям, стреляет из рогатки. — А что, не в кого? — рассмеялась тетя Грета. — Помнится мы с тобой познакомились во время твоей побывки с фронта. — Это другое, — ответила мама. — А в ее возрасте я мечтала о сумочке Шанель, которую увидела в «Вог». — Ну тогда думаю не все потеряно. Карле нужно дать время подрасти, ну и разумеется хорошие учителя. — Хочешь сказать я облажалась? — Нет, думаю тебе нужна помощь. Что скажешь, если я завтра заберу Карлу на прогулку? Пройдемся с ней по магазинам, может быть заглянем в парикмахерскую? — Да Бога ради. Правда сомневаюсь, что у тебя получится превратить моего сорванца в икону стиля. — Детка, а это уже вызов. Карла вздохнула — тетя Грета ей нравилась, но она же завтра начнет учить ее вести себя как девочка и наряжать в эти дурацкие платья. Будто мало ей мамы.

***

— Карла, ну разве можно бросать на полу такую дорогую куклу? — окликнула ее мама из гостиной. Она совсем забыла про Лизхен. — Вижу у нас сегодня побывала фройляйн Дель Торрес, — усмехнулся папа. — И как успехи, дамы? Удалось посадить Карлу играть в дочки-матери или как там это у вас называется? — Ага, давай, издевайся, — проворчала мама, бережно поправляя оборки платья Лизхен. — Я в свое время готова была почку продать за такую куклу, но твою дочь интересуют солдатики и рогатки. Растет пацанкой, хотя нет, даже ты больше крутишься у зеркала. — Пап, тетя Грета завтра хочет взять меня на прогулку, — сообщила Карла. — Сказала пойдем по магазинам и в эту…парик…нафигскую… — Звучит интересно, — папа пытался сохранить серьезный вид, но его выдавали смешинки в глазах. — А ты сама хочешь с ней пойти? — Почему бы нет? — невинно улыбнулась Карла. — Все равно у нее не получится убедить меня что платья и всякие заколочки — это классно. — Ре-ени, — вроде как удивленно спросил папа, — я правильно понимаю, что ты сдалась и решила подключить тяжелую артиллерию? — Ничего подобного, — фыркнула мама. — Скажем так, я верю в чудеса и что фея-крестная способна превратить любую Золушку в принцессу. Карла хихикнула — это она-то Золушка? Хрустальные туфельки ей и даром не нужны, а вот на превращение мышей в лошадок она бы с удовольствием посмотрела. Вот только вряд ли у тети Грета есть настоящая волшебная палочка. — С интересом буду ждать этого волшебства, — хитро улыбнулся папа. — И раз уж ты так уверена в успехе, может рискнешь поспорить? — Поспорить? — переспросила мама. — На желание. Карла оживилась — это будет весело. Мамочка разумеется проиграет и победа считай у отца в кармане. — А давай ты попросишь ее пожарить нам наггетсы? — предложила Карла. Мама нечасто баловала их этой вкуснятиной, утверждая что жареное часто есть вредно. — Звучит заманчиво, принцесса, но давай в другой раз, — ответил папа, выразительно поглядывая на маму. Та почему-то покраснела и с притворной строгостью выпалила. — Не будем мы ни на что спорить. — Что так? — Наша дочь — не ходячий тотализатор, и вообще это непедагогично. Научишь ее плохому, а она потом вырастет и проиграет тебя в карты. — Так и скажи, что испугалась проигрыша, — снисходительно покивал папа.

