Игра в сапёра

Так беги уж хоть на согнутых

Ты животное особенное

К дикой жизни приспособленное

В развороченном раю

И горит огонь, не гаснет

Только будет ли им счастье

Только будет ли им счастье

В развороченном раю

Лабиринтами закрученными

Да путями неизученными

Да переулками немыслимыми

Чтоб никто, никто не выследил

Пикник - В развороченном раю

Ну вот, опять... Странное ощущение накрыло. Обычно после таких встреч происходила смена локации. Если бы он был игровым персонажем, то эта константа была бы либо багом системы, либо заставкой нового уровня. Каждый раз неуловимо новая. Хм... Что-то внутри голосом ведущего одного из телемыльных шоу пропело, что наша жизнь — игра!

Может, и так. А может, и нет. Слишком уж всё зыбким стало. Грани реальности давно стерлись для того, кто уже мёртв. Ныне действуют совсем особенные правила игры, в которых он пока так и не разобрался. Кое-какие вещи в этом "посмертии" по-прежнему вводили его в ступор.

Поэтому сейчас Андрей стоял и смотрел на место, где только что растворился в сигаретном сизом облачке (оно даже пахло точно также!) Мишка. Опять. Как и во многие другие разы… А ведь именно этот Миша был его, настоящий — Князь это отчётливо чувствовал. Научился улавливать во время сих блужданий. Издёвка... Настоящая. Брошенная голодному псу (он вздрогнул от горько-приятных воспоминаний) кость, чтоб тот не забывал, как выглядит заветный приз, Эльдорадо, его Горшочек, полный вовсе не золота на другом конце раду... пути!

И всё же он был рад этому. Настоящий Миша, пусть и ненадолго, но их встреча пронзала, смешивая ткани реальностей, заставляя всё внутри снова болеть и, чёрт возьми, жить. Не иллюзия, не галлюцинация, не насмешка от тех условных сучностей — а в их существовании более сомневаться не приходилось!

Не после того, как Князева буквально переехали катком реальностей... Перед этим, правда, хорошенько поджарив и выбивая (хорошо, не пропуская через жернова судьбы и иглой мойр не пронзая!) на манер ковра. В конце концов случайным образом весь этот ужас произойти не мог! Это слишком, помилуйте... Да хтонибудь! И нет, в слове нет ошибки — хтони и есть! Кто-то ведь должен был дёргать за ниточки, какой-то чокнутый кукловод... или кукловоды — мозг рисовал целую бригаду с*чностей, что коллективно наплодили весь этот хаос в его существовании после злополучного концерта.

Нет, это точно чьи-то происки. Догадались же ведь, черти, сначала забросить его в якобы прошлое, где всё ещё можно исправить, но вместо проклятого шанса выжимали все соки, показывая, как с каждым его ходом всё сильнее мчится в бездну сумасшедший поезд... А за эту кошмарную реальность — отдельное спасибо, господа хорошие, с*чности треклятые! Ведь мало им было забросить — потом целый последний год, даже больше, с ним играться тем затребовалось. А ведь Князь жи... Ну, всё ещё чувствует и страдает. Насчёт живости — как-то не очень уверен уже, м-да. Относительная вещь, как оказалось.

Только вот зачем все эти муки и круги персонального, гибнущего на медленном огне ада?! Что это всё, как ни изощрённая садистская игра? Хотя…

Княже вновь подумал о той странной даме в манто и серёжках особенных, что и вырвала его из той кошмарной ирреальности (где не осталось и толики надежды — лишь вечный холод и мрак, вместе с распахнутой голодной пастью монстра унижений), отведя буквально за ручку на истинный путь. Может, и не истинный... В любом случае та вырвала его из совсем уж безвыходной ситуации и забросила туда, где было открыто множество дорог и путей. Но верный путь он должен был сыскать, судя по-всему, сам... На дамочку особо надеяться не следовало. А вдруг та из этих? Ну, с*чностей... Просто им стало скучно — вот и заказали себе продолжение балета. Пока солист совсем не спёкся мозгами. И не только.

Ведь, да, и раньше в метро она же была, он чувствует, знает. Могло и там всё закончиться. Быстро, и без того нагороженного им пздца. Так что кто ж знает... Друг или враг... Или вовсе — скучающая какая. Хочется, конечно, в лучшее верить, но уже не можется. Хотя, казалось, что этой мадаме вроде бы не до издевательств было. Протягивала же ему руку дважды... И в руке той не ощущалось фальши или мрачного торжества. Что-то родное, скорее. Верить хотелось, что она, скорее уж, помощница, чем вредитель какой. Но всё же… Нет, не мог уже Князев так просто, как раньше. Без доказательств да на лёгкую веру...

Теперь нет гарантий, а, наоборот, есть нехилый шанс, что она и виновата в его бедах... Ибо в способе и легкости перемещения было слишком много от того, как он изначально и оказался в непрекращающемся кошмаре. Знать, у дамочки хтонической было и средство, и возможный мотив... Скука, знаете ли... Толкает на поступки разномастные. Ну или мадама — часть другой силы, что, напротив, помогает. Вот, блин, и как разобраться... можно ли той верить?! Можно ли вообще верить собственным чувствам?!

Пока только одно в этом гиблом водовороте неразберихи и шагов наугад в темноте с завязанными глазами он знал наверняка — Миша его тоже ищет. Вот так, и никак иначе. Тот мир, где Андрей летел под откос целый год, крепко выбил у него почву из-под ног. Заставил сомневаться во всём. В себе и самых близких людях. И Мишку тамошнего записал в... Нет, не злодеи. И нет, дело было не в неправильных пчелах и неправильном мёде. Тот Горшочек был вполне... настоящим. Его по духу.

Но пробиться к нему у Князева не вышло: все попытки, его жажда, как выяснилось, невозможного — сделали только хуже. И нет, Андрей не запутался во всех своих лохматиках. Не так уж их и много было, чтоб он и тут начал плавать. То желе, холодец ли, которое теперь напоминал его разум, это пока ещё умудрялось процеживать. Отделять хрящи и кости от мякоти и желатина.

Глядите сами: Мишка номер один — из его мира, тот с кем они бок о бок столько лет... Тот, кто умер в одиночестве в Озерках, тот, кого он так и не смог до конца отпустить... Похоже до недавнего времени! Вспоминался полубредовый разговор на грани... Да, невесть чего грани, может, осколков зеркала реальности, может, большого подиума с мирозданием, осколки купола, ага. Но Князь теперь готов был съесть свой пенал с начинкой из карандашей и ластика, что явившийся ему тогда Горшенёв был едва ли не более реальным, чем весь тот спятивший мир, который он условно записал как попытку отмотать часы — 1. Неудачная, надо сказать, попытка.

И там поменялись, да... Местами! Если сие была не просто жестокая игра с*чностей, то его Мишка страшно переживал за него, а ещё — прощался. Потому что обмен случился. Горшочек получил "местного", выдернутого из конца 11 года Андрея... Тому пришлось освободить тушку под вселенца, прожаренного на собственном концерте. Тёртого калача, десятком с гаком его старше лет. Впрочем, так Миша-13 года и Князев почти 13 более-менее уравнивались: весь их совместный опыт, за исключением того недоразговора на Окнах — идентичен.

Те счастливы... Было заметно по Горшку. Вот прям очень. Он и вины такой не ощущал... Вот как перед ним самим. И уже промаринованный, готовый разговаривать не через губу, достался тому Князю. Что ж, наверное, он рад за них, но его собственной тоски это не уняло. Совсем. Ведь он один...

Хотя тот Мишка... Из места, откуда его с*чности обменяли... Он... Он... Тоже идентичен, за исключением опыта одного года ну и тех разговорах во снах, не на яву, наверное... Хотя уже ни в чем уверен не был, да. Так что — да, ощущался своим, и болело всё внутри именно как за своего. Не за своего бы Андрей в итоге так... так... не пал на дно в попытках спасти его из этого пике, в итоге сам свалившись первым. Вспоминать, раскручивая эту запутанную-перепутанную нить было очень тяжело.

И да, он чувствовал — не знал, а просто ощущал это... Горшочек, явившийся средь пещеры уже не в первый раз, его. Из этого спятившего, неправильного мира. Непонятно только, как он до сих пор держался, звал и искал... Может, с*чности и обманули, может, Князь грохнулся головой о рельсы, но его оттуда достали ещё тогда, в конце зимы двенадцатого. Всё может быть... Но потом высшие силы точно его в ад на земле отправили... Настоящий. Промозглый и обреченный на непонимание.

