Игра в сапёра

Не всё то золото, что блестит! Мудрая ж поговорка — кто бы что ни свистел. Так и почему Князев сайгаком побежал в тот отрог пещеры, где пламенем полыхнуло? Он что, мотылёк безмозглый? Вроде нет. Просто устал блуждать... Всё у него просто, эх... А на деле подстава какая-то вышла.

На сей раз обошлось без забега в стиле кэрролловской Алисы и щенка-кролика. Короткое ощущение свободного падения — и привет, даже не Оби-Ван Кеноби. Это точно был не Андрей Князев из какой-нибудь другой реальности, пусть и такой неправильной, где Мишка умер в детстве и, видимо, переродился в породистого овчара. Да уж, Горша ему не забыть.

Сейчас вообще неведомая хрень происходила — воспоминания его не оставляли, тело не приращивалось к новой оболочке как к влитой. Более того, мечущееся сознание ощутимо... двоилось.

Вот он — Андрей Князев, он же Князь, он же... впрочем, не надо никому звать, как его Агатка зовёт (звала — немилосердно фыркнуло что-то внутри), не надо. В общем, кхм, с одной стороны, поэт, художник и фронтмен (а ещё неудачник — шипело что-то внутри, мерзко разворачиваясь), а с другой — уже не рубаха-парень... Вообще не парень! И нет, не какая-нибудь там Анна Сергеевна Князева, или Алла, или Адель, или Александра, или Антонина, или Анастасия, или Аксинья!

Нет, не зря ведь пламенем-то полыхало, вовсе не маяк-то сигнальный был... И вот это-то понимание-то как раз тормозило, всячески мешало, смущало и заставляло откровенно паниковать. Не просто иная реальность Князя, пусть его бы котярой здесь все видели (или не пусть! Это ж инстинкты, это ж не просто мохнатая задница и лапки, которыми не порисуешь, это... Нет, котищем пусть Балунов будет!), а выдуманные миры одного престарелого и весьма жестокого американца... Да уж! Игра престолов — это вам не братство кольца!

Да и Дейнерис Таргариен не Эддард Старк. Лордом Севера или одним из его сыновей Андрей ещё мог себя представить. Но не этой белобрысой королевой без королевства. Хотя у дамочки и был стержень, но всё равно это как-то слишком. Вот подгрузись он полностью в новую реальность — было бы проще.

Не видел б ничего предосудительного, мечтал бы о железном троне... Мечтала! А сейчас? Сейчас только бровь дёргалась и больше ничего. Мать Драконов, бл*дь! Мало того, что он бать, так у него и девочки одни получались... Ну, был Мишка, но он ему не мамка, вот!

Так что какого хряка, а, сущности? Вы там какой бяки объелись и опились, м-м? Какая он норовистая секси-блонди?! Князь нервно икнул, вспоминая некоторые фанарты. Да и не блондин он, с*ка! Просто по молодости красился. Балу вон тоже! А так обыкновенный рус. Но фаны запомнили. М-да.

Нужно попытаться успокоиться, потому что очевидно, что ему отсюда никуда не деться. Во всяком случае, пока не пройдёт квест. Интересно, до какого момента тот будет засчитан? Продержаться до конца сезона или до гибели Дейни? Да уж... А ведь главное, как держаться-то, если та часть сознания, что была блонди, спокойно себе и дальше действовала. Будто свалившийся незнамо откуда вторженец её не удивил. Ни тебе истерики, ни ментальных пинков и матов — ничего. Может, её эти сущности зомбанули? Ну, типа, убедили, что мужик в подсознанке — это норма? Или та и впрямь, как некоторые фаны предполагали, без царя в голове?

Ну вот, теперь зато с Князем. Андрей вздохнул. Пальцы на босой ноге согнулись и разогнулись — отлично, значит, контроль какой-никакой тоже есть. А то, что истерики нет — так это, наоборот, прекрасно просто! Пусть и дальше так будет. Хотя, конечно, лучше бы, чтоб та раззомбировалась, и — как вне опасности будут — поговорить, что ли. Может, Дейнерис — это, вообще-то, тоже версия его, хм, личности? Чем судьба не шутит, а? Был же Горшок овчаркой в предыдущем мире… А кхалиси всяко лучше кастрированного котэ, м-м?

И чего в предыдущей реальности не сиделось? Дурак, как есть... Ломанулся бороться и искать... Нашёл, бл*дь, приключений теперь уже на тощую женскую задницу, а? А там было тепло, спокойно, уютно, ещё и Агата с Мишкой под боком! И плевать, что и того Горша надолго бы не хватило... Собака всё-таки не человек. Но у него было бы лет десять точно! У них.

А тут… Ситуация, просто ах*еть и не вых*еть! Он, конечно, не в Игре в кальмара, но в определённо очень опасном мире. Единственный плюс, и он же и минус — сюжетно это где-то конец первого сезона, до смерти ещё далеко... А может, и до свободы! Хотя он же теперь тут... Может и ускорить... Бр-р! Князь поёжился. Жалко бабёнку. Может, фляга у неё и посвистела в конце, но с таким, лихо закрученным сюжетом — немудрено.

Сама по себе Дейни лютой стервой не была. Наоборот, весьма жалостливая для этого мира. С обострённым чувством справедливости, м-да. Местами глуповатая... Но тут уж и правда, а кто Эйнштейн? Не сам Князь точно. Был бы таким — в старого Льва бы попал. Так что, с точки зрения чистоты совести, не так всё и плохо. Хотя кого он обманывает, в остальном-то ситуация — швах. Первые сезоны — это высокая степень зависимости Дейнерис от других. Мало верных людей, мало власти и совершенно крохотные драконы, на которых полно охотников.

Вот и сидишь себе голым… голой (и в прямом, и в переносном смысле прямо-таки) посреди костра погребального (обладательницы огромного войска тоже — не зря ж шагнула, ой не зря, не только любимый умер, но и мечты прахом пошли — увы, феминизму до ПЛИО шагать и шагать. И во многом благодаря вон Дейнерис! Ответственность аж спину заломила. У него у самого дома женское царство — как они на него потом посмотрят, м? Да ёпт! О чём Андрей вообще думает, блин?!), вся в саже и золе, в окружение остатков кхаласара (и то хорошо — надёжные зато!), с внешне целой молоденькой (но уже рожавшей! Тьфу, напасть, спасибо, что не раньше занесло! Теперь-то хоть это не грозит, да) тушкой, но уже перемолотой в жерновах душой.

Вторая часть сознания тут же, видимо, услышав мысль, встрепенулась да яростно запротестовала: не сломанная, сильная! И всех врагов уничтожит, и на трон зад усадит... Ну это Андрей от себя добавил. Последнее. Сдался он тот дуре — одна морока. А впрочем, не ему осуждать. Да и хорошо, что очухалась. Вдвоём, наверное, веселее. А ещё хоть чокнуться не грозит, отходя потом от резкого вспоминания, что он, вообще-то, мужик. Так ему хоть поделили сознание и его частичку пощадили, считай. Всегда можно некоторые реакции на Дейни списать, во!

Вообще — вновь поёжился Князь (костёр догорел, он голая тощая бабёнка — дубачно!) — спасибо, сущности треклятые, что не выкинули чуть раньше, в момент свадьбы, например. Жаркая там сцена была, м-да, он помнит сериальчик. Тогда бы уж точно испытал на себе все прелести попаданчества в женское тело. Более того — хорошо, что вроде тело на сериальный возраст тянуло, а то по книжке вообще все дети. Уж девочкой-подростком бегать совсем не улыбалось... Как и быть женой кхала. Прости, соседушка, но вдовой ему как-то спокойнее.

Дейни фыркнула, но как-то вытряхивать с тушки «тараканище» не стала. Скорее всего, и впрямь пришибли до сговорчивости. Сам-то Андрей, окажись у него бабёнка в голове, неизвестно, что бы делал. Это, конечно, волнительно и прикольно, да и человек он открытый новому опыту, но... В общем, иначе б реагировал как-то. А значит, можно выдохнуть — что-то его хранит.

Угу, так хранит, что то он дядя Андрей-милиционер, то вот кхалиси, блин! А дальше что? Таракан, что жил на Миллионной?! Не исключено. Ладно, ясен пень, что это не его настоящая реальность — следовательно, нужно как можно скорее отыскать способ покинуть этот мир, чтобы продолжить поиски. Да-да, слепой бег по пещере и заглядывания за чуть блеснувшие отроги. Даже такое движение лучше вечного покоя.

Но нельзя и вечно бежать — так сердце скажет: моя остановочка. Надо отдышаться, осмотреться... Посмотреть, что мир текущий для него приготовил. Какой урок жизненный. Школу Князь не любил, но тут-то не она. Оценок нет, субъективных учителей тоже... Только обстоятельства, что замешивают его в крутое тесто. Из Горша он вынес как минимум то, что недостаток коммуникации приводит к пздцу. Может, и тут чего дельного наспорится, а?

И сам не заметил Андрей, как успокоился и прекратил паниковать. Пришибленная магией «добрососедства» Дейнерис словно передавала ему какую-то железобетонную уверенность в собственной силе... Типа, вон чудо случилось, чудо! Окаменевшие яйца драконов пробудились — в мир вернулась магия и удивительные существа... Да, точно кхалиси была не то в эйфории, не то в трансе.

А ещё их сознания точно были связаны — на ум просилась какая-то заумная хрень с онлайн-лекции в универе, которую слушала Агата, про единство и борьбу противоположностей. Вот сейчас они с Дейни так и сосуществовали в храме этого тела — их сознания перехлёстывались в каком-то странном внутреннем не то противостоянии, не то слиянии. И нормально! Не разрывало. Наоборот, уравновешивало, что ли. Чужеродной та не ощущалась, может, и впрямь его извращённый вариант.

В любом случае нужно смириться с превратностями судьбы, расслабиться и получать удоволь... Тьфу, бл*дь! Просто не стоит отчаиваться. Это не первый и не последний не его мир, но за чужими, дальними берегами рано или поздно появятся родные очертания. Должны! Потому-то и нужно бороться за своё, пусть и так, наугад шагая, ведомым кем-то — всё равно рано было опускать лапки. У любого пути есть конец и начало. Его конец не будет в теле этой прехорошенькой блонди. Это просто станция. Одна из. Предмет на сессии, и он сделает всё, чтоб получить «зачёт» и пойти дальше. Даже если дальше будет хуже. Даже если единственное, чего он хочет — это вырваться из пут спятивших кукловодов. Сейчас это невозможно и неизвестно, будет ли потом. Единственное, в чём Князь уверен: он не станет сдаваться и лишаться даже призрачного шанса.

Там, на мосту, Андрей полностью утратил веру, шагнул, как думал, в вечность, к покою... к пустоте. Но хрен там. Больше Князь на это не поведётся. В психушечный ад не вернётся. Хотя попаданчество в ПЛиО и весьма вписывается в эту спятившую канву, но... Андрей будет настраиваться на позитив. Не будет, как Миха, негативить.

Обязательно дойдёт дорогой трудной в свой не город изумрудный, но мир! Поэтому надо шагать. И, если выпадет снова такая возможность, обязательно наберётся смелости и не будет бежать, как от прокажённого, а там, в путанных лабиринтах, поговорит с Мишкой, так похожим на его. Или им и являющимся. Вот и выяснит, да! Нужно же разузнать, что происходит в конце концов. Вдруг Горшок в курсе? Хотя кого Андрей обманывает: чтоб лохматый да владел ситуацией? М-маловероятно, но не фантастично. Не так фантастично, как его новое дивное бабье тело и ходящий по абсолютно голой коже (не его тело! Не его! Впрочем, мантра слабо помогала — желание прикрыть нежное брюшко хотя бы физически оказалось сильнее. Только вот никакой водолазки и близко не наблюдалось) морозец в окружение незнакомцев.

Нарастающую в сознании паничку (мир другой, сознание то же, что правило себя лезвием бритвы, бл*дь, и выкинуть эту гадость с блондинистой теперь башки не так просто!) прервало чувствительное царапанье по коже. Вот такой парадокс, ага. Огонь (погребальный костёр! Кстати — шевельнулись внутри нотки любознательности — есть же народы, где жён на полном серьёзе убивали и хоронили с мужем!) не сделал больно, а вот острые коготки внезапно очутившегося рядом чёрного дракончика, упрямо взбиравшегося по руке на плечо, прям ощутимы были, да. Так что мотаем на несуществующий ус — Дейнерис огнеупорна (хотя по книге вроде нет — только в исключительных случаях, а не всегда, как у сценаристов — смотрел он разбор одного блогера, ага), но вот кожа у неё нежная ко всему остальному физическому воздействию. И это уже и книга, и сериал подтверждали. Надо опасаться всяких там ножичков, камней и прочего. Интересно, а зелёный огонь выдержит, тот, которым закрома Королевской Гавани полны?! Проверять не хотелось бы.

Так, ладно — дракон! Настоящий! Он, конечно, не Хагрид, что от восторга загореться, но это офигительно, блин... Мишка б точно как ребёнок вокруг скакал. Ему почему-то всегда особенно обидно было, что мифы и легенды про этих существ лгали. Сильных, красивых и мудрых, блин. А не злобных приспешников Тьмы, как их часто рисуют. Хотя и те вовсе не глупы и интереснее зла обыденного. Подземелья и драконы — одна из самых любимых игр не зря же!

А тут дракончик, пусть и едва-елва вылупившийся, но живой... Любознательный, бл*дь, вон, к нему упрямо лез. Хорошо, что без намерения сожрать, ага. Это он сейчас маленький. А потом... Нет, дракончиков надо приучать. Ну вот как в мультике том про викингов, ага. Пофиг, что детском. Интересно, а Миха смотрел? Ну вот что за мысли... Дейнерис внутри фыркнула. И он тоже обратил внимание, что неболезненных, скорее, просто неожиданных колких ощущений прибавилось.

Следом вон ещё двое карабкаются новоро... вылупле... ну вы, короче, поняли, что едва проклюнувшихся из яиц драконят. Ну, прекрасно, мало того, что в женской тушке (симпатичной! А это значит, от поклонников придётся отбиваться, возможно, что и с помощью драконов! Ибо прицеп у него впечатляющий, да! И это не про пятую точку, ага, хотя та у Кларк вполне... Не прицеп даже, а локомотив целый... паровой! Больше на его формы западать народец будет, а не на драконов, м-да!), так ещё и воспитывать теперь неизвестно сколько времени совершенно фантастических существ. Это, поди, сложнее будет, чем дочек. Особенно, учитывая, что теми в основном их мамы занимаются. Так что его единственный опыт — это укрощение одного лохматого овчара!

«Справимся!» — лаконично заявила Дейнерис и позволила ощутить, видимо, то, что ей было открыто — сильнейшее притяжение к дракончикам. Такая цепкая и прочная связь, что вряд ли она возникла вот прям сейчас на костре том возрождения... Он помнил, как ту влекло к яйцам с момента их появления у неё в руках. Свадебный подарок. Символичный, но бесполезный. А нет! Но что же это... Князь прищурился — её связь, постепенно становилась и его, особенно...

С одним, будто бы всегда была. Сквозь все миры. Ирреальности реальностей. Или чего там. Была и точка. Андрей пристально вгляделся в чёрненького (на язык просилось — чертёнка, и хоть лохматиться там было нечему, но вид он имел всклокоченный, явно первым скорлупу лбом пробил, аж гребень помялся) — тот смотрел с совершенно знакомым и одновременно незнакомым выражением. Типа вот: «Ты же понимаешь, что я ничего не понимаю, да?! Где я? Мама!»

Ну, допустим, мамы нет... Точнее, есть, но только на полбашки. А в остальном — Бать Андрей Купчинский за Дейнерис Бурерождённую! Впрочем, этому самому наглому экземпляру он и нужен был... Ну, хотелось думать, ё-моё.