***

— Ну что, дорогая, программа у нас на сегодня обширная, — улыбнулась тетя Грета, — с чего начнем? — Может просто погуляем в парке? — без особой надежды отделаться так легко, спросила Карла. — Вы можете не бегать со мной, я быстренько покидаю камни в пруд и покормлю уток. Можно? — Карла, детка, швырять камни в пруд ты будешь на прогулке с отцом, — как она и ожидала тетя Грета не купилась на ее предложение. Да и одета она совсем не для парка — белоснежное платье, туфли на высоком каблуке, кружевные перчатки. — Я хочу показать тебе что быть женщиной не так уж ужасно. С чего начнем? Хочешь сделаем тебе укладку как у взрослых девочек? — Не-а, — помотала головой Карла. Ей хватило еженедельных истязаний от матери. — Ну тогда маникюр, — тетя Грета с сожалением взглянула на ее коротко обстриженные ногти. — Лаком конечно тебе пользоваться рановато, но все равно ручки будут выглядеть намного ухоженнее. Карла с ужасом вспомнила, как мама после ванны каждую субботу подстригала ей ногти и заусенцы. Бррр, лишний раз терпеть такое по своей воле не станет никто. — А если я тебе пообещаю, что после магазинов мы зайдем в твою любимую кондитерскую и ты сможешь выбрать там все, что захочешь? — коварно поинтересовалась тетя Грета. — Все, что я захочу? — завороженно повторила Карла. Ее мама в этом вопросе была непреклонна — сладкое в больших количествах портит зубы и фигуру, но Карла как всякий ребенок если бы могла, питалась одними сладостями. — Конечно, — пообещала тетя Грета. — Ну что, мы договорились? Карла подошла к зеркалу и хмуро уставилась на незнакомую девочку. Голубое шелковое платьице с пышной юбкой ей надо сказать очень шло. Но туфельки на каблучке были настолько непривычными, что Карла испугалась что не сможет сделать в них ни шагу. Тетя Грета купила ей «прелестную сумочку», но что ей с ней делать? Она настолько маленькая, что в нее ничего не влезет. Карла бы предпочла удобные штаны с глубокими карманами и рубашку, пусть и мальчуковую. — Ну вот, разве не красотуля? — улыбнулась тетя Грета. — Что скажешь? — Быть женщиной — это трудно, — честно ответила Карла. «И скучно» — хотела добавить она, но благоразумно промолчала. — Тут я с тобой пожалуй соглашусь, — тетя Грета поправила шляпку, подкрасила губы и наконец удовлетворенная своим видом сказала.— Но мы отлично справились, так что пора и мне исполнить свое обещание. В кондитерской Карла немного повеселела — она заказала свои любимые эклеры и трубочки с кремом, а еще здоровенный кусок шоколадного торта. Себе тетя Грета заказала только чашку кофе. Карле стало ее жалко — как можно быть такой глупой и отказываться от вкуснятины. — Почему взрослые не любят сладости? — спросила она. — Как ты верно заметила быть красивой — это труд, так что приходится идти на жертвы. Сладкое можно есть без вреда для фигуры разве что в твоем возрасте. Карла с жадностью посмотрела на тарелку с пирожными, с досадой подумав,что не зря она не любит все эти "прелестные платьица". Вот как прикажете есть шоколадный торт и при этом не испачкаться? — Карла, а почему тебе так нравится компания мальчишек? — спросила тетя Грета. — Девчонки почти все нюни и плаксы, — неохотно ответила Карла. — А я не хочу быть такой же слабачкой, как они. — Девчонки бывают довольно противные, тут я с тобой согласна, — улыбнулась тетя Грета, — но чтобы быть сильной тебе необязательно драться и быть наравне с мальчишками. Можно быть сильной, оставаясь при этом женщиной. — Это как? — удивилась Карла. — Красота — это женская сила. Ты поймешь когда вырастешь, но она помогает подчинить мужчин и укротить соперниц-женщин. Карла откусила еще немного от эклера и задумалась. Если с «подчинением мужчин» было непонятно, то насчет женщин она кое о чем догадалась. — Это типа если какая-то девчонка тебя достает, подпортить ей «красоту», чтобы отстала? Ну бить же нельзя? — У тебя есть какая-то история? — тетя Грета внимательно посмотрела на нее. — У нас в классе есть девочка, Бетани Дорн жуткая задавака и ябеда, — Карла взяла чашку и сделала глоток горячего шоколада. — Очень интересно, — прищурилась тетя Грета. — Продолжай. — А вы не расскажете маме? — спохватилась Карла. — Не расскажу, — пообещала она. — Ну так вот, эта противная Бетани постоянно ябедничает на меня, а еще толкнула на лестнице, вот я и напихала ей в волосы лакричных тянучек. — Карла, ты прелесть, — рассмеялась тетя Грета. — И знаешь, если она будет тебя еще доставать и тебе понадобится дельный совет — всегда обращайся. — Только чур это будет нашим секретом, — Карла вовремя спохватилась, что ее мама не одобрила бы такие разговоры. Ей ведь так хотелось, чтобы она поладила с ребятами в новой школе и ее перестали бы вызывать к директору. — Ну вот, дорогая, смотри, — Грета слегка подтолкнула Карлу и та продефилировала перед мамой. — Как видишь для меня нет ничего невозможного. — Как тебе это удалось? — ахнула она. Тетя Грета переглянулась с Карлой и улыбнулась. — Я не выдаю своих секретов. Но уверяю тебя, мы прекрасно провели время и пожалуй как-нибудь повторим. Да, Карла? — Конечно, тетя Грета. Ну а что, кое-что полезное от их прогулки тоже было. Она съела столько вкусных пирожных, а еще тетя Грета подарила ей расческу и зеркальце «как у взрослых». Зеркальце точно пригодится — во-первых с его помощью можно пускать в классе солнечные зайчики, во-вторых всегда удобно посмотреть нет ли предательских следов от шоколада на губах. Ну и Бетани Дорн наверняка удавится от зависти — ведь девчонки любят такие штучки, а у нее такого нет.