А где выход? Как вернуться назад? Куда надо поворачивать, чтоб выбраться из пасти проглотившего его монстра? Признаться, Андрей был бы не прочь очнуться... Да хоть после падения в метро. Только бы не было над ними занесено руки злого рока... С косой. А так, заново встретить Мишину смерть... Мамину! Он не выдержит. Вот и подумай... Идти ли даже за этим, настоящим лохматиком, а?!

Тех много было... Версий Мишек. Все родные, но не настолько. И только вот этот невозможный кадр повторялся. Всегда в этой пещере. Виноватый, пришибленный какой-то и бесконечно зовущий за собой. Сначала Андрей, признаться, сомневался — тот ли... Просто некоторые варианты тоже пугающе похожи. Но вот сейчас, наконец-то, уверовал, да... Именно потому, видимо, что настоящий и может проникать к нему настоящему без ворохом обёрток, нарисованных новых ролей... Вот сюда, на перепутье, перед сменой локаций иногда этаким призраком, виденьем. Отчаянно просящим выслушать, вернуться…

Вот нынче Князь поверил, решил... Прислушаться, да. Но и этого мало! Нахрабриться и сделать шаг надо было — вдруг реальность совсем не обрадует?! Вдруг там только боль ждать будет, а?! С другой стороны... Плечи Андрея опустились. Он так устал уже от начавших казаться бесконечными скитаний... Душа болела и тянулась именно к этому Мишке. Ну вот чего сейчас протупил, а, спрашивается? Медлил... Тот исчез... А вдруг не появится больше?! Каков балбес, а?

Князь уже замучился бродить в гулком одиночестве по всем этим перепутанным лабиринтам-коридорам то ли пещеры, то ли ответвлениям гигантских кротовых нор… Новый шаг — и здравствуй, новый мир, где надо пройти... миссию, да. Что-то постичь. Потом заново сюда, на перекрёсток путей далёких и неизведанных. А где конец? Где начало? Уроборос какой-то.

И лишь иногда ему встречался в них его Горшочек. Проблесками подключался... Ближе к концу миссии. Всё это так зыбко и непонятно... Быть может, у него и не вышло на этот раз (и в прошлые тоже) зацепиться и выйти вместе из пещеры. Может, тот просто подбадривать его должен... Чтоб не забывал... Что ищет в конце дальнего нелегкого пути.

Устал, да. И конца края видно не было всему. Но и прекратить, сдаться и осесть где-то, довольствуясь меньшим, то бишь вариантом Мишутки... Нет, не мог Андрей оставить свой путь и поиск, своего лохматика... Не согласен. На меньшее. Понятно? Мог бы — зарычал с*чностям, но те его присутствием своим давно не охаживали... Дамочки в манто — и то не видать!

Причудливо местечко сиё. Крайне непросто ниточки выкручивались, а уж узоры... Ткачихи подчас были не просто пьяны нектаром, видимо. Их чем-то позабористее угостили. Ведь не было такого мира, чтоб Князь совсем один оказывался. Реальности совершенно чудные, подчас, вообще, с пера фантастов сошедшие... И ведь в каждой из них был Мишка.

Угу, который тот, да не тот. Не такой. И дело не в имени, не в обличие... Начинка тоже несколько другая. Нас ведь обстоятельства формируют, совместно пережитый опыт... Где-то и вовсе сказочный шут, где-то — король, а где и существо, кое-где воистину Горгона (мало того, что дама, так ещё и не человек!), предстающий в самых разных, порой далеких от человеческого обликах, а где-то — совсем-совсем как настоящий. Но всё равно не тот.

И Андрей не прекращал бороться и искать. Что-то ему подсказывало, что с первым у него, конечно, туго было в той ужасной реальности, но сейчас... Как будто резерв какой-то включился. Накопленный за время... Видимо, отдыха тут. Кое-где вполне привольно жилось — отдыхал душой, можно сказать.

Потому-то этот фантомный Горшочек с перекрёстков воспринимался после сегодняшнего уже не как морковка для ослика Иа какого... Нет, взаправду всё это. И есть зачем и кого искать. В конце концов... Даже если его не вырубило о рельсы... Даже если сбежать Князю помогли оттуда только, когда он оказался в дурке после моста... Даже если так!

Надежда она такая... С*чка, да! Зажглась, как звезда, и уже не гасла. Пусть тусклая, пусть безнадёжно далёкая, но она была! И не так просто от неё отмахнуться теперь. Потому что, если всё так, тогда... Сколько тут Андрей ходит-бродит по дальним мирам, пока тушка его слюни пускает, а? Уж всяко больше, чем этот Мишутка протянет как он ожидал. А он не только и дальше тянул, но и да — его искал! Уговаривал тут...

И здесь Князев невольно вспоминал весь тот фон, что почти всегда присутствовал на краешке его сознания. Да, тот последнее... Он не знал сколько времени, но не был больничным. Не так пугал. Хотя и было, наверное, до чёртиков страшно вернуться туда, где сам оказался огромной проблемой... Но ведь хуже будет, если не вернется... Его ведь, кажется... Того... Ждут, блин!

Потому и искал, да, Мишку, ну и выход, наверное. Потому, что просто захотеть и в "фон" нырнуть — это так не работало. Не получалось у него! Думаете, не пробовал? Изредка... Андрей словно включался, но его тут же возвращало — и дальше по необычной и тёмной дороге своего наваждения топай. Не размусоливай. Не пенёк говорящий, чтоб истории рассказывать. И даже не тот Князь Андрей, что монолог с дубом вёл на хрен знает сколько страниц! И это он не о Дубинине из Арии, если что. Сдался сей Виталик ему, как же. Да и Болконскому тоже. И Болконский, блин! Со своими бы тараканами к резолюции какой-никакой прийти по животрепещущему вопросу, где, бл*дь, реальность-то настоящая. Есть ли та...

А с такими "обоями живыми на стене" это тяжело. Очень. Правда, Княже до сегодняшней встречи сомневался... Не наваждение ли как раз фон? И сейчас сомневался, признаться... Больно стена тумана между плотная. Всё ещё. Но уже меньше. Вот и искал... Того, кто прояснить может. Не дамочка ли та, с диким взглядом и серьгами... Не доверял ей. Шута искал. Только тот мог мрак развеять и дух пробудить, отогнав наваждение... Откуда узнал?

Нет, никто всеведущий не напел. Ни ворон крылатый и весьма знакомый, ни кто-то иной. Просто Княже так чувствовал. Очень-очень надо было найти именно его Шута. Попадались порой... Но не те. То Джокер какой, то обманка. Ему бы хотя б вспомнить, как тот выглядит. Визуализировать... Может, тогда не понадобится искать... Вспомнить, раз уж забыл по какой-то страшной причине... Каким сам того создал.

Или кто-то ему облик его напел. Не помнил, увы, и этого. Мига творения, ёлки-иголки. Кажется, просто увидел в какой-то момент. Ясно, как день... А сейчас — никак. Размыто всё... Но если вспомнит, тот же должен прийти по зову? Давно Князь понял, что миры эти — отражения во многом... Какие чувства в душе больше всего трепещут, пока лабиринтами закрученными продираешься — такая под стать ему реальность и отражалась. Соотносительно! Например, требовался ему в начале пути отдых, прямо немыслимо требовался... Чтоб душа на месте была. Чтоб Миха рядом и никуда не делся... Нате — собачья преданность, лохматик хвостиком отнюдь не метафорическим виляет.

Горш — чудесен. Без всяких "но". Только вот не желал его Князь на поводок посадить короткий... Рядом держать. Вовсе нет! Потому и дальше пошёл... Прошёл через множество путей неизученных. Какие-то и больно делали. Будто бы мало... Но горел внутри огонь, и развороченная душа в нём металась... Не смог он удержать пока подлинник. И Шут тоже от него ускользал. Ни тени, ни намёка где искать. Одни клоуны размалеванные попадались... Не те.

