Игра в сапёра

Не успел Андрей, окрылённый почище иного дракона своими мчащимися ввысь мыслями, решить, куда свернуть, чтоб полететь, как на его пути возник Мишка, тот самый, седенький и овиноваченный, от столкновений с которым в междумирье становилось особенно не по себе.

Ну уж нет! Тот не будет вставать у него на пути, как Гэндальф у Балрога (ну а что — пещерный антураж навевал!) — Андрей твёрдо решил искать своё место, а не оставаться в междумирье или куда этот может его затянуть... Учитывая вид этого Мишки — вряд ли в хорошее место. Скорее уж в тот сущий кошмар, реальность которого Андрей признает в последнюю очередь, предварительно отгрызя себе от досады руку. Просто потому, что там всё настолько ужасно и нечего собирать из осколков, что и представить сложно. Как страдала Агата, как его пугалась Дианка, как целый мир судачил, какой Андрей Князев законченный псих... Где мама умерла! Где Миша всё тот же упрямый седой баран, что скачет галопом прямо в бездну. И совсем не желающий слышать и слушать. С которым они так и не помирились...

Нет уж... Спасибо! И эта овиноваченная фигура, что является ему между мирами — это уловка! Просто потому, что... Этого хотелось бы Андрею, да, ну чтоб Мишка понял и пришёл за ним, но... Этого не могло быть в реальности. Не в том кошмаре. Всё-таки там лохматик — законченный эгоист. Неправильный Горшок, ну или это Андрей неправильный и представления у него тоже!

Однако в этот раз ему труднее отмахнуться, хотя сердце стучит и словно говорит, что надо спешить... Пока чувство полёта ещё распирает изнутри. Неизвестно откуда, но его настигает осознание, что это может помочь... Довериться и нырнуть вон в ту раззявленную тёмную пасть пещеры — он чувствует, он почти знает, что надо туда!

Прочь от этого ненастоящего Михи, как бы красиво тот ни говорил. А ведь он почти кричит же, что доверяет, полагается… Ну точно не его... Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Отчего это он всё осознал? Или Андрею давно надо было сигануть с эстакады? Да грош цена такой дружбе...

Но что-то внутри упирается, рычит, тянется даже к такому... Неправильному, по мановению волшебной палочки осознавшему («Надолго ли?» — хмыкает что-то внутри. Рана слишком глубока) Мишке. Нельзя, нельзя верить... Затянет! В тот кошмар. Не может это быть его Мишка, с которым они оба умерли с разницей в десять лет. Тот бы так не извивался, с тем они уже всё прояснили... Поэтому Андрей с трудом, но сбрасывает и эти цепи — словесное наваждение, да болюче выговаривает:

— Ты ненастоящий.

Выговаривает, а сам мысленно даёт обещание: найдёт, отыщет... Настоящего! Обязательно. А может, каким-то чудушком и домой завернёт — к девчонкам своим живым... К Мишке там тоже во снах проторенная дорожка. Что вы... Никакого обмена — ну и бред ему в кошмаре том привиделся, а? Будто его Горшочку достался Андрей образчика конца десятого, а самому Князю, занявшему тушку, Горшок, соответственного образца. Которого он профукал. Ну нет... Это же люди, родные души, как можно на метавселенском уровне обмен делать, они ж не ботинки какие, неподошедшие?! Или могут? Сучности всё могут... И тогда этот бегущий за ним побитой псиной Мишка и есть его единственное возможное настоящее, от которого он отворачивается, как от фона, и бежит в иллюзии?!

Да ну, ни в жизнь! Андрей дёргает плечом и бежит, почти летит к присмотренному отвороту. Он найдёт путь домой, внуков увидит, ещё кучу всего нарисует и споёт... И только тогда... Что-то внутри припечатывает: больше не расцепятся.

И снова этот седенький Мишка не может его остановить, что вполне может подтверждать его искусственность — настоящий бы вцепился и не отпускал. Он тот ещё клещик родненький! Андрей чуть заметно улыбнулся и скрылся во тьме, чтобы провалиться... в Поднебесье.

Да уж, не зря его преследовало чувство полёта, захлестнувшее не иначе от словленного момента единения и радости первого полёта Дагоши, тьфу, Дрогана! Так хоть почувствовал себя чуточку более готовым, когда забросило прямо ввысь, в тушку летящего, блин, чего-то большого! Явно не малыша-дракона!

Андрей нервно рассмеялся бы, если б не опасался попутно спалить... Он огляделся. Ну, облака вокруг... И всё равно! Лучше не рисковать! Этак плюнет огнём — попадёт в птичку, а ту, во-первых, жалко, а во-вторых, она с перепугу может залететь в турбину самолёта — а это уже совсем плохо. Странно, но внутренности корябнуло при упоминании самолёта. С чего бы это? Князев точно добрых пять процентов жизни в нём провёл, хотя это не защита от аэрофобии... Например, Мишка тому вящее доказательство. Мишка! Князь покрутил башкой: что-то ему подсказывало, что он невдалеке... Вот так, ага, выглядывать начал до того как определил точно, кто он — просто ноунейм дракон или Смауг какой, или Беззубик с Мишей-викингом на горбу, а? Может, вообще в Скайрим занесло — это интересно было бы. Хотя, увы, и не приближало его к желанной цели. Сейчас опять уйдёт отчасти в бессознанку и привет, приключение, что, конечно, весело, но раздражало своей малой пользой для его нелёгкого пути домой.

Да, Княже, занятый мыслями и радостный оттого, что учиться летать не надо — тушка сама умеет (иначе б это было его самое короткое попадание и самый большой мясной блин в истории этого мира, куда б его сейчас ни занесло!), не сразу сообразил, где и в чьём теле очутился!

Одно его точно приободряло: покамест полёт нормальный, а там уж посмотрим, кроме того — и это не могло не внушать оптимизм — сейчас он оставался в твёрдом уме и памяти. Или как там говорят? А, не это важно. Другое важно: в этот раз не было ни временного замещения (забавно звучит: и.о. Андрея-мента!), ни слияния сознаний (Дейни, детка, ты чудесна, но всё равно дико от такого опыта пребывания сексуальной матерью драконов до сих пор!), сейчас он, очевидно, полностью заместил настоящего владельца и чётко помнил, что он — Андрей Князев, а не летящее над облаками мифологическое чудище, весьма знакомое, да. Опознание существа тоже прошло на пятёрочку, хоть эта оценка к Андрюше Князеву в дневник залетала и нечасто. Но то школа... А жизнь — совсем иная штука!

Как тут не сообразить-то? Раскалённое дыхание, мощь, что буквально напитывала тело... Сильный, очень сильный — одним махом лапы может заломать... Ещё и трудно не отметить сразу зелёных переливов кожи… чешуи, м-да… А красиво! Это в Андрее художник говорил.

Конечно, само наличие огромных когтистых лап, хвостища и перепончатых крыльев, на которые Князь откровенно залип и дал себе зарок нарисовать, оставляло некоторый полёт фантазии в плане мира и более точной видовой принадлежности, ведь драконы — самые популярные мифические существа во всевозможных фэнтези, играх и музыке. Кстати, прикольно было бы в песню попасть... Но это прикольно временно, а ему тут, вообще-то, ещё жить, надеясь, что в этот самый момент на него не наставляет арбалет какой-нибудь Бард Лучник. Впрочем, конкретно Бард ему точно не грозит, ибо наличие ещё двух голов на тушке (не какие-то вам соседи, что косяком летят, будто утки, нет!) яснее ясного указало на, скажем так, видовую принадлежность. Таких, как ты, мир наш не знал, бл*дь, приятно познакомиться, Андрей Змей Горыныч!

Спасибо, Сучности, иронию он оценил! Настолько, что аж позеленеть захотелось — да только не выйдет, Андрей, ты и так зелёный! Зеленее только листовки гринписа, ой. Не туда его на нервах понесло. Особенно от осознания, что прекрасно знает, кто у него по бокам (средняя голова ведь Князь!) расположился. От этих двоих разумного полёта ожидать не стоит — надо бы скорее приземляться, а то кто из них троих сейчас рулит процессом? Хвост?! Да уж, ё-моё, вот тебе, Андрюша, и настал тот день и час, хоть в одном из миров желание сбылось... Кушай, не обляпайся, а чего рожу кривишь?

Какое желание? Как какое? Ну как же! Хотел же не расцепляться с Мишкой, да, рядом сейчас не совсем тот, но пока хоть так... Так что получи и распишись, да и не один подарочек по заявке! Голов-то у Горыныча три! Вспомнилось, что временами и Агату к себе хотелось привязать, чтобы не дурковала... Или хотя бы простила его, идиота! Последнее особенно, хотя привязать, чтоб простила — истинно Горшенёвские, чуть не сказал — драконовские методы... То есть не самые удачные.

Иллюстративное «Бойся своих желаний» во всей красе предстало пред ним. Первой Андрей опознал Агату в правой голове — ну точно она, никаких сомнений! М-м, нарисовать бы красоту такую! Ведь Агате и впрямь идёт быть драконицей! Такая изящная шея и манящая кожа, чешуя… Скажете, она одна на всю тушку? Ну вот у правой нежнее, что ли! Ещё и гребень на голове — тёмный, необычайно длинный, призывно покачивающийся... Глаза... Цвет разглядеть не удалось — они были томно прикрыты! Так и хотелось остаться с ней наедине… Стоп, что? Андрей Горыныч чуть не поперхнулся пеплом.

Вот интересно: это его мысли или что-то вроде памяти тела? Если последнее, то любопытственные очень получаются сказки у них. Ну а где, кроме сказки, мог Змей Горыныч пролетать?! Не попадашка же тот, в самом деле, какой? Да уж, надо аккуратнее со своими сексуальными фантазиями (тушка-то у них сейчас одна — конечно, существует немало способов, но Мишка ведь рядом болтается, а это уже мерзость — заниматься подобным при свидетеле!). Кто его знает, это Тридевятое царство, может, у них это в порядке вещей, а?

Но драконица точно не промах! Правда — и это кинжалом по сердцу вскользь полоснуло — совершенно слепая. Не зря ему показались странноватыми глазища зелёноватые, расфокусированные. Впрочем, даже так она раздражённо плевалась пока ещё не огнём, а только слюной, что-то гневно крича в сторону голосившей лихоматом левой бедовой головушки. Мишка... Кто ж ещё-то! Хотел успокоить — обоих, да только вот хрена с два! Ни звука из пасти не сорвалось, вот непруха-то! И в плену кошмара, и тут... Одинаково немотой приложило! Может, в этом смысл испытания? Или Сучностям просто стало скучно, и они, как в баньке, подбавили жарку?!

В любом случае ему предстояло как-то предотвратить самоподжёг их тушки, а то между правой и левой искрило. А ещё туша кренилась, крылья не так работали — не до жиру, быть бы живу... Так что Андрей вцепился себе мысленно в руку и, протрезвев, начал уговаривать тело работать и хотя бы не падать... Но куда там! Горшок-аэрофоб паниковал... Вот интересно, а чего ж так-то, а?

Ведь чуял же, что абориген это, и Агатка тоже... Или всё-таки включение пришлось и у них на своих? Вот не мог понять. И как к ним относиться тоже. Как к знакомым незнакомцам или же подлинно своим? В любом случае без голоса много не наобщаешься.

Впрочем, в отличие от Горша и Дагоши, у левой головы во внешности куда больше общего с Мишкой прослеживалось: вон тот же драконий (или змеиный? Горыныч ж вроде змей!) гребень на голове, колючки-шипы напоминающий, а в пасти, в оре ультразвуковом почти распахнутой, отчётливо виднеется проход между передними зубами. Интересно же, откуда дрови... пролёт образовался?! Камень словил?! Тут-то явно не за турник хватался, дабы удаль молодецкую продемонстрировать! Неудачное пожирание богатыря какого жёсткого?! Вместе с оружием и кольчугой? Княже хмыкнул. Вроде ситуация — швах, а он спокойный... Учёный опытом уже, да и родное тут всё... И сказка, почти старая добрая, ну не могут они здесь разбиться во цвете лет, он верит.

Хотя будучи привязанным к Горшочку... Нельзя быть уверенным, можно только надеяться, что Сучности, не желая быстрого конца истории, не наградили их Горынычелёт равными правами управления крыльями и закры... хвостом! Это как в самолёте: должен быть пилотирующий руль... Если каждый будет вмешиваться в процесс — сваливание камнем вниз им обеспечено. Впрочем, в самолёте один пилот может перетянуть штурвал на себя и заполучить контроль. И вот как это Андрею сделать, м-м? Пока крен не критичен, а потом?!

По характеру-то явное сходство отмечается. Орёт практически благим матом, потому что удивительное попадалово (правда, неизвестно в каких смыслах! В том ли, что Горшок тоже к этой тушке не приучен или Андрею повезло угодить к единственному на все вселенные Горынычу-инвалиду с застрявшим врождённым страхом высоты в левой головушке?! Бедняга... Как же он в воздух поднялся? Или его с обрыва пнул доброжелатель? Непонятно!) в образ! Потому что Князев очень хорошо помнит всё это... С поправкой на выбор междометий и перемежкой на то, чтоб отхлебнуть баклажку пива... Или покрушить чего. А в воздухе что кокнешь для успокоения нервов и создания иллюзии деятельности, отвлечения внимания? Верно — ни-че-го!

М-да уж... Потому что вона как их из-за этого выкручивает. Почти бочку выполняют! Андрей очень-очень пытался перехватить как-то мысленно «поводья», потом подумал, что у них в тушке, возможно, демократия, и попытался Агатику втолковать, что надо сообща пытаться удержать высоту... Куда там, ага! Ей было важно прогрызть Мишке плешь здесь и сейчас, да и как он ей что-то объяснит, если Князь — немой, а та слепая! Только через прослойку в виде Горшка и могут общаться... Ну или азбукой Морзе, но вряд ли драконица её знает!

Так что летели навстречу пздцу, правда, не камнем вниз... Всё-таки Князю как-то удавалось влиять на процесс — и крылья, и лапы, и хвост его слушались, покуда их не начинал снова затапливать Горшенёвский, какой-то животный ужас (тьфу, не подходит! Они ж и есть зверь!) и страх всё застилающий... Против такого лома приёма не было.

Честно, Андрей уже начал подумывать исхитриться и вырубить Мишку... Чтобы спокойно приземлиться и потом уже в чувство привести, а не пикировать, как в треклятом «Крутом Пике», где «Дринкинс, шанс есть, выжить — нет!»