Тёмные, очумело вращающиеся с выражением полного офигевания глаза сразу же выдали, кто прицепчиком переместился и в эту реальность вместе с ним. Интересно, а это тоже, блин, случайность, или просто они настолько крепко связаны, что куда один, туда и другой? Да и какой это Миха? Точно ли его? И какой именно его, блин. Или похожий, но не из того кошмара, сейчас так во снах развлекается, м-м?!

Да уж, точно скучать не приходится. Кем бы ни был этот Мишка — его или почти его, но ощущалась какая-то, бл*дь, ответственность. Вон Дейнерис с драконами крепко повязана, а он того хлеще — из мира в мир, похоже, что невольно протаскивает своего дружочка, заклятого, за собой!

Не просто ведь вариантом ощущался, нет... У этого кадрика понимание в зенках читалось, узнавание, блин. Хм... А чего сразу Князь-то виноват? Может, это Горшок репейником впился и не отпускает, притягивает, понимаешь ли, к себе Андрея и заманивает в свои реальности?! А может, и вовсе дорогами запутанными ведёт в тот кошмар с дуркой? Бред, короче, какой-то, от которого и без того надвое расколотая башка, пухнет! И так полно проблем.

И первая из них — понять, насколько здесь Мишка — Горшок, а не вымершее даже в этом удивительном (с точки зрения смены времён года! Мозг рисовал 12 лет грязевой зимы в Питере... Не, ну нах!) мире существо. Князев помнил, как в предыдущей реальности погрузился, а осознал только в пещере. Мишка же в Горше проявился, во-первых, не сразу, а во-вторых, даже тогда вёл себя не особо осознанно. Сложно сказать — собаки не говорят. Драконы в этом мире тоже. Вот и попробуй домозгуй. Сейчас Андрей в сознанке и в хрупком балансе с Дейнерис, но вот что с Горшком? Узнавание было, как и очень яркое офигевание, а потом куда подевалось. Дракончик будто принял всё как должное. Значит, победила древняя сущность? А Миха там где-то подгруженный сидит? Ну, пусть так будет, что уж тут... Не спросишь же, а?! Или спросишь? Мозги выдали картину, где он даёт дракону бумажку с алфавитом... Ага, русским! Бл*дь.

Пока Князь натужно скрипел мозгами, его соседушка времени даром не теряла и торжественно прошептала:

— Я буду звать тебя Дроган!

Андрей внутренне хмыкнул: канон каноном, но Дроган — почти как Дагон, может, стоит пару раз так назвать дракошу? Проверить, не сработает ли узнавание… Насколько глубоко в этом звере сидит его лохматый?! Для психики всё-таки безопаснее думать, как ни странно, что его. И никакой не коварный Мишка из Кошмара, что спит и видит его назад в дурдом утянуть.

Ладно уж, пожалуй, пока прибережём Дагонов на крайний случай, будем так наблюдать. А то он своего пройдоху не знает. Опасно, знаете ли, в таком мире как ПЛиО что-то мутить своё. Слишком цена может быть высока. И Дроган совершенно не последняя в нём фигура, м-да.

Эдак засомневается драконёнок, если сознание Мишкино в нём полностью подчинено (или растворено), да и перевернёт ход местной истории каким-либо непредсказуемым махом хвостища. А тут сделать хуже — раз плюнуть. Огнём. Например, в Тириона. Или Джона. Или Вариса раньше времени...

После того кошмарища (одни мосты, бл*дь, да скалы! Светлых пятен — раз, два, и усё!) Князь справедливо опасался, что и в ещё где запросто, не специально, не со зла напортачит, поставит всё с ног на голову. Так бабочку раздавит, что победят зомбаки. Будет здесь вечная ночь без всяких грёз о весне.

Откуда-то всплыла важно выделенная чёрным по белому с двойным подчёркиванием мысль, что ткань мироздания слишком хрупкая и даже малейшее незапланированное изменение, случайное событие может привести на грань катастрофы… Картинку сменило разлезающееся отвратительными лохмотьями некогда ладно вышитое полотно. И ругань двух, смутно знакомых фигур над ним, что пытались подштопать, защитить, а оно лишь сильнее натягивалось и ползло по швам. Сущности! Это они за станком... Ком обиды снова обжёг нутро. Неужели и он тоже виноват, а?

Но и представить иной исход не мог. Хотя и жил в нём. И так, да, было б лучше для всех, как теперь выяснилось. Так что не прошёл он испытания, если это оно было. Не выдержал испытания... пытку почти. Невмешательства. Ну не дзен-буддист он. Неядения концепция для него неприменима!

А ведь опубликуй Андрей всё же то письмо, сдержись (ага, везде прям. Что, и оборудование на том концерте тоже не поменял бы? Помер бы точно так же? Да, а в чём тогда смысл был бы? Это такой круг ада персонального?) — и прожил бы ровно ту же жизнь, что и до этого, да, пусть с болью потери, пусть с вечным сожалением, но… Не пострадала бы мама!

Не отступало от Князева чувство, что от этого, казалось бы, маленького шага (письмо из Купчино! Тоже своего рода Трансильвания) всё и полетело бесконтрольно в пропасть. Сделал — хуже не придумаешь... Хотя лучше не зарекаться: сущности отличались изворотливостью. Хотя и всех собак на них спускать тоже неправильно.

Андрей и виноват. Полез ведь в горлышко бутылки, как лучше хотел, позабыв, что благими намерениями, да... В общем-то, в худших законах жанра самонадеянный попаданец, только без рояля в кустах. Точнее, рояль-то был. Но не в его пользу сыграл. Скорее, на хребет ему упал. А сидел бы себе тихо, глядишь, и обошлось бы. Не махал бы ресничками как баран на новые горизонты в теле девицы из рода Таргариенов. М-да.

Впрочем, что проку после драки-то размышлять, если бы да кабы... То, что с ним творилось, невероятнее некуда. Только в одном уверен был: остаться в стороне не сумел бы. Немыслимо, бл*дь! Не попытаться хоть как-то помочь Мишке? Не сделать даже попытку спасти?

Даже зная о последствиях, не смог бы удержаться. Потому, коли дали бы демоны-сущности новую попытку, снова бы влез в головой в омут, дна которого не знал и не видел, даже после такого... особенно после такого опыта! Миха тоже был родным и дорогим человеком, заслуживал хотя бы шанса попытаться.

Но здесь… Здесь Мишка-Дроган будет в относительной безопасности. И это главное — ко всем этим замысловатым вариантам относиться безразлично не получалось, даже таким вот, огнедышащим... Поэтому нельзя было менять хоть что-то в этом, написанном мастером стекла мире. Страшно представить, что может случиться: Песнь Льда и Огня — наихудшее поле для экспериментов из возможных. Потому пусть здесь всё идёт, как должно.

Даже если и его варианту здесь суждено умереть. Не везде и не для всех будет написан счастливый финал. Князь уже понимал, что в большинстве миров им с Михой суждено расцепиться. Чаще первым уходил Горшенёв... Здесь иначе. Дейнерис обречена. Девчонка, конечно, натворила дел, но и её можно было понять. Хотелось бы другого финала... Хотелось, чтоб в конце эти двое улетели вдвоём в закат. Очень.

Но вот тут-то и зарыта собака — сейчас как начнёт Андрей Сергеевич твёрдой рукой, зная детали (сериальный мир отличался от книжного — это дополнительные риски... Ведь кто не читал, а?), перекраивать сюжет, да и наделает таких дел, что не расхлебаешь...

Как бы этот мир и вовсе не схлопнулся под сапогом Короля Ночи от его вмешательств. На волоске же всё прошло... Уничтожителем миров Князев ещё не бывал, и, откровенно говоря, совсем не горел желанием становиться. Сомнительная слава, а ради чего? Сделать долго и счастливо этим их версиям? Но не ценой же всего... Да и не факт, что получится. Самому себе он уже помог на другой бок, плохой из него механик Вселенных, фиксик для сломанных миров.

Хорошо, что это лишь второй сезон — до печального конца далеко. Решение о невмешательстве далось легче. К тому же при его вмешательстве кхалиси могла бы прожить и меньше уготованного... Паршивые оправдания, но они хотя бы были. Да и было легче от включённого присутствия Дейни, можно было затаиться и наблюдать. Быть пассажиром этого безумного экспресса.

Кто знает, может, сработает такая тактика, сучностям надоест наблюдать за такой скукотой и они перекинут его в новый мир. Правда, в процессе Андрей не мог не общаться с этой, совсем ещё зелёной особой. У кхалиси был стержень, черты, которых не было у самого Князева — всё же миры и обстоятельства нас ваяют, но в то же время было в ней родное. Не мог он её игнорировать. Общались, и много. На разные темы, в том числе и философские.

Чьё-то вмешательство заставило её воспринимать его присутствие спокойно. Но не стоило надеяться, что потом ей сотрут память. Поэтому хотел того или нет — Андрей уже растоптал бабочку. Возможно, одних их разговоров, порой слишком пронимающих, без всяких знаний будущего, хватит, чтоб изменить финал. По крайней мере, втайне он на это надеялся.

К тому же подстраиваться под кхалиси, выдвигать её на первый план, было не так уж и сложно — сознания продолжали сливаться, несколько подавляя пришельца. Андрей буквально чувствовал, как Дейнерис всё больше и больше овладевает, заставляя страницы памяти закрываться, а сюжет просматриваться как сквозь лёгкую дымку, постепенно становящуюся туманом. И чем дальше — тем больше. Что ж, он надеялся, что, когда, наконец, выберется из этого мира, не будет ощущать фантомную тяжесть женской груди и желания мстить обидчикам!

Ладно, здесь Князев взял лишку. Он и сам путался в определении их совместного с кхалиси проживания в одной тушке. Общение с самим собой — так с ума же тоже сходят, да? Поэтому отвлекаться старался на созерцание реальности — увы, не лорд Севера он, спасающий Вестерос, но посмотреть одну из самых своих любимых вселенных в режиме полного погружения интересно же!

Вот сейчас Дейни дракончиков назвала. И это созвучие — Дроган-Дагон — явно заметил не он один. Потому что Миша-то на имя Дроган отреагировал вполне положительно. Вон, взвизгивает одобрительно, смешно и тонко, этим неуловимо напоминая Горша в период щенячества. Хотя и более опасной сущностью здесь ему уготовано стать, да. Опасно будет, если Гоблин выйдет из тени. Впрочем, он за этим проследит. Чтоб и Миха тут дров не наломал, изменив канон.

Так что назвали, ага. Лишь маленькую толику сомнения уловил Андрей в тёмных глазах. Не вызвало отторжения, да. Не мог он с ним пообщаться, как и с Горшем, в мысли проникнуть не мог... Оттого и не представлялось возможным узнать: Мишка тут в роли наблюдателя, а правит всем дракон, или же нет?

Да и к чему ему это? Даже будь главным в том тандеме Горшок — это не повод махать налево и направо мечом и пером да переписывать историю. Может, в этом их испытание? Урок невмешательства?

К тому же он так до конца и не уверен, присутствует ли в тушке вариант того самого Мишутки... Или один звериный вариант без подселенца?! И если да, то интересно, является ли это признаком того, что Князь-путешественник и есть первопричина появления и Михи в этих реальностях? Да уж, как два спутника, только вот вечно какие-то препоны для разговоров. То оболочка у одного вот такая, то память под туманом скрывается — точно ёжик теперь Княже блуждает, ищет мишку.

Можно, конечно, попробовать разговоры поводить — вот в прошлом мире Горш бы, наверное, понял, да только там сам Андрей не помнил ни хрена, а драконы вроде тоже умные, пусть не ответит, так и сказать есть что... Но сейчас не то место и время — вон уже почтительно и удивлённо (а ещё отчаянно стараясь не пялиться на её голое вообще всё!) к даме с тремя дракончиками подходит Джорах Мормонт.

Даже с таким спутанным и разделённым сознанием (а ещё с главенствующей женской половиной, которая до сих пор не подумала, что надо бы прикрыться... Как же, чудо произошло! Драконы вылупились, теперь у неё есть шанс!), Андрей, во-первых, вспоминает о предательстве (правда, Мормонт то не довершил — не дала вспыхнувшая страсть и уже потом был верен до самого своего конца. Ещё и поэтому что-то трогать и менять опасно — без этого, сосланного Старком рыцаря кхалиси могла умереть гораздо раньше), а во-вторых, чувствует идущие от достопочтенного сира (ага, рабами торговал — молодец, лорд-командующий Ночного дозора чуть со стыда не сгорел) волны влюблённости или страсти.

Точнее, всё это испытывает на себе всё ещё не спешащая облачиться хоть во что-то Дейнерис — ну точно, был же уверен, что она понимает частично мотивы этого перца (кроме предательства, ага — пусть и не знает, а то дама эмоциональная, прибьёт, а ведь он в каноне пригодился и не единожды), а сам Андрей выуживает знания из глубин памяти, отрывая под стелющимся туманом. Да, это принципиальное отличие этого мира — у него получается вспоминать.

Миха-Дроган, кстати, тоже всё это либо помнит, либо чувствует, хотя откуда ему помнить, он же умер до... Боль пронзает сердце. Значит, чует — вон как пялится откровенно недобро, ревнивец маленький. В глазах так и полыхает: моё! Не отдам!

И в самом деле не отдаст ведь. И это он не про Дрогана... В этом они с драконом удивительно похожи. Мишке проще, наверное, уничтожить в порыве злости, лишь бы не отдать своего. «Не мне, так никому, да, Горшочек?!» — тонким стеклянным перезвоном пронеслось внутри.

Андрей живо вспомнил, как в том кошмаре дурочном, да и в его прежней реальности знатно говнился Михаил Юрьевич. Выливал ведь во все уши, что готовы были слушать, тонны дерьма, адресованного «подлому предателю», в одном из миров посмевшего уйти и хлопнуть дверью, в другом — просто предупредить о возможности оного.

Если раньше Князь лишь догадывался, но сильно сомневался, то теперь знал наверняка: Михе было больно, он боялся. Всегда ведь лохматик страшился одиночества и того, что близкие его бросят. Не на пустом месте всё это выросло, да… Как бы он не относился к мозгоправам, но те правы — большая часть наших тараканов из детства родом.

И Андрей, поёжившись (или это Дейнерис, голая, замерзать, наконец-то, начала — забавно вообще это: пребывать в одном из самых опасных миров и рефлексировать), вспомнил, как однажды не Мишка даже, а Лёха по пьяни проболтался, что братца его в детстве добрые люди советовали сдать в интернат. Да-да, вы не ослышались. Интернат! Специального типа. Для Горшка, всё верно.

С благими намерениями люди, знакомые, неслучайные там какие, порой и близкие нашёптывали: мол, ребёночек с особенностями, не справятся с ним, и здоровенькому жизнь испортит — так всем будет лучше… И уж коли Ягода знал об этом факте гаденьком, то вполне возможно, что и Мишка тоже. Хоть и никогда не говорил об этом, но разве о таком говорят? Даже с очень близкими друзьями.

Князев горько поморщился, представив на мгновение, как родители при мелких Мишке и Лёшке, не смущаясь, обсуждают эту возможность — а что, дети же, что они понимают. Недочеловеки пока — такие вот недостатки советского воспитания во всей красе, от которых травмы потом на всю жизнь бывает. Человек — он же всё-таки не монумент, не камень, не участник композиции «Рабочий и Колхозница»... Не Медный всадник какой. Он чувствует и да, понимает — даже маленький. Причём не всегда правильно. И вопросы задавать боится, особенно если ему уже отвечали, что не твоего ума дело. Твоё пока — только зубы чистить да умываться.