А найти надо было! Ибо каким-то чудным образом в его сознании родилась и прочно закрепилась мысль, что, если встретит Шута своего, найдёт или удержит и своего Мишку. Или тот его удержит... К слову... Фон... Реальность ли — Князь там всегда действовать всё-таки мог. Не слишком активно, но вот кисточку, карандаш, как прежде, держать вполне... Если все остальные действа тело будто само выполняло, то тут уж команда от него шла, от его дум о Шуте и Горшке. Потому и рисовал, рисовал и рисовал бесконечно, сам иногда не понимая, кого же рисует, чей образ душу жжёт. Мишки... Или всё-таки Шута? Или эти двое переплелись, добавив самого Андрея? Ведь кто он сам-то?! Почему попал в такую круговерть?!

До сего непонятно чего — дня, ночи — это было особенно пугающе... Стена ли это, с наваждениями и фоном, или наоборот. Пугало ведь до одурения до того знаменательного момента, когда Князев провёл нерешительно в уме знак равно... между Мишками. Горшком из "фона", Мишкой с перепутья и настоящим лохматиком.

Почему пугающе? Да с самого начала чуял, видел, что ближе всех к настоящему был Миха из той реальности, из которой он с таким трудом в некое такое никуда и выбрался вместе с дамочкой в манто. Но ведь считал, что это обман... Ведь продолжал её фоном видеть. Боялся только, что видит не то, что это уловка с*чностей, что если затянет, то всё. Вместо своего дома, что теперь влёк, вновь мрачная больница. Гниение там заживо. С тех бы сталось обмануть... Однако вот Миха позвал сегодня особенно напористо... И Князь готов поверить.

Но не только одному лишь его слову — накопилось... Много... Инцидентов. С фоном, скажем так. Потому страшно было и по иной причине — что однажды "фона" не станет, а фон-то и был реальностью истиной... Такие вот противоречия рвали... На части буквально. Ведь чем больше блуждал по лабиринтам, тем всё плотнее дымкой закрывался... фон. Исключения — после визитов редких Михи в это междумирье, тогда мгла снова как бы развеивалась... Но ненадолго.

Так что до сего непонятного чего у Андрея уже было очень странное чувство: он (и так натурально, да!) видел временами, как тело его живёт в том, оставленном им мире собственной жизнью — рисует, отражая его поиск (теперь-то понимал, что это, скорее, было сознательное действо, да... Пусть и отчасти, но сознательное!), ходит, когда ходит он здесь, в тёмных коридорах… И не только в них. Но в новых и блистательно красочных, сочных мирах — это почти не заметно. Совсем-совсем блекло. Так, жужжит чуть-чуть под ухом, точно мушка назойливая — такую и прихлопнуть лень тянуться...

И вот тут, в перепутьях, оно ярче было... Хотя и слабело до очередного появления этого фантома Мишки. Впрочем, порой его прижучивало и там, в реальностях чуждых, брало и выкидывало... Князь отчего-то словно прорывался сквозь туман и оказывался… Да, в мире, что оставил, из которого сбежал, но уже не был так уверен в правильности сего шага... Так что каждый такой прорыв и пугал до чертиков, и прибавлял сомнений в копилку.

От некоторых и вовсе копилка (почему-то свинка представлялась, румяная и розовая, полненькая) грозила лопнуть. Вот как совсем недавно, когда... Летел-летел в одной связке Горынычем с двумя очень знакомыми головами третьей и как... Узрел вдруг перед собой Мишку с бритвой. Это было уж слишком пугающе — такая резкая смена локаций, да и сам сюжет... Это ночной кошмар, да и только.

Так это Князя наотмашь ударило, отнюдь не драконовым крылом, что возвратило разом все чувства — и тогда он и в самом деле шарахнулся... в сторону, бл*дь! Пребольно ударившись об ванну... Некстати, подумалось, что вот так-то можно и помереть во второй раз, а дальше навсегда затеряться незнамо где... Но обошлось, хотя, может, и к лучшему было бы.

Так что хоть ни звука не вырвалось — говорить его тело там не могло (что-то неуверенно подсказывало, что проблема физическая: связки, видимо, всё, накрылись окончательно в той реальности, кранты пришли, отпелся!), но даже так, беззвучно, одним своим поведением... Короче, понял Андрей, что не только сам испугался, но и напугал он ту версию Миши Горшенёва. А после и был таков — почти сразу обратно всё туманом затянулось. Ни прояснить, ни опровергнуть ни фига... Одно знал... Это точно не Тодд в облике родном. И не тот Гоблин Миша, что третировал его по осени двенадцатого... Слишком неподдельное беспокойство горело в глазах. Тогда, бл*дь, откуда дрови... бритва, а?!

Но это выпадание — слишком уж конкретное — напугало до трясучки. А что, если ещё раз выпадет от стресса какого... От того же Мишки, вновь бритву в руки взявшего, да и не сумеет обратно спрятаться, снова его кошмар этот захватит? Мысль эта теперь не казалась пугающей... Но тогда... Он чуть в воздухе не перекувыркнулся — рулил-то крылышками Горыныча ваш покорный... Или непокорный. В любом случае словил одну пару глаз весьма испуганных... Тот ведь и так боялся летать, а тут неизвестно, как тушка себя вела, пока Андрей снова в Тодде играл, что называется.

Забавно другое: взгляды эти были очень похожи, что там, в ванной... Кстати, а что Миха делал в его ванной, а? Безумный мир, такой безумный... Напугать ведь явно не хотел. Репать с ним бесполезно... Привести его морду в порядок? А зачем, если самое главное, то бишь мозги спеклись? Вот ведь... Ладно, взгляды... Они были схожи. Что испуганно-уязвленный у Недотодда, что у Лютомиша, головушки Горыныча. Вот так-то.

Здесь, кстати, ещё одна интересность... Или... А, наверное, всё же она, да. Перед тем, как Мишка объявлялся на перепутье, в какой-то момент его "вариант" начинал вести себя едва уловимо странно. Будто он тоже в них вселялся. Так вот, если смотрел на него тогда "вариант", то парой часов позднее Андрей был готов съесть кончик своего хвоста, что нечто поменялось и они соединились. Лютомиш и Недотодд из ванны. Такие вот, очень странные дела.

На самом деле, в этот раз всё было иначе. Сбежать-то он, конечно, сбежал. Летел по синему небушку, но вот туман, что застилал "фон", стал менее густым. И Князев (или Алтын?!) балансировал между двумя реальностями, чьи края больно царапали: видел, как течёт жизнь в якобы его квартире (Мишка, кстати, свалил), как хлопочет Агата… Вот на этом месте, кстати, у него что-то надламывалось. И вспоминать хреново, не то что смотреть, и думать, что, возможно, никакое то не наваждение. Уж больно сильной грустью и тоской веяло от этой версии Нигровской. Раньше так не прошибало, но вот сначала бритва, потом разговор в пещере что-то нарушили. Отгородиться и не думать не получалось. Страданиями дышал этот облик, взгляд, но и не только. Ещё и любовью — даже сквозь всё уплотняющийся (наверное, до следующей встречи в пещере тот будет становится всё гуще и гуще... Если не случится бритвы...) туман чувствовал всё это. Да, эта версия любимой, как и версия Мишкина, была самой правдоподобной, самой… своей.

Неожиданно это помогло зацепиться. Туман прекратил сгущаться, остановившись. Бритва... Она блестела ярче звезды перед мысленным взором. Почему она важна? Может, ей можно отрезать все сомнения? Все несущественное и мнимое, как Оккама? Не стоит плодить сущности без необходимости... Что, если его разум слишком уж наплодил... Много всего!

Может, в самом деле, у Андрея съехал колпак... И не было ничего этого. Лежит себе где-нибудь в больничке... В коме после удара молнией. Во дурак, не правда ли?!

Так что, да, и до сегодняшнего недоразговора здесь, под уходящими куда-то в бесконечность сводами пещеры... Нет-нет, да прокатывались страшные подозрения — что, если та реальность, из которой сбежал, и была настоящей? Ну, что всё взаправду. И смерть та, и профуканный шанс... Или не до конца профуканный. Вон, подсознание подкинуло картинку: и Мишка волнующийся, и Агата... Видно, что не всё равно.

Тогда-то форменный дурак Князев не просто не ищет в поте лица лабиринтами закрученными своих родных, родственных душ, а, напротив, уходит от них всё дальше и дальше? Косвенным подтверждением этому было много происходящих "фоном" событий… Только признать всё это, принять в сердце эту ужасающую правду было очень непросто... Страшно и больно, прям как бритвой неосторожно резануть по... Да — Андрей уже своё отрезался. Даже сейчас, после того, как едва не успел ухватиться за протянутую руку, сомневался.