И чего Миху здесь так распидорасило? Реально, что ли, попаданцем занесло из тёплой домашней или гостиничной постельки, или же базовая основа личности тут так извратилась?! До немоготы? Шутка природы, а скорее, сволочей Сучностей, да? Для веселухи! М-да, дал же бог крылья курице... Здесь так же. Только в Горше, пожалуй, Андрей подобного не замечал, но там и не требовалось им парить в воздухе, не летал с ним в самолёте Андрей Сергеевич. На время отпуска в южные края маме оставлял, чтобы не нервировать собаку. Горш обижался, но вроде как понимал, что там на юге жарко и вообще — с Надеждой Васильевной тоже хорошо.

А здесь получите, распишитесь. Его-то Миха, хоть и трусил, однако старался справиться, в отличие от этого истеричного Горыныча горемычного. Недаром в ребячестве и юности столько крыш обошёл — пытался таким путём побороть. Понятное дело, что не помогло особо, но старался же. Да и потом не позволял себе бояться, всегда стремился сделать вид, что ему пох (и тут тоже безуспешно: эмоции брали своё, и близко знавшие Мишку легко считывали их. Даже под алкоголем заметно было, даже с проступлением черт Гоблина — всё равно крылось где-то на краю сознания). Вот как без дара речи успокаивать огромную невменяемую голову, а? Никак, едрён корень, именно что никак...

И никакой вводной тебе не полагается! Нет, бить он своего бедового не будет! И Андрей огромным усилием воли замкнул на себе... что-то замкнул. Кажется, больше с точки зрения магии, потому что прочухал, как волна силы прокатилась и поддался «штурвал» — он стал главным пилотом. Так, отлично, смертушка не грозит, а платить-то чем придётся? За всё же цена есть... Впрочем, сейчас про это думать было некогда — всё-таки Князев был новичком в пилотировании этого ТУ-ЗГ, а если присовокупить сюда активно мельтешащего, дёргающегося во всё стороны… братца, так, наверное, — получается почти аварийная посадка, м-да! Ещё и оглушает его, матюгаясь во всю силу их немаленьких лёгких, вышибая последние дельные мысли из головы.

Неожиданно под свист рассекаемого воздуха Князев словил дежавю, наверное. Что-то внутри очень-очень тяжко вздохнуло и сообщило, что все беды именно от левого. Как на картинке из тырнетов, ага, где две головы — пафосные, а средняя, скажем так, весёлая. Хотя Агата тоже напрашивалась в «весёлые». Да уж — а может, это просто Князев тут инородный элемент, только и всего? А те счастливы вместе и дышат огнём в унисон — одна заводится с пол-оборота, другой никак не может успокоиться и психует. М-да. А приводит всё к... А вот тут-то тушка, после того, как он ухватил первенство, показала ему «кино» занимательное, о том, как они дошли до жизни такой... Инвалидной.

Если коротко, то чешуйчатый гад (почти что в прямом смысле — змей же!) обладает ещё одной прекрасной способностью Горшка. Точнее, даже двумя: во-первых, мгновенным переключением с состояния почти дамской истерики до «боевого викинга», а во-вторых, талантом сп*здануть что-нибудь очень не вовремя. А если длинно, то смотрите сами...

* * *

Воистину, Лютый оправдывал прозвище! Алтын (вообще-то — очухался тут же Княже, которому крутили «кино» — класс у него имя! Да уж... Была сказка о золотом горшочке, теперь вот золотой Андрюша, блин... Ну как Князь, средняя, как палец Мишкин любимый, голова Горыныча! Оно, вообще, хорошо, что имена были, а то невесело совсем по месту отрастания голов называться, пусть они здесь и сиамские близнецы, но личности же!) сморщился: уж лучше бы продолжал вопить во всю глотку, чем быстро успокоился и... Ну это он снова вперёд забежал, да. А началось всё с похожего экстренного снижения, экстремального из-за дёргающегося Лютого и орущей ультразвуком Дракайны.

А потом вдруг их подругу перекричал кто-то снизу. Алтын глянул — лес же густой, почти чащоба, кто такие звуки издаёт? Вдруг поплохело кому, помочь надобно. Он же добрый, он хороший! Потому-то и, идя на снижение из-за очередного вопля истерики о том, как ЛютоМиш летать не любит, он заодно постарался выцепить взглядом жертву какого-нибудь несчастного случая или злых разбойников. Вот и придал их посадке более понятный ориентир в виде этого звука.

А там-то, как впоследствии оказалось, ни жертвы, ни разбойников… Леший Алтына дёрнул туда хвост навострить — надо было на другой полянке высадиться! Но задним умом все крепки, ага, — уж это Князев знал, осуждать Алтына не стал и дальше «кино» смотреть принялся.

Спустившись ниже, обнаружили все три головы Горыныча небольшую полянку у лесного озера. Там изволила принимать ванну какая-то старушенция, бодренько взмахивающая помелом в руках и издающая те самые адские звуки, что заставили Алтынушку насторожиться.

Кого-то напоминала, да, эта ходячая древность. Андрей прищурился и тихо рассмеялся: вот же, блин, повезло! С Бабой-Ягой встретился! А потом заскребло у него внутри от понимания: вот оно чего, м-да... Вот кто их, горемык, проклял, а почему — он догадывался. И тут уже Лютый (Князю больше понравилось Лютомиш, но часть сознания Алтына на это только посмеивалась) подтвердил это:

— Эй, старая! — возмутилась несносная левая голова, которой явно похорошело, как только оказалась ближе к земле. — Чего орёшь, а, болезная?

Да, блин, вот уже и новые сходства подъехали. А может, и различия — Мишка обычно женщинам не хамил. Ну то обычно. Да и это же не просто женщина, а самая настоящая... ведьма, да. Таким, вообще-то, хамить противопоказано — худо будет. Но куда там — кое-кого язык, видимо, до дурки довести решил.

Ягишна подозрительно бодро для старухи обернулась, в упор поглядев на нарушителя спокойствия. Андрей-наблюдатель же стонал: никогда нельзя женщин старыми называть. Даже если они реально древние. Ни-ког-да — запомните, ребятки, целее будете.

— А тебя, Горыныч, друг милый, каким недобрым ветром занесло в мои земли? — спокойно сказала, однако глаза угрожающе блеснули. — Пошто ты ритуалы мои прерываешь, а? Или опять богатыря какого, возраста пенсионного сожрал, вот и носишься на реактивной тяге? Ну-ка, ну-ка, — принюхалась демонстративно, — нет, никакой зелёный змей удушающий не вырвался из тебя... А жаль! Так всё же, пошто мешаешь, а, юродивый?

А вот сейчас обидно было. Хоть Андрей и смотрел «кино», не отождествляя себя в должной мере с Горынычем, но это как-то чересчур грубо. Каким бы грубым языком ни выразился их ЛютоМиш, но это перебор. Ишь, ритуалы... Сама орёт так, будто её там насилуют, грабят и убивают одновременно. В общем, не удивительно, что Михаил Горыныч дальше только сильнее полыхнул.

— Ритуалы — ритуалами, но и ты, старая, пойми! Нельзя же людей и существ добрых мучить своими скрипениями дикими, они ж тогда не очень добрыми оказаться могут! — выпалила левая голова, прежде чем Алтын успел даже придумать, как выруливать из этой ситуации — а то, что атмосфера вокруг ощутимо накалялась, несмотря на обманчивую мирность лесной старушки, чуял жопой даже наблюдатель «кина» Андрюша, хоть это уже и без толку было. Хотя с точки зрения будущих повторений ситуаций, полезно определить местонахождение чуйки. Так что, может, и не жопой, а хвостом чуял — возможно, там датчики какие, индикаторы на опасность стоят. Ему бы в реальном мире такие весьма полезно было б отрастить — но, увы, не срослось, и эволюция человеческой тушки не дошла до того преимущества, что заимел ящур из легенд.

В этот самый момент рядом ощутимо обречённо вздохнула правая голова, а в выдохе, вместе с облачком пара отчётливо чувствовалась мысль: «Ой, дура-а-к!» С характеристикой Дракайны-Агатика Андрей был согласен, но что поделать, если в этом весь Горшок во всех мирах и вселенных. Вон, как того несло:

— Ты, бабуся, коли уж решила песнопениями под сраку лет заняться, так хоть бы какие затычки для обитателей Тридевятого царства намудрила, да и выдавала бы в качестве откупа. Предупреждала бы, мол, с рассвета до полудня вою в лесу! А то ишь разоралась без предупреждения! Так и погубить можно, и не только добрых молодцев! Это ж надо такое сообразить! Звуки, будто душу выдирают! — нет, Горшочек точно в долгу не остался, так напел, так напел... У Андрея, всего лишь наблюдавшего, аж кровь в жилах вскипела. Да уж, не повезло ему с попаданием! Попал после встречи судьбоносной с Ягой, но ведь и коли до неё бы попал, неужто послушал б его Неугомонный? Да ни в жизнь — отродясь такого не бывало, чтоб заткнулся и сбавил обороты.

— Захлопни пасть, Лютый! — натуральной змеёй прошипела Ага… Правая. — Ягишна, милая, не сердись, он у нас с детства стукнутый, мамка пару раз уронила, да всё на его сторону пришлось! — предприняла отчаянную попытку спасти их, но куда там. У Князя уже были спойлеры, но «смотреть» всё равно было переживательно.

— Перестань меня затыкать, Дракайна! — с огоньком (в прямом смысле!) рявкнула эта несносная часть Горыныча. Хорошо, что две другие головы огнеупорны, а то спалили бы друг друга — вот это фаер-шоу было б!

Алтыну же, и вместе с ним и Андрею, неимоверно хотелось вставить кому-то кляп — проблема-то была гораздо серьёзнее, нежели родственные обидки, и стояла непосредственно перед ними.

Судя по поджатым губам бабульки (ой, не надо было называть так её, даже мысленно! Вон как глаза обидой полыхнули и на Алтына!), это было не просто слабым оправданием, а ничтожнейшим.

«Валить надо», — запоздало решил за всего Горыныча Алтын, понимая, что об этом следовало поразмыслить, как только Лютый свою пасть открыл. А лучше вообще бы на полянку в этой лесной чащобе не приземляться…

Что ж, может, всё же лучше поздно, чем никогда? Алтын сгрёб было тушку, точнее, управление ею в свои дрожащие от напряжения лапы, да и начал отползать, чтоб хоть взлететь получилось и плевать, кого там укачало и кому страшно — Костяная нога страшнее лично для него и Дракайны, сохранившей зачатки рассудка. Не тут-то было, конечно же:

— А ну, стоять! — рявкнула совсем уж недобрым голосом Яга, полыхнув чёрным совершенно взглядом и топнув именно ногой своей жуткой.

И странное дело, тут же словно ноги, то есть лапы к земле приросли, ни поднять, ни шагнуть, ну и дела! И крылья не помогали — его будто якорем снабдили!

— Значит, затычки, говоришь? — с усмешкой вопросила ведьма, чья улыбка заставила Князева застонать мысленно... Вот жаль, кистей нет — нарисовал бы, и ружья, которого нет, тоже жаль, хоть и не помогло б! — Ну, что ж, персонально для тебя, Лютоша, так и быть, сделаю.

Она взмахнула помелом, невесть как очутившемся в руках, и Андрей почувствовал, как что-то невидимое, но будто бы очень тяжёлое, злое какое-то пронеслось по воздуху, чешуйки вздыбив, словно в игрушке детской, явив их иной оттенок. Мимо пронеслось да на Мишку, ну, на этого Мишку, разумеется, обрушилось всей неподъёмной силой, аж глаза его беше... лютые на несколько минут словно расфокусировались.

Вот теперь уж точно жопа, полная и безнадёжная, — это Князь-наблюдатель сразу понял, но решил не отчаиваться. Даже Алтыну подмигнул: не ссы, мол. Привык он уже с Дейни общаться, поэтому и с Горынычевым альтер-эго нормально общался, у него вообще взгляды широкие, сознание открытое... В конце концов, прокляла да прокляла — они ж в сказке? В сказке! А в той проклятия всегда можно снять. Как-нибудь вытащит своего или не своего ЛютоМиша, не впервой ведь. Не бросит, будет тянуть и вытянет, бл*дь, обязательно! Чтоб в сказке да не найти способа выползти из «колодца»! Хрен там плавал! Да и в этот раз они в одной тушке, так что волей-неволей придётся, даже если бы не хотел...

«А может, сжечь бабку?» — мигнула мысль у Князя. Алтын же нехило испугался её, пусть это и было воспоминание, но... Неужели думает, что Яга и на расстоянии почует намерение, найдёт и сделает «хуже»?

— Именно, — тихо сказал Алтын. — Это Иван-дурак её в печь хитростью заманить сумел, а в нашем случае она знает, чего ожидать: огня да полымя. Без толку, лишь сильнее разозлишь. Смотри дальше, к чему приводят мысли и эмоции.

Потому что Бабуся-Ягуся не удовлетворилась порчей одной головы (звучит-то как! А ведь Миха выл так, что сердце их общее обрывалось, хотя тот, наверное, уже и не слышал!), теперь она пристально смотрела на них с Агаткой, или как там её, Дракайну, да. Андрей отчётливо ощутил, как соседушка справа затряслась.

И тут уже у него совсем горло расчесалось: так, как там огнём, блин, дышать? Подзабыл он, что это только «кино», а совсем не настоящая, пусть и сказочная, реальность. Да и слились в тот момент чувства его и Алтына. Тот ужаснулся от судьбы ЛютоМихи и... Вот почему так печально про огонь ему ответил, ясно всё.

Тоже вот решил, что самое время попытаться спасти хотя бы кого-то из своих, ну, например, вот это воплощение Агаты. Только царапнуло здесь и Князя, и Алтына, что Дракайна совсем не пыталась дыхнуть огнём — ей было всё равно на него и Лютого? Или та просто умнее их оказалась? Или испугалась за себя, решила, что, возможно, так Яга её не тронет?! А может, просто не успела? Не успел же решиться Алтын — тут и одного намерения хватило бы для бабки костяногой... Чтоб нечто невидимое и дюже злое накрыло и его, заставив закашляться — в горле как будто поселился огромный ёж, с длиннющими иголками, бешено крутящийся вокруг своей оси. Как знакомо. И иронично, блин. Андрей вздохнул. Больно и очень обидно, особенно, что промял коки и не успел вступить в бой. Горшок, должно быть, ну Лютый точнее, подумал, что он его кинул, как и Агата. Да уж...