***

Весь следующий день Карла думала над словами тети Греты. Сила женщины в красоте? Чушь какая-то. Во всяком случае Карла никак не могла взять в толк какая польза от этих неудобных туфель на высоком каблуке или платье в котором и побегать-то нормально нельзя. И все эти локоны-бантики ей только мешали. Но вот обстричь челку, как у Берты ей бы хотелось. — Попроси маму отвести тебя в парикмахерскую, — предложила Берта. — Она нипочем не согласится, — вздохнула Карла. — Считает что мне не пойдет. — Может мама и права, — подумав ответила Берта. — У тебя волосы немного вьются, челка будет топорщиться. — Ну а как я узнаю пойдет мне или не пойдет, если она не разрешает попробовать? -вспылила Карла. Ответить Берта не успела — прозвенел звонок на урок. Карла вдруг подумала, что это так несправедливо — обращаться с ней как с малышкой. А ведь она вполне может попробовать и сама. Пару раз махнуть ножницами, делов-то. Некстати вспомнилось, как мама грозно обещала отшлепать ее за последнюю выходку. Ну нет, так просто Карла не откажется от своей мечты. На первой же перемене Карла зашла в туалет, благо над умывальником было небольшое зеркало. Ну вот, кто там говорил что не пойдет и будет некрасиво? Карла гордо дефилировала с новой прической оставшиеся три урока и две перемены и даже меньше носилась с мальчишками, задерживаясь у зеркала в вестибюле и любуясь челкой. И лишь по дороге домой Карла поняла, что вечером грядет час расплаты. Хотя ей еще ни разу не пришлось испробовать на себе ни розгу, ни ремень, проверять насколько сильно разозлится мама не хотелось. Что же делать? — Боишься? — спросил Бруно. — Ни капельки, — храбро отпарировала Карла. — Ну шлепнет тебя пару раз мать, ну не убьет же, — попытался утешить ее Мартин. — А если обрезать ее под корень? — вдруг предложил Тео. — А что? Тогда она не заметит что ты ее обстригла. Карла широко улыбнулась — это же гениальная идея. Правда с челкой ей больше не ходить, но проверять насколько силен может быть гнев матери ей тоже не хотелось. Карла вспомнила что у мамы в шкатулке лежали более удобные ножницы, чем ее школьные. Прихватив зеркальце подаренное тетей Гретой, она пробралась в родительскую спальню. Полюбовавшись последний раз красавицей челкой, Карла вздохнула и с сожалением щелкнула ножницами. И вдруг испуганно замерла, услышав стук входной двери. Родители вернулись? Едва успев засунуть ножницы обратно в шкатулку, Карла бегом бросилась в свою комнату и для верности спряталась под кровать. Она не успела довести начатое до конца и теперь ей точно влетит. Но возможно мама сразу и не хватится ее, решит что она играет с кем-то во дворе. — Как прошел день? — Ну…он прошел. На завтра я взяла выходной, поменялись с Чарли… Карла лежала тихо как мышка, прикидывая как скоро родители позовут ее ужинать. — Говорю тебе, это не мое! — Ну и не мое тоже! Я, знаешь ли, не имею привычки таскать с собой ваши бабские штучки… — Ну хоть тут повезло! Но если это не твое и не мое тогда — чье? Чье, я тебя спрашиваю? Карла тихонько сжалась в комочек — она еще ни разу не слышала, чтобы родители так громко ссорились. Почему мамочка так кричит на отца? — И нечего строить из себя невинного ангела, думаешь я не видела как Ида Брит строила тебе глазки на прошлой вечеринке? Да и ты по-моему явно был не против, даже если бы она потащила тебя в койку. — Тебе не надоело? Вечно приписывать мне баб, которых я знать толком не знаю… — Так уж и нет повода… — Что, черт побери, ты делаешь? — Да после такого нужно не разговоры разговаривать, а собирать вещи… — Ты хочешь выгнать меня из моего дома? — Нет конечно. Я заберу Карлу и уйду… — А ну успокойся… одно дело флиртовать и другое привести… в наш дом…это кем же ты меня считаешь… Карла испуганно пискнула. Она едва понимала смысл ссоры родителей, но четко услышала что мама хочет забрать ее и уйти от папы. — И не забудь вернуть потеряшку своей пассии, а то вещь дорогая, небось расстроится… Вот оно что… Кажется мама решила, что