Андрей попробовал представить, чтобы чувствовал он — и не смог. Ситуация была мало того, что ужасной, так ещё и настолько не вписывающейся в его понятия о нормальности, что нет, у Князева не получалось и представить. Из-за отсутствия такого пугающего опыта он попросту не мог уловить те эмоции и чувства, которые испытал бы присутствующий при подобном разговоре ребёнок, Мишка, блин! Его Мишка... Который и во взрослом-то возрасте некоторой детскости не утратил — та просачивалась сквозь выпяченный демонстративно оскал алкоголика-анархиста...

Так каково же для любого малыша услышать и своим маленьким разумом дойти до жутко странной, но, увы, реальной мысли, что его могут фактически вот прям сейчас взять и как вещь какую без всякого на то спроса отдать чужим людям в чужие стены... А всё почему? Ну так родители наверняка, споря, громко поясняли: потому что неудобный, не такой, как все, ненормальный.

А по сейму и выходило, что и неистовое желание Горшка всячески самовыражаться, вплоть до выпячивания этакой чудинки, ненормальности, ну там заступаться за анархию и прочее по печально знакомому списку — всё это, возможно, продиктовывалось именно детской травмой.

Назло мамане отморожу уши — из той же серии. Только тут докажу, что вот такой вот у вас сын уродился, не такой, как вы все, особенный, ё-моё! Могу жить и творить в вашем обществе — даже успешным быть, потому что не боюсь, не прячусь за маски... Понятно тогда, почему столь привлекательны для Мишутки оказались все эти панк-анархические идеи. На подготовленную почву легли, ага. И кем взрыхлённую-то? Родителями! Прекрасно, да?

Так и ведь это не первый случай, заронивший зерно в эту подготовленную почву. Вместо того чтобы всей семьёй мотаться по гарнизонам, как то обычно и делают, Горшенёвы решили иначе. Так что Мишка ради удобства (говорили, что его, чтоб не был вечно новеньким во всех детских коллективах, но и родителям так было удобнее) долгое время жил с бабушкой, Лёшка, впрочем, тоже, но меньше времени — не сразу мелкого от себя отпустили. Так что какое-то время у Горшка могло формироваться чувство всеобщей брошенности.

У Андрея на сей счёт давно крутились далеко не смутные подозрения, что Миха, иногда что-то такое обидчиво-уколотое из детства бессознательно выдающий, эмоционально пострадал от такого поступка сильнее брата. Словно ему сказали: ты ненужный, ты мешаешь… Жить мешаешь. Понятное дело, что не специально, не со зла так поступили — хотели как лучше. Оно ведь и правда так — мотаться по городам — приятного мало.

Но этим они невольно травмировали своего старшенького. А потом усугубили разговорчиками, а не поместить ли того ради его же блага, но уже много дальше бабули, в спецучреждение для таких вот, сложных, даже больных детей.

Дальнейшее наслаивалось как снежный ком, что пробил жуткую брешь в душе, сформировав нешуточную уязвимость от страха, что его снова бросят, сочтут не тем, лишним, бракованным. Так зародилась навязчивая идея: только бы не бросили, никто — ни женщина, ни друг, ни даже коллега по цеху. Любой уход воспринимался жутким предательством, почти непростительным проступком.

Гипертрофированное чувство — Мишка же пикой в причинное место воспринимал любой уход из «Короля и Шута». Даже Машкин, хотя уж у неё-то точно причина ещё какая была! Вспоминалось... Разное, в том числе и возглас, искажённый алкоголем и, видимо, наркотой: «Король и Шут — это я!» — от Мишутки. Видимо, считал группу в какой-то мере своей собственностью, домом, а коллег и друзей — близкими и родными людьми. Отсюда и реакция болезненная… И часто не вполне адекватная.

Потому-то и снесло конкретно крышечку у их Горшочка, когда покинуть группу, читай, самого Миху решил Андрей — человек, с которым они всё это и создали, с которым так тесно переплелись головами, что всё время на одной, известной только им волне существовали.

Тогда-то и явился миру драконище, да ещё какой! Князя передёрнуло — вспоминать было больно, он ведь тоже не железный, не одному Мишке от безысходности мучиться. И всё же у любого поступка, даже откровенно мудацкого, есть своё объяснение. Вопрос лишь в том, примем ли мы его, простим ли, взвесив всё, или нужно найти уже силы и отпустить? Долгие годы Князь катал эти мысли в голове, точно шары для бильярда, из угла в угол без особого проку — только вот в лунки до конца так и не загнал, вечно натыкался на препоны из того, что не может... И простить до конца, и отпустить. Болен он. Вот Мишку в голове в больные записал. А сам-то тоже хорош. Страдает... Горшенизмом головного мозга.

И даже тут, в мире огня и пламени, о том же начал размышлять и ведь додумался... Дракон! Идёт ему, да, блин, конечно же, идёт! Андрей вздохнул... Нет, всё это ничем не напоминало осознанные сны — слишком уж далеко его нелёгкая завела, запуржила так, что и следов верных не найти... Да и верные ли они — не был теперь уверен. Благо время безопасное (в этом-то безумном мире, да!) на подумать было — Дейнерис и в самом деле обладала недюжинной силой духа, справлялась сама. Кремень-баба, ну или побочный эффект от его вселения — являла собой кхалиси почти гуру пофигизма сейчас. Ну вселился мужик, ну ок, сосредоточусь на чуде свершившемся, на дракончиках новорождённых.

Вот и пока он тут в мыслях своих разгильдяйски витал — а, кстати, можно ли так сказать, если Андрюша и сам весь существует исключительно как часть сознания, а то и вовсе галлюцинирует в палате той страшной, бл*дь — Мать Драконов уже организовала остатки своих, да, теперь своих людей и по совету Джораха (безнадёжно влюблённый подданный лучше, чем хитрый и суровый враг, наверное, да) повела через пустыню. Почему через ту? Скоро вести о чуде облетят всё травяное море, весь Вестерос. Только в пустыне у них будет хоть какой-то шанс. Что в принципе верно, насколько он помнил канон. Этакий ход Гэндальфа — пойдём через Морию, ага. Ну да, Мартин своего фанатства не скрывал, кажется.

Зато от замечания того, как собралась кхалиси после всех этих перипетий да быстро начала пытаться выбираться дальше, пищи для размышлений прибавилось. Вот не зря же закинуло его именно в блондинку с характером! Князь не заметил, как намеренно использовал эту конструкцию. Именно это общее и было. Только Дейнерис — блондинка натуральная, а его так, по молодости пару раз относило. Но вот характер... Тут да!

Решительность и воля перекликались с его — отважился же сперва из родной группы уйти, которой огромную часть жизни отдал, а затем, шанс безумный получив, с неменьшей решимостью ринулся спасать Мишку, ломая тот мир направо и налево. Самого себя ломая, бл*дь. Мысль эта заставляет его запнуться, отчего кхалиси чуть не упала с лошади, но вовремя успела перехватить снова управление... Да, надо поосторожнее как-то в мыслях быть. А то угробит тут Королеву Семи Королевств в изгнании раньше срока — что тогда будет с Вестеросом? Лучше?! Да вряд ли...

Вот и так как он её понимал отчасти, наверное, да, а ещё и сходство признавал, и канон мало-мало помнил, потому-то и согласился с решением Дейни — правильно поступает, правильно, что топает почти в седьмое пекло. Потому что вариант пойти продаться кому подороже — ещё хуже. Не в их натуре, не в их... Упрямцы оба. И гордые. Это он только ради Мишки позволил в том спятившим шансе почти втоптать себя в грязь. Больше нет. Такого не повторится. Даже ради Горшка. Так терять себя, доведя до моста и дурки — нет, смысла в подобном спасении нет.

Согласился, да, единственное, что мало-мальски поменял, рискнул не согласиться с каноном (или киноном? А кто ж поймёт!), так это не сумел с Мишкой-драконёнком (почти чертёнком, да, хорошо не гоблином, воистину!) расцепиться. Вот и ехал Дроган на мамином плече вместо клетей, в которых двое его собратьев околачивались, весь такой важный и довольный. Андрей мысленно назвал их Ягода да Ренегат. Ну а что? Какой мир, такие и братья... Не Балу — эти поспокойнее были. Рейгаль — зелёненький, Ренник тоже, помнится, не чурался этого цвета, да и покрасоваться любил, перья распушить... Визерион — тихий и себе на уме, правда, жёлтый — это не Лёхин свет... Может и Балу... Честно, не хотел сейчас Андрей совсем сходить с ума, ещё и всматриваясь жадно в окружающие морды и лица, выискивая за ними знакомые души... Иногда и вовсе родные. Нет-нет, хватит, с него и Михи.

Однако и сказать, что прям так уж сильно ради этого, уже не лохматого, но всё ещё чёртёнка нарушил ход сюжета, не мог. Потому что вроде что-то такое он помнит о фаворитизме именно к Дрогану и там. И что нечасто тот катался именно в клети. Вон и Дейнерис тоже не особо протестовала — явно ж чувствовала связь именно с этим несносным существом и стоически терпела острые коготочки, цеплявшиеся за нежную кожу...

Да уж, обрабатывать потом ссадины было не очень приятно, но та не только не жаловалась, но и всячески приваживала этого мелкого... А у него воспоминания в голове мелькали ужасные, как он добровольно себя калечил, чтоб боль унять... И что-то внутри кричало — а не наказывает ли Дейнерис себя за смерть мужа, ну что гадалку не послушала! Он потряс головой. Нельзя сращивать даже в голове себя и Дейне. Лучше переключиться.

Вот... Избалует же! А это дракон! Мишка-дракон... Весьма опасное, знаете ли, сочетание, особенно если гоблин возобладает. Но и сил оспорить это у Андрея не было, потому предпочитал верить в них обоих. Ну и, вообще, не совсем его это решение, та и сама рада... Хоть и морщится порой, когда особенно ощутимо, не специально, не со зла защипнул когтищами, пусть и маленькими, но всё равно острыми.

Так это сейчас, а он ведь растёт... И растёт, почитай, на глазах! Прибавляет заметно так в граммах, удивительное существо дракон, да. Надо бы ей посоветовать какую пластину на плечо, да наручи, что ли, а то так ведь и останется совсем без кожи. Хороша тогда королевна будет! Устрашающая.

И у Андрея никаких нервов не останется, воспоминания горькие все разъедят, потому лучше пусть защиту наденет... А этот же, чешуйчатый наглец, и не думает, что может причинить, пусть и неосознанно, вред. Ему бесполезно втолковывать, что лезть к человеку надо поаккуратнее. Одно слово — дракон!

Ну у драконов и проблемы свои... Драконьи! Уровень, блин! Почти вымершего ящера, что пока размером не превышал его Риночку, и летать, кстати, точно так же не умел. А вот царапался почище любой кошки, да. Катенька, скажем так, посмышлёнее была, ну или это Андрей преувеличивал, раздражаясь от неприятных воспоминаний то ли прошлой жизни, то ли ещё чего. В любом случае — Дейнерис хоть и сообразила что-то по типу наручей, но этого было мало, а для большего им надо было выбраться из пустыни. Причём у Князя имелось стойкое чувство, что пока они это сделают, нужда в этом отпадёт, ибо дракоши вырастут... Не будешь же на всего себя латы натягивать... Можно было, конечно, но, насколько он помнил, не её это путь. Такая вот безумная.

Что, впрочем, подтверждало тот факт, что, пока все дивились на «причудинки» Горшка, рядом ходил более тихий сумасшедший, да. Здесь же, конкретно у этого варианта, похоже, башню снесло серьёзнее, чем у Горшенёвского. Точнее, снесёт. Ну и хорошо, дракон-псих — это опаснее, чем бой-деваха. Даже с властью, даже с этими самыми драконами под ноготком. Тут, кстати, приходилось напоминать себе, что зависть — это плохое чувство и вообще... Что такое, Андрей? Сперва ты Миху собакой дрессировал, теперь вот, радуешься за свой вариант, которого слушается дракон Мишка! Дальше-то что? На цепь посадишь? Сам ведь помнишь, насколько на цепи несладко... Эх, лабиринты разума, а можете для разнообразия закинуть его куда-нибудь, где они, чёрт возьми, в равных, здоровых отношениях? Или это, бл*дь, невозможно, а? Князь много просит?! Он вздохнул... Тяжело, но постоянными прокручиваниями одного и того же не поможешь никому. Поэтому усилием воли и вернулся к внимательному проживанию сей реальности. Если это урок, его надо усвоить.

* * *

С перевариванием нового бытия оказались небольшие проблемки. Ибо оказалось довольно странным приключением ощущать себя одновременно и тем, кем был всю жизнь (или жизни?), и Матерью Драконов. Да что там... Просто бабой! Сознание-то разделилось, а вот тело всё ещё одно, и оно именно что женское! Даже любопытно стало: если Мишка догоняет ситуевину, то ему-то каково? Ну, и сейчас, и в прошлый раз. Баба-то всё же человек! А там, вообще, отрыв башни. Мировосприятие другое, лапы, хвост, блохи, может быть, даже!

Так что повезло ещё Андрею, наверное. Мог и перекинуться парой слов с Дейнерис — особенно её тянуло с ним разговор завести, причём, в основном о том, о чём с окружающими не могла. Лестно, конечно, что не с рыцарем и не со служанкой верной, а с ним, но вот представлял Князь себя на месте подружки какой и что-то не очень хорошо ему становилось. А может, то было от осознания, что болтает он не с кем-то, а в какой-то степени с самим собой. Это ж клиника по сути! Но... Было местами очень увлекательно. Это в сериале Дейни местами казалась дурёхой какой-то, а под конец ещё и отмороженной, а на деле — богатый внутренний мир у кхалиси. В который та вторженца приняла и весьма добро общалась. Да уж, если это предохранительный механизм от мироздания для горемычных попаданцев, то спасибо.

Так вот, с одной стороны, Князев разговоры с хозяйкой тела водил, а с другой же — мог и сам совершенно спокойно управлять им, вот и дракончика время от времени отсаживал в клеть, когда чувствовал, что организм притомился и вообще, пора и честь знать. Естественно, он того не только отсаживал — иногда разум сам собой перехватывал контроль у Дейни и почёсывал Дрогана где-то в районе шеи. Да, дракона, как кота или пса какого. Кхалиси внутри посмеивалась, отпихивала его в сторону и фыркала: «Избалуешь мне дракона!» Оно и правда, с этим Андрей не спорил. Но порой нужны им были эти... передышки. Очень.

Путешествие через пустыню — это вам не лёгкая прогулка. И близко не сафари-парк, можно было отчасти сравнить с их турпоходами, когда уже шестерёнки кипели, чем бы Миху от наркоты отвлечь. Признаться, они потому и трудными были, что вытащить Горшка из состояния нестояния — это была задачка со звёздочкой. А здесь — песок, жгучее солнце и никакой тебе водички. Ещё и он в теле женщины, пусть и выносливой, но всё же... Ещё и один нагленький дракон норовит на горбушке прокатится.

В общем-то, тут ему-то как раз и пригодилось бы отсутствие чувствительности. Ну а что, нельзя, что ли, для осознания урока просто наблюдателем закинуть? Хрен там, не пожалели его сучности, всё чувствовал. Всё ощущал, и не только физически. Порой от жары, наверное, и обезвоживания перегородка между ними истончалась... Тогда-то и схлёстывались два сознания в одной, уставшей вывозить тушке. В те моменты чувства и мысли Дейнерис являли для Андрея открытую книгу, как и наверняка его для неё. Не хорошенькая белокурая башка, а изба-читальня жизней друг друга. Ладно бы, просто читальня... Порой такой водоворот из мыслей и чувств возникал — что ни один разобрать не мог, где чьё. Эх, им бы обычной воды — может, так бы не перекликалось всё. И защита от сучностей работала бы без этаких косяков. Или то была часть плана? Ктулху их разберёт… Хм, к нему, что ли, воззвать, пусть источник им какой пошлёт, а от щупалец его пусть вон сир Джорах отбивается.