Нет — он помотал головой, останавливаясь посреди мрачного ответвление — невозможно! Тюкнул легонько кулаком по скальнику... Странно, но даже в этой ирреальности боль чувствовалась.

Так что нельзя доверять чувствам. Откуда взяться боли, если тут Князь находится перед очередной сменой "костюмчика"? Чему там чувствовать, а? Чему вообще можно доверять? Мыслю, значит, существую... Самосознание — да, есть... Но запутанное, мечущееся. И вот как тут быть?

От всего это запросто можно было опустить руки и раствориться в волнах подступающего безумия. Настоящего. Не выдуманного и срежиссированного. И это страшнее всего. Потому что пока был поиск, был и смысл. Со смыслом был и он сам... А если окажется, что и искать нечего, то всему конец. С другой стороны... Можно было уцепиться за мысль, что нужно искать путь возвращения целиком в этот... не пластмассовый, но фоновый мир.

Кстати, красиво получилось. Символично, бл*дь. Фон — размытый, местами серый. А на нём яркая, но — увы, теперь понятно это — сюрреалистичная картина. Да уж. Просто прекрасно... В любом случае туман следовало притормозить... Наплывание наваждения. Князю нужно было кое-что сделать до нового всполоха и попытки — теперь уж ясно — с Мишкой вернуться.

Бритва... Андрей мигнул. Своды пещеры всё также темнели, поблескивая какими-то мелкими всполохами то ли склер летучих мышей, то ли... Ого, звёзд! А фон размывался... Очень и очень сильно. Кажется, в кровати лежал... Агата с бочка пристроилась. Спит... Очень реалистично. Её поза, да... Надо было сосредоточиться и сделать дело. Ведь бритва всё ещё пугала и казалась важной.

Реальность не реальность, но видеть Миху с ней в руке — было выше его сил. Ну на хрен. Лучше подстраховаться, обезопасить себя, если хотят его побрить... Уж жена ли с Мишкой или с*чности по сценарию — сам и сделает. Не зарежется, а просто, чтоб никого ничего не смущало, бл*.

Так и решил сбрить к чертям заросли на лице, да. Кое-что, как выяснилось, Князь мог. Получилось и туман чуть разогнать, да. Чётенько всё видел. Наоборот, пещера померкла. Любопытная она... Эта пещера, блин, ходит тут Андрей, словно кот в Лукоморье Пушкина... Кругами. Порой какое-то дежавю накрывает. Будто тут не только реальности переплелись, но и время... Тоже не линейно. Всё в решето. Или по кругу. Странно, вот зашёл он в ванную — намазал физиономию... И правда, зарос! Бриться начал... А на том пещерном фоне видел... Видел, да, е-моё! Самого себя видел — какого-то потерянного, немого и растерянного. И Мишку видел — тот жестикулировал то же самое, что и совсем-совсем недавно.

Часть его ринулась было, но Князь усилием воли напомнил себе, что это отражение... Вон, в ряби всё... Точно круги по воде... Долго доходило до... Адресата. Не его. До Мишки... Который... Тут, в этом мире, где он сейчас бреется?! И вот это само его выныривание ввело миры в резонанс? Интересно, если на миг допустить, что это и есть действительность — с бритвами и дурками... Мишка сам эти сны видит? Запоминает? Верит? Если да, то какая разница, что до того с опозданием картинка со звуком доходит, переплетаясь в причудливую вязь из связи двух миров... Реального и ирреального. С ума сойти можно, конечно. Впрочем, и Князь криво улыбается себе в зеркало... Он уже. Поздно, Андрей.

А раз поздно, то нехрен и рассусоливать... Бриться надо, пока хоть и среди ночи, но не спалили контору и не испортили всё. Не будет бороды — не будет повода у Мишки за бритву браться, снова будить лихо... А то эдак в следующий раз, в самом деле, расквасит себе башку о фаянсового друга... Ужасный конец. И Горшочку незабываемые впечатления, итак перетрусил знатно ведь. И Агата в этом фоне... Тоже расстроится. Хотя, может, сперва бы погоревали, а потом проще стало б, да?! Князь из кареты — кучеру легче... Что-то он опять заговаривается.

Андрей вздохнул, продолжая сосредоточенно выбривать щёки... Которые, кстати, стали пухлее. Вообще, отражение не напоминало более скелет с кожей. Удивительно даже. Вот и где он сейчас? Это реальность его? Или... Княже пригляделся — в отражении сводов пещер они всё также трепались с Мишей... Вот уже перешли почти к финалу. Ещё минуты две... И тот растает. Интересно, а с этого ракурса получится рассмотреть, почему?!

Князь снова вздрогнул, едва рука не соскользнула и на коже порез не оставил. Нет, этого он не хотел. Чтоб даже в фоне, пусть тот и не настоящий (если, блин!) Агата с Горшоком переживали... Нет, он так не может сделать.

Угу, всё у тебя, Князев, если бы да кабы да во рту росли грибы... По всей видимости, галлюциногенные. Ибо такой бред. Полный бред. А ты в этом бреду копаешь зерна истины, не замечая, что неудобная правда у тебя под носом... Дышит... За спиной. В лице Агаты, что каким-то образом почуяла и тоже вскочила, но пока почему-то не останавливает его.

Да уж. Андрей бреется. Именно потому, что боится, но... Правда, в том, что боится он не только того, что это всё обман и его затянет обратно в дурку. Нет, он боится едва ли не сильнее, что это всё правда — и он окажется полностью тут. С настрадавшейся женой, с которой прошлый год так дурно... Ну, правда ж, дурно обошелся. С этим всем овиноваченным Горшочком. Но и не только ими.

Ведь нечто явно всячески пыталось привлечь его в этот мир. Или, наоборот, отвратить — как избавиться от постоянного двойственного ощущения он не знал.

А с*чности изголялись, если то они были, такие образы подсовывали — вот уж, право, Князю сейчас аж реально дико страшно было, что это и есть его реальность. Потому как ну очень на то похоже было, там ведь и Мишка, кажущийся слишком настоящим, и Агата, эмоции которой буквально били по нему, как бы ни старалась она притворяться спокойной и собранной. А ведь старалась — только актриса из неё... Не лучше, чем из него путешественник во времени, да. У того, кстати, в сюжете, что за основу Адель был взят, тоже ничегошеньки не вышло. Не спас жену, не спас... А тут Князев тоже счастья не прибавлял той... И чего возится, а, до сих пор? Почему себя... себя не спасает?! Да и Мишка, блин, тоже — удумали, бл*дь. Сколько они в таком режиме протянут, если это и есть взаправдашний мир?!

А ведь ничего святого... Не чурались с*чности даже его дочками — плачущая Дианка (заходящаяся навзрыд от ужаса — Князю ощутимо поплохело, он чуть тогда не выронил свою лампу с Горшком-джином в очередном интересном мире) едва не вывела его обратно в этот кошмар, вовремя спохватился. Иррационально, хоть и предполагал, что это ненастоящая Диана, а происки кое-какого бесчестного ублюдка или ублюдков... Но чувство вины испытывал очень мощное. А сейчас... Предположив, что реально то было? Андрей ощущал желание треснуться лбом о зеркало... Удержала только Агата позади.

Да и Алиса спит... Та его... Не боялась, кстати. И вновь — вот ведь странное дело — на душе чуточку потеплело. Что-то робко сказало, что, может, не всё потерянно? Но тут же заткнулось. Сюжет в пещере подходил к своему предначертанному финалу. Ни изменить, ни исправить он ничего не мог. Снова такой вот фатализм... И зачем трепыхаться? Всё равно туман рядом... У него едва хватает сил дальше бриться, удерживаясь тут, в ванной... Когда все нутро просит назад, спрятаться... Чтоб не болело так, чтоб стыд не затапливал всё, но... Взгляд Агаты, пусть и отраженный, цепляет. Он стискивает зубы.

И не может не вспоминать все те камешки в копилочку. Не получилось слезами Дианы — выродки извернулись иначе. Сначала ему его маленькую Лисичку подсунули — якобы споткнулась она о мячик, чуть не упала. И ведь не смог сдержаться Андрей-то — подхватил свою кровинушку (и пусть, что всего лишь иллюзия!). А ведь на миг тоже так тепло стало, хорошо. Чуть не поддался, туман, к слову, зыбким был потом ещё пару часов. С такой надеждой смотрели потом... Он заметил, да. Агата с Горшком. Надеялись на что-то. А он, если это правда, взял и растоптал им эту надежду.