Но Миха всё же стал не единственной жертвой. Один за всех и все за одного! Вот рядом тонко вскрикнула Правая — и судорожно замотала головой из стороны в сторону, словно пытаясь стряхнуть что-то али вытрясти. Сердце Андрея сжалось от боли: вот так, незатейливо и ужасно, Горыныч стал инвалидом. Алтын, что крутил ему «кино» огорчённо молчал. А вот это, кстати, интересно: тело одно, но вот общаться Князев мог лишь с ним.

— За что?! — вскрикнула Дракайна тоненько и так уязвимо, будто и не было головой Горыныча, а Еськой там... Впрочем, хоть и адресовано это было мстительной бабульке, но принял Андрей на свой Алтынный счёт. Вот и приплыли. Вроде ничего не сделал, а виноват. Да и вообще, не он, а его ипостась... Но вина ощущалась полностью своей. Может, оттого, что он и в той кошмарной реальности крепко был пред Агатой виноват?

— Ну, тебя за то, что видели глазки, да только хлопали ресницами красивыми, — усмехнулась Ягишна, не став игнорить. А у Князя по спине пошли мурашки: было это похоже на кошмар, какая-то страшная сказка, неправильная, хотелось, очень хотелось проснуться... А ведь он только воспоминания смотрел! — Его вот, — прямо указала на Андрея, он вздрогнул, понимая, что не может она на него указывать, на его варианта — да, но... Казалось, на него костлявый перст направлен, — потому что молчал как сыч, не приструнил распоясавшегося братца. Удачи, Горынычи! — глумливо рассмеялась и тут была чертовка такова... Забыв о дряхлости, вскочила в подъехавшую ступу и со свистом умчалась в небеса, не переставая смеяться высоко и скрипуче.

Жуткое зрелище, но на этом воспоминание Алтына о Былом Большом Провале не кончилось. Так ниточка у клубочка дальше и распутывалась.

— Немедленно сними заклятье! — продолжала вопить в пустоту Дракайна, очевидно, ничего не заметив. Даже понять, что хохот удаляется, у той пока не вышло... А впрочем, с учётом того, в какой рассинхрон Андрей попал, не сумела и сейчас привыкнуть. Или времени совсем мало прошло. Да уж, нехорошо. Проблем много, и то, что он тут в сознанке, только усложняет всё — анализировать и проводить параллели заставляет. Намекают Сучности... Или просто издеваются?

Князь похолодел, до него наконец-то дошло: как он теперь будет с инвалидом Горынычем управляться? Рулевой, блин... Капитан со сбитым напрочь компасом. Почему сбитым? А разве он знал, куда идти и что делать? Алтын местный? Нет, иначе б и не показал воспоминания — он ведь помощь получить рассчитывал. А сам Андрей в кошмарном мире? Нет, конечно, нет.

Но больше-то кто? Они, Горынычи, сейчас в одной связке. И кроме него, выходило некому ответственность брать за себя и других, возвращать в реальность и снова учиться жить в одной связке, в тандеме... Кому снова, а с кем и с нуля. Миха-то с Агатой никогда близки не были, если, конечно, те проглядывания из тумана не были хоть каплю верными... Странная мысль, пугающая, м-да.

Алтын вот тоже в ужасе был, как понял, что сестрица не делала вид, будто ничего не заметила, не выпускала гнев в равнодушно внимавшее небо — она и в самом деле ничего не видела. Да уж, поглядите на симпатичную змеиную мордашку и ощутите болезненный укол: животинку жалко! Вон, пелена на глазах, будто молочный какой-то туман, плотный и непроницаемый.

К такому непросто приспособиться. Андрей бы, наверное, не смог... Со зрением у него связаны главные увлечения: рисование и игры. Да и поэзия не факт, что пошла бы на диктофон — в общем-то, врагу не пожелаешь, расскакался ты на сцене и хоб — уже летишь с неё нахрен... А уж когда ты мифический Змей Горыныч (хорошо, не Наг!) в несколько тонн веса (тут он затруднялся точнее определить, но, ясен хрен, не пушинки они, отнюдь нет, на диетах не сидят и жрут в три горла, да и не капусту отнюдь — вон Алтын усмехнулся и что-то про картофельные поля да козлов жертвенных подумал), с возможностью всё посжигать на своём пути — ситуация становилась критической.

В общем-то, немудрено, что Алтын, не думая, а точнее, ещё не догоняя толком, как именно прокляла его самого Яга, попытался успокоить товарку по несчастью... Учитывая предыдущие измышления, сейчас это было особенно важным... Даже если придётся солгать — ведь он не знает и знать не может, что они и в самом деле всё исправят! Ага, а ещё преодолеют и вообще, как выскочат, как выпрыгнут, пойдут клочки Яги по закоулочкам, нужно только терпение проявить и будет и на их улице праздник!

Главное, найти красивые слова и самому в них хоть чуточку верить, чтобы брат с сестрой (с ума сойти, ага — Князь-наблюдатель офигевал от такого рода сродства, но не душ, а туш, выходит!) ещё больших глупостей не наделали, тем более что распирающее — царапающее ощущение в горле прошло, но… Вот тут-то Алтын и понял, в какой просак попал, а Княже, которому тот прошлое недавнее показал, горько осознал иронию судьбы без всякой на то баньки и лёгкого пара.

Средняя голова — буфер между левой и правой, центр, едрён батон, — потерял своё главное оружие, Кощей прокляни! Голос! И как, скажите, держать Горыныча на лету, если они теперь сборная солянка инвалидностей?!

Не сумел ведь обескураженный Алтын (вот реально, а его-то за что?! Это Князь в кошмаре голоса лишился, ибо, как Русалочка глупая, готов был бездумно жертвы приносить, а тут чего центр сделал не так? Разрулить не смог?) вымолвить ни звука. Пасть открывалась, зубы-губы-язык работали, а звука не было. Словно кто-то просто его поставил на ноль, будто телек какой.

«Вот те на!» — пробормотал не мужик какой, а сам Змей Горыныч. Кажется, недобрая бабушка наградила его немотой. Ну, бабуся, ну, Ягуся. И что же ему вечно по связкам и голосу прилетает, что за с*чка-карма такая, а? В том кошмарище тоже ведь лишился, похоже. И метафорического голоса, и физического — во всех смыслах, короче. Андрей, хоть и словил уже «спойлеры», очутившись в тушке, искалеченной злым роком, но глядя на это вот так, почти полностью погружённым... Прочувствовал и боль ощутил.

Хотя бабка-ведунья могла и не Алтына наказать, а именно, что Князя! И не так уж и не права — он же всегда молчал, позволял ситуации выйти из-под контроля. Что в той реальности, где Мишка умер 19 июля — терпел и молчал до последнего, пока не стало невыносимо. Что там, откуда вырвался: скрывал, не говорил, не решался на откровенный разговор.

Шальная мысль неожиданно шмелём залетела: а если бы рассказал всё Михе, не по синьке, как девятнадцатого июля две тысячи двенадцатого, и полностью, а?! Ну, вот про это перемещение молниеносное во всех смыслах во времени и пространстве вселенных?! Аргументы, конечно, бл*, слабые, но привёл бы всё равно какие-никакие, своими, уже сбывшимися отчасти «предсказаниями» доказал, не так ли? Дошло бы всё до такой запущенной степени, когда выход виделся только на краю моста?

И снова, и снова послушай, Княже, как старая песня о главном внутри зачинается. Засвербела опять ж, бл*дь, внутри упрямая думка, что, в конце концов, Мише можно было бы всё доказать, подтвердить теми же ставками. А там уж, как знать, может, и достучался бы до своего бедового, да.

Алтын-Андрей фыркнул. Хорошо хоть змей настоящий проконтролировал дельце — без «прикурить» вышло. Нет уж, не надо им такого огонька... А ведь не мог не думать, да, что хоть и старался, и до ручки дошёл, но всё, что мог, не сделал. Запутался в паутине отчаяния, страхов, сбывшихся и готовых сбыться, да и увяз в болотине, делал ошибку за ошибкой, намотался, как снежный гигантский ком и грохнулся прямо вниз!

Нет, не воздействуй на него все эти чудные обстоятельства и закидоны Мишкины, обидки колкие, а также разрыв отшлифованного в уме образа с тем, что поимел, можно было бы выплыть... И сообразить получше. Не настолько беспроигрышен сценарий был, да и мир как мир. Андрей не готов был. Жаль. Сейчас б снова его вернуть — он и не знал толком, что и делал бы, приди опять за ним дамочка в пальто. Ну, наверное, хотя бы попробовал поговорить сразу или почти сразу, а не в молчанку ужасную играл до последнего. Хоть, разрубив узел сей, не позволил бы ситуации улететь в кромешный ад. Наверное, опять же — оно ведь не знаешь, как выйдет наперёд, увы, жизнь крутит и вертит веретено так, что не успеваешь офигевать. Но так, как он уже утворил, точно делать нельзя. Опыт, бл*дь. Плод ошибок горьких. И себе жизнь отравил, и мамину оборвал, и Агате подгадил, и лохматому явно испортил последние денёчки...

Кстати, о Мишке — горько посмотрел Князев на здешнего Змея — помнил он, что с бедовеньким стало... Да тот, как Яга прокляла, отчаянно взревел было, это он уже слышал, связки на месте, как и голос богатыр... ну вы поняли, какой, а теперь вот... Алтын обеспокоенно и к нему обратился.

Больно уж Левая голова подозрительно притихла, пока Дракайна на себя внимание притянула... Даже в диспут не влез. Это ж невидаль для их ЛютоМиша! Ну то есть и для Лютого, о чём Алтын поведал, и для Михи. Это он Горшем не мог никак присесть на уши с темкой какой очередной. И с Дагошей, а тут... Сей вариант был весьма словоблудлив.

Да и другое настораживало. Лишился Лютый по милости Яги голоса, видимо, чтоб не вякал больше что ни попадя, это, как раз понятно, но вот отсутствие истерики пугало. Реакция, скажем прямо, не типичная совсем для этого дурня родного. Не мог это Андрей не заметить. Алтын же тем более легко считывал выражение сиамской почти что морды лица.

Да уж, они тут просто дрим-тим, а не Горыныч! Одна башка слепа и в гневе (всё ещё, ага), другой глух, как танк, и в депрессии, а он без голоса... И как рулить? Впрочем, пока то было кино. Кино, из которого Алтын как-то выгреб до той точки, когда в сей дурдом на три койко... головоместо закинуло Андрея. Поэтому смотреть было не так страшно, хотя всё равно волнительно. Проблемы-то не решились, и это сделать явно предстояло ему — иначе на новый уровень не пройдёшь, к тайне Сучностей и в поиске своём не продвинешься.

Алтын, надо отдать ему должное, действовал как опытный заклинатель Миш, лютых и просто шебутных. Вон аккуратно пихнул в бок — будто мастер-класс Князю показывая, дескать, гляди: можно, конечно, и лапками, но шеей роднее и привычнее. Запомним, что ж. На концертах тоже бывало.

Лютый, недоумённо пялившийся на то место, где только что стояла Ягуся, перевёл очумелый взгляд на него. Наконец-то отмер, блин. А вот сейчас может и истерикой вдарить, да. Так что одновременно накрывает ощущениями двойственными: и не всё потеряно вроде бы, и не отступает этакое нехорошее чувство, то ли собственное, то ли от Алтына передавшееся. Не то раздражение, не то ещё не пойми что. Усталость? Общая задолбанность организма?!

Видимо, да, Алтын с рождения с чудными головами вынужденно уживался, но вот настолько попал впервые. А из-за кого? Правильно... Лютомиша, не подумавши спизданувшего Яге пару ласковых. Алтын-то во все эти Андреевы философские мысли о карме не карме, а о чём-то таком, погружен не был, как и в то, что каждому из троих досталось по косяку его. Алтын-то совершенно праведно возмущался, но внутри. Вслух же переселил всё ж себя, не стал и без того утлую лодку раскачивать. Хотя мог бы и будучи немым концерт устроить. Башка есть? Есть. Можно бодания устроить. И лапы работают, и хвост слушается — при желании можно такого жестами нагородить... А он — нет, погасил раздражение и взялся тянуть, сцепив в пасти зубы. Обоих соседушек. Вот он, Андрей Сергеевич, пример для подражания, пусть и клыкастый.

— Алтын, а что так тихо-то всё? — неуверенно, но очень громко сказал, почти прокричал Лютый. — Вон Драйка орёт чего-то, а не слышно, блин. Ничего не слышно… Даже что я тебе говорю — ни-че-го совсем не слышно, ёлки-палки, что же карга эта утворила-то?

В голосе начали проскальзывать паникующие нотки. Алтын, он же Князь (ну впоследствии, не суть!), недолго думая, снова боднул его головой, пытаясь успокоить, хотя у самого внутри разрасталось паническое: оглох, бл*дь, вот почему вредная бабка про затычки-то говорила. Никого теперь не услышит Лютый. Никого и ничего!

Андрею-наблюдателю тем временем живо подумалось, что все вместе они теперь ходячая и летающая иллюстрация к известной статуэтке с обезьянками: ничего не вижу, не слышу, не говорю. Круто, блин. Прямо тренинг какой-то гадский из разряда новомодных на тимбилдинг, когда ты вынужден пользоваться помощью партнёра, а он — твоей, а иначе никак, ну совсем... Да уж, прекрасно, особенно учитывая, что у него аллергия теперь на мозгоправов всех мастей. Уж прости, Дара!

Алтын тем временем тоже немного стрессанул, но и осуждать его за это нельзя — кто угодно паничку бы словил. Особенно крышу ему могло снести от моментика, что он не только себя подставил, но и их! Впрочем, может быть, это у их Правой головы паничка включилась, всё ж дама, да и соображалка давно допёрла, что дело — дрянь, а он просто сочувствующий (созависимый, ага!) — тушка-то общая. Да уж, новый мир — новые значения слов. Интересно, а что у них ещё в этом теле может быть общего? Увы, телепатии между головами не завезли. Князь вздохнул: он было надеялся... Но Алтын огорчил. Сказка, она тоже пределы имеет. Да и при обычных обстоятельствах это, должно быть, ужасно просто — не иметь возможности ни единой своей мысли скрыть от сотушников!

Едва ли ободряющие бодания его помогли: Лютый не прекращал озираться с совершенно потерянным видом, напряжённо морща моську. Будто ребёнок, что маму потерял на ревущем стадионе в толпе. Арсенал же у них с Алтыном ограничен был. Вон Ага... Дракайну попытался хвостом обнять, но та испугалась, видимо, потому, что ничего не видела, и он отстал, в душе понимая, что это неправильно... И что надо до Горш... Лютого жестами достучаться, пусть тот словом её приободрит, но тот и сам, бл*дь!