Конечно же, подобное смузи из сельдерея и селёдки мешало! Обоим причём, но ни один предъявлять что-то не решался. Понимали, что обоих поломало, измотало... Ещё и боялся Андрей, что невольно кхалиси подсмотрела и судьбу свою будущую из сериала того — это же просто... А впрочем, увидела, и это не его вина, дальше сама пусть решает, как быть. Он менять канон не будет, а вот она... Это, в конце концов, жизнь Дейни, её выбор и набитые шишки.

Князя больше выматывало, точно бельё в барабане машинки на отжиме, всеми этими мучительными воспоминания и его, и не его одновременно: о продаже кобы... Дейнерис замуж, самой церемонии свадебной, что скрасил лишь подарок драконьих окаменелых яиц, о ночи кошмарной после, о неожиданно всколыхнувшейся в сердце травяного моря любви великой и о скорой потере… Двойной потере.

Едва успевшее проклюнуться счастье у Дейни жестоко вырвали из сердца, оставив незаживающую рану вместо Дрого и их сына. Андрей невольно поморщился: оттого и примешивалось разное порой на знойном солнышке этого спятившего мирка, что он слишком хорошо понимал, каково это... Когда никогда не заживёт.

Потому что, если действительно любишь кого-то, причём неважно ребёнка ли, супруга, друга, брата ли, главное — любишь! Тогда утрата этого навсегда тебя изменит, плохое померкнет, невольная идеализация набросится на глаза... Вот с ним и Мишкой так было. Десять лет жил Андрей с потерей, почти забыл всё то дерьмо, а сучности его окунули, причём настолько, что, кажется, сломали. Потому что и держался-то Андрей во многом на любви этой.

С Дейни примерно так же — та почти и не вспоминает начало их с Дрого отношений, идеализирует, винит... Себя винит! Так что, да, утрата меняет, заставляет постоянно цепляться за прошлое, съедать себя изнутри, если есть хоть махонький повод обвинить себя… Постоянно думать, как бы отыграть, отмотать назад. Князев слишком хорошо понимал.

Не он ли сам отчаянно молил, просил десять лет о невозможном чуде? Чтобы затем совершенно иррационально (угу, а что, вообще, есть рационально? Жил ли он так хоть когда-то?) свершилось то, на что не смел и надеяться, хотя и страстно желал. Бойтесь своих желаний. Они имеют обыкновение сбываться. Вот и его сбылось, кошмаром обернувшись.

Дейнерис вон тоже может допроситься, да. Мысль эта заставила Андрея мысленно хрюкнуть, ещё и чуть не захлебнувшись... Ну, размышлизмам этим. Дико абсурдным, но всё же! Потому что... Ну потому что... Молнией влетела в сознание мысль, что, быть может, уже допросилась и весьма быстро Дейни. Ну и мироздание ей быстренько возврат оформило дорогого кхала. Скажете, а что же тогда хрюкал? Должен же уже привыкнуть после сих скитаний собственных, что сучности развлекаются на все лады, твари эдакие, невозможные. Ну так то и хрюкал, что дракончик-то — Дроган — это вариант Михи. А если кхалиси, допросилась, значит, и тот, блин, суровый вождь, викинг, бл*дь, травяного моря тоже! Тоже, блин, вариант! И он, чтоб вас, был во всех смыслах с вариантом самого Князева... От такого фентебобера вместо умозаключения можно запросто свихнуться!

Потому-то Андрей скомандовал мыслям, растёкшимся вылезшим тестом из котелка, назад. Допросилась уже Дейнерис, но не в этом, с*ка, смысле. Ну, наверное, бл*дь. Получила же невозможное чудо в этом мире — трёх драконов, связь с которыми невольно упрочилась за счёт нерастраченного материнского инстинкта. Особенно интересно было Князеву всё это ощущать, м-да. Он-то... Батя года, да.

Для кхалиси же данная связь обернулась силой и проблемой одновременно, с которой она никак не могла пока справиться, понять, как быть в этой ситуации. А он не особо хорошим советчиком оказался. Потому что... Ну, в сериале много не показали, даже пожалел, что нормально с книжками не ознакомился. Потому, да, бл*дь, косячили они! Не могли даже пока справиться с кормёжкой — драконы не желали есть, и всё тут. Что Андрей помнил, так это то, что маленьким надо есть часто, очень часто... Не то что бы он имел огромный опыт выхаживания щенят, котят или вставал к своих мелким дочкам, но уж это-то знал! Да уж, проблема. Два дня как не ели! Его-то личный дракон в мире победившей дурки вроде хотя бы до поры до времени перестал пытаться убиться. А тут в прямом смысле не станут есть — могут и сгинуть.

А кроме того, придавливала тяжким грузом ещё и ответственность за жизнь небольшой горсточки людей, что верили в Дейни, что последовали за ней, вверив себя ей. С ума сойти! Притом что самой кхалиси было немногим больше его Дианки в том изначальном, бл*дь, мире. Потому-то Князев и пытался всеми силами как-то поддержать, но получалось из-за периодически срабатывающего блендера в башке хреново.

Ещё и неприятности били постоянно. Мелкие и не очень. Тяготы и блуждания в пустыне — одно, но вот когда пала любимая лошадь, обернувшись очередным уродливым шрамом — это другое. Особенно горько, что ради выживания им пришлось... Её съесть. Да, именно так. Не то что Князь не пробовал конину — на гастролях чем только не угощали, а уж когда и жрать-то особо нечего было по началу-то, то трескали за милую душу. Но тут... Белая лошадь... Красивая... Да чёрт с ней, с красотой — она подарком Дрого была. Потому-то он удивился и одновременно восхитился решением Дейнерис — та не стала препятствовать другим сделать припасы, однако сама не притронулась.

Людям нужны были силы, а взять их особо неоткуда было, нельзя было лишать их этого питания. И так-то невмоготу было, но совсем печально стало, когда к ним прискакал конь одного из трёх дотракийцев, посланных на разведку, с головой этого самого парня, привязанной к стремени. Хоть и помнил Андрей этот момент, но помнить и видеть — разные вещи. Как и знать, что они выпутаются, но при этом переживать, потому что, во-первых, он тут и он уже бабочка, а во-вторых, может — это не канон сериала, даже не книжный мир, а какая-нибудь дикая фанатская отсебятина? Всё может быть.

Только вот било всё равно, жалило искрами из всех миров разом — в зоне его ответственности (вообще, Дейни, но... Он с ней. И это Андрей решил не вмешиваться, значит, причастен) снова гибли люди. Он никого не мог сберечь. Горша, и того в предыдущем ответвлении ранило... Хорошо, не убило! А то боли хватанул бы... И на десять миров сверху хватило б.

Сейчас же их общая с Дейни ярость пылала, прижигая раны от потери, а ещё расплавляя перегородку между сознаниями... Такой вот он, мир песни Льда и Огня, блин. Даже в их внутреннем мире такой.

Впрочем, Князев раздельно чувствовал, как от всего этого нечто нехорошее формируется в соседней душе, горькое, тревожное и уродливое. Повлиять на это, по-видимому, не мог — не всё было в его власти. Разговоры, может, и притормаживали, но до конца не исцеляли.

Он, вообще-то, почти свыкся с этой мыслью. Ну, что порой бессилен. Вот как в том мире победившей дурки. Ну что теперь там Князь может сделать, даже вернись он? Шах и мат ему... Точнее, бесконечный пат. Выбраться из комнаты с белым потолком, может, и можно, если напрячь все силы, какие сыщутся, но... Зачем? Дальнейший путь там будет ещё сложнее, ещё труднее будет восстановить хоть крохи разбитой жизни, а ради чего? Вот вернётся он в то ответвление лабиринтов, выпишется из дурки, так Мишка к тому времени наверняка уже сыграет в ящик. А если не сыграет, то сил у него остановить его несущийся в бездну поезд нет. А дальше что? Ползти назад к сцене, продирая себе путь сквозь насмешки и клеймо психа? Прекрасный мир — нет уж, спасибо. Он и к Агатке вернуться вряд ли сможет. Ей и своих проблем хватит. Сама бы выбралась... Девочки? А нужен им такой папаша? Вот и остановись, подумай... Нет, лучше в иных мирах счастья попытать, поискать... Своего лохматого.

Только нужно принять за истину — не всегда и всё можно исправить. Не всех можно спасти. Это не значит, что нужно перестать пытаться. Просто наступает момент, когда ради самосохранения лучше отступить... Или когда уже ничего не сделаешь, а вот есть себя за это десятилетия поедом не стоит.

Хотя... Тут его сознание привычно возразило: как это сдаться, а? Как же тогда мушкетёры? Друг за друга вступим в бой, если надо и умрём... Как же этот принцип, а? Только вот он, с*ка, обоюдоострый должен быть. Что б знать, что не зря помираешь, что второй сделал бы так же!

Да и вообще, может, в том придурочном мире как раз таки проблема была не в том, что сделать ничего нельзя было, просто он сам накосячил! А накосячил почему? А оттого, что метался тогда в панической тревожности, не понимая толком, как действовать. Почти так же, как сейчас металась Дейнерис (которую он тщетно пытался успокоить), изо всех сил старавшаяся сохранить хотя бы внешнее спокойствие и уверенность. Ради людей, ради драконов, правда, те её нервозное состояние на раз-два считывали... Может, потому и не ели.

Но для её маленького кхаласара... Видимость была. Получалось держать лицо, правда, тоже не всегда, однако стоило отдать ей должное — в столь юные годы и такое умение надевать маску. Да уж, далеко пойдёт (и опять, опять не думать, чем всё закончится!). Может, вообще не закончится! Князь уже достаточно и поразговаривал, и даже неосознанно в их блендере сознаний передал. Потом ка-ак окажется, что Мартин совсем иной финал ей в книге прописал, да!

Вообще, тяжело это было... Он ведь помнил, хоть и туманно, но помнил канон! Может, всё же вмешайся Андрей — не убили бы того человека, не рыдала бы сейчас его женщина… От этих слёз дотракийки и отвратительного состояния соседки Князев чувствовал, что его решимость трещит по швам. Казалось бы, правильно всё он решил, пытался от бед этот мир уберечь, но... Вот все равно что-то просочилось, может, к чёрту это решение тогда, а? Менять канон, так менять, а? Но нет — нельзя. Если что-то и попало, и задержится в хорошенькой головке Дейни, то это уже пусть сама потом решает, он не хочет привести и этот мир к худшей бездне, чем тот в итоге докатится. Нужно помнить, что поступать правильно — не всегда легко и приятно, порой это адски тяжело!

В очередной раз это подтолкнуло его к мысли, что всё имеет свой смысл. Хотя не факт. Бывали в его жизнях и бессмысленные, и беспощадные страдания. Поэтому одинаково возможно, что происходящее здесь и сейчас просто глупая шутка сучностей. Хотя приятнее, конечно, было думать, что попадание сюда послано ему для выработки терпения и силы воли.

Но тут заковырка существовала. Терпение, терпе... Бл*дь, разве ж он не доказал ещё всеми пройденными мирами, что чем-чем, а отсутствием терпения точно не страдал, а?! У кого ещё такой запас был, ну, покажите, а?! Понимание, ха, понимание, а тут, разве не перевыполнил Андрей план? Ну что не всё можно изменить, а? Оно ж, понимание этого, толкнуло его на самый край. Впрочем, может, урок в том, чтоб вовремя остановиться? Понять не в шаге от бездны, а раньше? Ну тогда, да, с*ка, Князь согласен. Хотя больше склонялся к произволу гадских сучностей, скучно с*кам, только и всего, что тут ворошить! Но и выбор у него какой? Лучше тут, с Дейни в одной головушке, чем в комнате с белым потолком без права на надежду.

Какие бы демоны прошлого, настоящего, грядущего ли не атаковали Андрея — и собственные, и кхалиси, но ему удаётся держаться. Не хочет он так чужим миром рисковать. Совсем не хочет. Вот и когда возвращается второй из разведчиков с вроде бы хорошими новостями, молчит, более того, уклончиво отвечает и когда Дейни его спрашивает почти напрямую.

А он, увы, помнит, к чему приведут эти хорошие новости... А впрочем, кто знает, проигнорируй они их, всё может стать куда хуже. Во много крат. Вот умрёт кхалиси в пустыне — и что тогда? Может, вообще Утро не наступит и Тьма победит. Это её путь, путь драконов, которые, кстати, всё же начали есть, делая из мяска шашлыки... Пока у них огонь был почти что как от слабенькой горелки, но он был! Андрей этому умилялся и думал, что если б ещё курил, то это была бы самая пафосная зажигалка в мире, да.

Ну что там с новостями... Вернулся один из трёх всадников, да. Живым, что уже хорошо, а вот что он с собой принёс — это уже Андрея встревожило. Вот он, вот он, бл*дь, сюжетный поворот. И очень важно тут не накосячить, а это будет непросто. Внутри всё сжалось, аж Дейни обеспокоилась. Обманывать её не хотелось, особенно по столь важному вопросу. Но и скрыть беспокойство не удавалось — всё-таки это Мишку... Нет, поправил он себя — Дрогана похитят.

Ну, это потом. А пока всё хорошо, прекрасная кхалиси, всё хорошо... Их — всю несчастную, измученную зноем, жаждой и скитанием группу — согласились принять в Кварте. Дейнерис, поколебавшись, оглядываясь на его беспокойство, всё равно выбирает принять предложение. Впрочем, а какой у неё был выбор? Андрей мрачно порылся в тумане: да никакого. Либо это, либо смерть. Поэтому и продолжает молчать, к тому же ведь драконы в результате всё равно остались со своей госпожой. А начнёт предупреждать, пугать — либо все погибнут, либо драконы попадут в какие-то нехорошие руки, что ещё хуже.

Когда их поредевший кхаласар двигается в путь, ощущение тревоги вопреки всему не усиливается, вместо этого волнами накатывает странное не то смирение, не то ещё что из той же оперы... А вот про оперу-то не надо. Она и либретто теперь для него, точно красная тряпка. Но всё равно Княже, к собственному удивлению, примирился с мыслью, что придётся рискнуть, довериться и отпустить ситуацию. Помним же, что не всегда можно что-то сделать?!

Более того, когда Дейни мелкими, но решительными шагами начала путь в Кварт, откуда-то возникло неописуемое чувство, что это не просто вынужденная мера, где в процессе Андрей должен подвергнуться мучением недеяния, а нечто терапевтическое, крайне нужное... Именно ему, не Дейни даже. Не понимает, правда, зачем, но отчётливо, словно в реальности, видит, что туда необходимо попасть. Что-то важное ведёт в нужном направлении. Оно и хорошо, может, так перейдёт на новый уровень этой бесконечной игры в сапёра. Может, она всё же не такая уж бесконечная! И этот квест приблизит его к городу Изумрудному, тьфу, Мишке, его Мишке без всякой дурки в довесок.

Впрочем, до Кварта ещё добраться надо, а это вовсе не так уж просто. Особенно если люди уже порядком измучены, а путь ещё так далёк. Но хотя бы есть надежда. Только ей и движимы. Андрею это напомнило летние фесты, только без пива, жратвы и без возможности снять кожаные шмотки в плюс сорок.

Иными-то словами не описать весь этот мучительный переход под палящим солнцем. Воды, еды не хватает. Поэтому на подходе кхаласар еле плетётся, женщины (а их в отряде большинство) едва не падают, и только каким-то чудом они не оставили никого позади (кроме лошадей, которые почти все пали).

Кварт встречает их неприветливо, будто не было никакого разрешения, а лишь мираж какой приключился в письменной и устной форме, да. Вон аж все шишки местные (какой-какой там совет? Магистрат? Большая дюжина? Или семёрка — видимо, состояние Дейни не лучшее сказывалось и на его сознании, тело влияло, да, мысли путались, хотелось выпить... воды, блин, и в тенёк. Хотя за холодное пиво он и вовсе был готов воздать хвалу творцу, но, кажется, того в ПЛиО не было. Или было? Хм... Не самое важное, о чём стоило бы подумать — вон спрятанный в повозке груз бесценный забеспокоился. Князь мог легко отдать на отсечение палец: Мишка-Дроган почуял неладное!) высыпали за ворота крепости, в ультимативной форме требуя показать драконов.