Но у с*чностей был успех, да. Тогда они решили продолжить в этом же духе, по больному стали бить — ненастоящему Мишке пририсовали болезнь сердечную, тоже в обморок друже завалился. И его словил, не обломался, да всё равно не поддался, не остался в реальности. Надолго не остался. А сам прислушивался: что там врачи говорят. Не всё так хреново было. Горшок этот крепче оказался, м-да... Это, кстати, аргумент в пользу того, что сказка и не бывает!

К слову странные, да, у этих демиургов задротистых шутки. Вон даже подстёршийся за давностью лет образ Балунова вывели. Эдакий ход котом! Тот и вовсе его гипнозом пытал, офигел, блин, совсем! Когда это он хиромантом заделался? А ведь Миша с Агатой рядом стояли... Настолько отчаялись, что ли? И снова чувство вины обожгло... Нет, завязывать с этим надо... Андрей отложил бритву... Кстати, бритву! Она ведь раньше тут не лежала. А под замком в шкафу наверху... Боялись, видимо, ну эти, фоновые... А тут Миша забыл, оказывается — точно ужаснулся. Да уж. Удачно, конечно. Только всё равно непонятно. Не подстроено ли то специально чьей-то невидимой рукой... Знаете ли, быть марионеткой не очень-то приятно. Как и заложником судьбы.

Но, да, о чём он... Князь как раз параллельно начал умывать лицо. Гипноз от Шурки, да. Вот тут-то и напугал чуток его заморский кот — затягивать стало, аж прочувствовал. Теперь-то шевелилась мысль, что, может, и был то шанс, а тогда... Пришлось срочно бежать... И в комнату другую, и в пещеры-коридоры.

Может и то, что сейчас творится — очередная попытка затянуть. Фальш и обман... По больному ездят, выезжают на чувстве вины... И тоске по утраченному. Но Андрей же ловкий и сильный, сможет противостоять. Ему нельзя обратно. Кто бы стал его из психушки выпускать такого, насквозь больного, а? Блуждающего?! Если и в более адекватном состоянии не желали выпускать... Да и с жжением в сердце вспомнилось (а ещё свежевыбритом подбородке) ни Миша, ни Агата его не навестили. Так и зачем сейчас из себя мучеников строить? Значит, это всё обман! Подлый и жестокий... Следовательно, надо все нити и варианты обрубить. Добрился — хорошо, но как мимо Агатки пройти... Та, конечно, сейчас не Дракайна прекрасная, но... Это нелегко. Слишком по-настоящему выглядит. Слишком хочется... Тепла ощутить. Живого. И самому её как-то ободрить.

Вроде как в такой шок впала, что аж столбом соляным застыла — видел он её отражение испуганное в зеркале... И не изменилось то за те минуты, что Княже тут добривался. За него боялась — что сейчас как полоснёт... Острым лезвием да по тонкой коже. Снова стыдно стало. Вспомнил... Всё вспомнил. Повод был... Изрезанные запястья аж зачесались...

И жалко её было в тот момент одновременно, и страшно, что всё-таки затянет надолго сюда, что спасительный туман не скроет дымкою этот мир — не удержался даже, погладил ласково... Вмиг и самому теплее стало, а потом снова обожгло. Этой надеждой бешеной, что вновь отразилась в глазах напротив... Глаза... Отражение... Удивительно, но именно в них его и дёрнуло, что есть мочи обратно. Впрочем, возвращался Андрей с чувством выполненного долга и повысившейся безопасности, только чудны дела твои, о, пещера мироздания...

Время, очевидно, тут было весьма условным понятием. Выкинуло Князя аккурат в момент, когда Мишка снова таял. Вот круг и замкнулся. Он снова здесь... Только на этот раз... Он снова прокрутил всё пред мысленным взором... Знает причины.

Вот Горшочек снова в него вцепился, практически голос срывая, отчаянно уговаривая… Один кадр, терпеливо отматывал Князь прожитое однажды и увиденное в зеркале. Именно в тот момент что-то изменилось, впервые, пожалуй, Мишка-фантом оказался настолько осязаем, что можно было схватиться, держаться за протянутую руку и да — уйти вместе с ним. Всё равно куда — слишком он уже устал от этого путешествия. Кадр. Желтая пленка с пятнами засвеченными, но всё равно Андрей помнит... Что здесь пришло в голову с необыкновенным воодушевлением, что вот он, собственно, поиск его. Мишка и сам бы привёл его в нужную реальность… В свою.

Кадр. Здесь снова что-то пошло не так. И уже это Князев переживает второй раз. В один момент вдруг услышал сначала резкий звук — и Миха его тоже слышал, совершенно точно, вон, как дёрнулся… И да — пропал, бл*дь, как дым растворился... Зато на сей раз фон опять прояснился...

Андрей осознал, что покинул ванну, что лежит на кровати... Один... А затем туман прорезал истерично-плачущий голос Агаты… Вот ведь! Слов он не понимал, но сердце болезненно сжалось: хотелось защитить и успокоить её, но даже где найти любимую не понимал… Или понимал, но боялся признать это. Боялся встретить лицом к лицу...

Потому что причина тому — он. Проклятая змеюка поедала собственный хвост. Так и Князь барахтался в петле... Он пошёл бриться, потому что его на это натолкну чересчур реальный Горшок, что рассеялся, когда он уже был готов рискнуть. Но рассеялся Миша именно потому, что Князь впервые в этом фоне действовал столь долго и с острым предметом. Агату напугал он. И та позвонила... Видимо, Горшку... И тот... Проснулся?

Да, очень стройной казалась эта бредятина... Именно что бредятина. Князь помотал головой. Но что, если всё-таки это и есть правда, не происки с*чностей, а? Что, если он продолжает причинять близким боль? Что тогда?!

Но делать-то было нечего: путь мой вечен, блин. Отчасти он боялся, что это и есть его будущее на ближайшую бездну времени — вечный поиск и блуждание по тёмным ответвлениям коридоров с заныриванием в разные миры. Бесполезное... Он там гость, не хозяин. И Мишка не тот... Редко тот. Но и тогда его будет подстерегать раз за разом разочарование... Когда сам ли Князев и его страх или внешние факторы помешают им, когда тот будет исчезать один. Снова и снова.

А вдруг того хуже: больше не придет его Горшочек?! Вдруг это был последний раз, а Княже испугался, растерялся и профукал шансы?! Пусть это попытка заманить его в тот кошмар, но разве знать правду не лучше, чем вечность бродить трусом и везде чужим?! Неприкаянным, а? Что хуже? И как узнать наверняка? Как, бл*дь, очнуться, если есть кроха шансов, что он поджаренный лежит в больничке дома, а? Как ему знать, где правда, а где ложь?! И как не сойти с ума окончательно... Он рвано всхлипнул... Но потом снова ударил себя кулаком по груди. Нельзя было раскисать.

Как и оставаться на одном месте... Это тоже было бы плохим решением. Движение — жизнь, да? Даже если та ускользала сквозь пальцы не хуже самой вёрткой золотой рыбки. Всё лучше, чем усесться на жопу и ждать непонятно чего. Так-то есть хоть какая-то зыбкая надежда, что однажды он сумеет выйти в мир, про который однозначно скажет — мой! Мир, где не придётся так страдать, как в том фоне... От того, сколько хлопот доставил Агате и Мише... Или такого нет, а?

Он вздохнул... Придётся перефразировать. У самурая нет цели, только путь. Но Князев-то не самурай. И он знает, чего хочет. Разобраться, наконец, что тут творится. Где, черт возьми, кончается грань его подлинной реальности. Правда ли есть шанс вернуть свою жизнь? Есть ли надежда спасти Мишку?!

Поэтому Андрей решил продолжить гнуть свою линию и... Нет, не пошёл снова бриться — круг уже замкнулся, в этом не было необходимости. Нет, он наугад свернул в одно из ответвлений, что пещера возможностей распахнула перед ним. Совсем тёмное, ни зги не видать — пришлось долго идти на ощупь, надеясь, что нет тут каких препятствий, о которые можно в этой тьме запнуться и шею, например, сломать. Ведь, как ни странно, боль-то Княже здесь тоже чувствовал, как и усталость. Будто бы всё взаправду, да. Интересно, может ли умереть? И что в таком случае будет с ним?