Алтын уже не знал, кого из двух в первую очередь успокаивать — то ли Дракайну, что, казалось, вот-вот заревёт, как девчонка обыкновенная, то ли готовую заистерить левую голову. Как тут с ними справляться? Сейчас как начнут от нервов огнём во все стороны хреначить, сами себя, чего доброго, подпалят! Или и вовсе — спалят к чертям! Ну тут решение было... Лютомиш его хоть видел, но беда в том, что совершенно не желал пытаться понять, что он там ему руками крутит.

Поэтому, не придумав ничего лучше, Алтын взмыл в небеса — этак, хоть на него внимание обратит дружочек, что боится до одурения полётов. Это ненадолго помогло — Лютый переключился на аэрофобию и орал снова во всю глотку, но уже от другого страха, позабыв на время про отсутствие слуха.

Дракайна же тоже инстинктивно, видимо, собралась и устроила расслабленно мордочку по ветру. Вот это уровень доверия! Не видит же ничего, а братцу доверяет! Вот бы и та Агата так же… Не ставила бы его пред ужасным выбором в декабре. Да и потом тоже! Тогда, может, не сказанула этот абсурд, что он Алиску может напугать! Да, Князь неважно выглядел, но фанаты в ужасе не разбегались, почему ребёнок должен?! Порезы он скрывал, а худая рожа у многих бывает. Он же не обдолбан был и даже не пьян. Эх... А всё ж в глубине души Андрей понимал: жена права. Алтын и тот, что воспоминаниями делился и, видать, мысль зацепил, закивал, мол, права. Да уж, редкостное единодушие двух вариантов одной сущности в разных планах бытия.

Лютый-то, кстати, хоть и вопит, будто не голова Горыныча, а банши, однако, видимо, осознав, что хуже будет, достаточно спокойно рядом завис, не рвётся никуда головушка, словно желая катапультироваться... Или подбить рулевого. Да уж, шуму от него по-прежнему много (вон они с Дракайной не глухие — оба морщатся), но как-то показать, что не совсем уж ошалел от страха и тоже вверяет управление ему, может. Неожиданно, но наблюдателя Андрея это умилило: Миха тоже больше орал или невинно чудил, чем серьёзно вредил... Ну, до Тодда… Это потом стал импульсивно действовать, выжигающим огнём проходясь по некогда лучшему другу.

«Другу!» — упрямо решил Андрей. Без всяких «некогда». Это он ещё и по предыдущему миру понял, что не злоба лютая Мишкой руководила, а страх и боль. Это уж точно не равнодушие. Когда всё равно — так по-скотски себя не ведут. Здесь же от простого наблюдения за взаимодействиями из иных версий понимание в голове закрепилось: даже такой, пыхающий огнём, опасный и для себя, и для близких Горшок всё равно оставался его Мишкой.

Просто смертельно (и девятнадцатое июля это показало!) запутавшийся, да, сотворивший до фига всего мутного, что отношения их разъедали, но не оборвалась вся перекрученная, душащая обоих ниточка судьбой им посланной связи, не разорвалось полотно истории. Можно было его починить, только бы найти станок ткацкий, а уж портной Княже постарается всё заштопать, чтоб не причиняли заплаты боль, не натирали кровавые мозоли... Очень постарается. Не так, как в том кошмаре постарался, теперь-то он захочет — о балансе не забудет.

Если по-честному, и в родном мире оба хороши: ни один не сумел сказать о наболевшем словами, ни один не решился первым пойти на сближение. Ладно, Андрей-то хоть немного опомнился — подошёл на Окнах, только нормальное что с себя выдавить не сумел, будто камнем каким придавило. И Миша был рад, да! Не тому, что он сказать ничего не сумел, а что пришёл даже после всего. Чистая, искренняя эмоция — слишком хорошо он его за все годы изучил, не мог ошибиться.

Да и Горшочек никогда не умел эмоции прятать, просто в какой-то момент сам Андрей разучился их читать. Точнее, не так. Не разучился. Перегорел, перехотел и дальше ожесточённо биться, обдирая собственные внутренности, разгадывая сложный ребус под названием Миха Горшок. А надо было поговорить, сказать как есть. И о задолбанности своей, и о многом другом. Только говорить они начали поздно. По телефону. После Окон Мишка сам позвонил, очевидно, приняв ту встречу за приглашение.

И будь у них немного больше времени — они бы сумели наверняка решить их проблемы… Не хватило ни там, ни в кошмаре. Только в последнем не хватило не столько времени, сколько откровенного разговора. Там он потерял Мишку, а в кошмаре сам заплутал увязнув.

И ведь когда (не если — всё-таки нечто неизбывно оптимистичное снова проклёвывалось в его сознании) из реальности этой чудной выберется, всё равно — опять будет блуждать в тёмных, мрачных коридорах пещеры. Не на цыпочках, да — на это просто уже сил нет. Потому что, ну сколько можно, а? Сучности, кем бы ни были, заслуживали хорошей взбучки. Пусть знают, что с Князем играть безнаказанно нельзя. Потому и цель путешествия за три метафорических моря — найти свой счастливый мир, настоящий — не отодвинулась в сторону, а добавила в себя пунктик: для того чтоб обрести счастье, надо призвать к ответу демиургов-задротов. Не можешь сам найти дороги — спроси у того, кто точно знает... А уж найти тех всяко проще, чем Горшочка лохматого и полностью своего. По крайней мере так казалось, ибо те показывались ему порой и в этом мире, и в предыдущих ощущал Андрей их навязчивое внимание... Что ж, если смотрите, будьте готовы, что на вас посмотрят в ответ! Дёрнут за метафорический клубочек и доберутся до вашего логова... Поэтому обязательно Князев до истины докопается!

Вот как только поймёт, как успокоить для начала этих двух, помочь — не бросишь же в такой ситуации, блин, да и понять, как на исходную попасть! Впрочем, что-то подсказывало, что в лабиринты его и без согласия выбросит — как и в предыдущих случаях. Вроде как урок получит и дальше пойдёт. Мысль шальная, но не просто залетела, а обосновалась прочно уже после стольких-то приключений: а если и впрямь не случайно ему именно эти миры попадаются? В общем, порешает здесь и прям сразу же и поспешит.

А пока надо решить, куда двигаться. Лететь, то есть... Кстати, вот собственно они и подобрались к уже, видимо, моменту попадания Андрея в Алтына. Да, так и есть — кивает последний мысленно, приговаривая: почти, почти... Ну раз почти — посмотрит ещё чуток, в курс до конца ввяжется... Это, конечно, хорошо — парить в поднебесье, однако вечно так не пролетаешь (особенно учитывая, что в Лютомише сейчас борются две фобии и если победит аэро, то быть крёну! Хотя почему если?! Князь прекрасно помнит, что было, когда он попал), да и проблемы не решит. Надо хорошенько всё обмозговать, желательно с участием всех голов — идеи у них... у их прототипов часто дельными бывали.

Правда, как это сделать, учитывая, что может только жестами изъясняться, да и то способ несовершенный — одна его просто не увидит, так что всё общение только через второго, а тот... Может и не понять. Нет, Миха — и эта клыкастая версия наверняка тоже — неглупым малым был, да порой совершенно не замечал, что под носом творится. Или интерпретировал намерения да слова неверно. Вот и получалась всякая фигня. Эх, ладно, разберётся как-нибудь. Пробовать надо, а не сопли жевать да размышлять.

Тем более что появилась у Андрея мыслишка, будто столь резко кое-кто стрессанул да паничку выдал, вроде как успокоившись, не потому что резко пластма... аэрофобия победила. А потому, что кое-кто, как и он, в тушку Горыныча выпал, кто-то всё ещё Миша, но менее Лютый. Так же, как и тогда с Горшем и Дагошей — чувство сродни ощущению лёгкого-лёгкого ветерочка в жаркий полдень. Приятно, но слишком мало для полноценного узнавания и заверения, дескать, вот он подлинный Горшок, а не вариант его. Слишком тонкая грань.

Пока думал кинцо-то уже и закончилось, вот и очнулся Княже опять в крутом пике, только уже в качестве рулевого, а Алтын отступил куда-то вглубь. Ладно, хоть совсем не исчез — вообще страшно было б! Летун из Княже не очень, что мог — сделал, благо, что на сей раз не упали они на голову Яге или кому похлеще (Кощею?!)... Вон под ними весьма удачно равнина нарисовалась, с чудесным озерцом почти посередине. Туда и спикировал, молниеносно решение приняв, Андрей. Поскольку обе его головы были горячие, легковоспламеняющиеся, а вода — это естественный пожаротушитель!

Эк всё ж таки Князева занесло нехило, можно такие песни насочинять, если вернётся... Я — дракон, говорите! У него круче: Мы — Горыныч! Я от бабушки Яги не ушёл и жаль, нет посоха волшебного! А пока, видимо, они с Алтыном одно целое, почти слились сознаниями, хотя уверен был: при необходимости можно и заообщаться с ним. И это хорошо: память, мудрость и дурь (куда же без неё?) настоящей змеиной ипостаси пригодятся, как и поддержка того, кто тебя понимает, почти как ты сам. Потому что в какой-то степени так оно и есть.

Благополучно приземлившись (и даже не в озеро!), Князев подумал, что, возможно, стоило ещё полетать, ибо на земле пришла беда откуда не ждал! С правой стороны, и да, истерила ослепшая сестрица знатно. Досталось и Лютому, и ему самому… Ну, Левая голова-то не слышала, зато «Алтын» — очень даже, и это сильно сбивало и мешало подумать. Ну не затыкать же её силой, а? Иногда женщине надо выговориться... Главное, чтоб огнём не плевалась!

Ага, только помяни лихо... Вон хоть и не слышал, но видел же прекрасно нервное кивание головушкой Дракайны его знакомый незнакомец с именем здесь говорящим — Лютый, поэтому опять и завёлся. Точнее, он и не заглухал, бухтел тихонько, просто воспламенился сильнее, к счастью, метафорически только.

Вот угораздило же бедолагу Алтына родиться меж двух истеричек... Хотя кто бы не истерил, зрения да слуха лишившись, а?! А вот теперь это его, Князя, головная боль в прямом и переносном смысле. Две зубастые, неуравновешенные, огнедышащие боли! И он между двух огней!

Повезло хоть, что управление тушкой (ага ТУ-ЗГ!) было в основном на нём. Лапы, хвост, тушка по большей части… Хоть в этом свезло — а то бы истерично рванувшая в сторону одна из частей… голов могла бы и самого Змея Горыныча порвать, упаси Ктулху! Это ж казнь такая была — четвертование, ну а их могло на трети порвать!

Несмотря на все попытки этого не делать, Андрей, обладающий чересчур живой фантазией, явственно представил, как тушка громадного былинного персонажа в воздухе в лучших традициях ужастика разделяется на три части с мясом, кровью и брызгами!

Брр, нет уж, сам управится со знакомыми-незнакомыми родичами. В одной упряжке, ладно хоть, не лебедь, рак и щука — там-то шансов сдвинуться ноль, а тут... Сумеют! И коммуникации отладят, и всё-всё сделают. Эх, уж получи, блин, распишись, опыт близнецов-тройняшек сиамских! Да уж, карт-бланш хотя бы знатный вытянул. Могло ведь хуже быть... Да и «кино» от Алтына было к месту. Почти лётная инструкция, ну минимальная: курс молодого Горыныча лётчика не аса, а скорее папуаса в этом чудном мире.

Где вовсю лютовала слепая паникующая драконья голова! И вот как её пригасить? Алтын информацией не владел, хотя Княже его ментально и пихнул. Лютомиш, что вёл себя на фоне прилично даже, тоже помощником не являлся. Хоть не вредит, сам истерить прекратил, и то спасибо, да! Кстати, вон даже глядит на него, пусть и пучеглазо, но осмысленно... Может, и правда Мишка его там сидит, а не только вариант?! И ведь не проверишь, тогда как Агаткина истерика и не думает гаснуть, вот даже жарко внутри стало... Ситуевина, ёлки-палки!

С другой стороны — всё лучше, чем одному по коридорам надежд блуждать. Порой даже самообман нужен. Помогает не *бнуться в процессе дальнего, нелёгкого пути, ага. Оттого и решил для себя: пусть уж будут узнаваемы, не просто варианты, а настоящие частички родных людей! Пришли к нему тропками заковыристыми и залетели в тушку эту общую... Сами ошеломлённые наверняка, до конца не осознающие. Потому-то и он не станет всякими вопросами-допросами их мучить... Не до жиру, то есть выяснения прописки в этой мультивселенной (а вдруг они вообще из реальности кошмара?), а быть бы живу. И не навредить по возможности местным обитателям, да. Те вообще не виноваты, что у них тут нелады в упряжке...

Мысли эти, точнее, принятие, что рядом не звери какие, вариативные, а родные (пусть и сейчас клыкастые) души, дарят необъяснимое спокойствие, которое прокатывается по всей их начавшей напитываться жаром тушке.

Не один! Чешуйчатый, но как бы странно это ни звучало, всё равно лохматик поможет. Во всём. Да и Агатка... успокоится и тоже вытянет. Ради общего дела. Хватит уже Андрею одному биться... Иногда важно положиться на крыло товарища. Вот и сейчас — не надо всё на одном себе замыкать и паниковать, что сейчас те всё вокруг подожгут. Немного доверия... Именно его отсутствие и сгубило во многом их. Не во всём, далеко нет, но и этого хватило! Порой и одного мелкого камешка достаточно, что разбалансировать канатоходца и обеспечить ему билет до бездны.

Откуда этот оптимизм в его душе взялся, как воскреснуть робко умудрился — непонятно! Но вспоминалось... Многое и разное, точно призраки из тумана выныривали фигуры: Агатик, что билась и надеялась, за него билась, а Андрей принимал за коварство кошмара, который пытался затянуть назад... Может, зря принимал, а? Или Миха там же, чуть туманный, но такой же надеющийся, ищущий... Да и сами блуждания эти княжеские — разве предавал его хоть в одном мире вариант Горшочка? Нет... Было разное, но по большому счёту друг за друга горой стояли, пусть где-то лапами, где-то крылышками махонькими... Но было же! Ну чувство, что, возможно, и наладится всё, что есть не только путь, но и выход... И в лабиринтах-пещерах тех был проблеск надежды! Там, где Миха (правда, его ли — неясно, не уверен до сих пор — может, ловушка разума или Сучностей!) в него чуть ли не вцеплялся до боли обоюдной трясущимися руками. Всё это помогло успокоиться, придушить панику в зародыше. Правильно — руки в ноги и идём править реальность. Сначала эту, а потом и настоящую... По кирпичику, по маленечку — так можно, уроки получив, и домой добраться. Даже если через драку с Сучностями — плевать. Главное, верить — без надежды жизнь вообще смысла не имеет.