Когда эти «уважаемые люди города» приказывают «показать» (или убираться вон на верную смерть), а Андрею отчётливо слышится — «отдать» драконов... И хоть он и помнит, что в результате все будут вместе и вообще, это нужно, в том числе и ему, но пересилить себя и внутреннего дракона оказывается сложнее, чем пройти этот путь.

Он физически не может выставить своего Мишку на обозрение всех этих алчных глаз. Всё внутри протестует. Слишком уж ситуация... Они ободранные, обожжённые на солнце — все, кроме Дейни, к ней отчего-то загар не пристаёт, всё такая же белокожая, почти сияющая, но, как и все, измученная, хоть и глядит упрямо и держит спину прямо.

Пусть выбор без выбора, но явить сейчас драконов, равносильно не просто вставанию на колени, а ещё и предательству. Себя и их... Что-то мелькает внутри заполошной искоркой, что лучше уж стоя умереть... Но он не может указывать ей — не имеет права. Да и что там, не его эта жизнь и мир. Они умрут, драконов заберут... Силой. Умирать глупо, но и себя пересилить сложно.

К счастью, Дейнерис с ним полностью согласна, нет противоречия в душе. Не может она пойти на демонстрацию драконят, предпочитает отказаться и умереть с честью. Или не умереть. Чувствуя, что «товарищ по голове её поддерживает», что это не придурь какая, не предательство и бессмысленное обрекание на смерть вверенных ей людей, Дейнерис, не дрогнув, препятствует и даже почти угрожает властью обличённым Кварта. Хотя почему почти? В голосе явная угроза, она каким-то неведомым образом выбирает нужные слова (вы можете получить драконов, но сможете ли с ними справиться? Вы не Таргариен. А истинную Таргариен вы не получите, если не пустите нас внутрь — сказано не так, но смысл — да, Андрей это припоминает и мысленно аплодирует), а её решительностью можно только восхититься.

Это срабатывает: и слова Дейни, и его решение довериться ей — так что, да, не надо было вмешиваться, пусть всё идёт своим, предначертанным рукой мастера чередом. За Мать Драконов и её людей поручается один из Тринадцати (всё-таки дюжина. Правда, чёртова, а в башке совсем другая дюжина вспыхивает... М-да, хорошие времена были — теперь уже и все эти фесты, чарты, туры и прочее кажется сном. Хорошим по большей части, а кое-где и чудесным просто!) и даже предлагает проживание в своём доме. Интересное у них здесь политическое устройство... И одного голоса достаточно, но на карту последнего поставлено всё.

В бескорыстье этого... члена (называется его титул, должность ли как-то по-другому, разумеется, но Андрею ломать мозг не особо хочется, потому... член есть член, а что такого?) верится опять же не очень. Как и в то, что остальные с этим спектаклем согласились вот так легко. Но ощущение подвоха всё же перекрывает возможность просто восхитительная передохнуть уже, наконец, и насладиться благами... этой странноватой цивилизации.

Князя, впрочем, очень быстро пресыщает это относительно спокойное время. Он в Кварт шёл, чувствуя, что тут найдёт что-то очень нужное для прохождения квеста сего, а вместо этого всё куда-то затихает, дремлет тихо, движ спадает, а вот ощущение, что надвигается что-то, на краю сознания болтается. Не помнит он, чем та арка с Квартом точно завершится, в тумане всё тонет. Вот и нервничает невольно — как бы не испортить всё нечаянно. И одновременно жаждет уже поскорее перейти на новую ступень, завершить эту, чтоб и дальше душу не рвать о то, что мог бы Дейни помочь, но тренирует в себе собачью выдержку. Хотя неверный эпитет. Собаки — преданные животные, а вот он... Князь уже и не знал.

Он, конечно, попытался расслабиться, что ли, пока может, наблюдать за жизнями других в непривычных декорациях и красках, благо теперь это можно было сделать... Благо смерть со своим сизым дыханием уже не дышит прямо в затылок (она не ушла — и это чувствуется тоже, но и не стоит столь пугающе близко. Кхаласар — тот доволен: хоть и непривычные для кочевников условия, но лучше не прекращающегося днём зноя пустыни и пронзающего холода ночью), у них есть где жить и что есть и пить. Можно отдышаться и, наконец, подумать и о других, не менее важных делах.

Не о том, как и где раздобыть воды, а, например, о том, что они всё ещё в жопе и полностью зависят от милости члена этой самой Чёртовой дюжины (нет, Князь специально его так называл, всё верно — Дейни слышала и хмыкала: кажется, ей тоже понравилась аналогия), в чьих намерениях были огромные сомнения. Сейчас тот помогает. Что потом попросит взамен? Смогут расплатиться, точно?

А если передумает, решит, что не нужна ему Таргариен для управы с драконами, что риск того не стоит? Что будет использовать драконов как псов на надёжной привязи? Устрашение и не более, будет относиться как к монстрам и оружию. Это же ужасно... Для кхалиси же те — дети. Даже без «как». Других и не будет.

У Андрея душа не на месте была — слишком уж реальной казалась эта жуткая перспектива. Даже решив он всё поменять аки сверкающий попаданец, в этом месте для него настолько туманен и зыбок канон в памяти, что и не на что опереться. Помнит только, что выпутались те, и драконы стали большими и сильными, и даже послушными... А вот как к этому пришли? В памяти пробелы.

Значит, опять-таки нужно доверять Дейни и её чутью. А та... Надеялась на него всё это время, оказывается, но это вырвалось только сейчас, да, в относительной безопасности... Когда Князев не знал, что и сказать, кроме того, что их путь тернист и зыбок, но груз ошибок она должна вынести сама. Более того, и сделать их должна без его участия. Немудрено, что у кхалиси потихоньку сдавали нервы, та не показывала это внешне, но вот на нём отыгрывалась. Так что была польза от Андрея и тут, да.

Правда, терпеть всё это приходилось, постоянно думая, что этот его вариант... Ну дело, может, и не только в гормонах женских. Просто никто не железный, не может выносить долго и в одного тяжкий груз. Надо куда-то пар спускать. Иначе засвистит фляга — тоже важное, кстати, замечание. Если не скидывать напряжение постепенно, последствия могут быть плачевными.

Потому и терпел, что Дейни, бесясь от того, что нет сил уйти из Кварта, но и оставаться страшно и непонятно, обижалась и закатывала истерики в их тесной на двоих черепушке, чуяла ведь, что он темнит. Так и жили... Без царя в голове. Это выматывало неимоверно. Но и сделать ничего нельзя.

Более того, пока всё это имело место быть, Андрей не мог не думать, что всё-таки в реальности одна башка на двоих — это тесно, неудобно, а порой и невыносимо. Всем нужна личная черепная коробка. Потому что ему оказалось неуютно даже с собственным вариантом! Необходимо пространство для манёвра... Нужно быть вместе потому, что сам этого хочешь, а не потому, что вынужден. Любое принуждение рано или поздно приведёт к отвращению. По счастью, они с Михой не сиамские близнецы... Может, это тоже часть урока, а? Кто ж знает.

Но, возвращаясь к их драконам, нужно отметить, что ситуация в так и не завершённом квесте оставалась непростой. Потому что да, сейчас сил нет и скорого улучшения не предвидится, но это не значит, что нужно опускать лапки. Вовсе нет! Уж Князев знал это как никто. Более того, всё это (попытки улучшить положение хоть немного, здесь и сейчас заложить камешек в фундамент будущего) помогало Дейни собраться и отвлечься.

Да, драконы всё ещё слишком малы (чуть больше Еськи, ё-моё!) и не могут постоять даже за себя, что там о матери человеческой... И времени безумно мало. Пламени от них по-прежнему, как от зажигалки, но это сейчас. А что потом будет? Вырастет троица, да и сожгут им Кварт, тогда куда податься?.. Кем бы те ни были — всё равно люди. Благо что Дейни это признавала, что научить надо, приучить слушаться, понимать хоть что-то. Важно это, да. Даже в их, да что там — особенно в их ситуации, неустроенной и неопределённой.

Потому что мало научить плеваться пламенем, как сделали совсем недавно в пустыне. Андрей, правда, не знает, можно ли эту заслугу приписать себе — а он старался, может, и выглядел даже при этом шутом, но Дейни ему ничего поперёк не говорила... Паром дышал на драконят, показывал, блин, на собственном опыте, губы тянул, точно Гэндальф какой! Но, вообще-то, всего лишь вспомнил, как в детстве с пацанами притворялись курящими (дураки были, ага, а ещё модно было... Разбег был небольшой — от игры весёлой до горьковато-дурманящей реальности. Курить-то Княже рано начал, да) — дым от костра вдыхали, да и выпускали, у него даже колечками получалось.

Там-то в пустыне особо не до костра, скажете, было, да и не из чего — откуда древесину взять... Но по ночам иногда сугревались. Тогда-то и устраивал Андрей шоу для трёх юных зрителей со змеевидными глазами. Странная, должно быть, картина. Кхалиси, а дышит дымком... Ещё и с изысками базарного фокусника. Хоть и старались уединиться, но видала это и служанка верная, и даже сир. Последний особенно впечатлился. В любом случае — всё получилось, однажды в него таки чихнули огнём. Хорошо, убраться с линии огня успел — не хотелось б эту неопалимость спорную (в книге одно, в сериале — иное, а тут что? Княже так до конца и не понял!) проверять на своей шкурке.

Стало быть, пляски подействовали... Потому что помнил смутно Андрюша, что в сериале это попозже произошло — уже в Кварте. Ну либо дракончики достаточно подросли, просто опять та непонятная грань между тремя неизвестными — книгой, сериалом и этой реальностью, что, вообще, чем-то пугающим третьим могла оказаться. Потому что если всё ж он виноват — значит, хреновый из него невмешатель, увы и ах. Может, и тут запустил какую машину судного дня этими своими стараниями. Мелочь, кажется... Но ведь то драконы! С ними ничто не может быть совсем уж незначительным.

Вот и за тем первым успехом с выдыханием огня пришёл и второй, удивительно простым образом взаимосвязанный. Потому, когда Дроган первым (кто бы сомневался!) выпустил тонкую струйку огня, то одновременно решил и проблему с питанием. Мишка и здесь любил шашлычки, а с ним и сотоварищи-рептилоид... Опять Андрея не туда заносит, скоро Дейни в мыслях вообще от него в шоке будет. Надо фильтровать, потому что всё чаще их друг с другом перекручивало в общей мозгорубке в голове — видимо, сказывалось нервное напряжение.

Факт остаётся фактом: дракончики отлично едят поджаренное мясо. Почему это не пришло в голову (общую!) раньше — давно б уже накормили своих чешуйчатых — Андрей не знает. Но ему отрадно, что хоть часть проблем решилась. И даже до их прохода в этот мутный город к не менее мутному члену Дюжины зловещей, Чёртовой, как есть, хоть тут вроде чёрта и не было. Только пекло седьмое.

Некстати именно тогда вспомнилось, что в книге вообще дичь расписана была... Не то что он читал это, скорее, бурные дебаты в обзорчиках. Так вот, у Мартина Дейнерис с вылупления кормила драконов грудью, представьте себе. Честно, если б тут всё пошло по такому пути — Андрей не уверен, что сохранил бы и подобие рассудка.

Кстати, и это Князь вспомнил, сценаристы от этого варианта отказались, но и они перемудрили малёха: у них драконята есть начали только в Кварте, и то не сразу... А для любого крохотного, только народившегося существа это очень опасно. Даже для такого полумифического, для ПЛиО — это ничего не миф, реальность. Поэтому он хоть и побаивается, что это всё от его появления, но рад, что получилось раньше дракончиков накормить (а может, то реальность просто такая? Средняя меж двух огней?), хотя и такие отступления от кинона и канона напрягали: кто знает, не произойдёт ли и чего похуже... Причём и без его вмешательства, просто потому, что мир не тот и не другой, а третий. Вот отберут драконов у них с концами, из сердца вырвут, что делать будет? Это ж шрам в душе на все миры... А Дейни? Как же её жалко будет... Вот от таких-то мыслей с ума Андрей и сходил, в пустыне меньше возможностей в этом всём вариться была, а тут под звуки скрипки знакомые (Ириша, родная!) только так грызло и мучило.

В любом случае, кроме пламени, которое они не придумали, как контролировать, и снявшейся проблемы с пищей, была и другая, так и не решённая на въезде в Кварт... Та проблема, что драконы вам не кошки! Им летать надо.

Вот это прямо их базовое умение, как он помнил и из сериала, и из книги. Без размаха крыльев, широкого, никуда. Но пока же они не могли ничего сделать — только и оставалось, что учить драконов летать, ну и не жечь, что ни попадя. В жарком климате и небольшой искры подчас хватит, чтоб гореть ярко-ярко. Так и Дейни, занятая воспитанием драконят, бесилась меньше... Меньше вспоминала, что снова оказалась, как она поделилась, в золотой клети. Как и выросла, по сути, тоже в ней. Но раз вкусив свободы, уже не хотела возвращаться — он её понимал... Хорошо понимал. Эта тема близка не только Михе была. Совсем не только. Андрей вздохнул. Он тоже ценил это, только понимали они с Горшком несколько иначе эту категорию всегда.

В общем-то, воспитание чуток продвигалось (Княже в прямом смысле ощущал себя укротителем... Это вам не бред с Запашными, ё-моё!), а вот с полётами полный тупняк пока какой-то вырисовывался. И как назло, Андрей не помнил (проклятый туман!), были ли у Дрогана с братьями такие проблемы с полётами в каноне и как скоро они поднялись в воздух… Была ли какая-то разница: книга или сериал.

Зато он прекрасно помнит о Мишкиной боязни высоты. Если тут хоть в какой-то мере тот себя осознаёт — пиши пропало. Ну какой, блин, из него дракон тогда? Он летать рождён, не ползать. И уязвимость огромная — это ввысь вы подите, попадите, а на земле — мишень большая, неповоротливая, увы и ах.

Опасения косвенно подтверждаются тем, что двое других дракончиков не научились, конечно, летать поперёд заводилы, но, по крайней мере, не боятся. Карабкаются на вершину «гнезда» импровизированного, а этот... Дроган порой взгляд опускал, сидя на плече у Дейни, да и явно подкруживало его — коготками сильнее цеплялся.

Оно в принципе и понятно — видел же, как отражается в какой-то сложно определимой степени знакомое сознание в драконьих глазах. Оттого и немудрено, что основная причина неудач в обучении воспарения к облакам кроется именно в этом страхе, сквозь миры пронесённом. А ведь тут не бахнешь водочки и в самолёт не сядешь. Тут ты, дружочек с крыльями, сам себе самолёт и вертолёт, а если по-красивому, то драконолёт!

Так дело не пойдёт, потому-то Андрюша и старается всячески помочь драконятам — главным образом, конечно, Мишке-Дрогану, пока Дейни хмыкает от его фаворитизма, но вместе с тем и сама благоволит именно ему. А ещё её откровенно забавляют его старания и педагогический подход. Да, Князь вскоре, отчаявшись, даже пробует способ экстремального обучения: вспоминает, как в детстве, в Голубково, дедушка научил его плавать — просто столкнув в воду. С ним сработало (однако Андрей не может не думать, что было бы, пойди он камнем на дно — ведь там, в речке, глубина в том месте метра два была, течение тоже имелось, а дед... Ладно, дед тогда вполне крепок был — вытащил бы!), однако с драконами такой фокус не прошёл. Хотя уж они с Дейни им разбиться точно не дали б.