Впрочем, в решении продолжать путь (несмотря на панику в голосе Агаты, а точнее, именно поэтому) был и большой плюс — все ощущения, звуки и угрызения совести из кошмарной реальности (а может, и просто реальности, единственно верной, бл*дь!) долетали едва-едва.

Ну как... Сигнал, конечно, был плохой, абонент не абонент, блин. Туман то плотнее грозового облака, то рассеивался внезапно. Этакое пугающее включение или выключение. Временами ведь словно целые фразы, обращённые к нему, ловил. Словил же восторженный рассказ явившегося на зов (ну а как это ещё понимать?! Агата испугалась, позвонила... Как ни странно, тому, кому доверяла. А тот не проигнорил — быстро прибежал!) Мишки об ... Ире.

Тут Князев дёрнул лицом. Воистину сумасшедший мир — выворачивалось всё былое в сём фоне причудливым узором. Ну вот, надо же, каким путём залетела даже в эту, пусть и иллюзорную, но всё равно Мишкину лохматую голову мысль нанять в группу скрипачку, а?! Неужели тот... Ну, осознал, что скрипки им всё-таки в звучании не хватает? Или это... Чем нелегкая не шутит — дань его, бл*дь, памяти? Ну а что? Вывернутый же наизнанку фон.

Такое, блин, ширли-мырли неожиданное, что Андрей чуть было не очухался. Ну вот посреди того кошмарища, да, где он сошёл с ума, а остальные всё то время с ним мучились. На краю практически остановился, тормоза, как и часто до этого, не подвели. Снова привет долгое блуждание невесть где. Новой красочной реальности, чей сюжет его бы захватил, пока не было. Только долгая дорога до неё.

Так и шёл во тьме безлунной, стараясь не думать о том, что ошибка его, возможно, пугающе высока. Отрешиться пытался, но и туда слово-другое отчётливо прорывалось порой — так вот... Не совсем тишина ему была отдана. И миров по-прежнему двое.

Шёл себе Князев, никого не трогал, как его заставило вздрогнуть внезапное чётко раздавшееся голосом Агаты "завтра 20 июля". От сих новостей... Да и даты Андрей споткнулся на ровном месте. Чудом не расшибся. Но идти куда-то там прекратил.

Ибо это что же получается: в фоновом мире сейчас девятнадцатое... Ногти внезапно захотелось пожевать. От стресса. Иллюзия или нет, но врать себе Андрей не мог. Ему не всё равно. И никогда не будет. Переживёт ли Миха эту дату? Ну хоть там... Даже если это сценарий несуществующей пьесы, на которую его пытаются поймать с*чности, словно на первосортную ловушку карася?!

Тогда-то соблазн попробовать, да и повернуть в этот фон и попытаться вернуться в ставший тут же притягательным кошмар стал крайне велик — виденье не виденье, но лохматика надо было сохранить... Но вспомнил, что его даже самый высокий риск во имя Мишки там не оправдывался, а только к большему пздцу приводил... Вот и встал, отряхнулся и дальше пошёл.

Что-то ему подсказывало, что даже если б и повернул, вряд ли получилось бы вернуться. Это принять было проще остального. Не впервой бился лбом о пуленепробиваемое стекло... Такое с ноги не вышибешь. От его желания тут мало что зависело. Поэтому Князю ничего не оставалось, кроме как идти дальше. Туда, незнамо куда. Возможно, что эти тернии или не оставят от него ничего, лишь крошку стекла, что и для калейдоскопа не подойдет... Или же он доберётся к звёздам... К Мишке и Агате, блин. К своим.

Внезапно ухо тронула смутно знакомая мелодия... Играла ли она только в его голове — вопрос, ответ на который он знать не хотел. Потому что тот мог не понравиться... Но надо сказать, что сейчас подсознание воскресило это творение Пикника хоть и не на обочине, но очень в тему:

Время не ждёт,

Кто первым идёт,

Кто с краю.

Себя бережёт,

Кто снова с судьбой

Играет.

Как же его достали эти игры! Плодов тем более у тех не было пока никаких... Только ещё сильнее запутался. Есть ли вообще выход? И почему, несмотря на все вопросы, вываривающиеся из котелка в виде противной накипи, остановиться ещё хуже?! Отчего это всё выбор без выбора?!

Будь со мной рядом, не подведи,

Капля яда не повредит.

Тоже самое он мог сказать о "фоне". Та самая постоянная капля яда, заставляющая кровь играть... Держать себя в тонусе — постоянно страдать. Лишая шанса совсем раствориться в новом мире и стать там... Ну, попробовать стать своим.

А я иду, а я иду,

И злая кровь во мне играет,

И злая кровь во мне играет.

А я иду, а я иду,

Куда иду и сам не знаю,

Куда иду и сам не знаю.

А вот это верно! Князь аж подпел... Просто потому, что... Ну, достало, да, но как только он начинал хоронить в себе азарт, тот вновь готов был воспрять... Так и сейчас. Он всё равно шёл. На что-то смутно надеялся, а происшествие с бритвой бурлило его кровь... Хоть и боялся он этого "фона" до чертиков.

Сказка жестока,

Как будто под током

Бродим.

Среди миражей

И черных химер-уродин.

И тут не выбросить ни слова из песни. Очень страшной сказка оказалась. И в химеру переросло всё то, что пело и дышало, играло... Жаль, правда, очень жаль. Но ещё сильнее цепляло то, что та кошмарная реальность убеждала его в обратном. Что не выродилась любовь и дружба в уродливое нечто. Вот так и двигался вперёд, раздираемый на части. Ни в чём не уверенный, лишь накрученный до предела — тронь его и он, как перетянутая струна, оборвётся.

Так что, долго ли коротко — а Князь даже не знал, сколько он шёл: чувство времени здесь стиралось совершенно, но вышёл-таки... Из этого затянувшегося дольше обычного перехода через парадную очередного мира. Но вот, по ощущениям, рождаемых тем самым фоном, блин, ибо в его пути почти однотонная тьма и присутствовала, а вот там, за туманами — что-то теплилось, что менялось... В общем-то, чуть ли не целый день минул там, пока впереди этого длинного-длинного туннеля не забрезжил слабый свет.

Завидев его, Андрей, несмотря на усталость (а та накопилась, да, это чувствовалось — не то что в теле, душа или что-то вроде неё — именно это и устало), ускорился. Ужасно надоело идти наугад в кромешной темени, хуже уж точно не будет, да. Хотя... Опасно было о таком думать, наверное. Дно имеет свойство пробиваться и являть своё двойное, а то и тройное нутро... Вдруг он недооценил садистскую мощь этих с*чностей, и выверты их больного разума поразят Князева уже окончательно? Уронят так, что и не встанет?

Но ведь решил же, что сидеть и ждать у моря погоды — не в его характере. Потому ускорился. Двум смертям не бывать... А он, насколько помнил, уже умер. Так что вскоре вывалился из приветливо распахнувшейся прямо перед ним воронки, откуда лил свет… на небольшую полянку. Но не простую — с травами да цветами, кустами аль буреломами... Вовсе нет.

Странное местечко — чуднее всех, что до этого видал. А был у него богатый опыт блужданий, сами понимаете. И раз это ощущение первым бросилось во все органы чувств, значит, так и было. Полянка необыкновенная — билось в мозгу. Не столько внешним обликом, что в глаза бросался и отзвуками странными от трения листвы, что напоминали стоны протяжные... Сам воздух казалася сгущённым, точно, блин, молоко. Всё тут пропитано, насыщенно... Княже сомневался, но на язык просилось именно это слово — волшебством.

С тем он сталкивался, случалось. Но в такой концентрации — никогда. Бывали миры с магами, драконами, Горынычами... Бывали и те, где Миша являлся в подсветке пламени чудного алхимика... Случалось и пробираться дорожками легенд и мифов, но всё не то, что сейчас. Совершенно.

Вокруг было слегка сумеречно — зачинался вечер или что-то типа этого… Может, тут вообще не слыхивали о смене времени суток. В одном же мире зима шла десятилетиями... А тут — ну, хмарь и хмарь, будто солнце этого мира взошло, но светит сквозь плотную пелену тумана или дыма... Хочет светить, дарить свет и добро, тепло, но что-то безжалостно обрубает его усилия, не даёт пробиться.

И ведь ни ветерка, ни движения какого… Застыло хлеще студня. А ведь подул бы сей проказник — может, и солнцу помог бы пробиться, разогнав всю эту завесу уплотнённую. Странные мысли посещали усталого путника: может, и это отражение.