Не посмотреть же — не выросла ли у них Четвёртая голова или рога — потянулся Лютомиш в зеркале водной глади, пока Дракайна всё так же истерила, а?! Хотя, может, и так, но Князь будет думать, что это лохматик его, растрёпыш тот ещё — а вы попробуйте, полетайте дважды за день в крутом пике, а?! В общем-то, показательно оно: взглянул и замер сусликом, будто впервые увидел, так что, может, и впрямь его Мишаня, да.

А заодно и Андрей, наконец, смог себя лицезреть. А то он всё «кино» глазами Алтына посмотрел, а те-то, оказывается, почти привычные в абсолютно удивительном обличье остальной головушки. Ну что уж тут скажешь: либо кто-то из Сучностей хорошо так шуткует (оторвать бы руки этим горе-художникам!), либо его голубые глаза, гребень с золотым отливом да серьга в ухе — некая константа вселенной.

Как зияющий сейчас промежуток в зубах у Михи — хотя и здесь тоже казус: не было же у Горша, например, недостачи в пасти, а у Дагоши зубки не выросли, когда его выкинуло оттуда! Кто бы посмел пёску любимого у офицера обидеть — посмотрел бы на смельчака-идиота! Вот, кстати, надо приплюсовать и этот моментик к списку вопросов к гадам, играющим стрелками часов, жизнь его перевернувших, из мира родного вырвавшим! Не, ну неплохо там было, неплохо, пусть и Горшочек умер, но были ж сны, можно было так жить и дальше, а нет, вырвали, суки! В общем, из-под земли (какой из?) отроет, да и задаст… пару вопросов, после пары ласковых.

Впрочем, сейчас его должны были сильнее волновать иные проблемки. Жар в груди не делся, как и Агата-драконица. Это уже и Левая голова заметила: во как Лютомиш переводит растерянно взгляд своих печальных янтарных глаз с воды на Дракайну... И, наконец, останавливается на Алтыне, точно замыкая круг и безмолвно вопрошая один из основных, мучающих не только рептилоидов вопрос: «И что делать?» Хорошо, что без «кто виноват?»... Поскольку Князев слишком хорошо знал, как легко выйти в ходе следствия на самого себя.

Тяжело вздохнув, Андрей закатил свои неизменные сквозь вселенные очи (ну почти — зрачок вертикальный стал, как у рептилии, ага, ну и плюс не удержался от от архаизма этого) и постучал себя лапой по лбу — исключительно в эмоциональных целях, да и коготочком ткнул сперва на пасть свою, затем в сторону сестрицы махнул, тем самым как бы говоря: читай по губам и передавай мои слова Правой. Ну а что ещё мог сделать? Вот только показать и оставалось, на ходу изобретая свой вариант языка жестов, коль уста безмолвны. Да уж, действовала на Князя обстановочка — антураж сказочный, а может, и мозги Алтына, что тут сопел рядышком.

К счастью, Лютомиш кивнул, показав, что дошло сообщение до адресата... Ну, мог бы и в слух сказать, но это ладно. Дальше уже донёс суть незамысловатого ободряющего послания Андрея до Агатки, ну то есть Дракайны, ага, ещё и от себя чего-то прибавил — в принципе сошло... Та прекратила истерить, правда, чуть позубатилась с виновником их бед, как выразилась, но без жертв обошлось. Удалось им переключить внимание на общего врага и донести, что друг друга прожигая, они ничего не добьются. Оно и правда — нельзя ж самому себе одну голову оттяпать... Они Горыныч, а не Гидра.

И, конечно, не могло такого быть, чтобы, чуть въехав в курс дела, его персональный дракон во всех реальностях не воспылал бы немедля, праведным гневом и не захотел бы рвануть поджаривать бодрую старушку Ягу. Ага, ага — ничему не учится, дурак-балбес — о чём тому Драйка и сообщила, м-да. Ещё интересно, а как рвануть-то удумал — летать же боится?! Ну хоть тут повезло — не сорвутся с места в карьер, да и вообще, Алтын здесь рулевой пока что... Так что есть возможность обдумать.

Чем Княже и занялся, всё-таки не став полностью мыслишки дружочка отметать. Собственно, найти Ягу и в самом деле стоило. Но не чтобы испепелить — бабка, наверняка, огнеупорная, аки Дейнерис в сериале, а не в книге... А ему вовсе не улыбается стать слепоглухонемым или паралитиком полным — дальше-то лишь это Горыныча поджидает... А то и вовсе в камень обратит — и давай, мучься ближайшие несколько тысяч лет! А так, может, сумеют извиниться, повиниться, да и вернуть утраченное. Должен же кое-кто осознать, наверное, что «ща сп*здану» его дорого обходится. И вообще... Мигнула тут у него мыслишка, что это попадание отличается, и сильно. И если прав, и их — всех троих неместных — занесло в одну тушку, то и урок не одному Князеву выучить надлежит. Жизненный, ага. Потому-то и надо держать ухо востро. И глаза — нельзя ничего пропустить. Нельзя накосячить: на кону они трое, а не только он.

К тому же Баба-Яга тут не главная злодейка, тут и у героя могло бы терпение отказать. Видел же в «кино» Алтына, как ту довёл его соседушка. Ну вот... Может статься, что и за урок им троим зачтётся квест со снятием проклятия — а что, у них же почему всё в жизни не в порядке стало? Потому что как в басне Крылова себя вести начали. Вразнобой и разрывают друг друга. Так что Горынычу помогут расхлебать сию Мишкину кашу и себе тоже помогут.

Тем более что шанс расколдоваться точно есть. Они же в сказке! Это в реальности всё порой однозначно, а шансов ноль или около того... Да и не злодейская злодейка вроде Яга по мифам. Ну, то есть молодцев-то она на лопату и в печь сажала, да только были ли те добрыми? В лесу-то лихих людей немало, а уж тех, кто жаждет старушку немощную ограбить и того больше... Нет, та сущность непростая, но и не полностью черна её душа — проводник, скорее, между миром мёртвых и живых, этакий славянский Харон. Только менее пугающий, ибо Яга-то, мудрая, ведающая, героям часто помогающая — мама что-то такое в детстве ему сказывала на ночь, вот вспомнилось сейчас вдруг...

Сердце привычно кольнуло иголочкой при воспоминании о родном, так рано покинувшем его в том кошмаре человечке… А в родной реальности? Не ушла ли следом после его страшной кончинушки?! И предположить жутко, вот ведь кручина навалилась!

Но Князь упрямо потряс головой: свою боль (и кусающие его обрывки мыслей Алтына со всякими словечками-анархизмами!) он пока оставит, проживёт её отдельно, когда всё вернёт на круги своя. Или не проживёт, если получится... Там может и успеть, и мамочка в порядке будет, если прямо в тот момент на сцене вернуться да микрофон, проклятый, откинуть!

Ну а пока он лишь подтвердил взглядом своё согласие с тем, что Ягу надо разыскать, надеясь, что Миха поймёт да прекратит уже орать во всю глотку, спрашивая и переспрашивая то ли его, то ли Агатку, то ли обоих сразу. Ну зачем так орать, почти реветь, как медведь? Они-то оба не глухие — вон Дракайна опять мордочку скорчила, сморщилась — не ровен час цапнет профилактически... И, наверное, немножечко права будет. Но позволить ей это Княже не может — вот и попытался снова хвостом обнять.

Угу, с Агаткой помогло, с Лютомишем — ни шиша. Ну точно его бешеный: то уймётся, то резко опять заведётся, ну вот что надо змею, а?! Продолжал ведь гад ползучий надрываться во все связки, видимо, из-за того, что сам себя не слышал — звук на максимум выкручивал. И не помогало никак то, что Князь ему всячески пытался жестами объяснить. Как и шипение Дракайны — мол, заткни пасть болезный, но оно естественно же! По губам читать тот и не думал сейчас — всё разглагольствовал, а может, таким образом планировал докричаться до Яги. В любом случае — до кое-кого он всё же дозвался, да. Только не до кого надо.

Так вопил, что аж котяру какого-то, всклокоченного, на противоположном берегу с верхушки дерева об землю шмякнул! Только мявк рассерженный и слышали (Дракайна и Алтын!), благо хоть Андрею Алтын прокричал, что не простой это кот, от собак каких на дерево взлетевший, а самый что ни на есть Баюн. Тут-то уж и сам Князь смекнул, что пора ноги делать. Мало им проклятия от Ягуси! Только вот не успеют... Звук ведь быстро распространяется — взлететь с таким Михой-креном не успеешь, как уже ты на линии звуковой атаки!

О коте зловещем том Андрей мало что помнил, но инстинктивное чутьё да паника Алтына заставило схватить в охапку Дракайну да себе и ей уши зажать. Мишке не смог бы — конечностей не хватит, да тому и не требовалось — глухой песни сказочного кота-монстра не услышит. А больше тот сделать против Горыныча ничего не может — когти вонзить побоится, у них огонь мощный и чешуя крепкая... Да и попусту глотку драть — обидно, вот и убрался спустя десять минут концерта черныш подобру-поздорову.

Лютомиш-то понял всё же, что начудил опять. Срывать операцию не стал. Попритих да просто глазёнками своими молча лупил. И то спасибо... Ну ушёл Баюн несолоно хлебавши — и слава Ктулху, что теперь, живьём Лютого есть за про*б очередной? Вроде как это совсем не командная работа тогда будет... Более понимающим надо быть, если выжить хотят, да.

Угу, но то он понимал... А вот драконицу их такой поворот, однако, совсем не устроил — оно и понятно, она-то опасности не видела. Её-то схватил Алтын без спросу и держал, выходит, силой. Паршиво, паршиво... Немудрено, что как коровушка, бодаться принялась. Только с поправкой, что мощнее обычной бурёнки была в разы. Била-била его с размаху башкой, но Андрей держал (а как иначе? Сгинут, наверное, песнь Баюна услыхав!), а потом уж, под конец, как-то мягче притёрлась, словно обессилев.

Но доведут Алтына-Андрея, ей Ктулху, доведут! Только одна успокоилась — второй, заценив, видать, что котяра свалил, вернулся к прежнему вредительскому занятию! Ничему не учит, дурака, сказка, даром, что не Иванушка, а?!

Зря он молча злился, надо было хоть руками в чувство того попробовать привести, например, легонько в озерцо макнуть — пусть остынет... Потому что вдобавок к воплям Лютомиш его яроокий ещё и огнём в воздух плюнул. Этакий огненный шар, какие факиры выдыхают, только больше, много больше. Хорошо, что просто в воздух, а не в сторону леса или его и Драйки.

В пользу теории о вторженце было то обстоятельство, что этот гад зеленокожий хоть и без всяких усилий взял и струйками пламени пульнул, но в восторг полнейший пришёл, а это странно! Алтын под черепушкой солгать не даст — Лютый бы так не отреагировал. Сам Князев тоже от умения подобного не отказался бы — не потому, что тянуло его сжечь всё... Вот Сучностей он бы подкоптил немного, потомил на медленном огне, а так... Ну, будет нужда — Алтын поможет. И всё-таки невольно позавидовал сей незашоренности сознания: хочу — кричу и блюю в полёте, хочу — кричу и огнём пыхаю. И пофиг на последствия, на то, что кот драный — случайная жертва — на самом деле монстр из легенд, что сгубить пением может на раз-два, что старушенция — на самом деле одна из опаснейших женщин в этом лесу. А может, и во всём мире. А может, и не только женщин.

И вот тут-то Князев и поплыл — дурак-балбес, не уследил за дураком-балбесом в кубе, улыбнулся вместо этого мысленно, глядя на лохматика своего дурашливого. Мишка явно в восторге пребывал, ха, вместо истерики вон как раздухарился — пироманит по полной: мощные потоки пламени разлетались чуть ли не во все стороны. Того гляди реально подпалит траву, а там и как бы не спалить не просто Контору, а Тридевятое или десятое ли царство. А Княже всё лыбился как полудурок: мой, мой Горшок! Не один попал! Едва не проворонил Андрей, как подпалилась слегка гривка на гребне у Дракайны, а может, и всамделишной Агаты, что ещё опаснее, товарищи. И та хоть и слепая, но обоняния не лишена ж, моментально почуяла запашок спалённой гривы! Пахло жареным... Благо выход был, почти как в песне «Отражение»!

«Вот что значит продуманный план!» — слабо торжествуя, подумал Князев, окуная Правую голову в воду. Левая-то поняла, что огнеплюй Горшочкам не игрушка, в ступоре стоял, но оно пока и хорошо — меньше фигни натворит. Ну а что? Думал же о том, чтоб в случае чего нырнуть, а тут вот частично сработало! А то, что Дракайна совсем обозлилась после такого купания (Агата бы взревела, что у неё макияж потёк, но то не вполне Агата, да ведь?) — так это же всё мелочи, у кого не бывает огрехов в плане? Смог же её удержать, жилы на лапах напрягая, смог — не совсем Князь ворон не ловит. К слову, о воронах... Вспомнилось ему, что во всех мирах видел одного подозрительного, надо хоть тут словить птичку да к ответу привести!

Впрочем, Ворон лёгок на помине не был, а вот их одиночество втроём разбавил-таки новый персонаж, по счастью, не смерть на кошачьих лапках. Пока барахтались с Драгатой, из недр потревоженного водоёма показалась ещё одна фигура. У Алдрея (не — плохое, сочетание, а вот Драгата — красивое, как и Лютомиш!) аж челюсть отпала, ибо всё чудесатее мир-то чужой раскрывался, на что Алтын в глубине сознания фыркнул, но промолчал, гад золотой, типа сам кумекай.

Ну ладно... Пригляделся. Водяной, что ли? Ну, сперва мелькнул хвост рыбий, длинный, блестящий, как костюм Киркорова — видно, что за хвостом ухаживают. Может, тиной какой специальной натирают, как вот волосы — те у Водяного были серебристо-зелёными, переливающимися перламутром жемчуговым, длинными и чуть вьющимися… И ведь кого-то на морду лица неуловимо напомнил — пригляделся повнимательнее, игнорируя жабры, выступающие на шее, и поразился — ба! Шурка Балунов, ну точь-в-точь. Андрей невольно прыснул — а интересное чувство юмора у Вселенной: Шурка по зодиаку рыбой был. Доплавался, блин. Рыбонька моя... Интересно, всем русалкам икру наметать помог?! Или те живородящие... Тут Алтын немного закашлялся.