Вот, поди ж, ты, а? Ещё Андрей крайним оказался, когда сей метод не сработал... И ладно бы после этакого скидывания с высоты человеческого роста драконята просто б полупасили своими глазищами в молчаливом недоумении, так нет же... Первым запустили, конечно же, Михаил Драконыча, а тот возьми и устрой им концерт — хотя его, между прочим, подхватили и вообще, ничего страшного в том не было. Не разбился бы, не дом трёхэтажный, если аналогию размеров делать.

И нате всё равно: от короткого полёта со скалы-Дейни (она же миниатюрная, блин!) паничкой накрыло. Будь тот человеком, Андрей назвал бы происшествие форменной истерикой. Представьте себе картину, но не маслом, а, скорее, блюющими котами: орущий ультразвуком дракон, пусть и очень-очень маленький пока, но дракон, древнее и мощное, вымершее, почитай, существо... Мудрое, овеянное тайнами, а вот послушайте: пищание хуже, чем у щеночка с защемлённой случайно лапкой, ещё и мордочкой водит беспомощно, глазищи распахнуты широко-широко, ресницами пиликает быстро-быстро — так, что кажется, будто вот-вот вывалятся, как у мопса какого. От нервов и чихание огненное развилось, подпалившее им с Дейни подол платья — ладно, затоптал походя, потому что в тот-то момент мозги иным заняты были. Вот совсем.

Ибо это не просто дикое зрелище, но и жуткое, когда дракон твой, родной, камнем вниз устремляется в ступоре полном, тогда ещё даже и не пытался крыльями взмахнуть. Это ведь они с Дейни его всего-то с её росточка запустили, ни тебе крыши дома, ни скалы, ни балкона дома этого члена Дюжины треклятой. Специально так сделали, чтоб словить, коли чего... Хотя, может, высоты потому и не хватило, чтоб полететь. Чтоб жить захотел, раскорячился, чтоб инстинкты верх над страхом парализующим взяли... Но ведь и им двоим дико было. Не специально же, ни в коем разе, мучили. Ради него ж самого. Ради них. Других спускать так не рискнули — Дроган, может, и боялся, но в остальном акселератом был, да и те двое на него оглядывались.

Вот и выходила проблема. И рисковать родной душой страшно, и не помогает этот безопасный относительно способ. Почему относительно? Да потому, что перепугался Мишаня знатно, успел ощутить, когда подхватил почти у самой земли визжащее и дрожащее всей тушкой тельце. Этак ещё сердечко не выдержит, и всё. Дракон драконом, но не железный, к тому же кто знает, может, и тут у него это слабое место. Дроган, к слову, не перестал верещать вовсе не басами и на руках — видно, силён был очень страх пережитый. Ни единой попытки нацепить на себя грозный вид а-ля крутой парень, первый в мире дракон-анархист. Визжал и цеплялся коготками за платье — потом выяснилось, ещё и грудь ранил, негодяй этакий...

Хотя с учётом того, как долго колотило его дракончика и какими цветастыми дотракийскими ругательствами награждала его Дейнерис в башке — негодяй-то как раз Андрей. Тем дедовским методом он напугал и крошку-дракона, и сам перепугался, потому как бы и не были необходимы им полёты наяву, а не во сне, а приходится отложить. Покамест попустит и Дейни, и Дрогана, и нервы самого Андрея чуть восстановятся. Времени, впрочем, ждать, может статься, и не будет. Все те же проблемы золотой клети зажимали прутьями, не давая нормально вздохнуть. Это уж и не клеть даже — тиски почти, даром что золочёные. Рабские ошейники не станут менее рабскими, если будут стоить целое состояние.

Даже если ошейник — это колечко обручальное. А к молодой вдове с прицепчиком из трёх драконят сватались. Ещё как! Потому что то потенциально не прицепчик, а цельная тягловая сила! Тройная. Князева это бесило. Сильно, а уж как Дейнерис этот перекручивало... Невыносимо.

Никто не воспринимал её всерьёз. Ни тогда, когда продали её кхалу, ни даже теперь, когда Дейнерис была последней Таргариен. Над претензией на трон лично для себя и без мужа открыто смеялись. Всё ещё воспринимали как такую же зверушку, диковинную, красивую (глазищи-то фиолетовые, да!), да и с драконами, возможно, ручными! Об этом были влажные мечты многих знатных господ Кварта.

Вот и благодетель их, ничуть не сомневавшись, полез с предложением руки и сердца. Ну, на самом деле, понятно, что максимум руку спонсирующую предлагал, и то с натяжкой. Точнее, с оговоркой — что вот он им помог, пора бы и расплатиться...

О любви, да что там — и простой симпатии там и речи не шло, и это не только Андрей с высоты прожитых лет и опыта понимал, но и сама Мать Драконов. Не стоило тем господам хорошим (ну прикидывались ими, да) покупаться на кукольную внешность и недооценивать Дейнерис — далеко не дурочка та была. Возможно, будь Дейни чуть старше и опытнее, она бы и рассмотрела такой вариант, перешагнула бы через члена Дюжины этой чёртовой, как через ступень цели заветной, стерпела бы унижение новое, затаилась и вывернула в свою пользу. Но сейчас нет, точно нет — слишком устала от оков, да и, что самое главное, рана от потери ещё не затянулась. Рано, слишком рано, да и ниспосланная небом связь с драконами перетягивает на себя все силы и внимание, мешая порой и думать здраво.

И ведь отказать нельзя. Только время тянуть. Но и то до бесконечности нельзя растягивать. Чай, не коки у кота, менее эластичное, увы, время-то. Но и выхода особо и не видится. Хотел б даже Андрей помочь, но не знает, как... Тут и Князев искренен, чует это Дейни, хорошо чует, постепенно хотя бы в голове у них мир налаживается. Вот и ещё в одном они сошлись. В любви к скрипке.

Она-то им и помогала немного поостынуть. А ещё Иришка... Тут её, конечно, совсем иначе зовут, но Княже от присутствия этого радостно и теплее внутри. Если иных товарищей он в этом мире едва-едва различал, да и уверен на все сто не был, то тут вот полностью — она, родная. Более того, очень интересный опыт погружения выходил, когда часть мозгов осознаёт всю театральность, иномирность происходящего, но на них порой воздействует перекрёстное восприятие с собственным вариантом. Когда он не Андрей Сергеевич Князев, поэт, художник и рокер, а кхалиси, скорее, но эти щупальца проникающие и сознания миксером взбивающие не каждый момент накрывают, далеко нет. Вот и есть время, чтоб изумиться да прочухать всю пикантность.

Особенно странно выходило, когда вот как в случае со скрипкой реальности волнами набегали друг на друга, да становились почти одним целым. Не такие уж и разные, да, миры. Хоть тут Миха и дракон, а Князь — баба, что-то вон незыблемо. Может, и Лёха — ворон всё же... Трёхглазый, ага! Андрей хмыкнул: если повезёт, до этой точки канона он не доползёт. Это пусть Дейни знакомится с пернатым и Всевидящим, а ему б уже вырваться из этой страшной сказки да пошагать навстречу своему...

Ну а пока, пой, скрипка, плачь... Было в этом нечто упоительное и нужное лично для него. Хотя если Дейнерис прямо-таки душой отдыхает во время игры, то Княже, конечно, тоже, да не совсем. Воспоминания всякие всплывают. Например, о том, что в мире победившей дурки так с ней и не встретились. Что, впрочем, и хорошо, наверное: не очень-то он там фартовый товарищ. Несчастье вон притянул, так что целее Сорокина будет, целее... Как ни печально осознавать.

Музыка — она, вообще, о многом, бл*дь, напоминает… Структурирует их измельчённые миксером сознания в два отдельных сосуда (сообщающиеся! Да, что-то на физическом... Лучше б на эльфийском, ага) и тем самым эффект успокоения души переходит, если не убраться вовремя, в раздрай. Но и тут проблемка — Дейни упрямилась, ей нравилось слушать. Андрей же страдал.

Прежде всего, от комом подступающего к горлу липкого осознания, что он здесь лишь временный гость, и где-то там, за туманом, за поворотами пещеры глубокой, всё-таки ждёт его собственный, настоящий мир. С красками яркими, и не такой, как другие, перевёрнуто-чуждый. И, главное, люди — его Мишка, его Агатка, его девчонки, его... Не их варианты, безусловно милые сердцу, но всё же не те.

Ради них нельзя налажать здесь. Ради них и Дейни с её драконами — тоже не чужие ведь, да. Надо как-то пройти поскорее этот квест, помочь уже и себе, и ей. А то и так-то выносить эту реальность непросто, а тут ещё он свалился... Хотя кхалиси и говорила, что он её успокаивает, но Андрей-то се... её, их, блин, знал. Пора и честь знать, да.

Нельзя погружаться в игры престолов — заманчиво, да и Дейни мила очень, и болит за неё, но пребывая в чужом омуте, Андрей невольно забывает о своих проблемах, чаяниях и мечтаниях, предаёт почти что своих... Может, они его и не ждут. Не нужен он им. Пускай. Ему нужны. И себя предавать — последнее дело. Поэтому Князев должен держать дистанцию и от музыки... Не надо уходить, хоть и больно, если пересидеть, боль эта напоминает, ножом режет и отделяет два сознания. А ему это и нужно, чтоб проход в лабиринты отыскать и пройти свой путь до конца. И это не только об этом мире, где у него есть, в отличие от прочих, воспоминания и осознанность положения некоторая... Во всех важно не терять ориентира, маяка, якоря... А то так недолго и с концами раствориться в чужом мире. Просто потому, что так легче. Но... Неправильно! Так Княже не поможет никому: ни другим, ни себе. Потому что самообман — это не средство.

Пока Княже вовсю пытался медитировать... Мало ли! Вдруг необязательно квест до конца проходить, а выход можно потаённый в себе открыть, ну дверку какую, неприметную? А чего нет-то? Везде ж он чего-то для перехода понять должен был. Вот и напрягал мозги без движа явного — называется, почухай себя философом каким. Ему только бочки не доставало. Хотя Дейни, услыхав про бочку, заявила, что она туда не полезет и вообще, не по наследнице Семи Королевств подобная жилплощадь. В общем-то, посмеялись чуток. Зря, кстати, потому что тут-то им и прилетело от судьбы.

Устали, очевидно, женихи ждать, когда сделает свой выбор «Таргариеновская уже не девка». Ну или ещё чего удумали, может, и не женихи по причинам вполне понятным — уже есть зазнобушки, а в гарем такая, как Дейнерис, не пойдёт, ей законные основания подавай, да и для трона, пусть и зыбкого, железного, они ж нужны. В общем-то, всё равно, кто, главное — результат, от которого Андрею хотелось крушить всё. Тут они с кхалиси были солидарны. И девчонка юная, вспыльчивая, и он, видавший немало дерьма мужик. Просто потому, что враз промелькнули похищения, все те, что уже были с тем бедовым. А тут ещё и надеяться особо не на кого, а канон, может, давно его появлением послан в пекло?

Было отчего сойти с ума, когда, вернувшись с очередных безрезультатных хождений по мукам в поисках денег, армии и влияния (имея на руках крайне слабые карты, что лишь в перспективе могли стать козырями), обнаружили, что на дом этого важного члена из чёртовой дюжины напали. Причём не просто на дом, а на отделение, где они жили. У них ничего ценного не было, кроме драконят. А это значит... Цель могла быть только одна.

Тогда его накрыло. Не просто страхом захлебнулся, паникой хлестануло — он едва соображал, плавясь от вины и ярости. Впрочем... Там была часть, немалая, и Дейни. Кхалиси бушевала, она просто вне себя находилась — так что мозги их сейчас напоминали горелый омлет, не винегрет даже.

Это ж надо было... И что проку в его «не навреди изменениями», а? Старался-старался... И до чего достарался, бл*дь?! Куда хуже-то?! Его Мишку забрали, драконов, детей, оторвали от матери... от бати неизвестные мрази, может, уже на цепи посадили, им одиноко, страшно и больно! Потому что никто, кроме них самих, не видит в драконах большего, чем тварей грозных!

Перебили людей! Не всех, но многих верных ей, им... Кого-то изувечили. И всё это её, его — их! Их вина. Один решил не наступать на те же грабли, другая не стала на него давить... А ещё посмела остаться независимой, не приняла предложение выйти замуж и получить защиту. Её гордость сгубила! Теперь они не просто на граблях изувечились — такое ощущение, что между молотом и наковальней оказались. Вот и сейчас сознания перепутались — на общей штормовой гряде самоуничижения... Только обоснованного ли? Что-то в уме тихонько мяукнуло, что нет — ни Князь, ни Дейни не были виноваты.

И гордость... Порой это единственный способ остаться собой. Да, были жертвы у их решений, но и с ними не факт, что лучше бы стало. И останься он тогда в группе, наступи на горло самому себе, и влезь кхалиси в обручальную удавку золотую в Кварте. Хоть всё и было перепутано, но эта мысль каким-то чудом пробивалась сквозь свист ураганного ветра. Она-то и помогла понять, что самоуничижением ничего не исправишь, а вот попытаться отыскать... часть себя, драконов, обязаны. Пусть нет сил их отбить или защитить, просто оставить, смириться и жить дальше (бежать из города, как предлагал уцелевший, ну конечно же, сир Джорах, не их вариант, тут переплетённые сознания Андрея и Дейни вопили в унисон) для них немыслимо.

Искать и найти — у них есть только один путь, свернуть с которого уже невозможно, пусть он и приведёт обоих к пропасти. Хотя... Князева, может, и вытурит в очередной отрог пещеры, и пострадает только Дейни... Или у той своя пещера — в любом случае та свой выбор сделала и умереть была готова. И сейчас, и тогда, когда взошла на погребальный костёр вслед за мужем и дитя. Ничего не изменилось. На той стороне весов всё ещё были её дети, и ей не страшно было рискнуть последним, что осталось, ради них... Жизнью, честью.

От всего этого нельзя не перекинуть нить сравнения сей реальности, скажем по мотивам Мартина фантазий, и на мир победившей дурки. И тут и там до определённого момента пред ними с Дейни лежало мысленное поле всевозможных вариаций дальнейших событий, путей-дорожек — можно было и направо свернуть, потом налево и так далее. Прямо вниз сорваться тоже вполне! Но выбор был, точно пред путниками разные дороги жизни расходились.

А сейчас вот, как и в мире дурки, возникла твердыней чёрными пиками гора, что не обойти и не объехать, не обмерить ничем... неизбежная, так сказать, точка невозврата, после которого дорога оставалась только одна — прорубленная в самой скале, а там внутри сплошь балроги да прочие отродья Моргота засели выжидая... Шанс, конечно, пройти сквозь и получить снова путь с множеством неперекрытых путей был. Как и возможность повернуть назад... Но всё упиралось в их характер: разворот неприемлем, лучше путь, почти без шанса на успех, сквозь мрак и ужас.

В том мире дорожка из теней привела Андрея прямёхонько в дом скорбный и жёлтый, в этом — ведёт сначала к Совету Тринадцати, поскольку без их ведома подобное в Кварте случиться не могло. Им, правда, сильно мешает Ксаро (член этот, ага, что облагодетельствовал да всё ещё, дурак-балбес, на ручку без сердца надеялся), путается под ногами со своим обеспокоенным и бесполезным, да что там, мешающим видом. Бесящим даже... Дом-то его. И охрана отчасти тоже. Но дать волю гневу нельзя, может, конечно, его Джорах зарубить, а Дейни пристукнуть — удар у кхалиси, что надо, хоть по ней и не скажешь. Но в таком случае об обращении к совету можно забыть. Один из чёртовой дюжины же. Хоть и иллюзий, что тот на их стороне, строить не стоит. Драконов более нет, но член не отстаёт... Дейни всё ещё ценна и сама по себе, как племенная кобыла. Тьфу! От этого ещё сильнее хочется тому испортить кое-чего, чтоб и не думал свататься, да жаль время тратить. Потому стискивают зубы и шагают... Навстречу новым унижениям, как думается. Такими темпами скоро и мило улыбаться врагам, придумывая, как покараешь их (песню там напишешь, драконами испепелишь, ага — масштаб у каждого разный, верно?), не выйдет — потому что зубки сотрутся друг о друга, точно зерно в жерновах!