зеркальце принадлежит чужой тете и поэтому разозлилась. Идти сдаваться, тем более под горячую руку было страшно, но еще страшнее, если мама выполнит угрозу и увезет ее. Услышав как громко хлопнула дверь в родительской спальне, Карла решительно вылезла из-под кровати. Папа кажется спустился вниз, а мама носилась по спальне словно фурия, забрасывая свои платья в открытый чемодан. — Мама, — всхлипнула Карла, — не сердись на папу… Это я забыла зеркальце, которое мне подарила тетя Грета у вас на кровати… — Карла, я понимаю что ты любишь папу, но не нужно вмешиваться во взрослые дела, — отмахнулась мама и вдруг увидела ее и испуганно вскрикнула. — Прости, мам… Мама издала неопределенный звук и Карле показалось, что она сейчас заплачет. — О чем ты думала? — Ни о чем не думала, — Карла решила уйти в глухую несознанку. — Зачем ты это сделала? — Ни зачем. — Хорст! Иди сюдаа-а, полюбуйся! Твоя дочь желает отправиться в детдом, уже и причесочку соорудила. Папа остолбенело застыл на пороге, увидев Карлу, но в отличие от мамы не стал сердиться. — Ты похожа на ежика, — рассмеялся он. — Вообще-то не вижу ничего смешного, — разозлилась мама. — Ты хоть представляешь как это все привести в порядок? — Ничего, — беспечно отмахнулся папа. — Волосы не зубы, отрастут. — Ладно, — вздохнула мама и взяла ножницы, — попробую исправить этот «шэдэвр». Но Карле было уже все равно, что с ней будет. Она услышала страшное слово «детдом» и ее озарила внезапная мысль. — Ну что, нравится? — ругалась мама. — Видишь, на кого ты теперь похожа? — Вижу … — Карла почувствовала как предательские слезы градом хлынули по щекам. — Верните меня в детдом… — Чего? — растерянно спросил папа. — Какой детдом? — Верните меня в детдом откуда взяли, я на вас не похожа, — Карла уже не сдерживаясь вдохновенно ревела на весь дом. — Вы меня не любите…ыы-ыы-ы… — Карла, солнышко, да с чего ты это взяла? — мама отложила ножницы и крепко обняла ее, пытаясь успокоить. — Я конечно рассердилась, но не столько из-за челки, сколько из-за того что ты обрезала ее тайком. — Ты…ик… — Карла сглотнула слезы, — ты вчера говорила тете Грете, что я на тебя абсолютно не похожа… — Карла, — мама усадила ее на колени и стала укачивать как в детстве, — я сказала это, да. И я была неправа, потому что всем родителям хочется чтобы их дети были похожи на них, а это неправильно. Ты не обязана быть как я, и я люблю тебя такой, какая ты есть. К тому же ты похожа на меня, пусть не любовью к красивым платьям. И на папу тоже, и это прекрасно… Карла улыбнулась сквозь слезы и позволила себя поцеловать. Мамочка сказала все правильно, но ее не оставлял крошечный червячок сомнений. — Ты можешь дать мне честное-честное слово, что я не из детдома? — Клянусь чем хочешь, — серьезно ответила мама. — Вот, смотри, — папа показал ей крошечную бирку, — такую штуку выдают в роддоме, как только младенец появляется на свет. Остаток вечера прошел намного лучше — родители продемонстрировали Карле остальные доказательства родства в виде родинки на плече «как у папы», и фотографии мамы на которой явно был виден животик в котором пряталась она, Карла, и самое главное — ей наконец соорудили полноценную челку, чтобы прикрыть этот «тифозный кошмар». Укладывая ее спать, мама долго читала ей книжку про Тома Сойера. Карла не слишком жаловала это дело, но Том с его неутомимыми проделками ей нравился. Она думала что было бы здорово подружиться с таким мальчишкой. — Ну что, заснула? — услышала Карла тихий шепот отца. Она крепче зажмурила глаза — конечно хотелось чтобы родители еще побыли с ней, но еще она хотела спать. — Как будто да. — Рени, ты бы завязывала с этим — забивать малышке голову всякой чушью о платьях и ваших цацках. Вырастет, тогда и будешь читать лекции как стать роковой соблазнительницей. — Хорошо, — хихикнула мама. — Чувствую себя немного виноватой. — Есть такое, и не только перед Карлой… — Прости… — Ну нет, милая, тебе придется очень постараться, чтобы попросить прощения.