Ну, Сучности треклятые, какая, рыба, вы что? Да и если морской... То хотя бы котик, а?! Ведь если бы спросить самого Князева, тот бы сказал, что Балу больше именно на кошака похож. И вообще, и конкретно тут — узнаваемый персонаж, однако, да. Важный, наглый и сибаритствующий, что подтверждается проповедью, что безумец этакий затеял прям сейчас читать Горынычу не в адеквате. Охренеть, а где инстинкт самосохранения? Хотя... У Балу тот с поздним зажиганием всегда включался, а иногда и вовсе прискорбно молчал, но везло, потому пока и жив, хоть и не совсем в порядке, м-да уж...

А пока прислушался Княже к разговору (в данный момент монологу — что там Горшочек орал, по губам читая, через раз разбирать — не совсем разговор, да и Дракайна не особо вступала) — благо мог, ага, в отличие от Лютомиша. Ишь, ты, оказывается, разгулялся как, Шурка-кот, всех кошек в сарайчик уволок. То есть русалок. Пользуется тем, что гендерный перекос говорил в его пользу, тут даже не на десять девчонок девять ребят, а хуже.

Да, безумству храбрых поём мы за упо... Ладно-ладно! Не боится же возмездия справедливого от какой-нибудь тритонихи. Или от драконицы — Агата-то, Дракайна, то бишь, вот-вот спалит и водяного, и озеро, и вообще — округу, за честь девичью вступившись. Точно! Она-то всё-всё слышала и говорить могла!

Хорошо, хоть Андрей, вообще-то, сообразительный, блин, ловкий, умный и смелый — заткнул сестрице рот хвостом, потому что лапами готовился в случае чего Лютого макать в воду, чтоб опять чего не утворил. А тот мог — лучше перебдеть, чем Шурку отскребать потом от дна морского...

М-м, жаль, хвост только один... Ему бы два — и почти всех проблем избежали бы! Один — голове, которая «щас сп*здану и всё подожгу», а второй — головушке, которая сперва сожгу, потом разберусь. Хорошо ведь встало — прям, как кляп, надёжно предотвращая и словесную, и, он надеялся, что мазохистов среди них не водилось, огненную бомбёжку в сторону водяного. Пострадать же мог чешуйчатый ловелас. Хотя... Легонько прикусывать хвост Дракайна начала... Вот ведь!

Впрочем, разобраться с сестрой (как странно! Тут — сестра, там — жена, а в одном из миров тогда кто? Дочь? Мать? Преданная чихуахуа?! Андрей мысленно заржал — слишком живо представил! Особенно после того как сознание выдало кудрявого пуделя!) не дал Водяной! Каков нахал, язва кошечья и саркастичная зараза, мало того что водой окатывает — Алтын же купания не просил, вообще молчал, что ж теперь, без разбору водой поливать? Прицельнее надо бить! По Лютомихе, он же опять сп*зданул... Ну и Агатку профилактически — это Княже меж двух бедок, его-то за компанию, что ли?! Как мушкетёра! У-у, гад... Вот добьётся — не будет Алтын сдерживать этих двоих — получится у них уха!

Вот мало Балу водных процедур (и вообще, это Князь воду любит, Князь, слышите, да, Сучности! Это его надо было Кракеном или Водяным делать!), так ещё и начал травить такие байки, такие истории, заставляющие их (всех троих!) покраснеть невольно (ну Алтына сильнее пожелтеть, а сотушников его позеленеть и посинеть даже!) — как вон та, например, про лесного владыку, Лося-Лешего, блин. Ну ладно, Лосём его Дракайна повеличала, знать, насолил где крепко. Или тут всё ж его Агатка с драконицей спелись, как он с Алтыном, или это чисто вариант её — непонятно, ага. Но не суть... Невольно подивился Андрей — история-то гражданина водяного смахивает на сюжет их песни, вот это поворот. Мало ему межреальных совпадений, ещё одну в копилочку прибавил. Всё связано! И сказка, и быль, и небыль.

Да и Лось этот — хохотнул Княже мысленно, конечно! Совсем уж маловероятно совпадение такое, чтоб Реник именно этим животным особенным и оказался. Ну ладно — мифическим существом, лешим, вообще-то, в Лося перекидывающимся. Как-то на давно, после американского тура, дико ржали они всей командой, что Лосик-то их и в самом деле по какому-то славянскому календарю — тогда мода была на гороскопы всяческие, цветочный, майя, ещё какие-то — лось. Ну, то есть в год этого животного и родился. В тему прозваньице-то оказалось. Да уж, не будь ситуация такой патовой — точно бы заглянули к Сашке-Лосяшке в гости.

А вообще, какой-то он в мире этом сентиментальный... Понимает вроде, что двигаться надо, а не может... Лезет в голову... Воспоминания о былом. О сильно былом... Почитай, Сашка тогда первый год к ним присоединился-то, и то сессионщиком подвизался, пытаясь и нашим, и вашим — и в «Короле и Шуте», и в «Кукрыниксах»... Надо сказать, справлялся, вопросов нет.

Вот и в Новый год (да-да несут Князя три белых конях, из зимы в лето и, наоборот, из сказки в быль — короче, проматываем: он псих, и это, похоже, нормально), когда они всей шайкой-лейкой сорвались и утащили Мишку в Голубково — чтоб не сорвался только-только пролечившийся в очередной раз Горшок, тоже вместе с ними рванул. Против, что взяли товарища неопределившегося с вашими и нашими, никто не был — Реник парнишка весёлый и находчивый, и пошутить, и за других впрячься в то время был готов. В общем, компанейский парень был, хотя вроде и сейчас... Да не суть.

Продолжил Княже нить воспоминания разматывать, пока Алтын сравнивал и внутренне ржал, подтверждая, что Леший их — точно этот персонаж! В общем-то, приехали, разложились, нормально так сидели, культурно, втихую выпивали... Да казус там произошёл.

Попилили они по сугробам в лес за ёлкой (да, дураки, да и сумерки быстро напустились!), и решительно размахивающий топориком Леонтьев, шедший впереди, «лося»-то и углядел. Как выяснилось впоследствии — корягу страшенную, но Сашкиного панического вопля хватило, чтоб врассыпную рванули: кто в снег с головой, кто на дерево вмиг. Ржали потом долго, ну как опомнились. А прозвище Лось крепко-накрепко прицепилось к Ренику. Вот так-то, весьма звериным выходил «Король и Шут» по большому счёту. Лес! Заколдованный! И ходят там животные невиданной красы и упоротости, да.

Андрей слабо улыбнулся. Не в душе, а прямо всей челюстью внушительной. Ситуация, на самом деле, не располагает к тому, чтоб шутить и забавные моментики из прошлого вспоминать, однако… Это, как и узнавание своих в сотушечниках (да и даже Водяного появление и, как ни странно, Лешего-Реника), согрело душу, ноша на плечах чуть легче стала казаться.

Смех — он такой… Исцеляющий не всё, но многое. С шуткой-то по жизни легче идти. Помнится, Мишка говорил, что боится серьёзных людей. Втайне Андрей с ним соглашался, понимая, о ком он. О не умеющих посмеяться над собой, о тех, у которых одни обязанности, не дающие ни на минуту забыться, расслабиться. Ну как Юрий Михайлович, ага. Вот, что Миха вложил в это понятие. И в понятие взрослости тоже.

Немного омрачил поднятое мгновение из прошлого светлое, правда, тот факт, что именно такими они в той или иной степени стали — когда разругались вдрызг, в том мире — как бы его, блин, назвать… Реальность номер один? Да, наверное. И что в итоге? Ничего хорошего — один в могиле, второй… Ну, сам Андрей сумел вернуть себя себе после ухода Горшка, но… Какая-то часть всё равно умерла вместе с Мишкой. Но он должен был продолжать — ради Михи, ради «Короля и Шута», ради их мира. Хоть кто-то должен был. Вот и продолжал тянуть, теперь уже в одного. Как ни печально... Улыбка вмиг увяла, обратившись в оскал. Больно. До сих пор больно.

Особенно от евшего его живьём понимания, что вернувшись, второй шанс получив, Андрей ухудшил своими же руками всё до невозможности. Собой не был уже очень давно, а Михе разве что этим продлил немного жизнь. Но разве это жизнь, а? Не был счастлив Миша в том кошмаре, никто не был... Ни Агатик, ни дочки его, ни тем более мамочка!

Подтверждалось то, что он и в прошлых блужданиях понял. Многое было сделано не так. И по воле злого рока и... Им самим. Были в кошмаре и правильные, нужные поступки, но по большей части всё то напоминало бессмысленное трепыхание. Агонию! Потому что Князь забыл правило — кислородную маску в падающем самолёте сперва на себя надеть, а, спасая других, важно себя не спалить... А он спалил, дурака голова! Слишком серьёзно въелся, закусил удила и слепо гнал, вцепившись в девятнадцатое июля, которое хоть и казалось всё ещё чем-то страшным, но вполне могло и иное число роковое роль сыграть (как и случилось! Новый год стал временем решающим для них, переломным! Оно и понятно... Конец года — опасное очень время и без всяких мифов!), боявшийся даже поговорить с кем-то, помощи попросить, хотя с год как почти не вытягивал сам всё навалившееся. Тонул, но упрямо не хватался за спасательный круг. Даже не видел его. Ослеп... А ещё онемел — язык отсох, проговорить. И немного оглох тоже. Весь инвалид-Змей — его воплощение. В той или иной степени.

А в мире этом тридевятом или каком, похоже, что настоящий дурак-балбес Княжеский Алтын и снова на собственные грабли наступил! Вон как звонко по лбу щёлкнули: завис, предоставив опрометчиво с Водяным разбираться Дракайне и Лютомише. Причём Агате он ведь хвостом пасть прикрыл, а та его куснула профилактически, легонечко... А он намёка не понял, не отпустил, да ещё и в чертоги разума провалился! Понадеялся, что не мазохистка та, этим ведь сам Княже в кошмаре баловался в какой-то степени, а тут нате!

Озверела совсем женщина-драконица! Взяла, да и куснула со всей дури кляп-то. Хвост, то бишь. Был бы голос — этот мир чудный ждало бы немало новых слов, обогатил бы лексикон местных. Вон Балу записал бы, летописец хренов. Да! А так пришлось молча страдать, лихорадочно дуя на повреждённую конечность. Да, конечность! Ну а чем ещё назвать прикажете, если по функционалу как рука почти — при желании, наверное, этим рулём можно и кисть схватить... Рисуют же слоны хоботом? Князь вздохнул... Ну, хорошо, хоть совсем не откусила — всё ж чешуя, как кольчуга почти, броня, как бы у самой зубы не повылетали. Но этого не почуешь — нервная система у них общая только в тушке, головы — отдельно, и то на Князе всё завязано, может, и вовсе те плохо чуют, вот и кусанула Драйка.

Но вспышкой членовредительства (родной хвост тяпнуть — ух!), в которой сильнее всего недовольство высказал Лютый, дипломаты хреновы спугнули Хозяина озёр и рек, и вообще, всея воды — ну, как Алтын просветил. Уплыл водный друг Балу, скрылся в глубине — а ведь мог бы помочь, наверное, явно на опыте мужик, на классе, вон титул же есть — всех наверняка знает… Это же Шурка и его доставучесть знаменитая!

Ну, разве что не знает, где Яга живёт — этого, как ему Алтын шепнул, никто точно не знает. Или почти никто — притих товарищ, задумавшись, видно, сообразить не мог, дать наводку или нет. Оно и понятно — опасно к Яге лететь с их-то болезными, на всю голову ушибленными, с другой стороны, сидеть и ждать у моря погоды — вообще не вариант. Быстрее убьются.

Эх, шифруется хитрая Бабулька, как может. Правильно, с одной стороны — а то будут всякие Иванушки-царевичи-дурачки шляться, покою не дадут. Только и будет на сказочных распи... ну, вы поняли, работать, да. Так что продуманная бабка. А ведь найти её надо. Но как? Незнакомый мир, обиталище Ягуси никто не знает, да ещё и две истеричные сторонушки рядом, точно дубочки-колдуночки, ну хотя это лишнее, да. Эх, жопа китовья (это всё Водяной Словечек откуда-то наподкидывал!) — никогда не любил математику, а здесь уже задача со множеством неизвестных.

Ладно, коль все живы и относительно целы, то возвращаемся к первоначальной задаче: найти любыми способами Ягу. Если Князь правильно понимает сказочные каноны, снять заклятье может лишь тот, кто его наложил. Значит, надо всё Тридевятое перерыть, Алтына разговорить, а вредную бабку отыскать, запугать ли, упросить (лучше упросить!) снять заклятие (если оно вообще снимаемое — и такая мысль, что навсегда это, больно сильно уж разозлили старушку, никак не хотела покидать его, прочно угнездившись на краешке сознания) и вернуться в лабиринты, желательно всем вместе, чтоб не расцепляться.

Целиком Горыныча из этого мира эвакуировать, пусть тела принадлежат законным владельцам. Насчёт Агатки в Дракайне не уверен, а вот с Михой почти... Почти! Вот и его надо главным образом уцепить — Агатка и сама с головой на плечах (обычно, если обстоятельства не вынудят хвост куснуть), выберется, если это она, конечно. А с бешеным драконом своим стоит, наверное, поговорить... Не уверен он был, что тот именно свой, конечно, но снова уходить, сцепив зубы, не оборачиваясь, не дав и шанса показать, доказать. Вдруг и правда его? Тогда повезёт и вернутся — может, вытянется Лохматик в свой мир, а Андрей за Горшочком прицепиком… М-да, а решит, что не его Горшок-то, а морок, ловушка — пойдёт твёрдо Сучностей искать. Вот так, скумекал вроде бы.

К тому же Алтын ломаться перестал, взвесив все за и против, шепнул, что к Ворону им надо. Вот как... Не зря вспоминал, выходит! Тот у них всеведущ, вот привет очевидный из мира предыдущего — в Игре Престолов, помнится, тоже персонаж такой имелся, хоть Дейни-Андрею не показался. Так что и где Бабка-Ёжка обретается знать должен, а уж рассказать... Если это всё же именно Лёхин вариант, а не что-то ещё — расскажет. Чай, не лишние ему перья, м-да.