На встрече с Тринадцатью связь с реальностью окончательно теряется не только у Андрея, но и у Дейни... Поскольку эти члены не просто глумятся в открытую, чего можно было ожидать, не говорят, что она сама виновата и надо было принимать предложение Ксаро, не врут в лицу, что драконов украли неизвестные, а легко и просто сознаются в похищении. И ладно, хрен бы какой любой из двенадцати, так сделал, — об этом Ксаро заявляет, этот лживый ублюдок. Ну конечно же, не пёр он супротив своих, когда её приветил — всё игра, с целью выведать о драконах и их привязанности к матери человеческой побольше.

Они даже не успевают осознать новости — всё снова стремительно меняется! И хоть мозгом этой операции оказывается приглашённый на совет с какого-то припёку колдун Приат Прей (Андрей хмыкает и морщится — похоже на Понтия Пилата, созвучно, блин, а вот пред этой булгаковщиной он особым пиететом никогда не страдал!), который сознаётся в похищении драконов и в сговоре с Ксаро, но потом происходит вообще какая-то лютая дичь... Мало вышеобозначенного — оно хоть логично, да и насчёт благодетеля сомнения имелись изначально... Но колдун-то отжёг... Буквально, блин: убил с помощью магии весь Совет, кроме своего союзничка Ксаро. И этот купец хитровыделанный ухмыляется широко и толкает небольшой проникновенный спич, суть которого сводится к тому, что все они ошибались... И что он провёл и совет, и дурочку-Дейни. Что нападение на собственный дом он обставил с целью собрать Совет и, воспользовавшись смутой, убить... Захватить власть напару с подельничком-колдуном. Причём выходило, что Прей-то на вторых ролях был. Каков мерзавец Ксаро... Надо было его всё же зарубить, когда возможность была, потому что и драконов он похитил, тварь.

Ксаро ухмыляется: и он, и мерзкий Прей празднуют победу среди трупов двенадцати. Попыток убить Мать Драконов, или захватить в плен они не делают — кажется, их план в отношении неё не исполнен. Остаётся лишь гадать, что именно те задумали, потому что ясно, что сейчас короли положения — они, а она униженно и раздавлено только и может, что гневно смотреть на них. Андрею всё это напоминает игры кошки с пойманной и обречённой мышкой... Но деваться некуда, остаётся сквозь зубы кивать, когда те приглашают Мать Драконов, если она хочет вернуть своё, посетить оплот местных колдунов — Дом Бессмертных.

Понятное дело — очередная ловушка, глумливый аккорд ужасного плана. Конечная цель которого либо окончательное унижение, либо надевание хомута на её шею рядом с драконами — это в принципе одно и то же, но в последнем случае, оставляя рядом кхалиси, они рискуют, что однажды оковы падут и они испепелят врагов... Либо колдун и купец-король слепы и глупы, но тогда они бы не расчистили путь к власти, либо, что вероятно, легкость свершённого прорыва на вершину вскружила им головы, вот они и позволили себе обмануться. В этом случае они ещё посмотрят, кто кого, хоть терпением Дейни не отличается, но попытаются всё же.

Её нервы и гордость, или же возможность претерпеть, затаиться ради призрачного шанса. В любом случае она послушно идёт на заклание в Дом Бессмертных (у колдунов всё в порядке с пафосом, да), идёт, но не одна, берёт Джораха и одного из выживших дотракийцев — Коварро... Так хоть чуточку спокойнее, хотя и ясно, что ничего двое верных людей не сделают, только умереть рядом с ней и могут — последнего совсем не хочется, но Дейни не может отказать себе в этом. Часть её безумно надеется, ступая на единственную дорогу сквозь мрак и ужас в скале, почти Мории, что получится как-то обмануть обманщиков и забрать своё, что случится новое чудо, как тогда, в костре. Она надеется, а Андрей не вмешивается. Это её путь, её выбор... Он бы оставил верных людей жить, а всё остальное сделал точно так же.

Впрочем, и эта мысль нагоняет его уже на пути к встрече с судьбой: не факт, что верные люди согласились бы остаться, спасаться и бросить. Невольно вспышками проносится его жизнь в том кошмаре. Князю ведь казалось, что Агату он оставил позади... Что так будет лучше для неё же. Но так ли это? Прислушался к себе и понял, что не знает ответа — отголоски того мира, они хоть и нагоняли порой, но были слишком уж невероятны. Особенно когда там снова, точно в издёвку, появились, выросли из больничных стен свои, а главное, родные люди... Алиска, Агатка, Мишка, блин... Последний так вцепился в него — с моста сигануть не давал, может, не зря, а? Впрочем, не надо даже думать про этот коварный кошмарный мир, а не то затянет назад ещё и окажется, что о возвращении домой он зря слюни распустил. Ну кто в здравом уме выпустит из спецзаведения пациента с подобными мыслями и брождениями во сне и наяву? Да никто — они ж не психи. В отличие от него.

Да и Миха в том мире (про другие думать не хотелось — это в комиссаре Горше тот демонстрировал собачью преданность) не особо походил на того, кто сиганёт к чёрту в пасть, как прежде делал сам Андрей. И Агата выставила ведь ультиматум и его тоже выставила, по сути. Было такое? Было... Так что, может, и хорошо, что Дейни просто попросила следовать за ней, а не стала проверять, насколько ей преданы, готовы ли ослушаться её приказа, лишь бы спасти?

Преодолев расстояние с такой скоростью, будто и Мать Драконов имела крылья, они очутились внутри. Дом Бессмертных... Внушал. Что именно — Князь терялся сказать, но у него просилась крайне хреновая аналогия. Пожалуй, это было одно из самых странных мест, виденных Андреем.

Почему не самое? Ну, пальму первенства держала та пещера-лабиринт, к слову, вот с чем прослеживалось некое сходство у этого, скромненько названного домом места. Вошли они внутрь — тут же и захлопнулись двери, отрезав от них Джораха и дотракийца. И что, спрашивается, переживали... Колдуны всё равно по-своему обставили дельце.

Вот и они с Дейни один на один очутились в абсолютно пустой, тонувшей в полумраке комнате со множеством дверей-путей. Причём он не брался сказать, из какой они только что вышли — чем-то напоминало Отдел Тайн, показанный в Гарри Поттере.

И позади, и впереди неизвестность... Тут-то его и накрыло снова. Будто опять наугад в темноте шагает да ищет... Будто миры проросли ли друг в друга, отразились ли, как в зеркале... Но и стоять на месте нельзя — этим-то они точно не помогут дракончикам. Поэтому приходится переступить порог случайной двери... Ощущение короткого не то прыжка, не то ещё чего — и вот они уже явно не в другой комнате: слишком уж всё отлично, будто в мир иной шагнули или в щёлочку подглядели... Да не полностью шагнули — нет ощущения проваливания туда.

Главным в тонущей в лёгком тумане экспозиции был Железный трон — тут уж у Андрея очухивается сознание, вытащив в кои-то веки из тумана нужное воспоминание. Выглядит круто, но желания залезть туда и сфоткаться не возникает. Наоборот — почему-то их с Дейни чуть ли не подташнивает.

Все эти воткнутые, переплавленные драконьим дыханием мечи напоминают о жестокости этого мира, о тяжести ноши его правителей и том, что главные битвы ещё впереди... Мало того, сие ужасное по своей сути сооружение находится в полуразрушенных стенах, наполовину занесённое снегом. Или не снегом! Внезапно Андрей припоминает и чуть ли не отшатывается из их общей головы: это пепел сожжённой Королевской Гавани... Нет, он не хочет, чтоб та знала, чем всё закончится... Кхалиси этого не заслужила, не сейчас, пусть ещё верит, надеется... К тому же, тут уже что-то пошло по иной траектории, так что, вполне возможно, и финал иной нарисуется, да?!

Соседушка его меж тем так и стоит, не шелохнётся, только грудь вздымается мелко-мелко, будто не может набраться полностью... А потом и вовсе Князь почти гордость ощущает. Казалось бы, вот, бери, это ведь тоже твоё по праву рождения, да? Но Дейнерис уходит оттуда, каким-то образом находя вновь дверь, которую не видел Андрей — видимо, сейчас её ведёт, словно путеводная нить, связь с драконятами. Власть, королевство, богатство — всё это не важно, когда близкие тебе… существа могут страдать.

Несмотря на схожесть, всё-таки место это ощущается иначе. Вероятно, раз уж это обитель местных колдунов, то это какое-то, магическим образом зачарованное пространство, в котором испытанием для Дейнерис отражаются то ли искушения, то ли ветви возможного будущего. Колдуны точно непросты, а может, даже всё это и не глумление... Так, искрой рождаемая надежда.

В следующей комнате, впрочем, не подтверждается гипотеза о будущем вероятном. Потому что там, подобно снам, куда проваливается Андрей, отразилось то, что в этой линии реальности уже невозможно... Там воплотилось то чаяние, мечта неосуществимая, будущее, которого уже и не будет. Как они попали именно в ту комнату — вопрос. То ли ноги Дейни привели, то ли их так искусно впихнули, что они и не заметили.

Но в этом месте всё отчётливее вертится мысль об искушениях и иллюзиях, а ещё о том, что соседушке очень-очень больно. Потому что там им показано лучше, чем в треклятом 3д, вовсе не будущее, а настоящее! То, каким оно могло бы быть, если бы звёзды сложились не столь безжалостно... За той дверью обнаруживается Дрого с малышом на руках. Буря эмоций захлёстывает Дейнерис — оно и понятно. Этот шквал чувств передаётся и Андрею, и тот всерьёз опасается, что здесь Дейни может и остаться навсегда в плену счастливой грёзы. А драконы... Что тогда будет с ними? И он принимается за уговоры, прекрасно понимая, насколько сложно отцепиться.

Та и в самом деле не спешит уходить, как в случае с Железным Троном. Отказаться от семьи, от неслучившегося счастья тяжелее, чем от власти предначертанной, что одновременно и бремя. Поэтому, когда Дейни подходит ближе и подсаживается к «своим»... к своей семье, Андрею несоизмеримо грустно и страшно.

А ещё на секунду он засомневался. Так ли необходимо всё дальнейшее? Может, и не надо кричать, уговаривать опомниться, дать той остаться здесь — счастливой, пусть и в некоей ирреальности. Может, действительно лучше жить в плену иллюзий, но счастливо, как того всегда и заслуживал? Не будет боли, страданий… Князю почти жутко, потому что применимо это всё и на него, ему тоже можно взять и остаться в одном из миров, бросить поиск, сдаться...

Чем кхалиси отличается от него? И зачем самому Андрею непременно искать выход к своим берегам? Мишку он не спасёт... Агата и Алёна и без него справятся. Мама... тоже целее будет. Но счастливее ли? Андрей мечется.

Казалось, сейчас каждый из них в одной голове, но в разных отсеках сознания решал одну и ту же задачу... Бросить и уйти в иллюзии или продолжить бороться. Даже если это принесёт горесть. И не только им самим, но и, возможно, миру. Рискнуть ради зыбкого и, возможно, даже никогда не оценящего их усилий... Ради драконов. Ради Мишки. И... самих себя.

Да, может, останься сейчас тут кхалиси, не будет гибели братьев-драконов, не погибнет и сама принцесса, что не стала королевой, не разрушится половина Королевской Гавани, может, и не спасётся Вестерос от Вечной Ночи — неизвестно, что будет. Но одно ясно: путь не будет пройден и наполовину. Дейни не получит и шанса, драконы... Будут вечно одиноки. Не поняты.

Князева тут будто холодной водой обливают. Пока они здесь слёзы глотают, сопли жуют, где-то поблизости и одновременно далеко — в теле маленького чёрного дракончика — его Миха обретается... И это его прямо сейчас, возможно, мучают, пытают или ещё что… На ингредиенты расчленяют. Мало ли. Зельевары вдруг имеются? Большие-то драконы без матери опасны, с матерью — тем более, вот и пустили на свои магические компоненты, сволочи.

Мысль эта отдаётся головной болью и ледяными покалываниями в начавшей замерзать от ужаса душе, зато полностью отрезвляет, позволяет им обоим наваждение сбросить. И заметить, что даже иллюзорный Дрого понимает, что его кхалиси не может остаться (а может, это просто голос подсознания), потому и мягко толкает вперёд, убеждает оставить прошлое в прошлом. Впрочем, ледяную занозу утраты в её сердце не растопить... Они горюют и мучаются, покидая комнату, с трудом находя дверь — путеводная связь работает, но ей нелегко. Иные связи, безжалостно разрубленные, глушат их зов.

На сей раз выход, в самом деле, оказывается таковым. Значит, трон и семья были самыми сильными стремлениями Дейнерис в жизни, раз ничего другого этот Дом Бессмертных Иллюзий (прибавка от Князя, да) продемонстрировать не сумел. Либо колдуны увидели достаточно: решимость идти к драконам сквозь самые сильные из возможных искушений. Кхалиси устояла перед любимыми... Что ещё можно придумать? Ничего.

Потому и попадают они снова в круглое помещение с множеством дверей, но уже не пустое. Их общее сердце пропускает удар, потому что там, на вращающейся платформе, оказывается то, к чему так стремились их души — прикованные цепями дракончики. С*ки! За тонкие шеи и весьма, бл*дь, туго — вот же изверги. Они же малыши совсем... И сразу признали свою мать... Вон как всполошились и чуть с края платформы не сверзились — не дала... Длина цепи, с щелчком натянулась, явно до боли.

Их с Дейни единодушно перетряхивает от злости, хочется свернуть бошки, а то и вовсе сжечь — последнее наверняка вставила кхалиси. Очень некстати вспоминается, к чему эта горячность в каноне привела. Поэтому Княже, как более умудрённый опытом, пытается успокоиться сам и успокоить соседушку... А то сейчас дров наломают, снова!

Но это не так-то легко сделать. Особенно когда замечает, что в глазах Дрогана искреннее изумление плещется вместе с радостью и беспокойством. Последние чувства — ладно, хоть части его очень, бл*дь, приятно, что тот беспокоился, но вот первое, мелькнувшее самым главным чувство! Оно-то откуда? Будто дурачок этот не верил, не предполагал даже, что за ним вернутся.

И это сильно бьёт — ох*еть, да? Эдак получается, что в какой-то степени и Мишка решил, что он (ну технически, конечно, Дейнерис, но всё же… Они тут в схожем качестве с Горшком оказались) бросил его! И, знаете, это несправедливо! Князев же не заслужил подобного отношения, ведь не предавал же, не уходил…

До последнего! Угу... до последнего. А в последнем-то ушёл.

И хоть мир воцарившейся дурки доказал, что это было правильным решением, легче от этого не стало. Просто это выбор без выбора. В первом случае Андрей позволил другу утонуть одному, во втором — утонул первым. И тоже не спас Мишку, только себя и близких уничтожил. Так и кому легче стало во второй попытке, где Князев не бросил, а? Кому, бл*дь, стало лучше, что он на горло себе наступил, а?

Хороший вопрос, возвращающий к всё тому же. Если б сейчас попал в декабрь 2011 года, чтобы сделал? Сумел бы прожить, как в первую попытку, раз уж лично для него, мамы и девочек так лучше было? Смог бы бросить Миху, а? В этой комнате он мог дать однозначный ответ: нет, не смог. Но и действовал бы иначе. Ушёл бы. Попытался диалог построить... Как того немного попустит от злости. Когда можно будет попытаться втолковать, что уход из группы не равен личному предательству и что их дружбе необязательно на этом заканчиваться... Да, этот путь был бы полон боли, обид и сложности, но и как сделал Андрей в мире воцарившейся дурки — неправильно. Нельзя ради счастья, пусть и самого близкого человека, уродовать себя, оставляя на душе такие шрамы, что и вылечить нельзя... Тому больно... А Князеву — нет?