Тряхнул головой... Все эти измышления только в печаль и вгоняли. Делу не помогали. Лучше оглядеться — вдруг кто-то решит полакомиться князятинкой... Не сказать что первой свежести — протомили его в этом тандыре славно. Уже и пар из ушей валит от непонимания.

Но пока никаких чудищ не заметил... Ну, кроме себя самого — он ведь тоже, побывал уже и животным особенным и кем только не... Под ногами — трава, мягкая, вон как проминается, но на вид словно сделанная из стекла… Чудно. Может, обледенела? Только вот тут совсем не холодно... Вообще никак — не жарко и не холодно, этакая температура — и уюта не видать, но и неудобства особо не возникало.

Андрей аж полюбопытствовал: наклонился, пощупал — ибо не мухоловка же — каждая травинка словно нагретое сокрытым здесь солнцем стеклышко, тёплое, что удивительно для этого места, но мягкое и не режет. Таким себя в чувство, как он в те месяцы делал, не приведешь.

В общем, очень странно и непонятно. Инстинкты пока молчали — об опасности не кричали, только это немного и успокаивало. А ещё страннее иное, то, что и не сразу заметил... Но было крайне важно. На этот раз не оказался внутри, скажем так, здешней версии Андрея Князева. Здесь, вроде бы, ничего не поменялось с его тушкой… Какой видел, зависающей с Мишкой в отражении, бреясь, такой та и предстала.

Одной травой пейзаж не исчерпывался. Ровно посреди полянки высилось одинокое древо. Вот правда — только трава да далекие поля и горы, какие-то спичечки далекого и редкого леса... А это вот, пожалуйте, не хрустальное, но тоже дивное. Иссиня-чёрное, гладкоствольное, с чёрными же резными листьями-снежинками, только вот совсем-совсем не посеребрёнными... Матово-тёмные.

Немного похожее то было на высокогорное древо из последнего мира, где жил-поживал Мудрый Ворон. Да уж... Тот впечатление производил тоже интересное, цепляющее. К тому же видел того... Может, не под прозванием Мудрый, но видел Княже и в некоторых других вариациях осколков миров.

Вот там-то в гуще резной листвы, и приметил Князь первое в этом мире движение. Не статичная картина... Слепок... Посмертная маска — вякнуло что-то надрывно, но он на это шикнул. Не фотография. Что-то шевельнулось, точно. Это заставило Андрея подойти ближе и приглядеться.

Да, точно: очень похоже деревце-то, только листья детализированнее, будто кто-то поразвлекался, нарезая из тех "недоснежинки". Да и обитает на нём — вот не удивлён даже Княже — Ворон Воронович (как ни Юрьевич-то?!). Но, в отличие от своей предыдущей версии (или это всё один и тот же ворон? Летает меж миров, такой же странник-бродяга-изгнанник неприкаянный, как сам Андрей, а?), эта птичка была словно… больна. Ага, иначе и не скажешь, потому что видимых ран он не разглядел... Хотя, может, у него и кровь черная, только глаза янтарные.

Во всяком случае именно такое впечатление и производила, блин. Съежившийся в тугой комок ворон, с взъерошенными перьями и слезящимися глазами (правда-правда — янтарь блестел весьма однозначно), вызывал сострадание и жалость. Где его так потрепало? Тут? Но здесь ведь всё словно мушка во всё том же янтаре — застыло и статично существует. Кроме самого ворона. Может, ему где-то в ином мире досталось? Зализывает тут раны... Которых не видно. Не от того ли, что на душе те расположились?! Хотелось и этому страдальцу как-то помочь… Но как? Высоко в ветвях прятался... На древо, что ли, лезть? Можно. Но надо аккуратнее... Вдруг сбросит птичку случайно... Сильнее навредит.

Пока Андрей размышлял, ворон тяжело (видимо, всё-таки физически ранен) и по-прежнему молча поднялся в недвижный воздух. Теперь заметно было, что крылья его, образно выражаясь, едва держались. Как и листья у древа — изрезаны... Лохмотьями. Но страшной красоты в этом не было. Просто жуть. Из-под редких на концах перьев асимметрично на разных крылах торчали изломанные... кости. К слову, не чёрные и матовые, а обыкновенные, белые, с которых подсачивалось нечто тёмно-тёмно-красное.

Нечто крепко потрепало этого доходягу... Будто крыльями в мясорубку залетел, но повезло... Хотя могло быть и хуже — с мясорубкой-то... Разум снова хмыкнул на распев "Пирожки от Ловетт" — тьфу, напасть. Но вывернулся, да. И теперь, несмотря на явно усилившееся страдание (на подставленную ладонь Князя, который, матюгаясь, приготовился ловить сумасшедшую птичку, упала солёная капля слёз), подлетел чуть ближе и медленно закружил над головой у Андрея... А затем и вовсе — вот странь, не говоря ни слова, может, это тело не могло говорить, но ворон то подлетал, то отлетал от него совсем недалеко, словно приглашая куда-то… Вслед за ним. Навстречу приключению.

Уже сюжет нестандартный, да. Может, пойдя за Черным вороном, а не белым кроликом Андрей найдет выход из этой Пещеры Лабиринтов и Чудес. Алиса из него ведь так себе... Но не мог отрицать, что дальше может стать только страннее.

Потому что очень уж напоминал его пернатый проводник… Лёшку Горшенёва. Не видом даже… Упитанности птичке не хватало — это точно. Просто так же, как и в случае с Мишкой, Князев его чувствовал. Некие общие вибрации, понимаете ли. Потому и доверять птичке было проще. К тому же тут всё такое... Неживое — не хотел бы он тут навсегда остаться. А ворон точно какой-то путь знал.

Но мало этого... Вытягивая шею к серому небу Андрей подумал было, что, наверное, он сможет за ним последовать — раненый птиц вряд ли будет лететь со скоростью сапсана, хоть бы с небес своих не рухнула птаха… Ну или хотя бы у него хватило реакции словить, м-да. Опасно. Да и больно смотреть, как тот из последних сил бьётся... Но не похоже было, что тот так просто остановится — звал и звал. Упрямец.

Да, Князь мог бы последовать за ним, но сказывалось долгое блуждание по пещере (или бритье то сил отняло кучу!), усталость сковывала... Да и если ворон вдруг поднимется выше — потеряет его из виду, заблудится ещё в этом загадочном, статично нарисованном каким-то чудаковатым художником мире…

Не успел толком грузануться от всего этого, аккумулировав резервы резервов сил, как вдруг ощутил небольшое жжение сначала в спине, а потом едва терпимая щекотка охватила всё тело... Андрей согнулся пополам, изрыгая из своего рта... Нет, не страшные матюги. Смех, больше напоминавший урчание какого-то страшного зверя.

Вот именно, зверя. Ведь, когда неприятные ощущения схлынули, Князев внезапно понял: спину ему оттягивает вовсе не рюкзак какой... А, выгнув ставшую очень длинной и пластичной шею, обнаружил два широких кожаных пупырчатых крыла. На этом метаморфозы не закончились — конечности укрупнились, стали лапами, ногти заострились в блестящие когти, кожа тоже уплотнилась и стала явственно отливать зелёным, в довершение покрывшись крупными чешуйками… А, ясно теперь, отчего такая чесотка!

Горыныч? Сердце, соразмерно увеличившееся, дёрнулось... Шея завертелась... Но тщетно: ничего больше, окромя хвоста (роскошный, мощный хвост!), не отросло. Поэтому, ну, почти Горыныч — с одной головой. В этот раз Андрей был единоличным хозяином тушки, что немного удручало. Он так устал быть один... Ну, пока блуждал, истомившись в пещерных лабиринтах. И пусть варианты близких — это только варианты... Всё равно от компании Дракайны и Лютомыша не отказался бы. Друг за друга…

Андрей помотал головой, хандре нельзя было позволить себя захватить — ворон-то хоть и медленно, но полетел уже вперёд. И достаточно отдалился, этак вообще не углядит, куда тот свернул. Поэтому скомандовал себе: так, всё, горестные думки потом, вперёд, за Лёхой. Ну а чё? Даже если вдруг и ошибся — будет подпольная кличка.