Так что Золотой Княже (Алтын же!) решил к ворону лететь, благо дорогу Алтын обещал подсказать. Но просто так же не полетишь — одна головушка его снова в истерику закатится, вторая ещё чего утворит... Нет, объяснить надо. По-человечески, как бы смешно это в их положении ни звучало. Сначала Михе, потом чтоб тот Дракайне донёс послание.

Вот и стал жестами пытаться привлечь внимание Лютого. По губам тот читал, уж будем откровенны, паршиво. А жесты... Князь вздохнул. Актёр из него, как из Вахтанга балерина, хотя нет — лучше — пусть будет из Альберта балерина, во! Но пришлось изворачиваться, имея в арсенале лапы, хвост и крылья, а ещё пасть, которой можно было хмуриться и клацать.

Ну внимание привлёк, да. Только все его попытки изобразить полёт и ворона или и то и другое сразу в сочетании с шевелением пастью (читай по губам, Лютомишка, читай! Кстати, его бы потом в реальности так не назвать, звучит же — Лютомиш!) результата не приносили.

Лютый смотрел абсолютно круглыми от непонимания глазами, в которых разве что знаки вопроса, как в мультяшке какой, не зажигались. Впрочем, слово лететь он угадал, да. Ну тут трудно было не сообразить, когда тебе постоянно крылышками бзяк-бзяк делают. И то не сразу, будем правдивы, отчего Андрей внутренне рычал и благодарил Ягу, что заодно с голосом, видимо, и огонька лишила. А то довели, ей Ктулху, довели! Точно быть бы беде — не сдержался б и святой, куда уж Князю!

Но не выдыхалось пламя, которое с такой лёгкостью выпускали Мишка да Агатка. А то мог бы и подпалить кое-чей гребень, чтоб доходило быстрее! Но да, действие угадал. А вот с Вороном затык случился. Так бы и пыхтели бесконечно, да Дракайна вмешалась совершенно неожиданно! Во-первых, она расклеенная, голову повесила, бедолага, вот-вот с ресничек слёзки закапают, а во-вторых, слепая ж абсолютно — только по орам Михи (не понимаю! Куда лететь? Ягу искать? Куда?), видать, и додумалась, что Ворон же есть! Точно — тут уж либо сама Агата с Дракайной скорешились, та и подсказывала, либо не было Нигровской здесь, только вариант её. Он-то про Всевидящего и сказанул, наверное. Как бы там ни было, но умница-сестрица про конечную точку маршрута сообразила, озвучив цель полёта.

Так, мало того, ещё и дорогу показывала, направляя, голосом, даже не видя, ориентиры называла, потому что внезапно оказалось (Алтын внутри лапки на глаза положил!), что сама Средняя голова — кретин топографический, если б не Дракайна, то завёл бы их на Кудыкину гору! А так хоть худо-бедно, но проложили дороженьку воздушную.

Андрей уж было обрадовался (зря, как показывала практика во всех мирах, только расслабь булки — жизнь тут же пинок даст!): полёт происходил в штатном режиме, даже Лютомиш, аэрофоб в кубе, поначалу не орал — старательно морду таращил в небеса. Чудушко — вот прям — Горшочек за голову взялся, показывает силушку воли, которая у него, вообще-то, имелась.

Так что их драконолёт бодро летел вперёд, да так, что кучерявые облака мелькали мимо вспышками белыми, а там и показалась сама в прямом смысле Кудыкина гора! Эх, зря на Алтына фыркнул, дескать, ты куда, ирод, нас завести собираешься, а? А вот, блин, погляди, реально ведь здесь существует она! И более того — тут-то и обитал их Ворон Ненаглядный! Так вот, показался уже и пик, и дерево из него торчащее, как вдруг…

Мишка, балбесина такая, зачем-то посмотрел вниз. Ну, то есть что посмотрел, Андрей понял уже позднее, а в момент, когда в него, ультразвуком, уши режущим, подвывая, уткнулась головёнка бедовая да со всего размаха (хорошо, бл*дь, что у Горыныча рогов на башках не было!) — в этот момент, опасно снизившись и почти цепанув нижними конечностями верхушки каких-то высоченных деревьев, мыслей в голове не было, один сплошной мат-перемат.

Вот Дракайна орала за двоих, пытаясь наудачу Лютого куснуть — довёл, ей-богу, довёл! В эти минуты понимал её Андрей как никогда раньше, пожалуй. Сам еле удержался от того, чтоб не куснуть как следует этого чешуйчатого террориста, чуть не устроившего драконострофу! Хорошо, хоть на горе этой никого не сшибли, не убили вроде как. Ведь на деревьях вполне и птички какие жить могли, и под деревьями тусоваться барсучки аль козлы горные... эх!

Спасло Миху несколько обстоятельств: во-первых, Князю-Алтыну во что бы то ни стало нужно было удержать их тушку в воздухе. Вряд ли они разбились бы при такой вот, экстренной жёсткой посадочке, но врезаться в деревья-землю-камни, согласитесь, удовольствия мало. Да и опять же — обитателей жалко!

А во-вторых, мельком глянув на источник бед проклятый, тут же почувствовал, как меняется внутри риторика, подменяя злость на жалость — ясно дело, боится. Тут у него совсем аэрофобия гипертрофировалась и в паничку лютую вылилась. Была разница — Лютый в воспоминаниях Алтына и Лютомиш — совсем уж того вело и заносило... К тому же тоже надо признать: спеша со всем разобраться, скорость, видать, превысил Андрей в несколько раз от обычной, потому что даже Дракайна странно мордой вела. Не будь ситуевина пздцовой, то было бы интересно даже, какая в этом царстве-государстве допустимая максимальная скорость для транспортного средства системы Горыныч-1? И есть ли тут ГАИ на летучем корабле, а?!

В общем-то, понятно, отчего Миха не может отлипнуть от шеи, уткнулся и явственно дрожит. Несмотря на то что Княже весьма злобные флюиды посылал в момент падения, пока не заметил этого всего. Эх, Мышонок…

Только подумал — и раздражение как рукой сняло. В самом деле, Мышонок, хоть и кажется огромным зверем. Даже отцеплять не стал — пусть уж лучше так, может, не столь будет тому боязно. Да и выровняться удалось, так что до места назначения долетели благодаря Навигатору-Драйке — вот уж престранное местечко оказалось, да. Каменюга огромная, непонятная. Упарился крыльями махать, пока долетели до вершины. Интересно, сколько метров? Пятьсот? Тысяча сто?! Нет, точно не тысяча сто — там бы дышать, наверное, совсем тяжко было... Хотя, может, и тысяча сто, и больше даже — Горыныч же не человек. А на вершине и того чуднее при ближайшем рассмотрении оказалось: вон, даже дерево чёрное растёт. Как на камне голом выросло — непонятно. Но на то она и сказка, чтоб чудеса там случались, верно ведь, ребятки? Князь мысленно запнулся. Эх, не хватало ему даже такой мелочи, как ведение блога в Интернете. Мудрые мысли у дяди Андрея находились, а делиться не с кем... Хотя это меньшая из его печалей сейчас.

А Ворон и в самом деле птицей оказался. Были, да, у Андрея мысли, что это так человека какого прозвали, или существо, или духа даже бесплотного… Но — нет. Птица. Крупнее обычного представителя этого вида — это прям сильно заметно. А в остальном обычно выглядит, ну кроме глаз своих — цвет там, конечно, напоминал шаринган какой. Он краем глаза Наруто-движение зацепил — знал. Ну или янтарный камень с красноватым отливом, сияющий мистично. Короче, нарисовать бы!

И да, и в самом деле немного на Лёху Горшенева смахивает Ворон Всевидящий (хотя не немного — не зря думал и поминал, ага, и Алтын всё верно сказал!) — образца так 2020 года. Холёная роскошная птица. К такой, сразу понятно, на кривой козе не подъедешь — пошлёт далеко и надолго, глазом не моргнёт. Хорошо, что и в этом мире они в дружеских отношениях, как подсказал всё тот же Срединный Горыныч.

Правда, всё равно напрасно они летели — Ворон тоже понятия не имел, где Бабу-Ягу искать. И нет, это он не от досады какой, что потревожили, выдал. Видно было отчего-то, что не брешет. Хотя нет, подождите — не напрасно. Такие тут им вести пташка сказочная выдала — диву даёшься, Информ-бюро Тридевятого завистливо утирает платочком слюни.

Они аж втроём дружно офигели и охренели: Бабуся-то, Ягуся, оказалась ловкой старушкой, вовсе не пенсионеркой. Точнее, это не единственное её обличье было, во как! Охмурила сия ушлая Ягишна Кощея, увела аж у самой Василисы Прекрасной (или Премудрой? Князь выпал малость), да и свалила сладкая пенсионерская парочка в неизвестном направлении. И куда — не знал Ворон, больно далеко за пределами его ока. Да и желания помогать не выказывал, гад ощипанный, — отползал уже обратно в сень густой чёрной кроны, сливаясь с ней. Медитировать пошёл, что ли… А может, как подумалось Князю, и другие миры посматривать — больно уж смотрел тот на него... Палевно, будто всё знал и везде встречались. Да уж, спросил бы, как к Сучностям попасть, да надеялся ещё паровозиком за Горшком-локомотивом вернуться. А там, в новом мире, ежели чего, спросит — вряд ли же, раз пошла тенденция такая, забудет про всё. На том и порешил.

Версию подтвердило и то, что, уже отлетая, услышал внезапно в голове Князь голос полузнакомый, но дюже хриплый, на карканье похожий: «Удачи, странник! Желаю тебе обрести свой дом!» Чуть вираж не запорол, ага. Лютомиш снова струсил, эх. Вот бы и им телепатию освоить...

Так что — с него не убудет — завёл себе новую привычку Андрей: мысленно, извилины напрягая, пытаться говорить, обращаясь то к Мишке, то к Агатке. Всё ж тушка общая — оно получше спориться должно, нет? Видимо, нет. Может, дело в том, что Лёха сам по себе, сущность особенная, но пробиться за время полёта бесцельного теперь уж и тихо-плавного не вышло. Но то фигня. Тренировки и ещё раз тренировки, авось хоть до Мишани дозовётся — говорил же однажды про них Шурка, что одна башка на двоих. Ну вот. Рано лапки вешать. А коль облом с Вороном, то тем более думать надо и телепатию осваивать. И лететь! Наудачу... Авось повезёт... Потому что на месте сидеть — точно смерть. Верная.

Так и делал, отчаянно пытаясь и помня притчу о лягушке, что спаслась, взбив из молока масло, да только приходилось постоянно на проблемки новые отвлекаться. Невозможно было игнорировать хотя бы то, что при плавном, чтоб вас всех, спуске вновь поплохело Мишке — от страха, наверное. Настолько, что ещё пара минут и в обморок завалится. Пришлось быстро-быстро приземляться на первую попавшуюся полянку подходящего размера у подножия горы.

Впрочем, поплохело не только Лютомишу, но и Князеву, которого тогда едва не засосало в мир кошмара — вот ведь напасть! А может, и не кошмара — это ещё большая напасть. Дальнейшую часть пребывания в этом отроге лабиринта он балансировал меж двух миров. Сознание точно раздвоилось: одна часть летела, действовала и просто жила в одной связке со своими сотушечниками, а другая сквозь зыбкий туман из наваждений вела вялое существование в недрах старой квартиры вместе с замученной Агатой и Алиской, благо те спали и не так сильно терзали его душу сомнениями, где реальность... И всё-таки это было пугающее. Раньше такого не было.

Этот сказочный мир точно особенный! Более того — когда в кошмаре очень похожая на реальную (только усталая донельзя!) Агата запалила его с бритвой, Алтын-Князь вгляделся в мордочку Дракайны — та неуловимо изменилась. Неужели во сне та и правда разделила с ними это путешествие? Не может быть... Всё слишком перепуталась, так что шансов распутать становилось всё меньше. В отчаянии Андрей потянул за эту раздвоившуюся нить воспоминаний и решил сосредоточиться на вспоминании той, что была не лишена сказочности... А о кошмарной подумает потом, если уже не подумал. Странно, но сейчас он ощущал, что весь этот рассказ — это его всполохи воспоминаний на пороге чего-то важного. Очень важного. Кажется, даже обители Сучностей! Ну а пока... пике продолжалось. Хоть они уже и приземлились. На полянку, ага.

* * *

Вообще-то, Андрей думал, что после всего образами, ипостасями ли, в которых предстают друзья и знакомые, его уже не удивить. Никогда не говори никогда, ага. Так точно, блин! Вот Горыныч — удивил, а следом поразила и другая невидаль!

Аккурат, когда на полянку к ним совершенно чудесным образом, точно посланная какими-то силами (он очень надеялся, что не Сучностями заклятыми!), явилась с неба птица дивная, точнее, даже не птица, а полуженщина-полуптица. Как подсказал Алтын, посылая волну тепла по отношению к той, — Алконост. Почти сразу же опознал в ней Князь Ирочку Сорокину да чуть в осадок не выпал.

А в ещё большее смятение пришёл, когда допетрил под хихиканье Алтына, что неземное создание это весьма неровно дышит к Лютомишу. Кто бы мог подумать. В реальности-то не свиделись, это в мире кошмара Мишка бредни задвигал, будто скрипачкой именно её позвал, ага. Да ещё, помнится, в мире Игры Престолов с явной симпатией откликнулся Миша-Дроган на скрипачку, но то на музыку больше... А тут погляди, как всё вывернулось!

Мыш его аж воспрял. Перестал в обморок заваливаться, смотрел влюблёнными (ну и спроси, кого в нём больше: Горшка или Лютого? Снова Княже засомневался — его ли лохматик и на сколько процентов, больно невероятен поворот, м-да) глазищами под тихое хмыканье Дракайны, что каждое слово ловила из того разговора — отчего-то Лютомиш отлично у Алкноста-Сорокиной считывал слова…

Хотя и это хмыканье одобрительным было вполне — сестрица-то, как показало последнее время, хоть и покусывала, фигурально выражаясь (угу, Князя-то вполне реально! Несправедливо), братца непутёвого, головушку Левую, но искренне переживала, любила, наверное, тоже. Ну, по-своему. Это отрадно видеть было, на самом деле, да знать, что при каких-то хитро выкрученных обстоятельствах два дорогих ему человека могли поладить.