Тут посложнее, чем с дракончиками. Они Дейнерис повода сомневаться в себе не дали. Они как дети — чистые и наивные пока... Преданные. Поэтому это другое. Частичка Михи тоже такой была, ради неё не страшно было и рискнуть. Но идти ва-банк, ставя собственную душу на кон, свой рассудок — нет, ещё раз применить такую ставку Князь не сумеет.

Поэтому — да, пусть бьёт это осознание. Заслужил. Миха имеет право сомневаться, как и он в нём. Но... Ничего не получится, если их вера друг в друга не восторжествует. Поэтому... Надо пока отринуть сомнения и довериться, впрочем, держа на краю сознания мысль о том, что надо действовать, как в самолёте при аварийной ситуации. Сперва кислородную маску на себя, потом на детя. Иначе некому будет спасти тебя и ребёнок сойдёт с ума от горя. Конечно, Андрей всё утрировал, но... Это казалось важным, очень важным.

Как и то мерзкое чувство, что в той ужасной реальности Князев всех бросил, приняв решение уйти в вечность. И Агатку, и Алисёнка, и Дианку, и себя. В первую очередь самого себя... Тут в чужих мирах думалось лучше — мозги, хоть и с примесью женской логики, всё же неплохо справлялись с самокритикой. Так вот, в мире победившей дурки виноват не Горшок, что Гоблина включил и говнился по полной год почти что. Точнее, не только он. Всех собак на Мишку и его непонимание вещать — неправильно, всё-таки не чудище огнедышащие, сжёгшее все мосты Горшенёв. Миха такой, какой есть. И это Андрей виноват отчасти, что неверный подход к нему испробовал... И что не понял сразу и не сменил стратегию, решил, будто своей жертвой, всё исправит. А не нужны Михе жертвы, как и Андрею. Им дружба нужна. На равных.

В этом-то и отличие их отношений от Дейни и драконов. Она — мать! Они — дети-зверята... А вот Княже никакой не батя Михе, хоть порой и ходил за ним, как за дитём. Не те у них отношения. Батя у Горшка совсем другой, есть уже, и не надо ещё одного. Нет, именно что у них поломалось — так это то, что вместо равенства началось нездоровое перетягивание одеяла. И усугубило всё, что Князь привык брать ответственность за Миху, а тот привык, что Андрей ему позволяет почти всё. Но так не могло работать до бесконечности. Они выросли. И отношения их тоже должны были... Но они не поспели.

Андрей судорожно вздохнул: это его выпадение из реальности, пока Дейни что-то делала, хоть и немного нечестным по отношению к кхалиси в беде и дракончикам было, но дало ему очень-очень много. Неспроста закинуло его именно сюда. Вот он, урок, что надо было постичь. Один из. Во-первых, нельзя бросать своих, не спросив их, малодушно надеясь, что им так будет лучше. Во-вторых, самого себя нельзя предавать никогда. Даже ради близких. Предав себя, предашь то, что они в тебе любили... Перестанешь быть тем человеком, что был для них важен. Сам себя перестанешь уважать. И всё потеряешь. Абсолютно. В-третьих, если удастся отыскать путь... Да хоть в точку одиннадцатого года, хоть двенадцатого, главное, не августа тринадцатого, тогда надо приложить все усилия и сформировать новые отношения с Мишуткой. Не опекающего и опекаемого, не ведущего и ведомого — ни в коем случае, а если не совсем равные, то хотя бы старшего брата и младшего... Да, так будет правильно. Всё ж Андрей тут стал старше на жизнь и не одну, и это нужно учесть. Обязательно — такое не скроешь. А ложь... Ложь — прямой путь назад в бездну.

Впрочем, он вернулся в реальность, прислушиваясь к соседушке. Да, всё её существо сейчас воспрянуло духом и (и несколько освободилось от праведного гнева, точнее, не так... Направило его не в саморазрушительное русло, а на выполнение задачи — спасти и сохранить) буквально кричит, повторяя речитативом: не сдаваться. Не тогда, когда в глазах драконьих (Князь внутри фыркнул, сейчас эти драконьи слишком человечьи напоминали) вспыхнула надежда и вера. В неё. В них, мать-перема...

Тело сотрясает не только прерывистый вдох от осознания, наконец, накрывшего, даже не подкравшегося (знали же, куда шли) пздца. Свист цепей и ощущение рвущей суставы тяжести перехватывает дух. Только что забрезжившее солнце со скоростью спринтера скрылось за навесной тёмной тучей.

Что ж, тяжело не сдаваться и решать задачи, когда здесь и сейчас (в этом мире!), кажется, уже всё потеряно — тонкие руки опутали невесть откуда взявшиеся цепи, а из угла (а может, из воздуха) вынырнул этот мерзкий лысый колдун.

Увы, это было предсказуемо... Но как же хотелось верить в чудо, а? В то, что любые оковы, стены и крепости падут пред теми, кто искренен и чист сердцем, а? Что всё хорошо будет, если поверят друг в друга? Как там Андрей напел в своей «Любви негодяя»? Наденьте на ноги мои стальные кандалы, я всё равно к ней убегу, избавлюсь от оков... Что ж, самое время было — только чуда не происходило, хотя в этом мире, мире, где троица драконов лупила по ним испуганным глазюками, ему как бы по канону предписано было быть... Хотя Андрей спутал понятия. То было волшебство. И оно-то как раз их с Дейни и подвесило, выкручивая запястья, развешивая, точно воблу на просушку.

Да уж Мишка... Мечтал ты жить в мире, где драконы не сказка. Да только вряд ли в этом самом. Тут ещё хуже. И люди — звери, и звери... Ты сам дракон тут. Махина, что может чихнуть — и полгорода выгорит, особенно если тот деревянный. Вот и вышло всё не так, но теперь-то, благодаря кошмарному пребыванию в мире воцарившейся дурки, Андрей понимает. Не может быть никакого гордо скинутого плаща. Прыжок со скалы в объятья шторма — это побег, трусость, слабость... И ведь даже не выход.

Как ему подсказывает скитание по лабиринтам, совсем не выход. Только терпение... Только вера способна помочь. Вот и сейчас их с Дейни положение — хуже не помыслить, но... Они всё ещё тут, и драконы целы, и всё ещё может перемениться. Не терять головы — то немногое, что они ещё могут. Потеря головы никому не идёт, хоть внезапная, хоть ожидаемая. От этого только хуже. И Андрей тому — ходячее по мирам доказательство. Потому и вцепляется в Дейни, убеждая успокоиться.

Не терять головы — значит, не терять и нить разговора. Точнее, типичного монолога триумфующего злодея. Так, и что там, бл*дь, говорит этот колдунишка, чья лысина сверкает от довольства столь ярко, что почти слезятся глаза (угу, скорее, те слезятся от другого)? Ах, значит, возрождение драконов вернуло и почти исчезнувшую из этого мира магию (о какая связь! Прямая! Ну, значит, хоть на ингредиенты тех не пустят точно. Хотя жить на цепи всю жизнь... Миха предпочёл бы смерть), но вот незадача, чтоб усилить ту, дракончики должны быть под боком? Логично, ё-моё... И дальнейший бред в принципе тоже. Структурированный оттенок носит, да.

Ах, оказывается, рядом на цепи им нужна ещё и сама Мать Драконов? Князь нервно смеётся внутри. На цепи... Это отдаётся глухой болью внутри. Вот Мишка, помнится, тоже на цепь его жаждал посадить — всё что угодно, лишь бы не ушёл, не бросил, чтоб усиливал... магию его музыки. Прекрасно у него мысли, хуже любых кузнечиков ополоумевших скачут, а? Додумался же, блин, а?

Ладно... Что там вешает этот недо-Пилат? Ну да, ну да... Про связь их особенную, необъяснимую даже для этих, якобы Бессмертных, хоть Князев и не помнит этот момент в каноне, но что-то внутри намекает на шашлыки из этих, вполне себе смертных товарищей. Он, вообще, незлой парень, но тут прямо «за», вот только как? Драконы — крохи, и на цепи сидят, сама Дейни, увы, никакой магией не владеет, только огнеупорством, и это по сериалу. Опрокинуть чашу с огнём да сжечь тут всё? Не выйдет. Дом — это не шатёр вам, да и руки скованы, а чаши с факелом зачарованы.

А потом происходит самая невероятная вещь за сегодня. Да-да, за то самое сегодня, где их мир обрушился несколько раз, где предательство и смерть гремучими змеями сплелись вокруг шеи. Просто в какой-то момент и он, и Дейни входят в транс на разглагольствования колдуна об уникальности судьбой им посланной связи.

Что изумительно — соседи по голове думают каждый о своей, но мысли их звучат в унисон, как идеально подобранный по тембру дуэт в мире. Именно эта думка, простая, казалось бы, почти аксиома, но она и заставляет сердца полыхать, но не сгорая в пепел, а мерно-мерно, постепенно успокаиваясь.

Да, страх отступает от сердца и от разума, оставляя лишь странную непрошибаемую уверенность. Не просто слабоумие и отвага, а вера, не надежда даже, а именно Вера с большой буквы. Откуда-то из глубин души непоколебимой глыбой айсберга возникает уверенность и в силе их связи, и в том, что вместе смогут всё преодолеть... Но без цепей. И оков. Сейчас они скованы хоть и по отдельности, но, кажется, вместе. Нет, любой вид цепей и ошейников — не их вариант. А значит... Нужно избавиться от них здесь и сейчас. Потому что это чёртов мир, полный магии, а драконы — её живое воплощение, а они с Дейни... Почти одно сознание с драконятами, а значит, сокрушат жалкого паразита колдуна! Вместе.

В этот момент Андрей поворачивает голову, отворачиваяь от всё ещё распинающегося о своём величии лысого урода, и вместо бесполезного прожигания колдунишки гневным взглядом смотрит прямо в глаза Дрогану. Мишке. Неважно. В каком бы теле они оба сейчас ни были — они вместе. Может так статься, что за следующим поворотом ещё и в привычных телах очутятся... Но для этого важно не проворонить здесь и сейчас. Оставить Дейни и драконятам чёртов шанс изменить свои судьбы. Кхалиси согласно кивает где-то внутри, их сознания снова переплетаются, крепко-крепко, беря уверенность ещё и в этом. Не дрогнув, они по наитью не командуют, как может показаться со стороны, а призывают осуществить их общее с драконами желание:

— Дракарис!

Удивительное дело, как быстро растут дети... Чужие. Андрей хмыкает: в какой-то степени для него так и есть. И родные, и чужие одновременно. Тем упоительнее осознавать, что те ради них столь быстро спрогрессировали. От недавнего пламени-зажигалочки до слившегося в один большой поток, сравнимый с ударом огнемёта, пламени из пасти трёх дракончиков. Те каким-то образом тоже настроились на волны друг друга и исполнили свою партию блестяще, не оставив колдунишкам (о, а их много повыскакивало!) и шанса, разом переломив ситуацию в Доме Бессмертных.

Ещё до того, как стихли крики (Дейни не смотрит на них, не упивается страданиями, поэтому от сердца немного отлегает — Андрей, кажется, привязался к этой девчонке, будто ощутил одной из своих... Младшей сестрой, которой у него никогда не было, да. Кхалиси сейчас глядит только на своих драконов с чувством невероятной, переполняющей гордости и любви), цепи с лёгким звяканьем спадают (и у них, и у драконят!), даря ощущение не только внешней свободы, но и внутренней.

А ещё восхитительное и немного грустное от скорого расставания с Дейни и дракончиками чувство, что, кажется, теперь чаша этого мира испита им до дна. Андрей понял: дело в страхе. Потому что большую часть цепей и оков мы надеваем сами или позволяем это сделать, давая страхам нас окутать, а робости — победить. Мы сами придумываем себе ограничения, проводим черты и не выходим за них, боимся... А чего боимся? Часто толком и неясно. Мы сами себе порой злейшие враги, вешаем ярлык, и свято следуем ему, лишь ропча, что иначе быть не может, но не делая ничего подчас, чтоб это изменить. И мы порой сами своих демонов взвешиваем, программируем. Вот решил Андрей, что Миша непременно погибнет... А он кто, бл*дь, такой, чтоб так решать? Ах, так уже было... Но ведь переменных много в данном уравнении, да и Князь разве не изменил в том если не всё то, очень многое... Да и вообще, разве это дело — жизнь такого, как Михи, заключать в какой-то там расчёт?

Беда в том, что он хоть и старался, хоть и жертвовал всем, но... По сути, не верил. Ни разу в том мире не верил, что получится. Даже в самом начале часть его в страхе отсчитывала дни до 19 июля 2013. Он не верил в Горшка. Боялся, и этот страх стал одним из гвоздей, что своим ядом отравил всю ту попытку.

Поэтому спасибо этому миру за урок, что наши страхи могут опутывать не хуже стальных кандалов, превращая жизнь в кошмар. Необходимо сбросить цепи, шоры с глаз и бороться за своё. Что Княже и сделал. И сейчас чувствует, как их с Дейни переплетённые сознания начали распутываться, а затем и вовсе... Он воспарил. Впрочем, не только он... Кажется, последнее, что Андрюша успел увидеть, — это полетевший (да, да!) Дроган ему навстречу.

Затем, к сожалению (летающий драконёнок — это восхитительно, это круто, это непередаваемо, блин!) последовал мгновенный переход, даже попрощаться с кхалиси не успел... Оно, может, и хорошо — какие там мудрые наставления мог дать дядя Андрей? Не нужны те ей... И так, считай, голову делили столько дней и ночей, явно девка поумнела, выросла, хоть он и пытался канон бдеть!

Ну а сейчас раз — и он снова в темноте знакомого коридора-пещеры. Теперь Княже, как никогда, заряжен бороться — он всё понял и про цепи, и про остальное, но для начала ему необходимо выпутаться из лабиринта запутанных дорог. Где-то там его ждут — в это он будет верить, что не почудилось ему присутствие Михи в драконёнке, что не просто вариант то был. Будет. Ему это важно, почти как свет маяка для корабля, что ищет свою гавань в туманных водах. И нет... Пусть часть маяков — варианты, похожие, но не те, и гавани, не совсем чужие, но и не родные, Андрей отыщет, в конце концов, свою обязательно! Пусть будет трудно, пусть придётся выгрызать своё… всё — он больше не отступится, не сбежит.

Только вот решимости прокричать всё это в бездну пещеры не хватило — неизвестно, что ещё таит та в себе, какие осколки судеб перемолотых и отражения из прошлого и грядущего, параллельного настоящего могут встретиться. Да и казалось отчего-то даже, что прокричи Князев — нечто ответит раскатистым смехом и засунет его в такое хитросплетение, что вырваться с честью из того переплёта будет непросто...

С другой стороны, а почему нет, если это прохождение приблизит к заветной цели? Главное ведь что? Чтоб приблизило, иначе нет смысла. Совсем. Ни в чём. И тогда ему не останется ничего, кроме как сгинуть на дно, чтоб никогда не подняться, слиться с этим потоком всеуничижающей и чуждой ирреальности, задохнуться в путах нити судьбы.

Благодаря таким моментам единения, что был сейчас у Дейни и драконов, Андрей заряжен идти дальше, как бы невыносимо порой ни было... Но пока есть такие Горши, Агаты (в ПЛиО он её не расслеповал, но это не значит, что той не было! Просто немного пробыл, совсем немного... Может, вариант той прибавился к новому витку судьбы кхалиси — мисс Андея, да), драконы, прочие звери и люди на осколках реальности, ещё можно как-то держаться, зацепившись за знакомые черты всей душой.