И легко взмахнув крыльями — это тело было полно сил, как оказалось (часть его распирало от даримого тушкой дракона ощущения: вот это я мо-о-ощный. Мегахорош! Лечу, пронзая этот застоявшийся воздух и кажется, что весь мир этот звенит дребезжащим стеклом в... предвкушении, да), Андрей полетел за своим необычным проводником, всё больше и больше беспокоясь за последнего.

Ворон летел невесть на каких силах... То ли морально-волевых, то ли на чистом чуде дивном, но летел... Правда, очень неровно: то проваливаясь вниз, то опять поднимаясь. Князь подумал, что, возможно, ему скоро придётся каким-то образом словить птичку, пока та не рухнула окончательно и не разбилась о землю. Потому что посадить себе на спину ворона Лёху не вышло... Тот не давался — вредный. Дергал бы за гриву в какую сторону лететь... Но нет, упрямство родилось поперёд детей Юрия Михайловича!

Однако ворон, видимо, хорошо рассчитал свои силы — привёл, куда хотел... Не свалился, додержал высоту, полет был прерван уже контролируемо. Спикировал, да... Уже не на пустоши, а около открывшегося после мглистого горного хребта чудного замка, созданного каким-то сумасшедшим архитектором... Первой мыслью Андрея была: "Это лёд?" Вторая же отмела это, заявив, что это не похоже на логово Снежной Королевы, он — на Кая, а Ворон не тянет на Рудольфа!

Не-е-ет... Вокруг зимой и не пахло. Этакая то ли осень, то ли весна, деревья тут нормальными не были. Нет, не чёрные все — то древо единственное и неповторимое, а как та трава — серебрянкой точно покрытые. Ладно, нет. Деревья, редкие, тут, как и высившийся неким Эльдорадо замок были точно созданы из закалённого стекла или тёмного хрусталя...

Только лапы Князя коснулись земли (плитка, реально, зеркальная, ё-моё!), не успел он даже подумать, где грибочек, который надо съесть, чтоб протиснуться в страшно узкие ворота замка, как вдруг... Почухал, как тело принимает привычные формы и размера. Ура — проблема решена, скоро можно будет поглядеть на обитателей сей чудной обители... Наверняка те с прибабахом диким!

Вообще, только тут Андрей по-настоящему понял, что здесь, должно быть, что-то очень важное, раз так упорно вёл его сюда пернатый, невзирая на собственный разодранный самочух. Он оглянулся, с трудом оторвавшись от сверкающего и манящего замка — ворон Лёха, тяжело дыша, стоял на траве и смотрел с какой-то грустью и раздражением на дворец. Заметив, что Андрей на него смотрит, ворон хрипло и коротко каркнул, словно закашлялся. Едко так... Ехидно почти — стало быть, хоть и фигово ему, но морально несломлен. А это, пожалуй, самое главное.

Почему-то в этом кашле-карканье явственно послышалось Андрею что-то вроде: удачно их там разнести. Но переспросить бы не получилось, очевидно, ворон здесь не владел человечьим, или же не хотел на нём говорить. Скорее так, да, не считал нужным... Понимать-то точно понимал. Больно понимающий взгляд. Острый. Знакомый. Ладно... Коль не хочет — досаждать не станет.

— Спасибо, — сам отчего-то треснуто произнёс, пока проводник его, не оглядываясь, медленно побрёл, не полетел даже, да, а именно побрёл прочь, особенно кренясь на правую сторону. Кроме истрепанных концов крыльев, у него ещё и правое плечо было заметно деформировано — и как с таким летел-то… Андрей выгнул бровь — почему раньше-то он этого не расслеповал?! И раньше ж присматривался — зрение у дракона отличное. Или эта травма внезапно случилась, чуть ли не на этом месте? Но как? Не падал ж! Нормально спикировал... Более того... Он принюхался... Едва заметно пахло горелым... Мясом. Явно не куриный шашлык жарили. Вот ведь! Что за странь тут происходит? Вопросы... Одни вопросы.

Подавив желание догнать птица... Принюхаться — не он ли где-то опалился. Помочь, ну или с собой утащить... В общем, преодолев эту тягу, Князь рассуждал так: против воли делать ничего нельзя, а Лёха именно что с чувством выполненного долга ковылял куда-то.

К тому же если при всех этих вводных этом ворон привёл его сюда — значит, это место действительно надо… разнести. Вряд ли это сильно сложно, если оно и правда из стекла. Хорошо бы не из калённого, а? И самому бы ноги при этом унести... С другой стороны, без причины разносить по велению варианта Ягоды тоже неправильно.

Вот кого надо тут разнести? И зачем? Разум внезапно снова напомнил о странной стеклянной дамочке, а также обо всех собственных кровожадных мыслях касательно треклятых с*чностей. Может, ворон привёл к ней? Или даже ко всем им?!

Другой вопрос тут же появлялся (пока ворон Лёха куда-то пропал, точно и не бывало): а не опасно ли ему туда соваться-то,м-м?! Особенно после того, как ворона-проводника совсем уж покорёжило прямо, бл*дь, на его глазах незаметно... Другой вариант, что Лёха уже был таким, просто он отчего-то прохлопал глазами эту травму, засмотревшись на лохмотья кончиков крыльев... Не заметил за яркой, но не такой опасной травмой более системно-иссушающую. Кто-то же ему их нанёс! Какой-то Фредди Крюгер... Заловил, выбил плечо, а потом начал совать в мясорубку, из которой что-то того спасло. Или как-то отбился. Интересно...

А ещё жутко. Но после столь интересного превращения в дракона Князь неожиданно обрёл стойкую уверенность, что здесь он может много больше, чем во всех мирах, встретившихся до этого. Тут у него есть... Дар, да, изменять — может, не реальность, хотя круги от его вмешательства — разгона воздуха мощными крыльями — проявились в том, что тоненький лучик солнца пробился... И играл теперь причудливыми бликами на хрустальном замке.

Себя он изменять мог. Обращаться в кого захочет — и в дракона, и в бабочку! Тут сердце сжалось от воспоминаний, промелькнули пред глазами пёстрой гирляндой: Новый год, гостья иномирная... прекрасная, но мертвая безнадёжно... Было ли то реальностью, а? Весь тот год? Может, хоть тут получится найти ответы, а?!

Уже не так страшно было идти и выяснять, как об этом всём подумал... Чего терять-то? К тому же явно есть у него и еще какие-то фишки в рукаве, со всем справится… Сильный он и ловкий. Да, даже с ветром, которого тут, кстати, нет, во странь!

И Андрей без страха пошел в замок. Накручивать себя до нервной дрожи в коленках ему не по нутру. Надо идти и делать. К тому же чем не свидетельство, что его ждали или он тут хоть какую-то власть имеет: при приближении массивные двери (точно глыбы льда — этакие мини-айсберги в проёме) не пришлось взламывать или разбивать — они сами распахнулись пред ним.

Были ли этот мир, этот дворец порождением его бурной фантазии? Нет, вряд ли… Андрей чувствовал, что если тот и существует, то там сейчас пребывал Мишка из его первой реальности и да, может быть, его версия конца 2011.

Сумрачно-стеклянный, застывший статично, точно на краю времени в конце всего — этот мир точно не был полностью его, к созданию явно приложили руки другие сущности… С*чности… Уж не они ли тут обитают? Сейчас-то Княже точно это выяснит, бл*дь!

Может, наконец, и разберётся, что за х*йню они устроили с его жизнью. Жизнями. Если весь тот год был взаправду. Заодно надо бы и прояснить, в какой переплёт и на каких таких птичьих правах залетел Лёха-ворон! Правда ли тот перемещается меж мирами, и кто и зачем его так потрепал... Чуть ли не прожарил! Это ведь важно разобраться, почему у Ягоды вид такой подбито-печальный, дело не только в сострадании, но и в том, что, с*ка, Андрей всякое повидал — опытный автостопщик по галактикам... Однако, бл*дь, ни в одном мире не было таких молчаливо-вопиющих странностей, а ведь все их простыми не назовёшь…

Совершенно неожиданно, но уже с занесённой ногой в парадную замка из стекла, Князева медленно, но неотвратимо цепко окутали воспоминания — обо всех реальностях, которые он посетил, о самых невероятных историях, произошедших там. О далеко не всегда лохматой, но всегда с выразительными очами сопровождающей его везде константе. Так Андрей скользнул в клубок пройденного пути, точно перед финальной серией долгоиграющего ситкома он оглянулся назад... Кажется, будь это реально мыльной оперой — у него был бы бодрый саундтрек.