Хотя... В кошмаре вот поладили — и вновь пред глазами встала туманом та самая реальность... Нет-нет! Княже силой воли вернул мысли к прежнему измышлению. Ага, точно: в случае чего и за Лютого порвёт. А едкость да саркастичность как побочные эффекты от жизни в драконьей тушке с ещё двумя не всегда понимающими и приятными, скажем так, соседями, от которых не сбежишь и не спрячешься. Тут же как: захочешь — не отсоединишься, не отгородишься, в другую комнату не уйдёшь…

Вот явный минус пребывания в одном теле: птичку-то явно интересовал исключительно Мишенька, ну ладно, Лютый, хоть она и пыталась делать вид, что разговаривает со всеми и новости её ко всем обращены. Как в таком случае любовь-морковь вести? К тому же с ними и Дракайна была... Вообще непонятно, как уж тут роман крутить на крыльях чувств!

А вести пташечка и в самом деле притащила важные: как выяснилось, обманутая невеста-то Кощеева, Василиса, царёва дочь, может знать что-то о направлении, в котором старички-разбойники их упорхнули. А что, логично — лицо заинтересованное, да и ресурсы, чтоб выследить, имеет. Может, зеркальце какое особое, а может, просто вся рать отца перевернула леса и поля.

Андрей выдохнул с облегчением — ну хоть подобие плана вырисовывается (опять ага), но радоваться не стал — с Вороном уже обрадовался преждевременно. Надо к зарёванной девице (а может, наоборот разгневанной донельзя!) мчать да разговорить, чтоб платочком махнула в нужном направлении.

Собственно, это, вероятно, всё понимали, даже добрая их вестница, оттого-то торопливо распрощались, полюбовно почти. Почему почти... Ну, могла бы Сорокина и проводить, тем более что она на Лютого действовала терапевтически. А нет, отговорилась делами срочными. Эх, видать, как шепнул Алтын, тут её родственнички не в восторге были от возможного союза с Горынычами. Что-то не везёт Мишке и его воплощениям со спутницами жизни — то сами по себе проблемные, то, вот, внешние обстоятельства против. Карма хреновая! Чистить надо... А как, если тот такой расп... Эм, ладно.

Справедливости ради не только родственники — все те же вопросы деления общей тушки аж на три самостоятельных личности сводили на нет все помыслы о счастливой драконье-птичьей семейной жизни. Хотя если Горыныч вообще способен размножаться, то это точно по итогу была бы неведома зверушка, м-да. Совсем не та, что Пушкин в своей сказке упомянул. Княже мельком вниз взглянул, намериваясь половые признаки заприметить, — а хрен там в прямом и переносном смысле. Видать, появляются Горынычи на свет исключительно сказочным путём.

— Когда сватов засылать? — не выдержала тем не менее Правая, прерывая ход его размышлений, едва Алконост Влюблённая отбыла, нежно оглядываясь на Мишку.

То есть, прищурился Князев, Алтына пиная, это что вообще получается? Такой союз всё же возможен? А… Как же личная жизнь в этом случае? Да и с юридической точки зрения, как будут они с Дракайной расцениваться в подобных отношениях? Этакая весёлая семейка? Андрей схватился за голову — атас просто. Ну понятно, что в сказке бюрократии и крючкотворству не место, но... Бл*дь, всё равно не понимал он.

Особенно как в интиме договариваться, а? Их-то куда деть? К тому же тушкой по большей части Алтын рулит, но понятно, язык длинный и юркий есть... Но как-то это совсем не по-людски! Они что? Отворачиваться будут?! Или как?! Чудно ты, сказочное царство-государство!

«Ох, Андрей Сергеевич, не о том вы думаете! — пожурил он себя. — К Василисе надо когти рвать, пока и в самом деле не обосновался в этом мире навсегда, да на практике не проверил!» Вот уж в этом вопросе пусть сами разбираются. Они, блин, местные, у них таких загонов может и не быть... Алтын тем временем ржал уже не тихо. Гад. Чешуйчатый. А ведь Князь выберется — песню напишет.

С этими мыслями и заработал сам скоренько крыльями, проблему, вроде как, кинувшись решать, на деле же опять убегая от самого себя. Здесь терзания не столь печальны были, скорее, наоборот, но выход он опять один и тот же нашёл. А ведь думал после Дейнерис, что не будет больше убегать… Но не его это миры! И проблемы, если так вдуматься, тоже... И всё же что-то мешало признать это.

Впрочем, нечто очень позитивное и вдохновляющее в данной встрече (кроме собственно информации ценной!) было: когда Дракайна про сватовство-то речь завела, Лютый на сеструху почти не смотрел. И ведь понял же! Значит, прав Княже — что-то вроде примитивной телепатии у них очень даже может быть. Схватывание яркий и сильных намерений другой башки, во.

Да и Мишка взбодрился, даже в полёте не слишком истерил. Ну, точнее, совсем нет — поглядывал на него Андрей, жалеючи. Натуральный же испуг во всей головёнке, а не только глазах читается (забавно, но что-то похожее на брови у Левой башки было! И оно тоже ведь топорщилось испуганно!), но держался стойко их Мышонок, глаза прикрыл, полностью доверившись своим сотушечникам, вот и молчал.

Правда, перед этим слегка поупрямился, на серьёзных щах предлагая стать пешим чудом-юдом... Дракайна вмиг сменила режим с заботливой сестры до страшного чудовища, возопив, что все ноги собьют, а она только-только на когтях маникюр обновила. Князев с тем согласен был — хотелось бы поскорее вопрос решить, м-да. Особенно на фоне мира ужасного, что из тумана фоном проступал. В общем, не поддались они на давление на гнилуху от Лютомиша, взлетели всё же.

Дракайна и в этот раз поработала навигатором. Хоть и не видела ни хрена, но дорогу к логову Кощееву знала, помнила и каким-то шестым чувством умудрялась подсказывать, где повернуть, а где прямо лететь. Невольно задумался Андрей, что надо бы, коль вернётся, жёнке намекнуть, что не таким уж плохим водителем та стать должна. Пусть учится — хотела же там, в первом мире... А потом будто споткнулся, с опаской глядя в туман: там-то она как раз и училась! Во дела, по спине аж мурашки пошли.

А Тридевятое царство меж тем не уставало подкидывать им сюрпризы… Добрались они без приключений, а там Василисушка-то вовсе не робкой девицей оказалась. Кровь с молоком, так вроде в народе говорят. Деятельная, раскованная, слегка хамоватая… Будь слегка помассивней да позеленее — ну чисто Фиона из мульта известного! Тоже принцесса, кажется, и чудище полюбила. Только вот Шрек-то в душе добрым был, а тут наоборот, наверное.

На минутку Кощея стало жаль — Андрей бы тоже от такой бабы свинтил, не важно с кем. А то и без дома ведь оставит, и без кок, то есть яиц! А в яйце у нас что, согласно сказкам? Правильно, смерть Кощеева! Не, Бессмертный-то тоже продуманный мужик, может, и Бабусю-Ягусю для защиты прихватил, а не только из-за внезапно вспыхнувшей страсти. Тушкохранительница, во!

Короче, деваха эта, Премудрая (на лицо хоть и ничего, но на Прекрасную не тянула, бурчал что-то Алтын — Князь не понял, зато саму Василису, оравшую почище Лютомиша о сестрёнке и отсутствии фантазии у папаши, не услышать невозможно было), успела уже развести бурную деятельность во владении... Да такую, что у Князя, имевшего возможность только слушать да пинаться в случае чего, пока горе-дипломаты общались, сложилось твёрдое убеждение, что на хрен не нужно Василисушке возвращения Кощея. Ей и так неплохо — вон какое приданное, теперь устроит кастинг женишкам… Хотя, может, из чувства мести и желания пресловутые яйца оторвать и жаждет возвращения блудного женишка. Чтоб самой сгубить, ага, как в старой сказке.

И тут главное было половчее информацию выведать — девице этой палец в рот не клади, всю руку схарчит. «Торгуйся!» — безмолвно потребовал глазами у Лютомиша. И тот явно мысль-то считал и, более того, чудны дела какие, несмотря на все опасения, с помощью сестрицы таки провёл переговоры почти без сучка и задоринки. Это вселяло уверенность — Мишка в чужом теле, в странных и нелепых обстоятельствах, но справлялся же! Можно на него положиться, можно довериться. Угу, едкое «иногда» душу всё равно отравляло. Этот может. Может, когда хочет, почти всё может. И вот, чтоб хотение срослось, звёзды совпасть должны. Пока им везло, но Князь и дышать боялся лишний раз, чтоб не сглазить.

Впрочем, и этой толики веры хватило. И, похоже, не ему одному — Дракайна-то тоже прям заметно подуспокоилась, чтоб самое, столь желаемое, вожделенное бессловесное общение и проявилось. Теперь не пропадут, даже если и не расколдуются! А случилось оно так: сперва Правую головушку Княже в разуме своём услышал, обращавшуюся к Лютому, а затем и сам сумел мысль обоим передать. Сам не понял, как удалось это, но главное же результат, да? Да! К тому же не стал он вникать в материи глубокие, выяснять, кого точно слышит он, а кого — остальные. Ну в смысле редко комментирующего Алтына слышно, аль нет? И сам не понимал, кого точно понимает: Горшка или Лютого или те в унисон вопят? Ну и с Агаткой-Дракайной так же — всё переплелось в один клубок, и хрен разберёшь. Но... И не надо это им. Не сейчас.

Мишка вон как услышал, тут же приободрился. Чувствовал Андрей, что тот готов с ними и в огонь, и в воду, и Несмеяну пойти смешить, и у санитаров из дурки отбивать. Последнее — неизвестно откуда появилось, но, кажется, на этого Миху всё же стоило рассчитывать. Да, может его укусить какая-нибудь шлея очередная под хвост — тогда и взбрыкнет, но в остальном можно.

В общем и целом этот товарищ и правда был товарищем, а не драконом безумным, с манией величия какой долбанутой. Да, местами всё такой же шебутной, упоротый даже без веществ, дурилка лохматая, но... Свой! Родной. Князь тоже далеко не идеал, как и Агата. Да и вообще — бойтесь идеальных, они, скорее всего, глубоко и удачно шифруются, а под шикарным фасадом часто такие демоны... Винчестеры не помогут.

Этот Лютомиш, по крайней мере, больше не рвался в сторону, а действовал в команде, ну, хотя бы начинал это делать. О других думал, и вообще… С ним снова хотелось лететь вровень и действовать сообща, а не тянуть в нужную сторону. Откуда-то свалилось понимание: никакие преграды, пока они втроём заодно, явно не страшны — и Ягу с Кощеем отыщут, и заклятие снимут, и домой вернутся.

Вот тут-то, не успел и подумать толком, как резко выдернуло его из тушки да стремительно выбросило в уже знакомые коридоры надежд. Видимо, выполнили они свою задачку в этом мире. Они — сердце пропустило удар, а туман как-то расслоился снова надвое... И да, снова не одного выбросило. Миху туда же вкинуло, Агату, видимо, раньше достало — что-то такое, он же помнит, в мордочке мелькало Дракайны.

А пока всё снова кружится и плывёт. Андрей словно в нескольких разных реальностях обитает — и в той, кошмарной, где перед зеркалом стоит с бритвой, где видит отражение Агаты с неверием и одновременно надеждой в глазах, и отголоски сказочной ещё чувствует, и в одном месте с Мишкой…

Да не просто в одном помещеньице с ним Горшочек — Лю...Лохматый ещё и вцепляется почти Горынычем, в глаза заглядывая и говорит, говорит. О многом, важном. Мысли путаются, но Андрей не бежит дальше, а понимает, кажется... Да, тот подтверждает, что слышать и слушать готов, что очень ждёт его, что возможно им всё поправить, возможно в мир счастливый, настоящий прийти. Вместе! Вот как в Горыныче летели, так же и в реальности.

Моргнул Княже, да и заметил с легким ужасом: Мишку трясёт натурально, видно невооружённым глазом. Заикается. Блин, да он вообще не в себе, но говорит, упрямо продолжая держаться за него так, словно вся жизнь от Андрея сейчас зависит. И да, помнит явно все сны — вон как напирает, что ненастоящие они, не их это миры. А их мир, где, кроме самого Горшенёва, ждут Алиска, Дианка, Агата, очень в Князеве нуждается. Там его место. Дом.

В это раз Андрей не находит в себе сил ни сбежать, ни отстраниться. Чувствуется настолько ярко рядом Горшочек, настолько по-настоящему, что ему просто хочется верить. А ещё вместе с ним вернуться туда, где он должен был быть с самого начала, даже если это и правда тот кошмар. Князь уверен — Миха знает дорогу домой и приведёт его куда надо. Не заведёт туда, откуда выход только один — прямо вниз со скалы. Не могут обмануть эти глаза.

И у них бы всё получилось — в этом Андрей уверен, как и почему-то в том, что это именно тот Горшочек, что нужно. Его. Правда, какой его — сказать затруднялся. Тот ли, из изначального мира? Нет, точно нет. Но всё равно его, видимо, из того кошмара, и несмотря на это всё равно его. Вот и не намерен он больше упускать своего... Тот свалит, а Князеву в одиночестве искать Сучностей или новые миры ещё и ещё покорять? Нет, хватит — находился, все ступни метафорические стёр.

Потому-то он и сам для надёжности хочет схватиться за Мишку покрепче, не отпускать своего лохматика, но… Внезапный резкий звук, громкий и отчаянный нарушает всё. Мишка начинает буквально растворяться в воздухе. Кричит что-то отчаянно, однако просто не успевает или не может с собой утянуть стоящего совсем-совсем рядышком Андрея. Миг — и Князь снова стоит в полном одиночестве среди тёмных стен запутанных коридоров. Снова надо идти, снова искать, как бы ни устал, как бы ни хотелось сдаться…

И хоровод сомнений, что на миг отступил под бешеным натиском Горшка, вернулся с новыми силами, мучительно вгрызаясь в его душу. Он почти слышал это мерзкое чавканье. Есть ли край у этой пропасти? А оправдание у подлости? Если всё-таки окажется, что всё это время он, как идиот безумный, упрямо бежал от них, своих родных, не веря им, замкнувшись в своей боли и вбив в голову, что поиск его не окончен, углубляясь в такие дебри, что и поведать миру — никто не поверит, что тогда?

На этом месте раздвоенная нить воспоминаний снова стала целой, стоявший пред входом в Стеклянный замок, прошедший через все эти жернова судьбы Андрей сделал глубокий вздох и вошёл внутрь. И затянувшееся тогда уступило место сейчас.